Операция "Незалежная"

Глава IV. Переход на финскую сторону

Пока одна сражалась в прифронтовом лесу, вторая спешила к финской границе. В её блондинистой головушке созрел гениальный план. Согласно ему, прожжённая диверсантка не собиралась соваться напрямую во вражье логово. Нет. Она намеревалась пробраться во Францию, выкрасть с американской базы пленённого сэра Зе́лена, а дальше… обменять его на захваченную подругу. Идея считалась непростой, зато гениальной. Навряд ли украинские власти откажутся от предложенной сделки. Агент английской разведки, он же иностранный куратор, считался человеком далеко не последним. Как на собственной родине, так точно и в Незалежной.

Прежде чем переправляться на сопредельную территорию, предусмотрительная плутовка заглянула в приграничный отдел ФСБ. Удивительное дело, там её уже дожидались документы британской гражданки, априори шенгенская виза. Президент как пообещал, так и сделал. Особенно не задерживаясь, неисправимая торопыжка забрала сопроводительную документацию и отправилась по выбранному маршруту.

В провожатые ей дали местного старожила-охотника. Его пригласили заранее, и он дожидался в приёмных покоях, сидел на трёхместной лавке. Представился Ерёминым Павлом Егоровичем. По сложившейся привычке Лиса его осмотрела. Он не казался каким-то особенным, а выглядел по-обычному. Первое, что отмечалось, – невысокий рост, широкоплечее телосложение, сгорбленная фигура, кривоватые ноги. Второе, что бросалось в глаза, – шестидесятичетырёхлетний возраст, морщинистое лицо, обрюзгшая кожа, наполовину поседевшая борода, зоркие серо-оливковые глаза, «картофельный» нос. Одежда его являлась стандартной, охотничьей. Она представлялась пятнистой военной формой, чёрной вязанной шапкой, солдатскими берцами.

- Здравствуй, дедушка, - заправская разведчица протянула нежную, но сильную руку; как и обычно, она нисколько не церемонилась, - мне сказали, ты переведёшь меня на финскую сторону. Пошли, - она торопилась, - мы и так уже потеряли немало полезного времени.

- Я не прочь, - согласился Павел Егорович; он привстал и направился к выходу. - Следуй за мной. Доведу тебя до границы, а после… сама.

Лиса немедля пристроилась следом. Они вышли на улицу, сели на вместительный снегоход и отправилась из города прочь. Сначала ехали вдоль асфальтированной дороги. Через несколько километров свернули в лесную чащу. Там имелась накатанная дорога. Очевидно, разновозрастные попутчики были далеко не первые, кто воспользовался тем тайным проходом.

Какое-то время гнали по густому лесному пространству. Пока не очутились возле замёрзшего водоёма. Ему не виделось ни конца и ни края. Лесистая часть перед ним заканчивалась, как будто бы обрывалась. Дальше поехали по открытой местности. Когда приблизились к государственной водной границе, Ерёмин резко остановился.

- Всё, дочка, - пожилой охотник сделал перегазовку; он кивнул на бескрайнее белое поле, - здесь попрощаемся. На финскую территорию мне нельзя. Да и приказу такого не было. Иди поспешай, как бы не срисовали заграничные спутники. Здесь недалеко: всего лишь пять километров. Когда окажешься в финском лесу, там будет легче. Воспользуйся навигационным прибором и выходи к ближайшему городу. Вот вроде и всё.

- Спасибо, - поблагодарила разухабистая шпионка; она одела заплечный ранец, содержавший всякие нужные штучки да специальный пистолет «макаров» с глушителем, а далее уточнила: - Я привычная. Как-нибудь разберусь. Можешь, дедушка, ехать, - подобное обращение считалось ею наиболее подходящим.

Признательная девушка посмотрела вслед угонявшему снегоходу. Едва он удалился на добрую сотню метров, повернулась в обратную сторону, резко выдохнула, торопливо пошла. Чтобы не заскучать, она планировала, как будет «шилокрутить» на вражеской территории. Ни одно из западных государств по-другому ею, на том момент, не оценивались. Поэтому вести себя там требовалось с осмотрительной осторожностью. Опытная лазутчица так решила вовсе не потому, что чего-то боялась, а исключительно потому, что от успеха безумной задумки зависела судьба дорогого, по-сестрински любимого, человека.

