(Не)обычная история (не)обычного профессора…

Глава 1.

Отложив последнюю работу в стопку, грозящуюся свалиться со стола, сняла очки и потёрла переносицу. Ну что же, результат ожидаем. Завтра утром будет весело, мне, во всяком случае точно. Улыбку с губ стёр оглушительный бой часов в холле, напомнив что уже поздний вечер. Пора домой. Нацепив очки, встала из-за стола и чуть потянулась, спина просто ужасно затекла после четырёх часов проверки работ третьего курса. Накинув жакет, подхватила ридикюль, лежащий, как обычно на кресле, и погасив настольную лампу вышла из кабинета. Три оборота ключа, разворот и, ровно, восемьдесят четыре шага по пустому коридору, два лестничных пролёта, несколько шагов и вот я в холле.

– О, профессор де Корг! Вы как обычно?

– Да, керт Каймс, как обычно.

Обычная. Самая обычная и заурядная. Именно так можно охарактеризовать меня, да что уж там говорить, вся моя жизнь, это обыденность и заурядность. Обычная старая дева средних лет, работающая самым обычным преподавателем истории. Без особых талантов и умений, без богатых и могущественных родственников, с очень посредственной внешностью, нет, не страшненькая конечно, но и не красавица писаная. Шатенка, глаза карие, рост чуть выше среднего. Обычная. Так описала меня когда-то одна из коллег. Бредя по аллее домой, как обычно, думала, купить творог на завтрак, или сделать омлет из тех двух яиц что остались. Решение не простое, если творог, то яйца съем на ужин, а время то уже позднее, и на ночь есть вредно для фигуры, особенно моей, не то чтобы я толстая, но несколько лишних килограммов имеются. Пока размышляла, незаметно пошла к дому. Нашарила в сумке ключи, лампа над крыльцом судорожно мигнула, и с треском лопнула, брызнув осколками.

Как обычно…

Стараясь, не поцарапать новые туфли об осколки лампы, открыла дверь. Пока поднималась на второй этаж к своей квартире, ещё три лампы почили в бозе. Интересно, это Вилли опять экспериментирует с освещением своей оранжереи, или Нэсти опять расстроилась из-за неудачного репортажа?

Хмыкнула, представив, какой шум утром устроит консьержка. Ну да ладно, не впервой. Приложила ладонь к двери и толкнула её. Стоило переступить порог квартиры, как желудок решил напомнить, о том что обед был очень давно, и громко заурчал. Ладно, утро будет постным. Да уж, докатилась разговариваю сама с собой, что дальше?

– Ничего страшного, я часто сам с собой разговариваю. – раздался за спиной голос

– Аааааа!!!

– Леста, Леста, ты чего, это Я, Вилли.

– Ты…ты…ты идиот, Вилли! Напугал! – резко развернулась и чуть не потеряла равновесие, пришлось ухватиться за дверную ручку, увидела всклокоченную белобрысую шевелюру своего соседа, в темноте коридора.

– Прости, не думал тебя пугать. Я чего пришел, мне срочно уехать надо, в командировку на пару недель, ты не могла бы одолжить свой чемодан, а? Ты же ни куда не собираешься, ну в путешествие, или отпуск?

– Вилли, ну что ты несёшь, какое путешествие, какой отпуск, тем более сейчас. Ты же знаешь. – скептически приподняла бровь.

– А! Ну да, студенты.

–Угу, студенты. Ты проходи, сейчас достану чемодан.– Щелкнув выключателем, скинула туфли, пошла в кладовку за чемоданом.

– Слушай, Леста, Я и не знал что у нас учителя так хорошо зарабатывают, – раздался голос соседа из гостиной.

– Ну во-первых, Я не просто учитель, а профессор истории, – прокряхтела, пытаясь стащить с полки чемодан. – Во-вторых, я преподаю в одном из самых престижных вузов, в-третьих, эта квартира досталась в наследство. И вообще, Вилли, ты мужчина или где, иди и сам стаскивай этот, деров чемодан! – крикнула Я пытаясь удержать съезжающие на голову с полки коробки.

