Операция "Незалежная"

Пролог

20 января 2026 года. Городской округ Райково, где-то в российской глубинке…

Тёмная, мрачная ночь. Стоит гнетущая тишина. Вокруг видимость внешней спокойности. И только!.. Где-то, на удалении в сотню метров, надрывается с надсадным воем привязанный пёс – зловещий вестник нечаянной смерти. Он словно нечто такое почувствовал и заранее предупреждает о приближении некоей страшной беды. Обстановка жуткая, до крайности напряжённая. Оно и неудивительно, районный центр погрузился в сплошную густую темень. Она наступила после очередной бомбардировки украи́нских БПЛА. Они подорва́ли городскую подстанцию. Когда её восстановят – известно лишь Господу Богу да десятку усердных рабочих.

«Да, вот я попала, - думает молодая смуглянка, пробирающаяся по отдалённой окраине, - из огня да в полы́мя, - она шутит и саркастически улыбается: - Мы вернулись с очередного задания, нам дали короткую увольнительную, а тут нате тебе – те же самые боевые действия». Неподражаемая красавица останавливается посередине прогона. Прислушивается. Ей показалось, что сзади кто-то тихонько крадётся. Оглядывается: вокруг никого. Успокаивается. Следует дальше.

Двадцатишестилетняя девушка выглядит просто прекрасно: изумительная фигура подчёркивается не слишком высоким ростом, неподражаемым станом, премилой мордашкой; чёрные, как смоль, волнистые локоны спускаются к милым плечам; чёрные очи, вкупе с изящной горбинкой, позволяют задуматься о принадлежности её прямых предков к кавказской национальности; уверенный, строгий взгляд выдаёт недюжинный ум, повышенную серьёзность, благоразумную вдумчивость; лёгкие лукавые искорки передают, что иногда она может быть и колкой, и даже скабрёзной. Из верхнего одеяния можно выделить самые обычные предметы одежды: эффектную, со множеством заклёпок и молний, чёрненькую дублёнку; бежевую, под курточный мех, мохнатую шапку-вязанку; плотные, словно легинсы, синие джинсы; элегантную, под дамский клатч, сумочку; коротенькие, под тип ковбойских, сапожки.

Шара́гина Владислава, по позывному Даяна, продолжает непринуждённые размышления: «Первый раз, за последний год, мне посчастливилось вырваться в непродолжительный отпуск. С другой стороны, когда я работала здесь участковой, то навещала родительский дом едва ли не чаще. Государственная служба к тому обязывает. Тем более что сейчас я являюсь оперативной сотрудницей и служу в особом отделе. Интересно, куда нас закинут дальше? В ликвидации курского вторжения мы поучаствовали, украденные в Америке ядерные боеголовки успешно отбили, провернули ещё одну секретную операцию… Что, стесняюсь спросить, нас ожидает сейчас? Президент сказал, мол, повидайтесь с родными, наберитесь положительных впечатлений – и снова в бой! Ладно я, у меня есть папа и мама; но чем, позвольте, займётся Юли́са?́ Она детдомовская; у неё – ни собственного жилья, ни близких родственников. Наверное, вдрызг наберётся? – в её понимании значилось «в хлам напьётся». - Успела бы вытрезвить: послезавтра в дорогу».

Критичная агентесса ещё бы много чего надумала, но ровно посередине улицы показался знакомый дом. Отчий. Любимый. Родной. Мыслительные процессы мгновенно переключились в другое русло. Слава обрадовалась: «Наконец-то я увижу милых родителей. Я по ним так сильно соскучилась…»

Вдруг! Сзади, на удалении метров пятнадцати, послышался неявственный шум. Так происходит, когда приминается снежный покров. Под чьим-то тяжёлым шагом. Владислава остановилась. Похолодела. Внутренне напряглась. По телу пробежала нервозная дрожь. Обычное дело. В предчувствии неявной опасности, впечатлительная особа всегда испытывала психологический дискомфорт. Всему виной излишняя прозорливость. Впрочем, сомнительные мучения продолжались всегда недолго. Они сохранялись до наступления реальной опасности. Шарагина в момент собиралась и дальше поступала сообразно сложившейся обстановке. Вот и сейчас, она, не оборачиваясь, попыталась предугадать «чреватая ли сзади сложилась угроза».

