Двести веков сомнений

– Всё понятно, – произнесла она, наконец. – Благодарю вас, – это она мне.

Как я оказался на улице, уже не помню. Д., по своей привычке, не появлялся несколько недель. А появившись, продолжил наши с ним занятия – словно ничего особенного не случилось.

Вот так и отучаешься удивляться. И непонятно, хорошо это или плохо.

* * *

– Ясно, – произнесла К. В точности таким же тоном, что и год назад.

Правда, на этот раз в комнате – затянутой полумраком, с тремя медленно тлеющими ароматическими палочками и шестью горящими свечами – их было трое. Рептилия стояла шагах в десяти, чуть наклонив голову, молча смотрела на юношу. Чтобы отвлечься от завораживающего взгляда золотисто-зелёных глаз, тот принялся считать количество предметов её одежды. Получилось двадцать восемь. Как интересно! Кроме обруча на голове и тяжёлого медальона, все прочие кольца, браслеты и остальное менее всего казались чем-то единым, логически связанным. Наоборот, в том способе, в котором они располагались на её теле (в том числе на широкой портупее), глаз не мог уловить ничего соразмерного.

На первый взгляд.

Спустя некоторое время Клеммену стало казаться, что он замечает некий порядок. Символы, изображённые на украшениях, становились смутно понятными, но тут рептилия пошевелилась и юноша вздрогнул.

– Ну что же, начнём, – кивнула она. – Подойди ко мне.

Клеммен оглянулся. Д. кивнул.

– Подойди к ней вплотную и прикоснись, – ответил Д. серьёзно. – К руке или плечу. Давай.

Только не смотреть ей в глаза, подумал юноша, пожимая плечами. Не зря говорят, что у взгляда рептилий особые гипнотические свойства. Смотреть куда угодно, только не в глаза…

Шаг. Ещё шаг. Тоже мне, испытание. Ещё шаг. Интересно, почему именно к руке или плечу? Д. долго распространялся о людях и ещё дольше – об ольтах, но вот об этих… как их звать? У нас их называют хенсел, но это слово, наверняка, искажённое. Да и смысл у него, мягко говоря, оскорбительный. Вот невезение! Ни разу Д. не упоминал, как они называются, иначе я бы запомнил…

Ещё шаг.

Словно ветер подул в комнате. Встречный. Тихо вначале, затем всё сильнее. Пришлось нагнуться, каждое движение вызывало сильное противодействие. Комната куда-то поплыла, стала нечёткой. Но очертания К. оставались прежними. Вокруг рептилии разгорался зеленоватый ореол. Ещё шаг. Что такое? Она удаляется! Клеммен, стиснув зубы, рванулся изо всех сил… и тут его сдуло, поволокло куда-то назад, со страшной силой. Сейчас ударит о стену и размажет по ней…

Клеммен поднялся на ноги. Отряхнул одежду. Как странно… сделал всего пять шагов! И никуда она на самом деле не девалась! Что это такое? Магия?

– Совсем неплохо, – отметила К. одобрительно. – Продолжаем.

Д. прошёл к дальней стене и открыл там дверцу. Поманил Клеммена рукой. Тот двинулся послушно; рептилия присоединилась к нему, двигаясь чуть позади. Вопреки распространённому заблуждению, двигалась она бесшумно, по-своему грациозно и дышала едва слышно. Только постукивали одна о другую части её «одежды».

У дверцы Д. остановил своего ученика и завязал ему глаза полоской плотной чёрной ткани.

– Когда я сниму повязку, оставайся с закрытыми глазами, – произнёс невидимый теперь Д. – Откроешь по моему приказу. Не забудь!

Некоторое время что-то происходило вокруг Клеммена. Что именно, понять было трудно. Что-то двигали, шуршали не то бумагой, не то чем другим. Наконец, повязку сняли.

