Книга Снов. Шамтеран 3

– Зачем? – удивилась Лас.

– Дай! Жалко, что ли?

Почти тут же отдала. Лас заметила, что лезвие в крови.

– Вейс, зачем??

– Пусть. Пусть не только твоя кровь. Что, нельзя?

Лас замерла. Без крови почти никогда не работало. С её кровью – моментально и сильно, и чем больше крови, тем мощнее был результат… и там сильнее «отдача». Но вот использовать кровь «настройщика» никто не догадался. Даже в голову не приходило. Ай да Вейс!

– С тобой всё хорошо? – Вейс повернула голову.

– Да. Всё, думай, не отвлекайся.

…Едва Лас погрузила клинок – со своей и Вейс кровью – в землю, как вокруг стало светлее. Вейс покосилась краем глаза – картина начала светиться. Вейс улыбнулась и, прикрыв глаза, изо всех сил представляла, представляла… и становилось тепло и хорошо-хорошо, она будто летела.

Когда Лас пришла в себя, в пакете выросла карликовая вишня. Дюжина плодов. А как пахнет!

Лас поднялась на ноги, ощущая лёгкость во всём теле. Ни усталости, ничего подобного. Наоборот.

– Признавайся, что ты загадала?

Вейс восхищённо смотрела на кустик, засунув в рот раненый палец.

– Вот! – она сорвала ягодку, выдавила каплю сока. Капнула на ранку… вздрогнула. Замерла в ожидании. Я тоже ждала, подумала Лас, глядя на подругу. Я тоже всегда ждала, и было страшно – вдруг не получится.

– Ой! – Вейс хихикнула. – Щекотно! – Облизала палец – нет ранки. Чуть выделяется место, где она была – тонкая полоска белой кожи. Полоска темнела на глазах, и через минуту уже было не понять, где именно Вейс уколола себя.

– Излечивает раны? – Лас пристально смотрела на Вейс. Та хитро улыбалась.

– Да! И не только порезы, но и то, что внутри – тоже.

– Правда? – Хорёк вошёл, затворив за собой дверь. – Вейс, вы бы меня предупредили. Мы боялись проделывать такой опыт. Боялись за Лас, и за тех, кто рядом. Вы очень рисковали.

Вейс вздохнула.

– Ладно, – Хорёк смотрел на деревце. – Что сделано, то сделано. Давайте так. Вы мне подарите пару ягодок, а я, если что, соберу все шишки. Что они делают?

– Лечат раны, – отозвалась Вейс. Она не договаривает, подумала Лас. Тут не только лечение ран. Тут что-то ещё.

– Это может пригодиться, – кивнул Хорёк. – Но в следующий раз давайте заранее договариваться.

– Ладно, – Вейс улыбнулась. – Мне самой сказать Вессен?

– Я скажу. А сейчас – давайте уйдём отсюда. Вы и так были здесь слишком долго.

– Мы останемся здесь? – Вейс сидела у окна, смотрела на свою вишенку. Деревце – крохотное, уменьшенная копия настоящего – было в цвету. Стоило сорвать ягоду, как минут через пять на этом месте появлялся цветок.

– Почему нет? Здесь и в замке интересно, и вокруг. Мы же никуда не торопимся?

– Мне же огород нужно поливать!

– Эверан включил автоматический полив. Он сам сказал.

– А урожай кто соберёт?

– Садовник. Кто его собирает, по-твоему? Вейс, перестань. Хозяйство в надёжных руках. Ты же сама говорила.

– Извини, – Вейс улыбнулась. – Привычка. Всё ещё чувствую себя старушкой. – Потянулась за ягодкой.

– Что, такие вкусные?

– Попробуй! Тебе понравится!

Лас угостилась. Тоже медовые, но не такие сладкие – и тают на языке. И косточки – крупные, почти чёрные.

– Так что ты загадала? Кроме исцеления ран?

– Не скажу!

– Медвежонок!

– Не скажу! Может быть у меня тайна?

Лас вздохнула.

– Пороть тебя некому! Так нечестно!

– Честно! Это подарок мне на день рождения! Потом скажу.

– Ладно, вредина, – Лас посмотрела на себя в зеркало. Латунное. Вессен много знает о гостях – комната обставлена в имперском стиле, и, конечно, Третья Династия. Комната Вейс – напротив – обставлена совсем по-другому. – Скоро ужин. Да прекращай же есть их! Аппетит перебьёшь!

– У меня больная печень, – пояснила Вейс, глядя, как очередной цветок жухнет, как наливается новая вишня. – Не мешай!