Бывшая участковая стояла почти минуту, а из-за спины не слышалось ничего: ни посторонних звуков, ни птичьего воркованья, ни собачьего лая, ни человеческих голосов. Она обернулась. Та же картина: вокруг ни единой живой души. Чтобы исключить последние подозрения, опытная участковая решила вернуться немного назад. Влада пошла навстречу таинственной неизвестности.

Неприятная лихорадка так и не проходила. Она как будто предупреждала: «Остановись: там тебя непременно убьют. Повернись к родимому дому и быстро беги». Но нет! Придирчивая натура не позволяла ей отступить и требовала во всём разобраться воочию. Слава открыла дамскую сумочку и достала миниатюрный карманный фонарик; он присутствовал там всегда, как неизменный аксессуар. Включила. Осветила непроглядную темень. И-и!.. Сразу же обомлела.

Прямо перед ней, всего в полуметре, стояли трое. Все они имели мужскую комплекцию и камуфлированную одежду. Военную. Цвета хаки. Однако это не главное. Неизвестные являлись безликими! Их узнаваемые поверхности закрывались непроницаемыми лицевыми банда́нами. Хотя они и молча стояли, но ждать от них доброго либо хорошего – навряд ли придётся.

Сообразительная разведчица сразу всё поняла. Мысленно собралась. Нервозная дрожь мгновенно прошла. На смену ей пришли несгибаемая воля да непоколебимая смелость-уверенность. Доблестная воительница приготовилась к смертельному бою. Встала в защитную стойку. Враждебно настроенные, незнакомцы поступили аналогично. Предполагалась неравная схватка.

- Кто вы такие? Чего от меня вам надо? - Владислава пыталась собраться с мыслями; она додумывала, где прокололась и с кем ей придётся столкнуться. - Кому вы, грязные выродки, служите? - попыталась их разозлить, чтобы те начали допускать непростительные, губительные в целом, ошибки. - полковнику Кырскому? Майору Зе́лену? Не стыдно, - навязчивая брюнетка переключилась на уничижительную риторику, - вам, позорные нелюди, драться со мной, одной? С беззащитной девчонкой?! Позор!!!

Трое неизвестных тупо молчали. Никак не реагировали. Напоминали бесчувственных роботов. Они начали медленное сближение. Первоклассная драчунья, в совершенстве владевшая боевыми искусствами, неумышленно сделала шаг назад. Она готовилась к нежданному нападению. В связи с чем, ей требовалась хорошенько скоординироваться.

Чтобы выделить наиболее сильного, агрессивного, Шарагина окинула непроницаемые фигуры сосредоточенным взглядом. Выделила крайнего правого. Что-то в его в худощавом облике показалось до боли знакомым. Она прикинула: «Этот, наверное, главный. Кого же он мне так явно напоминает? Неужели?..» Определиться Влада пока не успела. Она заметила, как именно от него последовал хлёсткий удар, сопровождаемый целенаправленным выпадом.

Худой незнакомец приблизился первым и кинулся в наступление. Он размахнулся и отобразился размашистым хуком – справа. Наторелой профессионалке по рукопашному бою пришлось уворачиваться. Она пригнулась, отошла чуть в сторонку и накинулась на крайнего левого. Дыщь! Ботнула в неприкрытую переносицу. Тряпочная повязка обагрилась кровавыми выделениями. Тот присел. На пару минут безоговорочно «потерялся».

Проворная особа чуточку отвлеклась. И напрасно! Средний боевик, выделявшийся средним ростом, широкоплечей фигурой да коренастым телосложением, чиркнул по левой, открытой по флангу бочине. Хотя ей острой боли тогда и не причини́лось, но неприятное жжение всё же доста́вилось. Влада поёжилась. Отпрыгнула влево. Определилась со следующей защитой.

К ней приблизился наиболее худощавый. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Приготовил какую-то нежданную, явно что подлую, хитрость. Проницательная смуглянка её раскусила. Она бросилась в решительную атаку. Прежде чем коварный наёмник сумел среагировать, он получил мощный тычок под дых. Локтем Владислава «хряснула» среднего. Он как раз приблизился и оказался под общей раздачей. Ему досталось по глотательной мышце. Боевик инстинктивно закашлялся.

Все трое нападавших выглядели не боеспособно вообще. Можно было предпринять отчаянную попытку спастись. Однако! Глазастая смуглянка обратила внимание, как «левый» неторопливо привстал и полез за пазуху. Достал боевой «макаров». Передёрнул затворную раму. Приготовился выстрелить.