– Последний совет, – прохладная рука вложила что-то небольшое и округлое в правую ладонь Клеммена. Голос принадлежал К., рука – видимо, тоже. – Если заметишь что-нибудь опасное для жизни, сожми покрепче или брось на пол. Запомнил?

– Запомнил, – свой собственный голос показался чужим. Что они затеяли?

– Открой глаза.

Он открыл.

Прямо перед ним – слабо освещённый свечами участок стены. На нём светящимся составом изображён причудливый символ. Какой-то иероглиф. Клеммен скользнул взглядом по изгибам и пересечениям линий, крепко зажмурился – по глазам словно хлестнули огненным хлыстом.

Его словно огрели по голове тяжёлой, но мягкой дубиной. В голове загудело, ноги подкосились. Позади раздалось злобное рычание. Символ засиял нестерпимо, обжигая лицо, и юноша, прикрыв лицо левой ладонью, оглянулся…

Целая армия чего-то жуткого мчалась на него. Чёрные кони, из-под копыт которых летели искры, всадники-гиганты, вооружённые ржавыми копьями. Вместо лиц из-под забрал выглядывали голые белые черепа… Что-то немилосердно жгло затылок.

Клеммен перепугался не на шутку. Время замедлилось, поползло. Он отступил, зная, что не успеет убежать, поднял руки перед собой и увидел, что сжимает правую в кулак.

Что там?

В кулаке оказался небольшой камушек неправильной формы. Тут сквозь клубящийся в голове тяжёлый туман прорезались слова. «…брось на пол…»

Пола не было. Была каменистая земля, усыпанная ослепительно белым песком. Клеммен размахнулся, чтобы бросить камушек, но руки онемели, и камень выскользнул из ладони, упал и покатился.

Он поднялся на ноги, ощущая тошноту и хватая ртом воздух. Хороши экзамены, нечего сказать. Что его, угробить решили? Таким странным образом? Голова болела непереносимо, и Клеммен понял – стоит ему произнести хотя бы слово или пошевелить головой, как его стошнит. Комок величиной с арбуз прочно завяз в горле.

Что-то коснулось его головы.

Тошнота и головная боль тут же схлынули. Краткий миг – и их не стало. Звенящая пустота наполнила голову. Клеммен открыл глаза. Рептилия стояла рядом с ним, прижав свою ладонь к его затылку. Заметив удивлённый взгляд, кивнула и отошла в сторону.

– Что это… – начал было Клеммен, поворачиваясь, чтобы указать на коварный символ, и осёкся. Ни в коем случае нельзя смотреть на него!

Д. улыбнулся.

– Молодец, – ответил он. – Поступаешь правильно. Не беспокойся, там ничего уже нет.

Клеммен осторожно повернулся. Просто стена, скупо освещённая дрожащими язычками двух свечей. И всё.

– Я довольна, – произнесла К., прижав ладони к груди. – Приношу извинения, Клеммен, за причинённые неудобства. Это наименее мучительный способ.

– А как же экзамены? – спросил юноша, часто моргая. – Извините, Д., если я чего-то не понимаю…

– Оба экзамена сданы успешно, – ответил Д. – Даже если тебе показалось иначе. Теперь некоторые формальности – и сможешь приступать к новой работе.

Втроём они вернулись в предыдущую комнату и уселись – К. за стол (сидение было причудливым и довольно высоким – наверное, потому, что сама она была всего-то метра полтора ростом), Д. и его ученик напротив.

– Действуем обычным образом, – объявила К., сделав несколько пометок на листе бумаги. – Две недели на подготовку. Вначале придётся работать дежурным, но с этого начинают все. В течение двух недель Вы, Клеммен, можете отказаться работать с нами.

– С кем? – не понял Клеммен. – Извините, но я хотел бы знать, где я буду работать.

– Названия как такового нет, – пояснил Д. – Будешь заниматься расследованием разного рода дел по заказу Наблюдателей или родственных организаций. Своего рода бюро расследований.