* * *

Хорёк, как с ним бывало, не успел выдать «ключи для гостей» – и исправил ошибку после ужина. Теперь входить и выходить можно было куда угодно – кроме дюжины дверей в самом замке. Среди прочего, запретной зоной являлся винный погреб.

Туда Вессен проводила «бабушек» – оба внука сорвались, и убежали в лабораторию Хорька. А может, ещё куда.

– Я такого нигде не видела! – с уважением отметила Вейс, глядя на стеллажи с бутылками. Как только гости вошли, кондиционеры запели чуть громче. – Даже у внучки.

– У вас пять внуков и девятнадцать внучек, – заметила Вессен. – О ком вы говорите?

– Темеринн, – улыбнулась Вейс.

– Темеринн эр Неммет эс Темстар, – Вессен улыбнулась в ответ. – Секретарь нашего посла в Кемметри. Сделала хорошую карьеру, но главное у неё впереди.

– Вы всё знаете! – удивилась Вейс. – Я уже сама не всё помню.

– Можно личный вопрос? Почему Тесан и Эвверан живут с вами, а не с родителями или родной бабушкой?

– Я не спрашивала, – улыбнулась Вейс. – Мы с ними хорошо ладим. Меня сейчас вспоминают только по большим юбилеям. Да и пусть, у молодёжи другие заботы. Я и так счастлива, – она взяла Лас за руку, – особенно, когда есть с кем вспомнить молодость.

– Пятьсот, – вполголоса заметила Лас. Вейс поморгала в недоумении. – Пятьсот ударов подушкой. Ты у меня вспомнишь молодость.

Вессен отвернулась, пряча улыбку.

– Да ну тебя! Вессен, скажите, почему вы не были в Стране Цветов? У нас так красиво!

– Я давно сижу здесь, привыкла, – Вессен развела руками, совсем как Хорёк. – Наверное, у меня было слишком много приключений. Я уже чувствую себя бабушкой. Правда, детей всего трое, и они часто заезжают.

– Приезжайте! Лас, пригласи её!

– Я не смогу, – Вессен взяла Вейс за руки. – Пока что не могу. Прошу простить. Вот вас всегда рада видеть. Скажите, у вас ведь есть видеозаписи?

– Полтора года непрерывного просмотра, – улыбнулась Лас. – Могу передать все. Там очень красиво.

– Передайте. Мне нельзя отлучаться из дома надолго, а если приеду к вам, то захочется всё бросить и отдыхать.

– Это точно, – Вейс немного обиделась, поняла Лас. Что поделать.

– Когда-нибудь приеду, – пообещала Вессен. – У вас есть любимое вино, Вейс?

– Вишнёвая наливка, – засмеялась Вейс. – Я не очень разбираюсь в хороших винах, теаренти. Простите. Меня угощали, я хвалила, конечно, с умным видом, но разбираюсь совсем чуть-чуть.

– Я думаю, мы найдём наливку, – Вессен подмигнула Вейс и взяла Лас за руку. – Я знаю, вы редко пьёте. Почти никогда. Но у вас ведь тоже есть любимое вино?

– Если у вас найдётся Мазиэр двадцать пятого года…

– Найдётся, – Вессен жестом указала, – прошу за мной. Они прошли ещё две комнаты – в каждой своя температура и влажность – и в третьей Вессен указала на полку слева. – Вот, у меня ещё осталось две бутылки. Замечательный был год, верно?

– Вы так много знаете! – теперь и Лас удивилась. Хотя чему я удивляюсь, подумала она. Если она сейчас ведёт все дела «заговорщиков», она обязана знать о нас всё.

– О вас я знаю очень мало, Лас-Таэнин. Вы постарались, чтобы никто ничего не знал. Простите! Это не упрёк. Просто я смотрю сейчас на Вейс, на вас, и пытаюсь себе представить, как жили люди сто лет назад. И не могу. Расскажете?

– С удовольствием. У камина, длинными зимними вечерами, – и все трое засмеялись.

* * *

– С ума сойти, – призналась Вейс. – Как здесь красиво!

Они поднялись на башню. Если бы не антенна на её макушке, было бы полное ощущение, что они на настоящей древней башне настоящего древнего замка.

Вейс права. Горы, горы, горы. Владения Вессен не очень велики, но даже виноградники и кофейные плантации прославили её крохотную страну на весь мир. У её владений, припомнила Лас, особый статус. Автономия в составе Южного Союза. Конечно, нет ни границ, ни своей армии, но местные жители, что живут на её земле, считают себя гражданами самостоятельного государства. Поселиться здесь невероятно трудно, хозяйка дома Метуар имеет право отказать кому угодно во въезде в свои владения. И – это самая спокойная провинция Тегарона. Полный ноль – никаких уголовных преступлений. И вместе с тем – самая посещаемая. Треть дохода от туризма в Тегароне приносит Метуар.