Лиса размышляла: «Поскольку я являюсь английской гражданской… условно, - она ехидно оскалилась, а следом сделалась вновь серьёзной и продолжила целеустремлённое рассуждение: - постольку ко мне, в прихлебательских странах-сателлитах, отнесутся с должным почтением. По крайней мере, так я считаю. Не рискнут же они рассориться с самым военизированным союзником?! Ладно, с этим понятно. Теперь, как я попаду во Францию? Ехать на общественном транспорте – слишком стрёмно. Может, арендовать машину? Нет, так будет долго. Надо лететь самолётом. Напрямую в Марсель. Там найду Даниэля – он мне поможет. Тем более что ему не впервой. Раз он помог нам в операции «Поляниця», то чем хуже операция «Незалежная»? Как только мы с ним определимся, свяжусь с Оксаной. Она так и находится в Америке, возле ихнего Президента, поэтому поспособствует с захватом майора Зе́лена. Да, именно так мы и поступим. Главное, добраться до марсельской военной базы».

За планомерными размышлениями пять километров закончились быстро, почти незаметно. Неугомонная девушка пересекла ледяную поверхность без дополнительных приключений. Она очутилась в прибрежном лесу. Вокруг стояла первозданная тишина. Только где-то неподалёку щебетали зимние птицы да слышались отдельные звериные рыки.

«Пистик я, похоже, захватила не зря», - подумала практичная диверсантка. Она скинула походный ранец и достала боевое оружие. Вспомогательная поклажа вернулась обратно, пистолет спрятался под болоньевую куртку, за брючный ремень. Из грудного кармана извлёкся мобильный смартфон. С его помощью Лисина установила точные координаты и путь до приграничного финского города. Получалось, ей требовалось преодолеть чуть более семи километров. Нетерпеливая плутовка поспешно пошла.

Неожиданно! На удалении в четверть мили от края лесной опушки заправская лазутчица услыхала приглушённые голоса. Напряглась. Остановилась. Пристально вслушалась. Речь была неразборчивой, поэтому любознательная разведчица решила подкрасться поближе. Пониже пригибаясь, на полусогнутых, она «засема́ла» к месту странноватого сбора. Чтобы не проявиться, Лиса периодически замирала да пряталась за непроницаемые деревья.

Наконец, ровно через минуту и двадцать девять секунд, закоренелая диверсантка остановилась в пределах приемлемой слышимости. На видимое обозрение предстали три мужские фигуры. Они выглядели как загулявшиеся охотники, сделавшие вынужденный привал. Хотя и оделись в одинаковую пятнистую форму, но внешне смотрелись по-разному.

Первый казался плечистым, высоким, похожим на массивного человека-гору. Кареглазое лицо покрывалось многочисленными веснушками; мясистые губы и пришлёпнутый нос выдавали большого любителя пива; ярко-рыжие волосы выбивались из-под вязанной шапки. Он полулежал на расстеленном покрывале. Возле ближнего к нему соснового дерева приставлялась охотничья двустволка.

Второй держал пятизарядный карабин в руках. Сам он присел на сваленное бревно. От сорокалетнего товарища отличался тридцатилетним возрастом. Высокий и худощавый рост делал его похожим на коломенскую версту; обветренное лицо отличалось повышенной курносостью да озлобленным сероглазым взглядом; чернявая бородка отмечалась аккуратной подстрижкой.

Третий был их полной противоположностью. Его невысокий рост и коренастое телосложение оправдывали укоренившийся псевдоним: иностранный мужичонка откликался на имя «Малой». Он только-только вернулся с охапкой дров, подбросил их в трескучий костёр, а после пристроился рядом с «худым». Вновь прибывший взглянул на обоих голубыми глазами, снял чёрную вязанку, погладил гладкую лысину, попутно спросил:

- Мы не передумали?