– А что… я могу отказаться?

– Можете, – кивнула К.

– Можешь, – кивнул Д.

– И ничего не случится?

К. непонимающе посмотрела на Д., а тот рассмеялся.

– Случится, случится, – пообещал он. – Мы отрежем тебе голову и зажарим на обед то, что останется. Разумеется, ничего не будет. Выйти можно в любой момент. Правда, придётся забыть всё время, которое работал в Бюро.

Юноша долго смотрел то на человека, то на рептилию.

– Так просто? После того, как вы потратили столько сил? – о деньгах он предпочёл не вспоминать.

– Почему бы и нет? – пожал плечами бородач. – Но обратного пути у тебя не будет. Займёшься, чем сможешь… но уже сам по себе.

– То есть это – на всю жизнь? – усмехнулся Клеммен невесело.

– Как правило, да, – ответила рептилия. – Но за вредность полагается и хороший отдых, и разумное вознаграждение. Последнее слово за Вами.

– Я должен решить прямо сейчас?

– Нет, – Д. переглянулся с рептилией, и та кивнула. – В течение двух недель. Первое время я буду тебе помогать… впрочем, помогать-то я буду всегда, но первое время – особенно много. Твоим непосредственным начальником будет она, – указал он на рептилию.

– А ваши имена мне знать не положено? – спросил Клеммен, не удержавшись.

– Моего имени не положено знать даже мне, – вздохнул Д. – А её она назовёт, если захочет.

Клеммен почувствовал, что в нём борются два желания. Первое – убежать подальше. Во-первых, у него руки растут откуда положено, и заработать на жизнь будет не так уж сложно. Ну их подальше, с тайнами и расследованиями!

Миг спустя это желание как-то прошло. Само собой. И второе желание – согласиться – стало не менее сильным. Всё же он некоторое время сидел и делал вид, что изо всех сил размышляет.

– Я согласен, – произнёс он, наконец, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Увы, старался он напрасно.

Оба его собеседника кивнули и вновь переглянулись.

Парк Времени, Каммтон 5, 435 Д., утро

– Правда, незабываемое зрелище? – Д. наслаждался видом. Я, отчасти, тоже. Признаться, это походит не на парк, а на руины. Живописные, красивые, но руины. Жалко, что начало работы приходится на Каммтон, самое начало лета. Эх, сейчас бы искупаться…

– Действительно, – отозвался я. – А что мы тут забыли?

Он посмотрел на меня, как будто я сделал что-то неподобающее.

– Странно, – выговорил Д., почёсывая затылок. – Мне казалось, что подобные вещи тебя заинтересуют. Ну а потеряли мы здесь некоторых хороших знакомых. Дел пока нет, отчего бы не отдохнуть? Или у тебя иные планы?

Так я ему и сказал! Правда, я уже успел – надеюсь, незаметно для Д. – осведомиться, куда именно уехала та памятная выставка… оказалось, далеко на юг, в Оннд. Не судьба мне в ближайшее время снова встретиться с…

– О, посмотри-ка вон туда! – Д. приставил ладонь ко лбу, вглядываясь в южном направлении. – Вот, кстати, очень интересная личность. Ну-ка…

Силуэт вдалеке шевельнулся и Д., убрав ладонь, удовлетворённо кивнул и улыбнулся.

– Чёрточка, – пояснил он. – Давай, парень, познакомься с ним. Рано или поздно придётся. Очень интересный собеседник.

– Что за чёрточка? – опешил я. Ничего общего силуэт в оранжевой одежде с чёрточкой не имел. Напротив, приземистый, толстенький… ничего не пойму!

– Давай-давай, – поторопил меня Д., не переставая улыбаться. – Не то ускользнёт.