– И не надо кричать, Я уже тут, всё держу, можешь отпускать. – проникновенно зашептал мне на ухо этот нахал, прижимаясь ко мне всем телом. И честно скажу, тело у соседа не маленькое, как-то раньше не обращала на это внимание.

– И да, я мужчина, – продолжал шептать он. – А ты…

– А Я вот хочу спросить, какого цвета салфетки ты предпочтёшь?– повернувшись к нему лицом, жду ответа

– Какие салфетки? – удивился мужчина.

– Ну как какие, обычные такие салфетки, на свадебном фуршете… нашем свадебном фуршете.

– Фуууу! Леста! Умеешь ты всё испортить, – скривился этот соблазнитель. – Запомни, Я больше ни когда не женюсь! Мне хватило!

– Ну, как знаешь, – пожала плечами. – Тогда бери чемодан и проваливай, у меня был трудный день.

– Злая ты.

– Да-да, я злая, всё, иди, мне вставать рано.

– Митрис Селестия де Корг, своими словами вы нанесли мне сильнейшую душевную травму! – Патетически воскликнул Вилли, вскинув ладонь ко лбу, и хитро прищурившись, добавил. – И за это, Вы будете поливать мою оранжерею!

– Нет-нет-нет-нет! Вилли, я не подойду к твоим троглодитам ближе чем на три метра! В прошлый раз один из твоих питомцев чуть не оставил меня без пальцев, а второй чуть не задушил! Так что, нет! Я не хочу и не буду! Слышишь! НЕ-БУ-ДУ!

– Леста, ну, пожалуйста,! Умоляю! – и этот пройдоха бухнулся на колени, молитвенно сложив руки. – Я всё предусмотрел, вот смотри, полная инструкция,– и как фокусник, щелкнув пальцами, выбивая искру, протянул мне, появившийся из ниоткуда сложенный лист, – тут всё расписано, как, когда и кого поливать. Ну пожааааалуйста!

Скрестив руки на груди, смотрела на этого клоуна, всем своим видом показывая, он меня не уговорит. И тут этот проходимец выдал.

– Достану самый первый экземпляр Курта тер Стронга «История древней Летеррии со дня сотворения»! Клянусь!

– Зараза, сверни свои деровы лианы! – отмахивалась я от наглого плюща, который с упорством, достойным лучшего применения, пытался меня ухватить за бедро, – убери кому сказала! Я потом чешусь пол вечера из-за тебя! – опять хлопнула ладонью по лиане. – И как я могла купиться! Деров Вилли, дерова его командировка, дерова оранжерея! Дерова «История древней Летеррии» деров Курт тер Стронг! – ругалась на чем свет стоит я, поливая эти деровы плотоядные цветы.

Вилли звонит раз в три дня, и каждый раз, требует от меня отчёт как там поживают его бедненькие цветочки. Да я на работе меньше устаю! После первого полива, я пришла на работу с расцарапанной щекой и ожогом на запястье. Весь преподавательский состав нашей кафедры с тревогой косились на меня, пока замдекана не спросила меня на прямую, что со мной произошло. Пришлось покаяться, а чего стоило терпеть спрятанные в кулак смешки студентов! После третьей пары я разозлилась, сильно разозлилась. За эти бесконечные две недели, вся наша кафедра меня жалеет, а все мои студенты меня боятся. И с удвоенной, а некоторые, и с утроенной силой начали изучать историю Летеррии. А всё потому, что ни кому не хочется поливать оранжерею Вилли, даже, вечно дремавший на моих лекциях, Трой де Вастор, (поливавший цветы трижды, за удовлетворительно) получил отлично за последнюю работу.

