Хроники Закатных вод: Тлеющее Знамя

Глава 5 "Покажи, на что способен"

В шестом кольце Уолтер Р. Тайгер успел стать среди сослуживцев настоящей знаменитостью – человеком, способным выполнить любое задание: "Прикажи адмирал весь виллионский флот ко дну пустить – костьми ляжет, потопит!" — такой слух чаще всего ходил в штаб-квартире адмиралтейства, где видели в молодом капитане большой потенциал. Тогда всем было ясно – если Уолтер останется в живых, то рано или поздно он встанет во главе хондруферского флота. А что же его самого – Тайгера – нисколько не волновали ни звание, ни карьера, ни мнение окружающих, потому как всей его жизнью и целью существования было истребление "гнили нашего времени – пиратов." — как писал сам Уол. Но даже в таком мрачном и кровожадном стремлении сумело засесть трепетное ожидание того самого дня, когда правда о загадочной красной ленточке раскроется, и Арабелла вновь одарит раненого зверя прелестной улыбкой. В то же время Уолтер пытался освоить свой войдерум ветра, придумывая новые приёмы и изучая в найденных книгах тонкости стихии – успехи в этом деле были невзрачны и редки, так как критически не хватало практики на настоящем поле боя. Быть может, новый всплеск усердия, видимый в десятках новых успешных мореплаваний, появился именно благодаря этой даме. Во всяком случае, на пути к встрече с ней не могло не найтись места для новых приключений и нежданных препятствий.

Тот жаркий летний день начался с простого визита Сэмюэля Гарда, который нашёл время, чтобы навестить своего одноглазого приятеля. Вдвоём они уселись за небольшой стол в лишённом изыска помещении, где обычно от работ отдыхала прислуга Уотсонов, и, обменявшись тёплыми приветствиями, Сэм внезапно начал странный разговор:

— С тех пор как мы познакомились я всё думал, кто ты. — серьёзно начал Сэм, одной ладонью указав на Уола, а другой потягивая свежий чай из фарфоровой кружки.

— Девятый рыцарь – ты не забыл? — саркастично опустил Уол, не восприняв вопрос всерьёз.

— Право, скажи ты это другому рыцарю, зубов у тебя осталось бы столько же, сколько и жребиев. — подшутил Сэм, хлопнув ладонью по нашивке восьмёрки жребиев на собственном кителе. — Но, если серьёзно, Уол, – мы столько раз виделись, а ты ничего не рассказал о себе даже мельком.

— Ты прав, но тебе какой смысл в моей болтовне о прошлом? Ты ведь уже как-то умудрился понять, что я из Нолстрея – а ведь я об этом даже обмолвиться не успел! — попытался уйти от темы Уолтер, направив укол в сторону Сэма. — Ты и без моей помощи легко сможешь разобраться, кто я.

— Друг, кто тебя только научил так разговаривать? Неужели Арабелла позаботилась о твоём обучении? — удивился Сэм тому, как Уол научился уводить разговор в другое русло, ибо в памяти этот капитан до сих пор остался человеком с надкушенным языком.

— Вот видишь! — слегка раздражённо ответил Уолтер, так как Сэм в самом деле угадал: Арабелла специально нашла преподавателей для необразованного слуги, что должен, между прочим, соответствовать чести и славе рода, коему служит и принадлежит. — Ты сам прекрасно справляешься!

— Хм. — ухмыльнулся Сэм довольно. — Но всё же… — неприлично громко хлюпая, сделал он глоток чая, не отрывая глаз от Уолтера. — …допустим, нравится ли тебе охота? Быть может, тебе иногда хочется из ружья в кабанов пострелять или вовсе – к китобоям пойти? — спросил Сэм так легко и без какой-либо ощутимой для вопроса цели, что Уолтер даже решил просто ответить, совершенно не задумываясь о последствиях сказанных слов.