Я пожал плечами и отправился в путь. Конечно, здесь полным-полно интересных штуковин, но Д. прав: голова у меня совсем другим забита. А напрасно. Надо как-то произвести впечатление на Бюро… поскольку, откровенно говоря, я так и не понял, с чем именно придётся сталкиваться.

…Невысокий человек в оранжевой рясе. Что-то я про таких слышал. Опять же, не очень лестное. Гхм. Ну и что я должен делать? Ладно, для начала поздороваемся, а там видно будет.

* * *

– Здравствуйте, – Клеммен остановился шагах в пяти. Человек в оранжевом сидел, устремив взгляд на невысокую каменную плиту прямо перед собой и пытался, судя по движению головы, что-то разобрать на ней. При звуках голоса он встал, оглянулся, поправил съехавшие с носа очки и вежливо поклонился.

Клеммен поклонился в ответ.

– Д. сказал, что мне стоит познакомиться с вами, – честно признался Клеммен в ответ на вопросительный взгляд. Выражение лица у человека было на редкость загадочным. Отчасти – хитрым.

– А, так вы его новый ученик! – воскликнул он. – В таком случае, вас зовут Клеммен. Очень приятно. Я – У-Цзин.

– Уцзин?

– Нет, У-Цзин, через чёрточку, – поправил человек с важным видом, и Клеммену потребовалось немало усилий, чтобы не улыбнуться.

– А в чём разница?

У-Цзин укоризненно посмотрел на нового знакомого.

– Неужели вам не говорили, насколько бережно нужно обращаться с именами? Потому, что его полагается писать и произносить именно так, а не иначе.

– Понятно, – кивнул Клеммен, всё ещё борясь с неуместным смехом. – Извините.

– Не за что, – У-Цзин махнул добродушно рукой. – О, вот и он сам. Очень хорошо, очень хорошо. Нам найдётся, что обсудить…

– Скажите, – Клеммен неожиданно вспомнил то, что всё время прорывалось сквозь толщу других воспоминаний. – А это не про вас ходит столько странных историй? Ну там, про всякие беспорядки, про то, как вы милостыню собираете…

– Вряд ли это всё про меня, – пожал плечами У-Цзин. – Я здесь не так уж долго. Хотя и я являюсь потомком того же славного предка, от которого посчастливилось произойти моему предшественнику, Унэну…

– У-нэну?

– Нет, просто Унэну, без чёрточки, – поправил Чёрточка. Надо не забыть никогда не называть его так, подумалось Клеммену. Вряд ли ему понравится. Во всяком случае, сейчас. – Он никогда не относился к именам с должным почтением. Вот о нём действительно ходит множество легенд. Вполне возможно, – он поправил очки, – что и я когда-нибудь так же прославлюсь.

– А что с ним, кстати? – вступил в разговор Д. – Здравствуй, Уцзин.

– У-Цзин.

– Виноват. Никак не могу запомнить.

Чёрточка снисходительно улыбнулся.

– Брось, Д., – отозвался он. – Тебе лишь бы посмеяться. А Унэн просто ушёл от дел. Последние события его несколько утомили. Странствует где-то, надо полагать. Ищет приключения на свою… – он оглянулся. – …шею. А что? Что-нибудь передать?

– Да нет, мы, собственно, к тебе. Молодому человеку могла бы пригодиться твоя школа. Как считаешь?

– Не вижу препятствий, – У-Цзин был явно обрадован. – В монастыре через шесть дней пройдут показательные выступления. Встретимся после них, да и обсудим…

Разговор надолго не затянулся: Чёрточка куда-то спешил, и задерживать его было невежливо.

– Пошли, – тихо шепнул Д., – расскажу о здешних экспонатах. А там, глядишь, ещё кто-нибудь появится. Вообще, это очень полезный Парк: все, с кем тебе полезно встретиться, рано или поздно сюда придут. Своего рода заколдованное место.