Стаскивая с рук защитные перчатки, я с тоской посмотрела на закрытые стеклянные двери Виллиной оранжереи. Хотя оранжерея, это сильно сказано, пространство залитое солнечным светом и уставленное десятками кашпо и горшков, Вилли соорудил на одном из балконов в своей квартире, не маленькой кстати. Сняв с себя фартук, повесила его на крючок, а весь инвентарь сложила в стоящий у дверей ящик. Вилли, всё это хранит в самой оранжерее, но после того как в меня выстрелили едкой, и не смывающейся два дня, синей пыльцой, я решила не рисковать, и заходила к этим деровым цветам во всеоружии. Ополоснув руки, застыла, кто-то пытался войти в квартиру. У Вилли, как и у меня, стояла последняя модель биозамка, она пропускала только тех кто был внесен в её систему. А это не только отпечаток ладони но и аура. Так вот, тот кто пытался войти в квартиру, явно не был приглашен хозяином. На цыпочках подойдя к двери, нажала кнопку визора, перед дверью стояла бывшая леди Престок, Клариса тер Фаради-Престок, последняя из жен Вилли. Да-да, Вилли, он же лорд Вильямин тер Престок, он же двадцать седьмой граф Уэшворк, наследник знаменитого рода, магнат, владелец фабрик и заводов, газет и пароходов, и прочая, прочая, прочая, с ужасным хобби. И нет, это не его трепетная любовь к плотоядным растениям, как многие считают, на мой взгляд, это, его женитьбы на моих студентках! Все шесть его жен, пусть теперь и бывших, были моими студентками, а две даже аспирантками. Первые три раза я злилась, ну а как не злиться если все они после расставания с Вилли идут ко мне, кто ругаться, кто плакаться, а потом всё равно, ругаться, кто умолять меня поговорить с ним, потом плакать, а после, всё так же ругаться. Ни разу, ни одна из них не послушала моего совета, ни разу! В итоге я махнула на это рукой. И даже подняла кругленькую сумму на подпольном университетском тотализаторе. Да, это не педагогично, ну а почему нет? Эти глупышки, зная историю своих предшественниц, всё равно, верят, что уж их отношения с Вилли до гроба. К слову, все бывшие жены Вилли, красавицы и умницы, и каждую он любил. Любил до определённого момента. Любил, пока они не старались его обмануть. Но это был их осознанный выбор, и не мне их судить.

Подойдя к двери, я резко распахнула её, Клариса явно не ожидавшая такого поворота событий, испуганно отпрянула.

– Ох! Профессор де Корг! – пролепетала девушка, но видимо вспомнив, что она то уже не моя студентка, а вообще то леди, пусть и бывшая, состроила презрительную мину на красивенькой мордашке, и спросила. – А что Вы делаете в квартире моего мужа?

– Бывшего, насколько я помню, бывшего мужа Клариса, – решила быть точной я.

– И что?!

– Да, в общем, ни чего. Я поливала цветы, Вилли уехал в командировку, ты что-то хотела?

– А когда он вернётся?

– Понятия не имею, мне сказал на пару недель, так что ты хотела?

– Я хотела забрать кое какие свои вещи, вы можете идти, я сама захлопну дверь,– махнула рукой девица, пытаясь пройти в квартиру.

– Клариса, я думаю не стоит…

– Ой, да перестаньте, я просто заберу свои вещи, Вы не имеете права меня не пускать! – начала кипятится она, а я стояла и радовалась. Радовалась, потому как, на площадке появился сам хозяин квартиры с моим чемоданом в правой руке, тяжёлым свёртком, надеюсь тоже моим, в левой руке, и букетом цветов подмышкой. И радовалась, ясное дело, не цветам.

– Леста, имеет все права тебя не пускать, Клариса, – сухо сказал Вилли. – А вот ты, точно не имеешь никаких прав тут появляться. Напомнить тебе условия нашего контракта?