Уолтер словно вернулся в детство, когда речи не обязывались иметь даже какой-то смысл или цель в будущем. Особенно это затерялось, когда Уолтер вступил во флот, где каждое неаккуратно сказанная вещь могла привести к наказанию от старшего по званию. А теперь же пустые и лёгкие слова захотели сами собой выйти из уст, сотрясая воздух без причины – это и делало грядущий разговор приятным, непринуждённым. Если бы не одно огромное, раздражённое, чернокожее "но":

— Бездельничать он любит – вот что! — крикнула вошедшая в помещение недовольная служанка, размахивая белой тряпкой, как плетью, а маленькие чёрные глаза злостно выглядывали на Уолтера из-за толстых надутых щёк.

— Гулу… — позвал её по имени Уолтер, положив на стол свою кружку, после чего собрался было успокаивать, но мощь уставшей женщины не стоило недооценивать…

— Что, "Гулу"? А Гулу вас всего обыскалась! Думала, занят Уолтер, – а нет! — сложила Гулу руки на пояс, после чего подняла и без того свой громкий голос. — Чьи распивает! — после этой фразы у Гулу глаза на лоб полезли, а её и без того огромная фигура, казалось, сейчас заполнит всю комнату и раздавит Уолтера – даже главнокомандующий военно-морского флота не нагонял на него столько же страха, как Гулу.

Сэм, видя, как Уолтер сквозь землю проваливается прямо на глазах, еле сдерживал смех, закрывая ладонью руку. И когда сильнейший наплыв смеха успокоился, тут же в розовеющую голову Сэма пришла мысль о том, что бы такое сказать служанке.

— У Уолтера в самом деле интересные занятия! — с горем пополам удалось выдавить из себя эти слова и не засмеяться, но впереди ещё оставалась вторая часть шутки, от которой Уолтер просто обязан был взорваться смехом!

— Гулу, прошу прощения, я принимал гостя… — в этот же момент обратил Уолтер внимание служанки на рыцаря круглого стола, коего Гулу в самом деле не заметила, пока тот не начал говорить шутку.

— О, Сэмюэль Гард, прошу простить меня великодушно!.. — Гулу тут же сбросила спесь и принялась извиняться перед гостем, но она даже не подозревала о том, как плохо он умеет слушать.

— Я и подумать не мог… — еле кое-как собрал розовый как помидор Сэм свои силы, чтобы продолжить шутку, в то время как Уолтер всё это видел и редкими смешками предвкушал настоящий взрыв комедии. — Не… не м… пх… мо-о-хо-хо-хо-хо! — не сумел Сэм договорить, выстрелить из пушки своих уст мощным шуткой-снарядом, потому как ядро разорвалось внутри ствола, наполняя поле боя невозможным сдержать хохотом.

— О Тасим! — разочарованно закатила глаза Гулу, пока Сэм умирал со стыда, закрывая лицо и неудержимо смеясь, а слегка покрасневший Уолтер с улыбкой пытался его успокоить – но следующие слова служанки оказались убийственными. — Вы и рыцаря круглого стола своей глупостью заразили! Позор вам, позор! — крикнула она, отчего самую малость недовольная реакция Сэма на эти слова так сильно рассмешили Уолтера, что тот только подтвердил своим взорвавшимся смехом речи служанки.

Гулу, служанка в поместье Уотсон

Не боясь взглядов аристократов или других высших чинов, Сэм и Уолтер вовсю веселились, пока в ухо Уола не врезались последние, самые серьёзные слова Гулу: "Вас звала мисс Уотсон. Приведите себя наконец в порядок и скорее явитесь к ней!" — от этих слов даже Сэмюэль успокоился – что уж говорить о Тайгере, что посчитал это верным знаком: "Наконец-то!" — обрадовался Уол, выпрямился, поправил платок на шее, после чего двинулся к покоям Арабеллы, щёлкнув безымянными пальцами обеих рук. Такой полный вдохновения жест не мог не заставить Сэма улыбнуться, ибо именно он научил друга так "праздновать по-антарферски".

И как не была бы сильна радость встречи, а Арабелла явно не пребывала в хорошем настроении, так как всё было написано на её лице: большие глаза пытались разобрать по внешнему виду Уолтера, что такого заставило его задержаться, а маленькие напряжённые губы выпустили слова, лишённые привычной ей приветливости, хоть аристократичная сдержанность никуда не делась.