Он ошибается, подумал Клеммен со вздохом. Сюда придут не совсем все, с кем я хотел бы встретиться. Однако, Д. прав. В голове по-прежнему беспорядок. Попытаюсь послушать его, хотя, видят боги, мне это совсем не интересно. Попросить, что ли, какое-нибудь снадобье, чтоб помогало забывать то, что хочется?

Мысль по здравом размышлении показалась глупой до невозможности.

434 Д., весна

– Значит, так, – Д. рассеянно почесал подбородок и подошёл поближе к окну. По ту сторону простиралось море. Где это находилось, не вполне понятно – но вдалеке от Венллена. Без магии тут не обошлось. А меня всё заставляет руками делать, подумал Клеммен с лёгкой обидой. Зачем?

– Значит, так, – Д. вернулся к дальней стене. На ней находилась небольшая доска, а рядом – указка-мелок. Прикосновение указкой к доске приводило к появлению линии – чем ближе, тем ярче. Интересно, магия или искусная механика?

– Значит, так, – повторил он в третий раз. – Первое время мы будем работать на востоке. Следовательно, надо разобраться с тем, кто такие ольты. Они настолько похожи на людей, что все по привычке и считают их людьми. Но это серьёзная ошибка; ольты ни в коей мере людьми не являются, хотя выглядят так же, питаются тем же, а от браков с людьми способны приносить потомство.

– Не люди? – Клеммен удивлённо поднял брови. – Как это?

– Никто не сможет ответить, – Д. говорил без тени улыбки. – Мы ещё вернёмся к этому вопросу. Начнём с экскурса в историю.

Ольты, – продолжал он, – принципиально отличаются от нас тем, что не умеют стареть. Не знают болезней. Их не подгоняет ограничение человека: малый срок жизни. Это полностью изменило их; они давно уже не люди. Внешне – да, но не внутренне.

Ольты, условно говоря, делятся на сообщества, именуемые наэрта. Слово не имеет точного перевода; оно сродни человеческому понятию «род», но не совпадает с ним. Наэрта отличаются одна от другой, как, скажем, люди из разных социальных групп. Или как люди, говорящие на разных языках. Хотя язык у ольтов общий.

– Постойте, постойте, – Клеммен поднял руку ладонью вверх. – Вы же говорили, что нет такого понятия – ольт вообще. А теперь говорите, что «у ольтов общий язык».

– Многие из людей, – ответил Д., – в состоянии понять друг друга – отчасти. Жесты, знаки, символы. Хотя между ними может быть огромная, непреодолимая пропасть – взять первобытные племена на западе континента и, скажем, людей из цивилизованного юга. Так и наэрта: они всегда распознают чужака, но в состоянии понять одна другую. Необходимо, чтобы ты научился оставаться невидимым для них. Казался своим.

– Но зачем?

– Видишь ли, – Д. уселся поближе и положил указку перед собой. – Нам предстоит иметь дело с необычными явлениями. С загадками. Надо заставить человека – разумное существо – открыть как можно больше. А для этого надо казаться «своим». Вызвать доверие. С Людьми это сравнительно просто… а вот с остальными – даже с теми, кто похож на Людей – совсем непросто.

– А магия на что?

– Магия, – вздохнул Д., – имеет и оборотные стороны. Говоря о магии, ольты чуют её, как собака – запахи. Нет, если ты хочешь казаться естественным, нельзя прибегать к магии. Я возлагаю большие надежды именно на тебя. Я уже «баловался» магией – и с тех пор меня чуют за версту.

– А сколько всего наэрта?

– Двадцать восемь.

– Мне же жизни не хватит изучить их обычаи!

– И не потребуется, – Д. вернулся к доске. – Мы коснёмся семи самых влиятельных. Многие наэрта малочисленны – скажем, Танмаи, Аваир, Авариан. Во всех их ритуалах есть схожие мотивы; изучив основные, ты сможешь полагаться на интуицию там, где знаний будет недоставать.

– Это невозможно, – уныло опустил голову юноша.