Клариса резко обернулась, увидев цветы она пошла красными пятнами, её личико исказилось в гримасе гнева, и она истерически закричала:

– Ты! Ты с ней! Я так и знала! Я знала! О! Вы ещё пожалеете! Я Вам такое устрою! Вы…

– Клариса. Закрой свой красивый ротик, он у тебя для других вещей предназначен. Ты как обычно, не думаешь о своих словах, действиях и последствиях. Сейчас ты извинишься перед Лестой, и отправишься домой, а по дороге подумаешь, где и на что, ты теперь будешь жить. С этого момента, твои карты к моему счёту, аннулированы, договор о найме дома и мобиля тоже. Ты всё поняла? -очень тихо и серьёзно сказал Вилли.

Никогда ещё не видела его таким, и вот такой Вилли мне не нравился, сразу становилось понятно, что он деров аристократ, в дер знает каком поколении. С каждым словом девица бледнела всё больше и больше, в какой-то момент мне показалось, она упадёт в обморок. Но, нет, перестав бледнеть, Клариса тряхнула роскошными медными локонами, гневно сверкнула синими очами, прошипела:

– Ты пожалеешь!

Я смотрела в след уходящей, быстрым и уверенным шагом, девушке, и думала… думала о том, что Я молодец! Ну конечно молодец! И первый экземпляр Курта тер Стронга «История древней Летеррии со дня сотворения» МОЙ!

– Так, Вилли, жду тебя через двадцать минут у себя с моим чемоданом и моей книгой, и не забудь цветы отдать митрис Морении.

– Благословенная митрис Морения, свой букет уже получила, этот тебе.

– Они кусаются? Плюются едкой пыльцой? Оставляют ожоги? – Вилли с улыбкой отрицательно качнул головой. – Нет? Точно?

– Нет, это новый сорт орхидей, назван в честь тебя «Селестия»

– Ты знаешь, а ведь я понимаю почему они так в тебя влюбляются, и так страдают, ты же невероятный и невозможный. Ты называешь в их честь круизные лайнеры, и курорты, отели и парфюм, новые сорта цветов, новые модели мобилей, даже острова. Вилли, остановись. Помяни моё слово, когда нибудь, попадется тебе крепкий орешек, ох и намучаешься ты.

– Ой, да брось, крепче тебя орешка я ещё не встречал. У меня из-за тебя скоро комплекс неполноценности разовьётся. Где, где я спрашиваю восхищение великолепным мной, где это благоговение и обожание, где томные и трепетные взгляды? Своим поведением ты просто подрываешь мою веру в себя! – картинно надулся сосед.

– Ээээ нет-нет-нет-нет, мы с тобой соседи и чуть-чуть приятели, даже не друзья, я иногда присматриваю за твоими плотоядными цветами, ты же периодически женишься на моих студентках. Мне вот интересно, как ты это делаешь? Как и когда, узнаёшь что очередная твоя будущая жена моя студентка, или ты их по этому критерию отбираешь?

– Да.

– Что, да?

– Твоя студентка, это один из критериев.

– Серьёзно? Ты специально выбираешь только моих студенток? Ты нормальный вообще?

– Конечно нормальный! Однажды присутствовал на твоей лекции, и понял, что у тебя учатся очень умненькие, ну и красивенькие студенточки, а я хочу умных детей, от умной жены!

– Вилли, ты прости меня конечно, ты и умный, и богатый, и красивый, и аристократ в деровом поколении, но ты кретин! Детей надо хотеть от любимой и любящей тебя женщины! Всё, отдай мне мою книгу!– Протянула я руку к пакету, получив вожделенный свёрток, направилась к своей квартире.– Чемодан занесёшь завтра днём! Замок я настроила. Отдыхай. Пока.

– Пока,– донеслось мне в спину.

Глава 2.

Это был прекрасный вечер, это был просто волшебный вечер! Свершилось, я держала в руках бесценное сокровище, первый экземпляр знаменитой «Истории древней Летеррии со дня сотворения». О! Столько лет, и подумать страшно. Теперь она моя. Попивая из бокала маленькими глотками белое лизоанское со льдом, я любовалась своим сокровищем, прикоснулась пальцами к переплёту возникло щемящее чувство, что прикоснулась к целой ушедшей эпохе. Супер экслибрис, в виде герба герцога Курта тер Стронга, на корешке подтвердил, этот тот самый первый экземпляр самого автора. Я была довольна, и можно сказать, даже счастлива, пока квартиру не огласила трель дверного звонка.