— Я рада, что за несколько колец вы научились заваривать чай… — сказала Арабелла, не слишком радуясь улыбке Уолтера.

— Как? — сразу понял подвох в этих словах Уолтер и удивился. — Гулу вам уже всё рассказала? Когда она успела? — от этих слов Арабелла злилась только сильнее.

— Видно, теорию по физике вы усвоили плохо, раз не знаете, что звук имеет высокую скорость – и скорость в разы превышающую быстроту ваших ног! Уолтер, крики Гулу и ваш смех были слышны со второго этажа! — не выдержала она под конец, удивляясь глупости слуги.

Тут Уолтер решил взять на вооружение порок Сэмюэля и притвориться, будто ничего не слушал, чтобы намекнуть о самом важном.

— А лента у вас сегодня особенно блестит! — попытался Уолтер отвести внимание от небольшого конфликта, чтобы наконец приступить к самому желанному и ожидаемому за столько колец.

— Что? — ещё сильнее удивилась Арабелла, и только через секунду поняла, чего Уолтер такой весёлый. — Прошу вас, будьте серьёзнее! Я позвала вас не поэтому! — показав запястье с лентой, сказала она, чем заставила лицо Уолтера скривиться в такое выражение осознания собственного недопонимания и глупости, что казалось, будто у него от удивления второй глаз откроется.

— Да? — тут же вырвалось из уст Уола.

— Да. — как гвоздь в крышку гроба ответ Арабеллы. — Оденьтесь прилично: сегодня нам с вами назначена встреча с Педро Хокинсом!

— Хокинс так Хокинс. — кивнул Уолтер, всё ещё глядя куда-то в пустоту и сильно желая поскорее удалиться, дабы не позориться больше. — Да, пора. — обронил Уол случайно – и зря.

— Давно уж пора! — тут же ответила Арабелла, до глубины души удивлённая тем, каким глупым может быть подчинённый. И когда тот спустился, она выдохнула и слегка взволнованно и тихо проговорила, глядя ему вслед. — Почему же вы такой?

"И в самом деле – почему же я такой слабый, скудоумный, неаккуратный и слепой рядом с ней? В тот день я молил Тасима о том, чтобы в поместье Хокинсов компания Арабеллы вновь не ввела мой ум в такие дебри, из которых придётся выбираться только чудом. Из раза в раз я теряю голову, когда появляется крохотный шанс узнать и оказаться в том самом времени, которое она пообещала выкроить для меня. И самое глупое – всё это время я так и не спросил никого, что значит эта красная лента, что за скрытый смысл в себе несёт, не потому что не мог или не находил удобного момента, а потому что сам того не хотел. Не хочу и сейчас: первое время казалось, что желание не подкреплено ничем, а убедиться в этом не мог, потому и верил в это, пока мне не представилась удобная возможность узнать о смысле ленточки – отказался! В тот момент я и понял, что на самом деле просто хочу, чтобы Арабелла, узнав об этом, улыбнулась, назвала опять странным, забыла о своём происхождении и посмеялась вдоволь. И верно – дурак я, раз это оказалось пределом моих мечтаний."

Уолтер одел единственный свой парадный наряд, коим являлся военный чёрный китель с белым воротом и простой оранжевой вышивкой у толстых пуговиц; чистая рубаха и белоснежные брюки, заправленные в солдатские кожаные боты – излишков Тайгер себе не позволял, да и никогда в этом не нуждался, потому как форма капитана и без того говорила о его обладателе ёмко и по делу. Далее вместе с Арабеллой он двинулся вглубь узких улочек Синороса, на его юг. Домов в пути становилось всё меньше и меньше, а красота их и ближайших садов только росла: Уолтер то и делал, что озирался по сторонам, провожая взглядом каждое из удивительных зданий, где входные бирюзовые округлые двери с витражами на них закрывали проход в то неизвестное, окутанное снаружи жёлтыми стенами, обрамлёнными на углах и основаниях белокаменными плитами и нежно обнимающей пышущей зеленью, дополняя пёструю картину мягким цветом покоя. В круглых окнах Уолтер видел, как в какой-то комнате вправо-влево били напольные часы, пока дамы в одеждах служанок собирались чаёвничать на веранде, а на улицах посаженные вдоль дорог пальмы томно опускали свои зелёные головы, приветствуя проходимцев в жаркий день благодатной тенью.