- Не стрелять! - прохрипел ему «правый»; он восстанавливал прерывистое, сбитое напрочь, дыхание. - Приказано брать поганую стерву только живой! Кому не ясно?!

И опять! Что-то в его неровной, с дыхательной хрипотцой, интонации показалось до жути знакомым. Пытливая девушка решила его раскусить – во что бы то ни стало раскрыть. Она сделала резкий шаг, приблизилась едва не вплотную, схватилась за лицевое прикрытие и, любопытная, хватко дёрнула. Обнажилась небритая «квадратная» красная рожа. Она выдавала сорокасемилетний возраст, многие жизненные невзгоды, богатый военный опыт; маленькие, по-поросячьи круглые, серые зенки горели непримиримым отмщением; курносый «рубильник», на фоне высокого роста да седовласого «ёжика», смотрелся излишне воинственно.

- Лейтенант Михайло Ляйненко, - выдохнула Шарагина единым дыханием; она узнала клятую вражью морду, - поганый ушлёпок, неистребляемый укронацист.

Пока одна изумлялась, другой бескомпромиссно, успешно восстановивший дыхание, грубо атаковал. Он накинулся на бойкую девушку и попытался её обхватить. Попутно из него вырывался разгневанный крик:

- Да, вонючая стерва, ты не ошиблась – это, действительно, я!

Непревзойдённая вояка чуточку отошла, перевернулась вокруг незримой оси и очутилась у нападавшего гада сзади. Нанесла ему ма́ховую круговую «мавашу». Попала по правому уху. Заставила нецензурно выругаться.

В тот же момент, когда укра́инский офицер неприлично бранился да разворачивался обратно, к боевой брюнетке приблизились сразу двое. Они оказались ровно посередине, между отпрянувшим взводным и одинокой красавицей. Напали сразу оба. Один – слева и немножечко сбоку, второй – точно прямо. Шарагина отбилась и от первого, и в том числе от второго. Отпрянула на пару метров назад. Остановилась, чтобы определиться с дальнейшей защитой.

Они выстроились друг против друга. Трое нечистоплотных мужчин озлобленно смотрели бесстрашной милочке прямо в глаза. Она отвечала им тем же.

- Что, лейтенант, - оставаясь верной себе, Владислава воинственно хорохорилась; она ещё и ехидно ёрничала, - может, как и обычно, вы лучше сдадитесь? Не доводите меня до греха. Не то я зайдусь душой – и тогда-а-а…

Что означало это «тогда-а-а», бойкая дамочка досказать не успела. Точнее, ей не позволили трое враждебно настроенных нацистских боевиков. Они устремились в решительную атаку. Далее стало твориться нечто неописуемое. Дерущиеся противники нападали и отступали, крутились и прыгали, шустрили и изгалялись, «вырубались» и падали, очухивались и вновь поднимались. От них исходили обычные, сопровождавшие драку, звуки: грубая нецензурная брань, воинственные крики, болезненные вздохи (ох! ах! ых!), усилительные выдохи (хья! ить! ух!).

Наконец, через пять минут сумасшедшего боя, в «строю» остались только Шарагина да Михайло Ляйненко. Обоим сильно досталось, но они ничего не выказывали. Нацистский лейтенант неторопливо пятился. Искусная драчунья готовилась к последнему наступлению.

- Презренный наёмник! - Слава негодовала; до неё вдруг дошло: - Вы специально, - она предполагала киевский преступный режим, - отключили целый город от электричества? Только из-за меня?!

- Да, - Михайло ожесточённо оскалился, - даже ваши мобильные «глушилки» нисколько не помогли.

- Неужели я так вас достала?! - Владислава опешила. - В голове не укладывается!

- Правильно, - натовский прислужник продолжал отдаляться и действовать ей на нервы, - наши верховные командиры хотят вас с напарницей видеть лично. Вы столько их крови попили?! Поэтому до поры до времени ты будешь живою приманкой. Что будет после?.. Сама понимаешь.

Двое бандитских подельников лежали на стылой дороге и потирали телесные повреждения. Вставать они явно не торопились. Их видимая нерасторопность усыпила девчоночью бдительность. Влада сосредоточилась на наиболее стойком боевике. Они отдалились. Побитые горе-вояки остались далеко позади.