– Ну и кого это принесло, на ночь глядя?– отставив бокал на край стола, нехотя поднялась с дивана и подошла к двери, активировала визор. Мда… вечер перестаёт быть томным, на пороге топталась вторая из моих соседей, Нэсти.

Щёлкнул замок, дверь рывком распахнулась, и в холл влетел вихрь. Маленький и очень разрушительный вихрь по имени Алесандра Нэстерия Бриджит тер Вутвординг, четвёртая дочь барона Вутвординг, по совместительству министра финансов, нашего благословенного государства. Глядя на златокудрую и зеленоглазую красотку, сразу понимаешь, в её родословной отметились нимфы, конкретно так отметились. Когда-то, на заре веков, её предка благословила, так сказать, одна тёмная фея. Так вот, все мужчины рода тер Вутвординг находят свою любовь и счастье, ну или погибель, тут как повезёт, только с этими лёгкими и прекрасными, беззаботными и весёлыми красавицами. Они умели покорять сердца и умы многих мужчин. Но! Как водится, то самое но! Судьбы этих прекрасных и юных созданий складывались далеко не безоблачно, и причиной тому чаще всего становилось самое прекрасное и опасное чувство – любовь. Почему же многим нимфам так отчаянно не везло? Эти прекрасные девы не могли переносить предательство, вероломство и зло. Мужчина полюбивший и погубивший нимфу, терял рассудок, становился монстром, и как итог, погибал.

– Леста, это катастрофа! Самая настоящая катастрофа! – воскликнула Нэсти, плюхнувшись на диван, при этом скинув бокал с вином на мой прекрасный тийский ковёр, благо что вино белое, пятно вывести будет легко, хоть и не дёшево. Растеряно посмотрев на то как впитывается вино в ковёр, девушка всплеснула руками. – Ой! Я всё испортила! Опять!

–Так, сейчас ты мне всё расскажешь, но сначала я уберу со стола одну вещь, очень важную для меня, а ты сидишь тихо и смирно, сложив ручки на коленках, хорошо?

Нэсти судорожно закивала головой, а я между тем ловко метнулась к столу, схватила книгу, упаковала её обратно в роскошный кофр, и перенесла в сейф расположенный за большим зеркалом. Вернулась к соседке, захватив по дороге со стола четки.

– На,– всучила четки Нэсти, – рассказывай.

– Это было ужасно! – перекатывая в тонких пальцах кругляшки, начала свой рассказ нимфа. – Я сегодня обедала с кузиной Хетой, ну ты её знаешь, – я осторожно кивнула, подбадривая. – Так вот, за обедом всё прошло отлично, мы обсудили наш последний проект, и…

несколько лет назад

В исторический день, судьбоносный во всех глобальных жизненных масштабах для меня, хоть и не подозревавшей о такой значимости момента, я получила от нотариуса документы на свою квартиру в одном из самых фешенебельных районов города. Свалившееся на меня шесть месяцев назад наследство, было очень и очень неожиданным. Кто такая Саманта де Лурт, я понятия не имела, как выяснилось, она была троюродной кузиной деверя невестки бабули де Войтс, которая была кузиной деду де Корг, короче я её не знала. Она меня тоже, и по стечению обстоятельств, счастливых, для меня разумеется, я осталась её единственной наследницей. Скажу прямо, это наследство очень изменило мою жизнь. Появился шанс у «спокойной, уравновешенной, с большим потенциалом, усидчивой, доброй, неконфликтной…» и так далее, меня, перекочевать из провинциального университета в гордом звании профессор истории древней Летеррии, в столицу. Предварительно продав свой маленький домик, и получив выходное пособие с очень хорошими рекомендациями, я решила попытать счастье в одном из самых известных университетов столицы, опущу мытарства собеседований и проверок. Скажу, это того стоило. И вот я новоиспеченный сотрудник, с приличным вознаграждением, шикарными апартаментами, пусть Саманта де Лурт вечно нежится в райских кущах, в десяти минутах ходьбы от места службы, наконец то переехала в свою новую квартиру.