Когда Уолтер и Арабелла добрались до поместья Хокинсов, представляющий собой двухэтажный ярко-оранжевый дом, огороженный красивым железным забором на основе бетона глубокого синего цвета, мисс Уотсон наконец сменила недовольное лицо и разорвала долгое время молчания: "Тайгер, прошу вас быть серьёзным перед хозяином этого поместья, и хватит, пожалуйста, на всё так таращиться. Хоть и говорить в основном от вашего лица буду я, но будьте готовы и к тому, что некоторые вопросы будут адресованы прямиком вам, Уолтер." Тогда Уол коротко кивнул и пошёл дальше за Арабеллой, пройдя через украшенную вензелями калитку и пары солдат, что, завидев гостей, тут же узнали их и дали добро на вход в само здание. А Уол тем временем старался не обращать внимания на удивительные фонтаны и виноградники в садах, куда вела дорожка из плоских больших камней и собственного восхищения, так неугодного сейчас Арабелле.

Бирюзовая округлая дверь стала последней преградой в пути, и Арабелла тут же воспользовалась небольшой нависшей перед ней ниточкой, которую Уол и не заметил даже. Слегка дёрнув её нежной рукой в тонкой, едва ощутимой перчатке, в самом верху простого механизма, коего Уолтер видел лишь на "вороных гнёздах" корабля, металлический язычок звонко бил то по одному краю колокольчика, то по другому, заявляя о прибытии гостей.

— Удобно. И почему у нас таких нет? — заметил Уолтер, чем чуть-чуть раздражал Арабеллу, заставив ту слегка нахмурить брови. — В самом деле, мне и другим слугам не приходилось бы каждый раз смотреть в окна!

— Цыц! — услышав из помещения приближающиеся ко двери шаги, Арабелла не выдержала и вытянула вперёд Уолу ладонь, чтобы тот остановился и замолчал.

— Всего-навсего маленький колокол, а сколько нашим дамам времени даст для работы! — увлёкся совсем Уолтер, поднабравшись от Сэма привычки плохо слушать окружающих – и зря.

— Уолтер! — громко возмутилась Арабелла, топнув ногой и, повернувшись к болтуну, показала недовольное лицо, больше похожее на милую мышиную моську – но Уол знал, что даже такая мышка может наказать работой так, что горькое чувство сожаления останется на целую неделю.

Благо, недовольство и едва наступивший на Уолтера страх быстро отступил, когда в ситуацию незаметно и быстро ворвался тихий скрип двери, за которой на уровне глаз двух аскарийцев… никого не было. И только когда раздался звонкий голосок со стороны двери, оба опустили взгляд и увидели мальчишку в длинном ярко-бирюзовом платье с тёмными ромбами на груди, а манжеты и воротник из белого кружева заставляли сиять блестящие на свету лицо и ручки свежим чуть бледноватым цветом.

Марко Хокинс.

— Сэр Хокинс, к вашим услугам. — не промедлил Уолтер, выказав поклоном почтение мальчику.

— И вам привет! — улыбнулся во все зубы паренёк. — Вы к папе?

— Да, маленький господин, не сопроводишь нас? — удивительно, как Арабелла быстро менялась в лице и голосе при детях, становясь вмиг нежнейшей женщиной на свете – но конкретно этот ребёнок к доброте был невосприимчив.

— Не пущу, мисс! — внезапно выдал он. — В моём личном и вовсе не игрушечном флоте… — начал паренёк так важно, будто носит императорский титул. — …не хватает опытных моряков – это, между прочим, вопиющая проблема, которая требует особого внимания. Если вы откажетесь отдать мне капитана Тайгера, я вас в дом не-е-е-е-е-е пущу!