– Погуляем? Можно завтра. Можно прямо сейчас.

– Ой, нет! Спать-спать-спать. Мои ста… – Лас молча двинула её локтем в бок. – Мои косточки желают покоя!

* * *

– Медвежонок, – в сотый раз спросила Лас, уже после того, как Вейс закончила массаж. – Что ты придумала? Для чего эти вишенки? Ты их так торопилась есть. Что, нужно было съесть именно сорок штук?

– Всё-то ты видишь, – заметила Вейс. Голос выдал её разочарование. Не сорок, Ласточка, а сорок три! Сама не знаю, почему выбрала это число. – Зато у меня печень больше не болит!

Печень у неё перестала болеть после второй. Но Лас об этом знать необязательно.

– Знаешь, как насолить, – проворчала Лас. – Теперь буду мучаться от мысли, что ты затеяла какую-то хитрость.

– Будешь! Это тебе за то, что столько времени меня не замечала.

Лас прорычала что-то невнятное и прикрыла глаза.

– Ладно тебе, – Вейс присела, погладила её по затылку. Нет, не действует. У каждого человека всё немного по-другому. Вейс всё ещё помнит, как Лас сломала запястье какому-то молодому человеку там, в библиотеке, когда тот захотел приласкать её против её воли. До сих пор страшно вспоминать. Их было двое. Один сидел на полу, прокусив губу от боли, а к горлу второго Лас приставила кинжал. И сказала, ровным и спокойным голосом – «я не разрешала». А потом плакала всю ночь – так, чтобы никто не слышал. Кроме Вейс…

– Ниже и правее, – произнесла Лас неожиданно. Вейс захлопала ресницами. От неожиданности.

– Ч-что?

– Большой палец. Треть куан ниже и столько же правее.

Вейс замерла, ошарашенная. Лас, не открывая глаз, взяла её руку и указала место – куда прижимать большим пальцем. Вейс не сразу осмелилась провести по её затылку. А когда провела – почувствовала, как расслабляется Лас, становится горячей, уплывает…

Комната вокруг стала зыбкой, сдвинулась, изменились её очертания. И что-то швырнуло Вейс в чёрную и холодную пустоту.

– Чуть-чуть выше голову, – указала Лас. – Вот так, так правильно. Теперь дверь открывается и входит моя матушка.

Вейс – в светло-зелёном тефане, в зелёной же повязке – повернулась туда, откуда вышла воображаемая госпожа и исполнила поклон. Почти правильно.

Лас молча вручила служанке хлопушку – мухобойку. Кланяться служанке нельзя, за это – суровое наказание. Но тот, кому по доброй воле передали любую вещь хозяйки, уже не считается низким человеком, и можно кланяться. А как ещё обучить эту варварку правилам хорошего тона?

– Нет, – Лас отметила почти без эмоций. – Правая рука не движется, прижимай к телу. Глаза не прикрывать. Ещё раз! Смотри, как я делаю!

Вейс была рада-радёшенька. Там, где её обучали, прежде чем отдали в дом Вантар, за подобное уже угостили бы плёткой. Лас была терпелива как никто, и доставалось от неё не кулаком, не ладонью и не плёткой, а только мухобойкой. Правда, это было обиднее всего – означало, что уже и Лас теряет терпение.

Странная она девочка. На людях – непроницаемая, никаких чувств сверх положенных. Только когда никто её не видел – служанка не в счёт – Лас умела и смеяться, и огорчаться, и капризничать.

Только бы она меня не прогнала, думала Вейс каждую ночь. Лас быстро засыпала и редко просыпалась по ночам. Служанке положено спать чутко и быть рядом, когда нужно – угадывать волю хозяев. Только бы не прогнала! Она слышала жуткие рассказы о том, как обходятся со слугами-варварами. Её и считают варваркой – неотёсанной, необученной, а если нет хозяйки рядом, то держатся так, словно от Вейс дурно пахнет.

Лас ударила её, по-настоящему, всего три раза. Всего три раза в жизни. Два раза – ни за что, Вейс понимала. Но зла не держала. В конце концов, она была на пиратском судне, а пиратам нет пощады. Если бы Лас не согласилась взять её, кто знает, долго ли прожила бы Вейс.

Взгляд и молчание Лас были страшнее любых побоев. Особенно когда во взгляде читалось – надоела ты мне, иди куда глаза глядят.

…Вейс поняла, что Лас сидит рядом и обнимает её за плечи.

– Что такое, Медвежонок? Что случилось?