Переезд! Весело! Интересно! Ага, когда тебе семь лет и ты сидишь в кабине грузового мобиля с корзиночкой на коленках, в которой шебуршиться котёнок, его же надо первым впустить на порог новой квартиры. И смотришь из окошка новой квартиры, уткнувшись носом в стекло, как у подъезда выгружают вещи, исполняя ответственную просьбу взрослых не мешаться под ногами, и радуешься всему новому, и совсем чуть-чуть грустишь, что пришлось расстаться с друзьями. А вот когда ты взрослый, это ад, самый настоящий! И вот свершилось, все коробки и ящики перенесены в холл, ты стоишь и размышляешь над тем как тебе это разобрать за два дня, когда собирала всё неделю, и с чего лучше начать, с книг, или гардероба… И в этот момент за спиной раздается мелодичное:

– Ой, привет! А вы наша новая соседка? Как здорово! Эти апартаменты всё время пустовали, а теперь тут вы! Я Нэсти, живу напротив, а вон там живёт Вилли, он классный! – и пальчик с ярко розовым маникюром, ткнул в третью дверь на площадке.

А потом она улыбнулась И эта улыбка, как солнышко, озарила все помещение, Нэсти была миниатюрной златокудрой нимфой, с очень белой, светящейся кожей с неубедительными веснушками на хорошеньком носике, огромными, искрящимися, совершенно невероятными глазами, и чарующей улыбкой. Сочувствующий вздох консьержки, стал понятен буквально через пару минут. Тогда то, я и узнала, что Нэсти являлась центром притяжения всех, какие только возможно и невозможно, невезений, неприятностей и разрушений, достававшихся не ей самой, а всем, кого угораздило оказаться рядом, не унеся вовремя ноги куда подальше! Самый наилучший и предпочтительный вариант: за горизонт – в другой район, город, жизнь, в другое измерение! Неприятности и напасти разного рода, которые аккумулировала вокруг себя Нэсти, имели свойства устойчивого разрушения и, как показала жизнь, носили порой глобальный характер, вплоть до вмешательства всяческих служб спасения.

Как здорово, в соседках у меня нимфа, думала наивная я, до того момента, пока Нэсти не потянулась за бутылкой воды, которую она оставила открытой на одной из коробок, судя по надписи, с планами лекций и методическими материалами. Нэсти обернулась на митрис Морению, стоявшую на почтительном от нас расстоянии, и приветственно взмахнула рукой, а я тем временем поднесла ко рту стакан с кофе, купленным в кафе на первом этаже нашего дома, невероятно, но факт, сим широким жестом, нимфа умудрилась задеть меня, и как итог, кофе выплеснулось мне в лицо… благо остывший.

– Ой! Извини! – расстроилась девушка. – я сейчас, – и предприняла попытку исправить произошедшее, а именно: достала салфетку из упаковки, которую так вовремя поднесла митрис Морения. Первая же салфеточная субстанция скаталась на моём мокром лице руликом и куда-то исчезла. Нэсти выдернула еще несколько салфеток, не прекращая попыток помочь.

– Да ничего,– успокаивала новую соседку Я – Всё нормально, давай Я сама.

– Ну, вроде все!– осмотрев дела рук своих, порадовалась нимфа.

Закрепив слова утвердительным жестом ладошками, на излете которого одна из ладошек вновь зацепила мой стакан с кофе, поспешивший упасть, пролив содержимое прямехонько за отворот новой футболки. И весь кофе просочился через одежду, как через промокашку, аж до самого белья, под наступившее со звоном упавшего стакана полное молчание в помещении.

– Ой! – еще раз расстроилась Нэсти, приступив к новой спасательной операции. – Снимай футболку скорее! Пока не промокло совсем!