От этих слов глаз Уолтера задёргался, и тот уже было хотел проучить противного мальчишку, но Арабелла с тёплой улыбкой согласилась на условия маленького военачальника.

— Конечно, сэр Марко. Можете рассчитывать на его боевой опыт, но одалживаю вам моего солдатика лишь на время. Вы позволите за ним вернуться, когда закончим переговоры с вашим отцом? — после этих слов Арабеллы, Марко хотел отказать, так как условия его не совсем устраивали, но тёплая рука аскарийки, что слегка потрепала его голубые волосы, свела недовольство на нет.

— Хе-хе, разумеется! — спрятался от смущения Марко, приподняв плечи и слегка опустив голову.

— Мисс Уотсон, не могу же я… — хотел было возразить Уолтер, как Арабелла тут же отрезала.

— От вас зависит судьба флота Марко Хокинса, проявите хоть каплю терпения! — этих наигранных специально для ребёнка доводов было недостаточно, чтобы Уолтер бросил встречу с Педро Хокинсом и пошёл нянчиться с детьми, поэтому Арабелла совершила добивающий удар. — К тому же вы первый предложили свои услуги – не забыли? — с улыбкой сказала она, явно довольствуясь тем, что смогла обратить слова Уолтера против него самого.

— Ура! Пойдёмте, сразимся с виллионцами! — подпрыгнул на месте от радости парень, после чего слишком быстро вспомнил о своём происхождении и делах, что аж глаза на лоб полезли. — Я хотел сказать, вас ждёт отец, мисс Уотсон. — скорчил Марко настолько серьёзное лицо, что из-за него слова казались саркастичными.

"Ненавижу детей. Разумеется, я и сам когда-то был ребёнком, но, благо, не богатым. Этот Марко Хокинс только и знал, что играть в какую-то бессмыслицу, воображая невесть что и требуя каждый раз такую игру, будто я не моряк, а актёр или циркач. И самым раздражающим было то, что пока Арабелла обсуждала с Педро важные вопросы, я приказывал построиться оловянным солдатикам в шеренгу – Марко называл это обучением перед битвой. Не знаю, о каком сражении говорил он, а я всё время боролся с желанием накричать на мальчика и сказать, что всё это несусветный бред. Из раза в раз он требовал от меня пользоваться именно теми вещицами, которые нужны, и на вопрос "почему именно они?" ответа никогда не следовало, а капризы Марко, казалось, существовали ради существования. И только попробуй я не угодить его желаниям, тут же начиналась катастрофа, которую даже описывать противно.

Игрушки, о которых я когда-то мог только мечтать, валялись разбросанные тут и там – их были целые горы, а применение находилось им беспорядочно: каждую секунду мальчуган пытался вклинить в игру то, что попадётся на глаза, до чего только дотянутся руки. Я не успевал за ним, злился, терял терпение, пока в один момент не спросил себя: "А что я здесь делаю?" Тогда-то за меня стала говорить ни то усталость, ни то вредность, и я одной фразой прервал весь задор Марко."

— Хватит! Меня ждут дела, развлекай себя сам! — встав с ковра, резко и грубо выдал Уолтер, но Марко не испугался или противился – даже не попытался вновь выглядеть важным.

— Да. — выдохнул печально Марко, выпустив из рук пару маленьких корабликов. — Взрослым всегда нужно работать.

После этого Уолтер вспомнил, что в этом доме не видел ни одну няньку, а всех слуг наблюдал лишь за уборкой помещений – неужели с Марко некому играть? В памяти осталось то внезапно смиренное выражение лица капризного юноши, однако Уолтер не придавал этому много внимания, так как в первую очередь желал наконец узнать, для чего Педро Хокинсу понадобился хондруферский капитан. Так Уолтер сам отыскал главный зал, где за чашкой чая Арабелла уже вовсю разговаривала с упитанным аскарийцем с короткими волосами и бородой, а из больших и жирных губ то и дело выходили слова, являющиеся противовесом предложениям мисс Уотсон. Оба они сидели за небольшим столиком из белого дерева, а на обратную сторону спинки стула, на котором сидел Педро, опирались два костыля.