– Мне показалось, – Вейс сглотнула. – Я побывала в прошлом. Там, у тебя дома. Всё было так по-настоящему…

– Ложись, – Лас подвинулась. – Снова длинный день. Потом расскажешь.

Вейс не пришлось просить дважды. Она уснула почти моментально, а Лас вспоминала, как от прикосновения Вейс стало легко-легко, и кругом простирались цветочные поляны, и она летела, летела, и ветер поддерживал её.

Лети, Ласточка. Лети, смелая птица.

Лас услышала этот голос уже на грани яви и сна, и узнала, но не успела ответить – только улыбнулась. Так и заснула с улыбкой.

Вейс проснулась, будто по команде. Лас спит – спит крепко, слышно по дыханию. Вейс некоторое время любовалась ей… какая фигура! Даже не двадцать – восемнадцать лет. Я сама выгляжу так же, но от Лас просто не отвести взгляда. Как на неё все смотрят на улице – ведь только глаза выдают её возраст.

Вейс действовала по наитию. Нужно проверить. Обязательно нужно проверить, иначе не будет покоя. Она оделась – у себя дома просто схватила бы одежду и выскользнула в коридор, там одеться, чтобы не разбудить Лас. А здесь не осмелилась.

Замок на ночь не запирался. Хорёк говорил что-то – что посторонний сюда не войдёт, а если попробует – убежит, как только увидит, что находится за оградой. И хорошо. Какое счастье, что все двери смазаны, ничто не скрипит!

Она долго бродила по парку. Только бы никто не видел. Нельзя, чтобы видели. Особенно, если не получится.

Вейс уселась среди кустов – Луна освещает всё, как фонарь, но вроде бы кусты и деревья всё скрывают. Достала кинжал – стащила у Лас из одежды. Вернёт, Лас и не заметит. Семена, самые разные, и та самая вишнёвая косточка. От самой первой вишни. Вейс долго не решалась.

Укол в палец – и капелька крови на острие. Теперь положить семечко в лунку и воткнуть рядом кинжал. Так? Вроде бы так. А что теперь?

– Расти, – попросила Вейс. Прикрыла глаза. Представила, что семечко прорастает – всё представила, как растёт деревце, как расцветает, как завязываются ягоды, как зреют. Стало жарко, в ушах зазвенело.

Накатила слабость – волной. Накатила и ушла. Вейс долго не решалась открыть глаза. Открыла… и вскрикнула, отпрянула, упала на спину.

Вишня. Не маленькое деревце – ростом с саму Вейс. И вся в ягодах! А запах какой!

– Получилось, – ошарашенно пробормотала Вейс. – Получилось! Не может быть!

Но деревце утверждало обратное. Вейс протянула руку, и… поняла что не помнит, что загадывала. Что-то загадывала! Что делают эти ягоды? Неизвестно. Лучше не есть, на всякий случай. Но как выглядят!

Вейс пробиралась к дому, ощущая себя преступницей и гордясь собой – одновременно. Лас пока не нужно знать. И Вессен не нужно. Нужно попробовать ещё! Там, у себя, в огороде, чтобы никто ничего не заподозрил!

Теперь нас двое, подумала Вессен. Теперь ей будет легче.

Её скрутило у самого входа в поместье. Навалилась чёрная непроницаемая ночь и жуткая, ужасная тоска. Не хотелось жить, не хотелось ничего – только лечь и умереть.

– …Вейс? – Хорёк склонился над ней. – Что с вами?

– Плохой сон, – Вейс размазала слёзы по лицу, пытаясь вытереть. Ужас, как неприлично! – Простите!

– Может, вам погулять по парку? А может, выпить? Не стесняйтесь.

– Можно, – согласилась Вейс. – Немножко можно.

Они долго беседовали с Хорьком о чём попало – милая, приятная беседа ни о чём – и уже через час Вейс успокоилась. Её всё казалось, что Хорёк всё знает. Всё-всё знает. Но похоже, он всё-таки не знал, или очень умело притворялся.

* * *

Два часа до рассвета. Нужно всё-таки полежать отвлечься, подумала Вейс. Иначе я лопну от счастья!

– Как там погода? – спросила Лас, не открывая глаз. Вот ведь какая чуткая! Поняла, что Вейс гуляла где-то!

– Очень хорошая, – Вейс забралась под одеяло. – Спи, Ласточка, – она, всё ещё несмело, погладила ту по затылку. Так, как нужно. Лас улыбнулась, что-то промурлыкала и прижалась к Вейс. Вейс успела ещё почувствовать, как сквозь руку в неё саму проходит и растекается по телу тепло – а потом заснула. Как выключили. Глубоко, крепко и без сновидений.