Внезапно! Напористая смуглянка почувствовала, отвлёкшаяся, задний удар. Он пришёлся по неприкрытой затылочной части. Владислава опала на оба колена и, оглушённая, потеряла сознание. Один из натовских прихвостней всё же не выдержал и влепил ей стальной рукояткой.

- Свяжите поганую сучку – покре-е-епче! - распорядился украи́нский комвзвода сурово и грубо; он указал на бездвижное тело, а после на стоявшую неподалёку немецкую BMW: - Да погрузите её в машинный багажник. Там ей самое место. Аха-ха-ха! - Михайло зловеще оскалился.

Несложное приказание исполнилось в точности.

Глава I. На розыск похищенной сослуживицы

Сотовый вызов.

В ответ тишина.

Повторный набор.

«Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети».

«Что, «лять», такое?! - восхитительная блондинка начала серьёзно переживать. - Вот уже второй день, как Даяна отправилась навещать родителей, а так и ни разу не связывалась. На неё не похоже… Что-то здесь явно не так?»

Кареглазая проныра-плутовка поправила роскошные локоны, нахмурила задумчивый лоб, подбоченилась бесподобной фигурой и залихватски стрельнула бездонными глазками. Хотя она и волновалась, но разумного виденья ни на миг не теряла. Не зря же вначале, до нынешних девятнадцати лет, боевая особа прошла суровую школу жизни. Сначала, до тринадцатилетнего возраста, она воспитывалась в детском приюте, а потом, с тринадцати до пятнадцати, прошла сквозь чёртовы круги ада. Лисина Юля так бы, непутёвая, и скиталась, если бы однажды её не заприметила генерал-лейтенант Оксана Бероева. С её лёгкой руки бойкая бестия определилась в столичное суворовское училище. Прошлые годы, когда её звали Юла́ и Лиса, Юли́са вспомнила как нечто необходимое. Она совершенствовалась как в уличных драках, так и в усиленных тренировках. Полученные навыки закреплялись в диверсионных вылазках, опасных разведоперациях. Как и неразлучная напарница, за проявленные доблесть и героизм изумительная блондинка удостоилась нескольких высших наград. Обе носили капитанское звание.

Сейчас одна из них, не зная об истинном положении дел, готовилась к очередному заданию. Время наступило вечернее, наутро надо было отправляться в дорогу, а от дисциплинированной подруги не было никаких известий. «Что у неё случилось? - терзалась бойкая дамочка в мучительных думках; она и представить себе не могла, чтобы Влада поступила хоть как-нибудь безответственно. - Ничего путного в «бо́шку» не лезет. Позвоню последний раз. Если не ответит, буду собираться в Райково. Выясню, что происходит, прямо на месте. Всё равно без Даяны… я словно земля без неба».

Неусидчивая блондинка нажала мобильный набор. Уф! Послышался длинный гудок. «Наконец-то включилась, - обрадовалась Лиса; она зарделась горячим румянцем, - сейчас ответит». Действительно, с той стороны установившейся связи послышалось приглу́шенное дыхание.

- Даяна, ты чё, с дуба рухнула?! - воскликнула бесцеремонная зубоскалка; за словом в карман она никогда не лезла. - Завтра нам к Президенту за новым заданием, а от тебя ни слуху ни духу. Нервы мне треплешь? Давай собирайся – и немедля назад!» Она бы так и продолжала импульсивно командовать; но-о… её прервал грубый мужской баритон.

«Твоя подруга у нас». - «У кого у вас?» - «Скоро узнаешь». - «Если с её головы упадёт хоть единственный волос, я вас достану из-под земли. Не вздумайте её тронуть! Иначе кранты».

Сотовое устройство давно уже отвечало коротенькими гудками, а Лисина всё орала, всё гневно кричала. Она и мысли не допускала, что с неизменной напарницей случится хоть что-то плохое. К суровой реальности эмоциональная девушка вернулась, когда раздалось привычное «абонент не отвечает или временно не доступен». «Позорные гады! - она откинула дорогущий смартфон, заходила по съёмной квартире. - Провинциальные твари!» В голову лезли сумбурные размышления. «Она не обслуживает свой участок уж более года, - пылкая девушка пыталась построить логичную версию; она стала делать дыхательную гимнастику. - Неужели остался кто-то, кому Даяна как следует перешла дорогу? - в её понимании значилось «хорошенечко насолила». - Надо успокоиться, а после уже прикинуть».