– Не огорчайся, – усмехнулся Д. – Ольты твёрдо убеждены, что тот, кто в совершенстве осваивает обычаи и порядки наэрта, сам становится её членом.

– Вы это серьёзно?! – поразился Клеммен.

– Совершенно.

– И что… бессмертие тоже?!

– Так они полагают.

– Ну ладно, – Клеммен скептически улыбнулся. – Тогда попробуем.

– В заключение вводной лекции, – Д. сложил указку, махнул ей в сторону доски (отчего всё написанное на ней исчезло). – Помни: не используй привычных аналогий в отношении к ольтам. Их общественное устройство может быть самым разным: Венллен – конфедерация; Сеаринх – монархия; острова Хеверт – республика, и так далее. Наэрта выше всех видимых различий и порядков. Никогда не забывай этого.

Парк Времени, Каммтон 5, 435 Д., ближе к полудню

– Не пойму я, – Клеммен оторвался от изучения Всевидящего Глаза и поднялся на ноги, отряхивая колени. – Тут собрано столько всего… и что, любой может прийти сюда вот так, запросто?

– Разумеется, нет, – ответил Д., задумчиво глядя на сферу из горного хрусталя, в которую были впаяны девять других сфер, поменьше. – Не так просто. В Парк не попасть, пока не получишь соответствующего разрешения. А получить его не так просто.

– Но зачем? – юноша обвёл глазами Парк. Ничем вроде бы не прикрыт, не защищён, – входи, кто хочет. – Сюда же попасть легче лёгкого.

– Вот чем подлинная магия отличается от показной, которую на ярмарках демонстрируют, – поучительно ответил Д., кивнув в сторону Глаза. – На первый взгляд – заходи, кто хочешь. А на деле – пока не позволят, не войдёшь. Вот кто охраняет Парк.

– Глаз? – ошарашенно переспросил Клеммен. – Так он что – живой?

– Инструментальная магия всегда походит на жизнь, – кивнул Д. – Полного описания его свойств не сохранилось, никто не помнит всех управляющих формул. Глаз сам отыскал себе хозяина и следит, чтобы без воли хозяина никто не вторгался в пределы Парка.

– А кто хозяин? Тоже страшная тайна?

– Да нет, отчего же. Ректор Университета. Там, в Венллене, – Д. указал рукой на восток. – Без его согласия сюда никто, кроме тварей неразумных, не войдёт.

– А если я, скажем, путешественник? Вот и войду сюда – причём без всякого злого умысла.

– Если без умысла, – Д. вновь оглянулся, в поисках новых посетителей, – то ноги тебя сюда просто не приведут. Как бы сами собой. Так что не беспокойся, приятель, здесь – одно из самых безопасных мест в мире. Если, конечно, не баловаться с экспонатами.

– Да уж… – Клеммен вновь присел перед Глазом и осторожно положил ладонь на малую, рубиновую сферу, обращённую к небу. Ладонь укололо – не сильно, словно комар укусил – и юноша, отдёрнув руку, улыбнулся. По всем девяти сферам пробежала тёмная волна, и вот они вновь прозрачные и яркие. Глаз моргнул.

– Не стоит этого делать, – отозвался Д. – Пока Глаз мигает, он не следит за границами. Вроде бы это не очень опасно, но всё же.

– Как же он позволил мне прикоснуться? – Клеммен с сомнением посмотрел на наставника. – Это что, самое слабое место в обороне?

– Вроде бы нет, – Д. явно недоумевал. – Обычно он выражает недовольство гораздо энергичнее. Тебя пожалел, видимо. Ну ладно, пошли. Я заметил ещё кое-кого.

Этим «ещё кое-кем» оказалась птица. Флосс, как Д. их называет. Смотрел я на него краем глаза – ну и, понятное дело, в глаза, когда сам с ним говорил. На что уж у К. глаза завораживающие – только глянь, и ты попался – но эти казались куда страшнее. Как необычно – горизонтальные зрачки! Д. упоминал, что один флосс может собрать и напустить на обидчика целую армию всего, что есть вокруг живого, и я сейчас вовсе не считал, что это преувеличение. Нет рук у них, у пернатых, только ноги; ходить могут очень медленно и неуклюже. Но ущербными их не назовёшь. Признаюсь, мне вновь стало завидно.

– День добрый, Шангуэр, – приветствовал его Д. и флосс слегка развёл крылья, одновременно сдвинув уши вместе. Конечно, это не уши, а перья… но уж очень похожи.

– День добрый вам обоим, – отозвался тот. Собственный голос у них своеобразный – видимо, для них Среднее наречие тоже не подарок. Вообще-то флоссы могут общаться с собеседником мысленно – передавать сказанное прямиком в мозг – хоть одному собеседнику, хоть нескольким сразу. Но отчего-то они предпочитают говорить с нами естественным образом. Надо выяснить, почему.

– Отдыхаешь? – Д. уселся на траву рядом с камнем. Я последовал его примеру. Флосс пошевелил «ушами», что означало «да».

– Работы почти нет, – пояснила птица на словах. – Можно думать, о чём хочется. Словно не патруль, а прогулка. Давненько такого не было.

Флоссы живут сравнительно недолго – лет шестьдесят. Что означает «давненько»?

– Спокойствие – это превосходно, – Д. кивнул. – Наверное, нехорошо так говорить, но когда работы нет, я радуюсь.

– Я тебя огорчу, – Шангуэр (полное его имя Шангуэр-Орис анс Хар – имя для «посторонних», конечно, не настоящее) вновь пошевелил перьями на голове. – Тебя недавно искали. Не слишком срочно, но тем не менее. А это наш новый расследователь?

– К вашим услугам, – я чуть наклонил голову. Странные он слова употребляет. Официально мой пост называется «ненгор», то есть, попросту, выездной инспектор.

– Благодарю, – и флосс, безо всякого предупреждения, взмыл в воздух. Один миг – и его нет. Я долго вглядывался в сторону, откуда только что доносились звуки бьющих по воздуху крыльев, но тщетно. Ни следа. Чудеса, да и только!

– Странный он, – осмелился высказаться я и Д. кивнул.

– Зря стараешься, – он поднялся. – Всё равно не увидишь. Зря их, что ли, невидимками зовут. Ну ладно. Я пошёл в контору, а ты, если хочешь, оставайся пока здесь. Будешь нужен, вызову.

И Д. отправился куда-то в сторону. По пути поднял руку к шее и растворился в воздухе. Не останавливаясь. Ловко! У меня такая штуковина тоже есть. Я спрашивал у Д., не пристаёт ли… так сказать, «запах» магии к тем, кто её употребляет. Он сказал, что нет. Почти все мало-мальски сложные изделия в той или иной мере магические – в широком смысле. Так что пользоваться можно чем угодно. А заниматься магическими науками – с великой осторожностью…

И ещё он строго-настрого велел не увлекаться телепортацией. Сказал коротко: вредно для здоровья.

Я ещё немного побродил вокруг, после чего направился к озерцу неподалёку. Деревья разных пород тут растут обособленно – смешанного леса почти нет. Я выбрал ясени, сел под ближайший. Д. питает пристрастие к сухарикам и я, видимо, вдогонку, тоже иногда покупаю. Выяснилось, что не так уж они и плохи, сухарики, в особенности, если их запивать здешней водой.

Ума не приложу, как удаётся выращивать на территории одного и того же Парка такую уйму разных деревьев. По всем законам природы, такого быть не может. Но ведь растут. Где-то в северной части есть, поляна с каменными дубами. Древнейшие деревья на планете. Редкие, стойкие и очень интересные. Для меня, правда, что обычный дуб, что каменный…