- Нет, - пробасил ему Рыжий (так его окрестила наблюдавшая «звёздочка»); он погладил курчавую бороду, - ближе к вечеру отправимся на российскую территорию – проверим их пограничную службу.

- Так сказать, подшутим, - ухмыльнулся «второй»; он нетерпеливо поёрзал, - а то что-то скучно.

- Вы думаете, стоит? - настаивал «третий» на убедительном разъяснении; в отличии от остальных, он выглядел легонько смущённым.

- Стои́т, - съязвил ему «первый»; он зло рассмеялся: - Аха-ха-ха-ха-ха!

- Что, если нас захватят да посадят в тюрьму? - коротышка казался здесь лишним; он продолжал усиленно сомневаться. - Что, если русские пограничники сработают, как раньше, достойно.

- Не бзди, Малой, - осклабился «худощавый»; как и здоровенный детина, он выглядел гораздо смелее, - с той стороны давно уже всё «похерилось». Русским сейчас не до северных территорий: им бы юг удержать.

Поскольку говорили они по-английски, постольку эрудированная разведчица неплохо их понимала. Она сообразила, что безнравственные выродки готовят какую-то нахальную провокацию. «Не охотится вам спокойно? - принципиальная патриотка мысленно возмущалась; она пустилась в нелестные рассуждения: - В финских лесах диких волков полно, так нет же – им скучновато. Подавай рискованных приключений! Захотелось нервы пощекотать? Что ж, сейчас, поганые ушлёпки, я вам устрою ужо».

Чего она имела в виду под словом «ужо», Лисина уточнять не стала, а совсем уж засобиралась выйти. Она захотела предъявить залихватским интриганам взведённый «макаров» и убедительными угрозами отговорить их от опасной затеи. Внезапно! Ей в голову пришла «остуди́тельная» идея. Она изобиловала несколькими пророчествами: «Во-первых, ежели чего-нибудь не заладится, пойдёт не по плану, может подставиться под угрозу вся её операция. Во-вторых, она заранее себя рассекретит, что также не сулило ни доброго ни хорошего. В-третьих, предупреждать своих – не считалось разумным: её могли запеленговать вражеские радары».

Сомневалась Юла недолго. Победила патриотическая приверженность. Оперативница особого отдела извлекла наружу нетабельное оружие, загнала патрон в патронник, твёрдо пошла. Она двигалась навстречу неявной опасности. Воронёное дуло, заглу́шенное специальным устройством, наставлялось строго вперёд.

Чтобы не позволить нецеломудренным шутникам воспользоваться огнестрельными ружьями, появилась Лиса внезапно, словно упала с неба. Она наставила смертоносное жерло на внушительного верзилу и строго воскликнула:

- Всем оставаться на своих местах! Любое неосмотрительное движение расцениваю как нападение и сразу стреляю. Кому не ясно?

Краем глаза зоркая девушка вдруг рассмотрела, как Малой потянулся к отставленному оружию. Она отвлеклась. Рыжий здоровяк воспользовался её коротеньким замешательством и кинул в неё деревянным бревешком. Пришлось уворачиваться. Попутно промелькнула разумная мысль: «Хм, а вы, ребятки, не так просты. Никакие вы не охотники, а натуральные спецназовцы-провокаторы».

Пока Юла отстранялась, на неё накинулся «худощавый». Он ухватился за вооружённую руку и весом невнушительного тела захотел повалить изящную девушку на мёрзлую почву. Пришлось отбиваться. Умелая драчунья попыталась вмазать по тонкому горлу. Промахнулась. Сухопарый противник своевременно среагировал. Ему пришлось отскочить.

Впрочем, воспользоваться огнестрельным оружием у Лисиной не получилось опять. Теперь на неё навалилось двое: равный ей по возрасту коренастый юнец да мощный детина. Хотя натренированная девушка и владела боевым искусством борьбы, но сопротивляться двум обученным спецназовцам – всё равно бы не получилось. Их истинная принадлежность проявилась слишком уж поздно. Самоуверенная особа сама загнала себя в губительную ловушку. Одна-одинёшенька и обладая стройной фигурой, она позволила навязать себе ближний, борцовский бой. Через минуту непродолжительного сопротивления облажавшаяся разведчица была повалена на снежную землю. Нахлынули прискорбные мысли: «Что они собираются делать? Только бы сохранить свою де́вичью честь».

Прозорливая красавица оказалась не так далека от истины. Её действительно собирались насиловать.

- Трахай поганую русскую суку, - воскликнул «худой»; по-видимому, её национальная принадлежность ни для кого не являлась тайной, - она мне синяк под глазом подбила! Откуда только она взялась?

Положение становилось критическим. Вот стянулись белые унты, вот полезли тёмно-коричневые лосины, вот разорва́лись ажурные трусики, вот бесподобный стан остался без вещевого прикрытия. Юлиса брыкалась как только могла. Она голосила: «Помогите!!! Спасите!» Верещала по-русски.

Неожиданно! Где-то сбоку застрекотало автоматическое оружие.

Глава V. Через линию фронта

Немногим раньше…

Ляйне́нко приблизился к им же подраненной пленнице и, «сердобольный», насмешливо уточнил:

- Живая? Дай посмотрю. Сейчас определим, насколько я меткий.

- Мерзкий наёмник, - Владислава презрительно плюнула; попала на бородатую рожу.

Униженный «нацик» хотел было вдарить, но, предусмотрительный, просто утёрся. Он определил, что рана не опасная, что кровотечение не сильное и что кость не задетая. Бывалый вояка удовлетворённо кивнул:

- Вот видишь, жить будешь. Сама ты идти, я понимаю, не хочешь?

Последовал утвердительный «покиво́к». Шарагина злобно нахмурилась. Всем мстительным видом она показала, что «песня» её, непримиримая, вовсе не спета и что когда-нибудь, в недалёком будущем, они обязательно рассчитаются. Нахрапистая натура не спасла от грубого обращения. Укра́инский боевик схватился за меховой воротник и, невоспитанный, потащил.

От неожиданности придушенная красавица хрипло закашлялась. Она попробовала брыкаться, но сильно мешала подстреленная нога. Пришлось подчиниться.

- Ладно, уговорил, - прохрипела Слава сквозь дыхательный спазм, - пойду сама. Михайло, отпусти! - потребовала она гораздо увереннее.

Тот остановился, помог ей подняться и характерным жестом пригласил проследовать дальше самой. Прихрамывая, раненая разведчица неторопливо пошла. Недоверчивый комвзвода пристроился чуточку сзади. Через пару минут, следуя друг за другом, они приблизились к месту недавнего боя.

Картина им предстала для кого-то ужасная, для кого-то победоносная. На заснеженной поверхности лежали трое убитых российских солдат да один подраненный украинец. Им оказался Кракен. Он изнывал от чудовищной боли и цепко держался за грудь. В ней наблюдалось два кровавых отверстия. Конец его представлялся больше чем очевидным.

- Извини, боец, - покаялся безнравственный офицер; автоматное дуло он наставил строго на переносицу, - ты всё равно умрёшь, а так... будешь нам только мешать.

От командирского предательства приговорённый наёмник буквально опешил. Он округлил молитвенные глаза, но сказать ничего не успел.

- Спасибо за службу, - сказал Хохол просто, как так надо, и, циничный, прицельно выстрелил. - Приказ намного важнее, - добавилось им для собственного успокоения.

- Позорный утырок, - категоричная агентесса не удержалась от колких уничижений; после ненормативных эпитетов она заявила ненавистно, словно бы резанула: - Своих же стреляешь. Как тебе доверять? Буревестник задумайся: ты следующий.

Натовский прихлебатель посмотрел сначала на объективную россиянку, потом на выжившего пособника, а следом на четыре распластанных трупа. Быстро сообразил.

- Надо их прикопать, - отпетый вояка указал на всех по отдельности; для верности он более развернул: - Не то по ним нас сумеют вычислить.

- Как?! - удивился растерянный воин; он явно чего-то не понимал. - Они же покойные. Их не допросишь, как следует не расспросишь. Единственное, что можно с них взять, – это одно гробовое молчание.

- «Дибил», - скабрёзный военачальник специально переврал оскорбительное «дебил», чтобы было намного обиднее, - скажи мне, кого гораздо труднее найти?

- Сбежавших диверсантов, - бывшая участковая догадалась без дополнительных объяснений; попутно она не позабыла конкретизировать: - Когда подумают, что все трое свалили, искать вражеских диверсантов и в голову никому не придёт.

- Правильно, - одобрил Ляйненко; он сходил к машине и вернулся со штыковой лопатой. - Поэтому закопаем их в общей могиле, а следы недавнего боя основательно уничтожим. Копаем по очереди. С чувством, с толком, с расстановкой. Пока один роет, второй засыпает кровавые пятна. Надо сделать так, чтобы выглядело, как будто они здесь долго топтались – типа раздували – а после смотались. Тебя придётся связать, - последнее изречение относилось к разухабистой пленнице, - ну так, от греха подальше.

Как только «спелена́ли» ненадёжную агентессу, стали усердно трудиться. Натовские приспешники ковыряли мёрзлую землю, а непримиримая девушка матом язвила. В конце концов ей засунули кляп. Она продолжила (бу, бу, бу) неприятно мычать.

Трудоёмкая работа заняла чуть меньше чем два часа. Глубоко зарывать не стали. Погребальную яму выкопали буквально на метр, лишь бы сложить четыре разносторонних трупа. Сверху присыпали комко́вой землицей, а сверху прикрыли неровным снежным покровом. Получись вроде бы незаметно. Если не всматриваться, а оглядывать наспех, непланомерно, то ничего не заметишь. Удовлетворённый комвзвода с удовольствием покивал.

- Всё, - сделал Михайло авторитетное заключение; он приблизился к Славе и помог ей подняться, - можно ехать. Чтобы случайно не засветиться, нам придётся вернуться на десять километров назад. Далеко? Согласен. Зато там нет боевых подразделений, а имеется очень хороший съезд. Там и пересидим. Осталось недолго, каких-нибудь семь-восемь часов.

- Хоть бы вас, западных холуёв, ненароком нашли, - не забывая про грубую матерщину, Шарагина высказала отнюдь не доброжелательное проклятье; она поднялась и захромала к багажнику.

- Нет, не так, - вражеский командир рассудил и здраво, и убедительно; он потащил Владиславу на заднее пассажирское место, - если по нам вдруг будут стрелять, то могут тебя, российская стерва, случайно подранить. Это недопустимо! Поэтому надо предусмотреть ещё одну дополнительную преграду.

Непокорную невольницу усадили на сплошное кресло, возле правой двери́. Нацистский офицер уселся за рулевую баранку. Прежде чем тронуться, он протянул подвластному солдафону стандартный аптечный набор, одновременно распорядился:

- Буревестник, перевяжи ей рану. Хотя и кровью она покамест не истекает, но кто его знает? Сейчас мы на улице – холодно; когда же поедем, в машине нагреется. Горячая кровь может потечь гораздо сильнее.

Образное определение было истолковано правильно. Пока выезжали из проваленного лесного отстойника, Владу примерно перевязали. Она была не против: жить-то хотелось. Как Хохол и планировал, отсиделись в отдалённом укрытии. До назначенного часа «Икс» ничего не случилось. Время приближалось к половине второго ночи. Самый сонный период. Тем, кто желал проскочить через линию фронта и кто хотел проскользнуть незамеченным, требовалось приступать к основной операции.

Матёрый комвзвода, не расслаблявшийся ни на единственную секунду, разбудил почивавших попутчиков. Он разрешил им оправиться. Шара́гиной пришлось довольствоваться их назойливым обществом. Когда традиционные меры были соблюдены, Ляйненко скомандовал:

- Если все готовы, тогда отправляемся. Буревестник, ты, как и раньше, садись назад, вместе с «москальской» сучонкой, да зорко её контролируй. Как бы чего не выкинула? Нам только на линии фронта неприятностей с ней не хватает?! Поэтому, пожалуйста, расстарайся.

- Може, русскую стервочку хорошенечко оглушить? - высказал укра́инский боевик рациональное предложение; он сымитировал тычок «калашниковым» прикладом. - Сразу станет намного покладистее.

- Отличная мысль! - Михайло, как настоящий нацист, влепил расслабленной, не ожидавшей чудовищного подвоха, смуглянке смачную «подзатре́щину»; он её вырубил. - Ты прав, так станется чутка поспокойнее. На разухабистую девчонку нет никакой надёжи. Она непокорная.

Немногочисленная диверсионная группа выбрала обратное направление. Старый американский «джип» помчался к прифронтовой территории. Через десяток километров послышались отдалённые залпы и выстрелы. Приближались. Чтобы не оказаться в непредвиденной ситуации, требовалось предельно ускориться. Нацистский лейтенант надавил на газовую «гашетку». Принуждённый автомобиль помчался на пределе конструктивных возможностей.

Нестройная канонада всё более приближалась. Практичный комвзвода глянул назад: безмятежная красавица полулежала без признаков жизни. Он удовлетворённо осклабился. Хоть здесь покамест всё было нормально. По крайней мере, так показалось.

- Приближаемся, - натовский прихлебатель вдруг сделался сосредоточенным и серьёзным; он покрепче ухватился за руль. - Смотри за ней повнимательней. Во-первых, чтобы непредсказуемая стервоза чего не выкинула. Во-вторых, чтобы – если начнут стрелять – нечаянно не попали… - их хорошенько тряхнуло, и говоривший мужчина непривлекательно ёкнул, - в неё, - досказал он, как только вернулся на ровную трассу.

- Лады, - отчитался послушный наёмник; он уставился на вверенную девчонку, - как скажешь. Наше дело маленькое: тебе говорят, а ты исполняй. Точно, и в срок.

Вдруг! Наперерез им выскочил патрульный «уазик». Он выезжал аккурат с их прошлой стоянки. Получалось, они зазря напрягались и рыли одну большую могилу: их рассекретили.

О чём-то примерно похожем подумал сообразительный взводный. Он почти угадал. Действительно, пока они скрывались в отдалённом отстойнике, на поиски пропавшего караула послали вторую группу. Случайно, по какому неведомому стечению обстоятельств, в том разведывательном отряде оказался бывший оперативник. Ему показалось странным, что среди твёрдых солдатских следов присутствовали ещё и гражданские, женские. Они выделялись по нескольким характерным признакам. Наторелый сыщик зациклился. Стал разбираться внимательней. Обнаружил свежевырытую могилу. В ней ровно четыре трупа: двое – российских, один – неизвестный.

Искали до ночи. Когда наступила глубокая темень, рассудительное командование оставило на въезде предупредительную засаду, а остальных распустило по штатным позициям. Дежурная машина застыла на краю лесного пространства, на гру́нтовой дороге. Едва показался подозрительный, лихо мчавшийся, «джип», засадная группа устремилась наперерез.

Они разминулись. Российскому экипажу не хватило каких-то пятнадцать метров. Иначе бы военный УАЗ врезался точно в водительский бок. Что ж, пришлось пристраиваться сзади, по маршрутному курсу. Началась безудержная погоня. Американский автомобиль являлся старым, а российский «уазик» – более современным. Принимая во внимание их конструкторские особенности, удача не улыбалась ни тем ни другим. Расстояние сохранялось приблизительно одинаковым: оно не сокращалось, а также не увеличивалось.

До линии фронта оставалось чуть более километра. Уже проглядывались ночные прифронтовые бои. Они отмечались отдельными взрывами да короткими пулемётными очередя́ми. Так поступали для пущей острастки, чтобы вражеские разведчики не чувствовали себя вольготно свободными.

- Буревестник, - Ляйненко почувствовал, что пришла пора решительно действовать; он поделился разработанной диспозицией, - разбивай в багажнике оконный проём да задай-ка москалям горячего перца. Открывай огонь и попытайся их скинуть с дороги. Если не получится, то хотя бы пускай немножечко отдаляться. Скоро начнутся противотанковые ежи – машину придётся бросить. Как там девчонка?