Чтобы восстановить душевное равновесие, Юла отправилась в спальную комнату. Встала напротив изящного будуара. Посмотрела в центральное зеркало. Сбоку, у правой, от входного проёма, стены, располагалась полуторная кровать. На ней профессиональная разведчица почивала в те недолгие дни, когда возвращалась после очередной операции, опасной командировки. Между ними, ровно посередине, стоял платяной, под немногие вещи, шкаф; у широкого, во всю наружную стену, окошка находился письменный стол; в левом, дальнем от входа, углу на полированной тумбочке виднелся плазменный телевизор. Вот и вся её неприхотливая обстановка. Да, жила Лиса небогато, но это нисколько её не смущало. Вся, без остатка, она отдавалась любимой работе. Поэтому неудивительно, что непоседливая плутовка не зацикливалась сейчас ни на чём, а только на осложнившейся ситуации.

Лисина восстановила привычное состояние и продолжила искать приемлемый, наиболее верный, выход. Она размышляла: «Что, если я прибуду на президентский инструктаж, скажем, не завтра, а немногим позднее? По-моему, ничего не изменится. Отправимся на́ день позже. Главное, выяснить, в какую очередную неприятность попала Даяна. Какая же она невезучая! Вечно ей достаётся. То возьмут её в плен, то навылет подстрелят, то подвергнут жестоким пыткам. Но о чём это я? Надо решаться. Да, так я и поступлю. Доеду в Райково, всё там разведаю, а если понадобится, помогу ей освободиться».

Непримиримая сорвиголова́ отошла от зеркального будуара и переместилась к одёжному шкафчику. Она открыла одну из двустворчатых дверок. Разборчиво оценила. Решила одеться, чтобы выглядеть неброско и чтобы самой ей было удобно. Достала комплектные плечики. На них висела укороченная куртка-аляска, чёрная и прошитая; под ней находились зелёный, с разноцветной раскраской, свитер да тёплые, с ворсистым начёсом, тёмно-коричневые лосины.

Лисина скинула домашний халат и быстро переоделась. Вышла в прихожую. На́ ноги приспособила утеплённые, с высоким подъёмом, мохнатые унты. Буйная головушка укрылась за песцовой, однотонной обувке, шапкой. Последним штрихом явилась незаменимая зелёная сумочка. Одетая на плечо, она открылась, изнутри извлёкся служебный «макаров», проверилась его рабочая боеспособность. Взведённый, он убрался обратно. Всё, бойкая дамочка посчитала себя готовой к любым неожиданностям.

Участливая подруга вышла на стылую улицу и направилась к личной машине «Нива»; она ставилась на стоянку на ближней, удалённой на двести метров, парковке. Уселась. Вставила ключ в замок зажигания. Провернула и завела. Добросовестно прогретый вазовский двигатель позволил решительной плутовке отправиться в путь. Ей требовалось преодолеть чуть более двухсот километров. Хотя Юла и нервничала, но ехала не спеша. Торопиться ей было некуда: времени до утра достаточно.

Приехала Юлиса задолго до ранней зорьки. Остановилась в центре, на площади Ленина. Припарковалась недалеко от районной администрации.

«Куда я сейчас? - строила она резонные планы; они направлялись в дельное русло. - ФСБ не работает; полицейские крепко спят; где живут Даянины родители – я не знаю. Хочешь не хочешь придётся дожидаться служебного времени. Лучше обратиться к смежным коллегам: так намного вернее. «Фээсбэшники», прознав откуда я заявилась, разобьются в доску – лишь бы мне угодить. Главное, что я уже здесь. Чем заняться пока? - спросила и сама же себе ответила: - Надо поспать и набраться воловьих сил, - Лисина хотела хихикнуть, но представила, как Слава сейчас страдает; она заключила: - Лучше нечеловеческих. Посплю-ка я до рабочего дня, а дальше определимся». Только подумала и сразу же отключилась.

Проснулась оперативная агентесса в половине девятого. Снаружи светало. Отдохнувшая, она потянулась. Неожиданно прервала́сь. Оставила руки в приподнятом положении. Выпучила большие глаза. Опешила, но быстро пришла в себя.

- Люба, - Юлия приоткрыла дверную створку и выпрыгнула наружу, - Па́лина?! Да ты ли это? Постой, - она переключилась к насущной реальности, - а ты здесь откуда?