И поспешила помочь, расстегнуть пуговицу на поясе моего нового домашнего комбинезона, симпатичного кстати. Пуговица никак не поддавалась, Нэсти дернула, пуговка улетела куда-то в коробки, а лямка комбинезона с треском оторвалась.

Ойкнув традиционно, посекундно извиняясь, тарахтя без остановки, обещая все-все исправить, Нэсти, изо всех сил стараясь загладить уже нанесенный ущерб, почему-то взялась расстёгивать «молнию» на боку комбинезона, так резко дернув замочек вниз, что, открываясь, «молния» защемила кожу на боку моей многострадальной тушки, не успевшей остановить нимфу. «Молнию» расцепили, бок освободили, Нэсти чуть не плакала, а я стоически молчала. Потому как, то что грозилось вырваться из меня, ни одна порядочная женщина, тем более профессор истории говорить не должна. Нэсти решила, что нужно срочно обработать рану оставленной «молнией» и схватив меня за руку рванула в сторону ванной комнаты. По дороге я умудрилась ударить мизинец о ножку банкетки, попавшуюся на пути, свалить одну из коробок с книгами, зацепив плечом, так как нагнувшись схватилась за пострадавший мизинец. Дальше больше, подпрыгивающую на одной ноге, меня доволок до ванной комнаты этот маленький монстр, умудрившись открывающейся дверью съездить мне по лбу. По дороге Нэсти рассыпалась в извинениях и, не глядя, куда идет, заглядывала мне в лицо. К тому моменту, когда мы, наконец, оказались перед зеркалом в ванной моя персона являла собой миру наглядный экспонат побывавшего в катастрофе человека – мокрая до белья, подранный комбинезон свисает на один бок, волосы растрёпаны, так как заколка канула в небытие по дороге, на боку наливается синевой рана, белая футболка и многострадальный комбез изгвазданы, а нагрудный карман, за который ухватилась Нэсти, споткнувшись у самой двери ванной, вырван с мясом. Сама же нимфа сияла чистотой нетронутого одеяния, без единой лишней складочки, начищенными до блеска туфельками и ослепительной улыбкой! Ей не перепало ни единой кофейной капли, ее никто не дергал, не расстёгивал, не вытирал салфетками, за карманы не хватал!

– Сейчас мы всё исправим! – в очередной раз воскликнула нимфа,– ты не переживай!

– Нэсти, ты сейчас, очень осторожно, отпустишь руку нашей соседки, и отойдёшь на два, а лучше на три шага, – раздался голос консьержки, которая стала свидетелем всей этой сцены, – Я сама помогу митрис Селестии.

Нимфа, шмыгнув носом, отпустила моё запястье, сделала три шага, вышла из ванной. Митрис Морения, святая женщина, не иначе, сунула ей в руки четки, и строго приказала:

– Стоишь на месте, ни чего не трогаешь, считаешь. Поняла?

Мои оставшиеся потуги мыслительного процесса, каким-то чудом не угробленные еще шоком «общения» с новой соседкой, были окончательно и победно подавлены явленным зрелищем – большой, монументальной, как статуя «Богиня-мать», женщиной! Митрис Морения была большой, в смысле высокой, широкой, даже в соотношении с моим ростом и комплекцией. Верхняя и нижняя части ее тела потрясали необъятной широкомасштабностью, а между ними имелась талия, тоже необъятная, но не потерявшаяся в объемах. Впервые увидев митрис Морению, я впала в благоговейный ступор, раскрыв рот и во все глаза уставившись на видение. Пожалуй, если бы я узрела своего нового ректора, делающего сальто, это зрелище привело в го-о-ораздо меньшую – да на фоне всех событий в никакую, нулевую – стадию обалдения! И вижу то я её не впервые, но всё равно, каждый раз испытываю это чувство. Эта выдающаяся женщина, спокойно достала из кармана телефон, набрала номер, и сказала несколько фраз: