Американская миссия

Пролог

25 октября 2025 года. США, штат Невада, северо-восточная часть округа Най…

По автомобильной дороге передвигается военная машина, крытый автофургон. Он похож на трёхмосто́вый российский ЗИЛ. В качестве подспорной защиты его сопровождают два БТРа «Страйкер». Один прикрывает спереди, второй, соответственно, сзади. Безопасная дистанция остаётся равной всего лишь пятнадцати метрам. Она сохраняется как с той, так и с другой стороны.

Продвижение проходит спокойно; ничто не предвещает ни внештатной ситуации, ни какой-нибудь страшной беды. Можно выдерживать оптимальную скорость, не превышающую сто километров. Трасса прямая, двухполо́сная; она проглядывается вплоть до линии горизонта, на целую милю. И с правого, и с левого бока поднимается горный кряж; он уходит под самое бескрайнее небо. Вокруг блаженная пустота. Первозданная. Доселе не тронутая.

За рулём сидит молоденький контрактник-солдат, едва ли достигший двадцатидвухлетнего возраста. Жилистая фигура свидетельствует о коренастом телосложении; круглое лицо выделяется ровным носом, тонкими губами, широкими ску́лами; голубые глаза скрываются за фиолетовыми очками; белокурые волосы прикрываются камуфлированной бейсболкой. Армейская форма раскрашена цветом хаки.

Рядом пристроился угрюмый сорокалетний полковник. Лицо его, продолговатое, кажется напряжённым, как будто он чем-то серьёзно расстроен. Хотя, возможно, мыслительные процессы предполагают какой-то незапланированный подвох. О чём-то примерно похожем говорят и строгие карие очи, и насупленный взгляд, и «стальные», плотно прижатые, желваки. От первого тот отличается высоким ростом, широкоплечей фигурой, натренированным торсом, коротеньким чёрным «ёжиком», крючковатым, чуть загнутым, носом. Как и водитель, он оделся в защитный военный мундир. На нём виднеется особенная нашивка; она выдаёт прямую принадлежность к стратегическим оборонным силам.

Оба молчат. Не потому, что им нечего обсудить, и не потому, что у них уж слишком различный статус, а потому, что каждый из них занят собственными мы́слями. К примеру, молодого солдата занимают дела, скорее, вечерние, нежели нынешние. Он думает, как вернётся из дальней поездки и как встретится с одной прекрасной особой. Размышления же офицерские касаются кардинально иного характера.

«Странное дело, – размышляет американский полковник; по привычке он грозно насупился, – на моей долголетней памяти такое впервые. Где это видано, чтобы в сопровождение двух ядерных боеголовок выделяли всего только парочку БТР-ов, ответственное лицо, никчемного водителя да двоих сержантов, обычных контрактников. Они даже не служат в морской пехоте, а в каких-то там сухопутных, да ещё и ремонтных, войсках. По-вашему, они являются надёжной охранной? – кому предназначалось его абстрактное обращение так и станется неразрешённой загадкой; недоумённый представитель военного ведомства тем временем продолжает: – Ни разу такого не было! Обычно сопровождение даётся усиленным. В нём присутствует не менее сорока профессиональных спецназовцев, три похожих грузовика, и куча тяжёлой военной техники. Что, если на нас нападут? Здесь же на ближайшие двадцать миль – ни одного боевого подразделения. За исключением невадского полигона».

Удручённый офицер отвлёкся от тягостных размышлений и посмотрел на мрачное, окружавшее их пространство. Горные каскады печально молчали. Они словно специально подтверждали безотрадные полковничьи думки.

«Получить от них рациональный ответ, – мужчина покачал сомнительной головой,– навряд ли получится, – он вернул озабоченный взор обратно, на переднее направление. – Да-а… ситуа-а-ация. Ещё и самонадеянный штабной генерал… Джонатан, «мать его…», Грант! Когда я его спросил, мол, как такое возможно? Он мне ответил, что операция крайне секретная и что чем меньше о ней прознает посторонних людей, тем в общем-то будет лучше. И попробуй им возрази?! Прокля́тые тыловые крыс! Только и думают о персональном благополучии, а ты тут крутись. Выдумывай: нападут ли на тебя или нет? По возвращении надо составить подробный рапорт, а ина-а-аче… нарушение уставны́х положений войдёт в плохую привычку. Я мог бы доложить и перед этой стрёмной поездкой, но, согласно армейских правил, приказы не обсуждают. Вот когда закончим, тогда и посмотрим».

Неожиданно! Когда унылый полковник подобрался к финальному выводу, сзади раздался неожиданный взрыв. Грузовую машина хорошенько тряхнуло, точно сзади в них кто-то врезался. Американский военачальник глянул в правое зеркало (заднего вида) и сразу всё понял. Сопровождавший бронетраспортёр был объят и дымом и пламенем.

– Тормози! – распорядился он чётко и грозно. – Это засада! Как я и предполагал, – добавилось им значительно тише, для одного для себя.

Перевозчик ядерного заряда успел удалиться на тридцать метров, и, что их заденет ударной волной, опытный полководец уже не боялся. Гораздо больше его заботило переднее направление. Он словно в воду глядел. Не прошло и пары секунд, как впереди, на удалении сотни футов, произошло аналогичное попадание. Транспортное средство повторно попало под взрывно́е воздействие. Правда, на этот раз его задело значительно тише.

«Только б не сдетони́ровало, – подумал полковник; он переживал за целостность контейнерной упаковки, – тогда накроет не только ядерный полигон, но и близлежащие поселения». За сим паническим размышлением он взирал на догоравшие БТР-ы. То посмотрит прямо перед собой, то переключи́тся на зеркало заднего вида. Спастись не удалось никому: ни механику-водителю, ни членам его экипажа.

– Что происходит, сэр?.. – растерянный контрактник выжидающе посмотрел на старшего офицера; он надеялся, что тот ему всё объяснит и ободряюще успокоит. – Какие-то внеплановые учения или несчастный случай? – ему и на ум не могло прийти, что в центре Соединённых Штатов, в нескольких милях от самого секретного полигона, на них совершится внезапное вероломное нападение.

– Сейчас узнаем, – сосредоточенный военачальник готовился к сценарию и худшему, и плачевному; он не питал ни малых иллюзий, будто им посчастливиться удачливо выбраться, – надо лишь чуточку обождать. Я бы на твоём месте прочитал какую-нибудь молитву. Полагаю, скоро мы встретимся с Господом Богом.

– Но, сэр?.. – настоящий американец, он всё ещё старался не верить. – Как такое возможно? Мы находимся в центре великой страны. Разве кто-то может покуситься на нашу боевую машину? – в его понимании предполагалось «непобедимую мощь».

Ответа он, успокоительного, так и не получил. Их общее внимание переключилось на боковые стороны. Как левую, так и правую. С обоих пологих склонов спускались до двадцати вооружённых людей. Безликие, прикрытые непроницаемыми лицевыми банданами, они были одеты в одинаковую чёрную форму. Трое из них вооружались снайперскими винтовками с прикрученными глушителями; остальные – скорострельными автоматами.

Один остановился. Дульное отверстие он направил на водительскую кабину, на левое место. Недолго прицелился. Молоденький солдатик расширил испуганные глаза. Он хотел крикнуть: «Нет!!! Не надо! Не убивайте!» Но!.. Раздался (пышь) приглу́шенный выстрел, и на растянутой переносице образовалось маленькое отверстие. Подстреленный парень как-то сразу поник, «виновато» обмяк и отправился на «свидание» с далёкими предками.

Ответственный полководец потянулся было за личным оружием, за пистолетом «SIG Sauer M17», но направленные на него три винтовочных дула враз поохлади́ли разгорячившийся пыл. Прекрасно понимая, что в противном случае окажется в положении, аналогичном убитому спутнику, дальновидный мужчина поднял кверху руки. Показал пустые ладони. Отдался на волю несправедливой судьбе. По крайней мере, так он читал.

Пока старший сопроводительной группы сдавался без боя и пока догорала подбитая техника, двое бойцов, находившихся в кузове, попытались активно обороняться. Они отодвинули толстый зелёный тент, передёрнули затворные рамы и открыли ответный огонь. Их отважная доблесть возымела желанный эффект. В результате получилось подранить троих. Они потеряли всякую осторожность и приблизились на непростительно близкое расстояние. Сражённые, и тот, и другой, и третий поочерёдно попадали. Схватились за раненые места. Один – за верхнюю часть груди (не прикрытую бронежилетом); второй – немного повыше паховой области; третий – за правую ногу, в районе со́гнутого колена. Их непростительной ошибкой явилась самоуверенная наивность. Они почему-то подумали, что внезапное нападение оградит от действенного сопротивления. Вот и вышли на заднее направление. Хотели с лёгкостью обезвредить тех, кто находится в крытом фургоне. Но!.. Как оказалось, не тут-то и было.

Пока одни корчились от нестерпимой боли, остальные рассредото́чились по прилегавшей местности. Попрятались за естественные укрытия. Отобразились шквальной стрельбой. Палили, однако, осторожно, чтобы (не дай-то Бог!) не попасть по ядерным боевым зарядам; то есть им приходилось только пугать. Видимо, кто-то проинструктировал их заранее.

В любом случае отвлекавший манёвр уда́лся. За бесконечными выстрелами никто не заметил, как по пыльной земле по-пластунски передвигается ловкий «ниндзя». Он спрятался под обстреливаемую машину, точно под задний мост.

Внезапно! Казалось бы безостановочная, стрельба разом смолкла. Наступила гнетущая тишина. Один из защитников, наиболее любопытный, выглянул осмотреться. Сначала он высунул «длинный» нос; затем показалась остриженная, едва ли не лысая голова; потом дошла очередь до короткоствольного автомата. Любознательный воин поглядел сначала направо, следом налево: вокруг никого. Он обратился ко второму напарнику:

– Кажись, отступили. Наверное, решили не связываться.

Неоднозначное выказывание, в настоящем случае, походило, скорее, на утверждение, нежели на сомнение. Успокоенный, перегнулся наружу другой. Как и первый, он убедился, что их окружает глубокая тишина, природная пустота. Оба переглянулись. Поговорили одними глазами. «Что, вылезаем?» – «Не знаю?.. Вдруг нам, специальную, готовят ловушку?» – «Чего тогда будем делать?» – «Давай чуть-чуть обождём. Может, и образуется».

Им бы укрыться поглубже и занять оборонительную позицию; но… человеческий мозг так устроен, что ему хочется всё видеть воочию. Понятное дело, чрезмерная любознательность стала для них губительной. Неожиданно! Из-под днища военной машины показалась человечья рука; она удерживала израильский пистолет-пулемёт «Узи». Первой короткой очередью был ликвидирован тот, что справа. Второй застыл будто вкопанный. Он повалился от серии пуль… другой.

Едва был ликвидирован последний оплот, военный грузовик окружили безликие воины. От них отделился один. По внешнему виду да уверенной манере держаться, напрашивался больше чем очевидный вывод, что он является главным. Представительный мужчина приблизился к пассажирской две́ри. Потянул за железную ручку. Открыл боковую створку. Приветливо взгля́нул на одинокого полководца.

– Добрый день, мистер Хендрикс, – неузнаваемый незнакомец расплылся в самодовольной мине; она проглядывалась даже через плотную лицевую повязку, – у меня к вам дельное предложение.

– Какое? – поинтересовался смущённый полковник; он не питал никаких напрасных иллюзий, но осведомиться был просто обязан (тем более что его назвали по наречённой фамилии).

– Поскольку никто лучше Вас не разбирается в ядерных комплектациях, – террористический представитель перешёл на более серьёзные нотки; он легонько нахмурился, – постольку я предлагаю Вам в добровольном порядке внедриться в наши ряды. При непростительном отказе я буду вынужден Вас… – последовала короткая пауза; она закончилась очевидным признанием: – Бесславно убить. Так, как мы поступим?

– Если Вы человек неглупый, – мужественный военачальник отобразился презрительным выражением, – то, берясь за столь непростое дело, изучили мои личностные характеристики, бескомпромисные качества. Мой ответ – категоричное нет.

– Что ж, Ваше право, – промолвил бессердечный убийца, наставил пистолетное дуло и выстрелил едва не в упор; он попал в полковничий лоб. – Найдём кого-нибудь, кто окажется гораздо покладистей. Эй! Чего застыли как бабы на выданье?! – нелестное обращение относилось к подвластному воинству. – Приступайте к осторожной разгрузке. Глядите, поаккуратней, чтобы случайно чего-нибудь не взорва́лось. В противном случае…

Хотя он не договорил, но становилось понятно, что какое будет продолжение – никто не узнает. В последующем, в течении двадцати минут, неторопливо сгру́зили два контейнера с ядерными боеголовками. По прошествии ещё шестисот секунд подъехал маломерный гражданский автофургон, а с ним три навороченных «джипа». Захваченную добычу переместили в кузовное пространство; счастливые боевики расселись по легковым машинам. Устремились в обратное направление.

Глава I. Три доблестные разведчицы

– Юли́са, спишь? – в телефонном динамике звучал знакомый, любимый голос.

Заспанная блондинка глянула на верхнюю панель удерживаемого ею сотового устройства. Там значилось половина первого ночи. С лёгкой долей иронии она заключила:

– Уже нет.

– Хорошо, – с той стороны мобильной связи говорили совершенно серьёзно, – тогда поднимай Владиславу и срочно дуйте на явочную квартиру. Я уже там. И пожалуйста, поспешайте. У меня слишком мало времени, а обсудить нам надо вещи как срочные, так и немаловажные. Всё, давай собирайтесь.

Хотя говор был женский и ласковый, но являлся больше чем убедительным. Лисиной ничего иного не оставалось, как немедленно подчиниться. Она прошла в соседнюю комнату. Там мерно почивала неразлучная подруга-напарница. Красивая. Сногсшибательная. Она лежала на односпальной кровати, приставленной к правой стенке. Помимо неё, во внутреннем пространстве выделялись непритязательные предметы: зеркальный будуар, письменный стол, двустворчатый шкаф.

Чернявая, черноглазая, с изящной горбинкой, девушка походила на представительницу кавказской национальности. Изумительный стан, волнистые локоны да смуглая кожа ничуть не умаляли первого впечатления. Из русского ей достались лишь имя с фамилией. Она именовалась Шара́гиной Владиславой. В отличии от плутоватой, озорной и лукавой приятельницы, бывшая участковая (ныне профессиональная агентесса) считалась серьёзной и вдумчивой, строгой и рассудительной; правда, иногда она могла употребить и колкие шутки, и скабрёзные выражения.

Вторая разведчица выглядела нисколько не хуже. Девятнадцатилетняя, она была младше первой на целых семь лет; зато в опасных операциях (с вылазкой во вражеский тыл) поднаторела гораздо ловчее. До тринадцати лет она воспитывалась в сиротском приюте. До пятнадцати прошла огонь и воду и медные трубы. Дальше повстречала генерала Оксану Беро́еву. Та поместила её воспитываться в Московское СВУ (Суворовское военное училище), а уже с шестнадцатилетнего возраста приняла на лейтенантскую должность в особый оперативный отдел ФСБ. Пошли рискованные командировки; в промежутках – усердные тренировки. Как и неотступная приятельница, заслужила капитанское звание. Имела три позывных: Юли́са, Юла, Лиса.

Сейчас Лисина, теребя шикарные, искусно зави́тые пряди, приблизилась к спавшей красавице. Стрельнула карими глазками по бесподобной фигуре. Сравнила мысленно со своей. Отличий особенных не нашла; обе являлись, ну! просто неотразимыми. Легонько потрогала за оголённое плечико.

– Слава, вставай, – обратилась она по сокращённому имени (оно же и позывной), – нас призывает к себе Оксана. Говорит, дело серьёзное, до крайности срочное. Надо спешить.

– Что такое, Юлиса?.. – Шарагина видела сказочный сон, родную сторонушку; с момента командировки в Соединённые Штаты он снился ей едва ли не каждую ночь. – До утра подождать – никак?

– Нет, Влада, – на ей раз Лиса применила имя, не очень-то другой подругой любимое; досказывала она, приближаясь к комнатной две́ри: – На общие сборы десять минут. Нам ещё пятнадцать кварталов проехать надо. Я вызываю такси.

По совету генерала Бероевой две слаженные разведчицы ютились от подпольной явки не очень близко, но и не далеко. Мера вынужденная. Она требовалась, чтобы, в случае чего (как, к примеру, сейчас), быстро добраться; при печальном же провале не оказаться в непосредственной близости. Таким образом, сохранялась возможность поспешно уйти – раствориться среди многомиллионного вашингтонского населения. Сама Оксана квартировала на расстоянии примерно похожем, но только в противную сторону.

Нетрудно догадаться, случилось нечто из ряда вон выходящее, раз осторожная оперативница-резидент, пренебрегая всякими правилами, устроила им срочную встречу. Такое случалось впервые. Обычно инструктивные пересечения обговаривались за несколько дней, много заранее.

– Слава, ты готова? – поскольку Юла проснулась немногим раньше, постольку собралась на пару минут быстрее. – Такси уже подъехало и с нетерпением ожидает внизу, – она торопилась, а потому заметно нервничала. – Не на свидание собираешься. Давай, «лять», немножечко пошустрее. Не то получим незаслуженный нагоняй. Хотя, редкостная, ты, копуша, возможно, и правильный, – чтобы ускорить процесс приходилось саркастически ёрничать.

– Чё орать-то? – пристыженная девушка применила иносказательное высказывание; она застегнула на синих джинсах верхнюю пуговицу, подправила их повыше и направилась в квартирную прихожую «одевать чёрную, изнутри утеплённую кожанку». – Готова я, готова, – уточнилось ею в настежь открытом проёме.

Собранные для возможного путешествия, приятельницы вышли на улицу. Одеяние Лисиной отличалось лишь светлой, стального цвета, кожаной курткой. Укороченной. Очень нарядной. Головные уборы у обеих отсутствовали. Обувные принадлежности являлись чисто американскими и представлялись одинаковыми голубыми кроссовками. Они уселись в ожидавшее их ночное такси. Отправились в непродолжительный путь. Добра́лись без дополнительных затруднений.

На явочной квартире их уже ждали. Генерал Бероева, внедрённая в администрацию американского Президента, нервно постукивала костяшками пальцев; она барабанила по полированному покрытию журнального столика. Было очевидно, что российская оперативница-резидент либо куда-то сильно торопиться, либо обладает некими особыми сведения, реакция по коим не терпит ни малого промедления.

Выглядела Оксана эффектно! Молодая женщина разменяла тридцатилетний порог; но на вид ей можно дать не более двадцати пяти. Невысокий рост, неподражаемый стан, ослепительное лицо ничем не отличаются от восхитительных подчинённых. Во внешнем облике выделяются следующие особенности: чёрные, больше темно-русые, волосы; своеобразная причёска, неравномерно подрезанная по нижней части (справа чуть ниже); продолговатое лицо, отмеченное нежной и смуглой кожей; придирчивый взгляд, выраженный глазами карими, внешне неустрашимыми; ровный, на конце чуть вздёрнутый, нос. Оделась она в строгий, официальный костюм; он светло-серый и плотно приталенный. Положение «правой руки» лидера Соединённых Штатов к тому обязывало.

Наконец, после двадцатиминутного ожидания, явились две слаженные напарницы. В отличии от маститой начальницы, они не внедрялись в верховную власть, а оставались в «свободном плавании»; то есть их привлекали, когда возникали неординарные обстоятельства и когда рабочие моменты не требовали всенародной огласки. Именно такие проблемы случились… сейча-а-ас.

– А-а-а, «шерочка с машерочкой», яви-и-ились, – беззлобно пошутила генерал ФСБ, – не прошло и полгода.

Она расположилась в удобном кресле, установленном возле журнального столика. Рукой указала на второе, стоявшее ближе к выходу, а заодно и на комплектный диван, поставленный вдоль стены, напротив широких окон. Квартира представлялась однокомнатной студией. Во внутренних помещениях имелось всё самое необходимое: и кухонная плита, и разделочный стол, и ручная мойка, и помывочно-туалетные принадлежности, и двустворчатый шкаф, и верхнее, чисто спальное, отделение. Появлялись здесь редко, лишь чтобы поделиться особыми сведениями. В остальном, связывались по секретному мобильному телефону; в нём встраивалась программа, способная сообщить о сторонней прослушке-слежении.

Юля уселась в мягкое кресло; Шарагина расположилась на длинном диване. Едва обе они расселись и вперили вопросительный взгляд, Бероева перешла к детальному изложению.

– Мало кому известно, – начала она с пространного отступления, – что не далее, как в прошлом году, самовольные англичане переда́ли укра́инским сателлитам, киевскому режиму, чертежи дальнобойной ракеты. Не будь тупыми кретинами, те пригласили днепровских учёных, предоставили им секретный подземный заводик, снабдили всевозможными инструментами и велели придумать нечто уникальное, дешёвое и своё. Через пару месяцев была изготовлена неподражаемая ракета, получившая название «поляни́ця-фантом». Она обладает рядом непревзойдённых условий: во-первых, стоимость её составляет всего-навсего пятьдесят тысяч долларов – это, как понимаете, ни о чём; во-вторых, она способна долетать аж до города Мурманска; в-третьих, взрывчатого вещества на ней переносится в десять раз больше, чем в британском аналоге; в-четвёртых, высота полёта не превышает ста метров; в-пятых, навигационная система не зависит от спутников, а «вживляется» внутрь и выглядит «заданной картой местности»; в-шестых и, наверное, в-главных, для наземных систем обнаружения она остаётся совершенно невидимой.

– Не понимаю, – непоседливая блондинка воспользовалась непродолжительной паузой, взятой Оксаной, чтобы собраться с мы́слями, – при чём здесь укронаци́стские изобретения? Мы ведь находимся в центре Соединённых Штатов, а у них с ними покамест «вась-вась», – что означало «полное понимание». – Я не думаю, что тупые недоумки, киевские главари, настолько всё разом попутают, что рискнут связаться с кормящей Америкой, – недвусмысленно намека́лось, что штатовская администрация регулирует основные финансовые потоки.

– Кто дослушает, тот узнает, – выдержанная генерал-полковник дала досказать, а после возобновилась. – Если других вопросов нет, – последовал утвердительный кивок двух юных голов, – тогда я продолжу. Украи́нские лидеры, в лице Байдановского и Ерёменко, договорились с правительством Дании о некой обоюдовыгодной сделке. На датской территории построили военный завод; его главная задача производить сокрушительные «поляницi-фантомы». Понятно, что из-за дешёвой конструкции половина из них попадает, но другая-то половина?.. Она долетит. Предположим, что киевскому режиму удалось изготовить и переправить на Украину тысячу подобных ракет. Как, думаете, они их используют?

– Вдарят единым разом по энергетическим объектам России, – выдохнула Шарагина; она была настолько поражена, насколько ничуть не скрывала великого удивления, – и ввергнут многомиллионные города в долгосрочный блэкаут.

– Правильно, Слава, – искушённая разведчица недаром выбирала себе смышлёных помощниц; она ни разу не пожалела. – Теперь представьте, что две такие «поляницi» способны нести на себе ядерный боезаряд. Куда, вы полагаете, он будет направлен?

– На Москву и Санкт-Петербург, – не размышляя, заключила смекалистая блондинка; она выглядела суровой, серьёзной, не так, как всегда, – и тогда, «лять», случится страшное, – несмотря на присутствие высокого чина, не обошлось без парочки крепких словечек.

– Постойте! – не переставала изумляться дотошная участковая; она встрепенулась и едва не подпрыгнула. – Оксана, – они сдружились так прочно, что обращались друг к другу по имени, без знаков различия (да и какой, в чужом государстве, в субординации прок?), – может, я чего-то не понимаю, но откуда у натовских прихлебателей ядерные боеголовки?

– Вопрос ожидаемый, и в самую тему, – дошлая оперативница приняла́ вид озабоченный, отчасти расстроенный; она показала, что приблизилась к цели внепланового собрания. – Теперь по сути… Третьего дня, по дороге на испытательный полигон в Неваде, случилось разбойное нападение. Хотя, скорее, состоялся террористический акт. По чье-то нерадивой расхлябанности – а может, умышленно? – стратегические боезаряды перевозились с минимальной охраной. Их сопровождали всего лишь два лёгоньких БТРа да десять военных. Обыкновенных. Даже не морских пехотинцев. Неудивительно, что, застигнутые врасплох, они представились лёгкой добычей. Бой случился недолгим. Бронетранспортёры были подорваны, а охранявшие люди убиты. Сверхопасные контейнеры беспардонно похищены. Естественно, они бесследно исчезли. Какое-то время о непоправимой утрате не сообщалось вообще никому. В том числе в администрацию американского лидера. Но сегодня – видимо, скрывать уже невозможно? – шеф Пентагона обозначил на вечернем докладе о наличии неразрешимой проблемы. По общему мнению, некоей таинственной силой ведётся усиленная подготовка к срыву российско-американских договорённостей.