Перед ней стояла былая знакомая. Они встретились во время первого дела, порученного шестнадцатилетней воспитаннице суворовского училища. С последней их встречи Любаша преобразилась в рыжеволосую распрекрасную пышечку; грудастый стан, вкупе со средним ростом, выдавал в ней шикарную барышню; волнистые кудри закреплялись эффектным хвостом; карие глаза да многочисленные веснушки придавали неотразимой пикантности; курносое личико выделялось выпяченными губами, природным румянцем. Старая подруга, возрастная ровесница, невероятно обрадовалась.

- Лиса?! - она воскликнула радостным голосом и бросилась обниматься. - Ты здесь откуда? Мне сказали, ты теперь авторитетная – служишь в элитных войсках. К нам-то чего? Не говори, что сильно соскучилась.

- Врать не буду, - Юлиса показала на пассажирскую дверцу и предложила присесть; сама она уселась на место водителя, - я здесь со строго определённой миссией. Ты свою участковую помнишь? Давно её видела?

- Славу?.. - Палина выглядела если не в конец ошарашенной, то весьма удивлённой. - Она же из Нежданова вроде с тобой уехала?.. Или я чего-то не знаю?

- Да, многого, - всегда беззаботная, на сей раз плутовка угрюмо насупилась; она выглядела как человек, потерявший близкого родственника. - Ты голодная? - белокурая особа вдруг вспомнила, что со вчерашнего обеда ещё ничего не ела. - Может, где-нибудь перекусим да там и посплетничаем – ты как?

- Норм, - рыжая приятельница загорелась подкинутой ей приятной идеей; словно специально, у неё заурчало, - от хорошего сэндвича я бы, точно, не отказалась. Пойдём, неподалёку есть приличная забегаловка.

Они обе вылезли. Лисина включила звуковую сигнализацию и пристроилась к бывалой подруге. Ударившись в девчачьи воспоминания, неуёмные щебетуньи отдались на полкилометра. Вошли в подвальное помещение. Очутились в полупустом кафетерии. Прирождённой разведчице почему-то вспомнилось недавнее марсельское происшествие. Она сравнила его с нынешним обстоятельством. «Неужели и здесь подерёмся? - Юла́ проиграла возможную ситуацию. - Не хотелось бы… попросту некогда».

Проголодавшиеся девушки уселись за серединный столик. Заказали по сытному гамбургеру, картофелю фри и пе́нистой кока-коле. При́нялись аппетитно кушать. Заодно вернулись к прерванной ненадолго насущной беседе.

- Люба, ты в курсе, где Слава живёт? - нетерпеливая плутовка «взяла быка за рога»; она перешла к животрепещущей теме. - Мне надо побеседовать либо с нею самой, либо с её родителями.

- Не-а, не знаю, - Палина бесцеремонно и не стесняясь чавкала; она выглядела удовлетворённой и радостной, - зато я могу поведать одну подозрительную историю.

- Какую? - заправская оперативница сразу насторожилась; она упёрлась внимательным взглядом. - Рассказывай.

- Помнишь Хохла? - оголодавшая приятельница не переставала жевать. - Он ещё приезжал к нам, в посёлок Нежданово, и захаживал к Бирюку.

- К криминальному авторитету?.. - Юлиса вспомнила про «ядерную диверсию»; её как будто бы прострелило. - Помню, конечно. Что-то случилось? - проницательная оперативница почувствовала, что ухватилась за нужную ниточку. - Ну и?..

- Итак, Лиса, - настоящая хулиганка, Палина выглядела победоносной и торжествующей, - третьего дня он появлялся опять. Когда он зашёл, я как раз гостила у Бирюка. Я бы не придала тому визиту значения, но меня – вопреки «пацанских» понятий! – взяли и выперли. Странно? По-моему, очень.

- Михайло Ляйненко! - выпалила сообразительная ловкачка; поражённая, она немного привстала. - Так я примерно и думала. Но как он отважился проникнуть к нам, на защищённую российскую территорию?.. Хотя о чём я спрашиваю? Несомненно, его послали.

Всё срасталось, всё совпадало. Больше в Райкове оставаться ей было незачем. Лисина поспешила обратно, в родную столицу. Ей предстояла немаловажная, едва ли не судьбоносная встреча.

Глава II. "Украинская одиссея"