Авантюра, валюта и кровь

Глава I. Хищение миллионов

В конце октября 2018 года в московском аэропорту Шереметьево случился неприятный ажиотаж, и все специальные службы находились в состоянии полной мобилизованности. Повышенная нервозность являлась вполне объяснимой: ожидался чартерный рейс, прибывавший прямиком из Нью-Йорка и перевозивший ни многим ни малым, а ровно три миллиона долларов.

Обеспечение сохранности денежных средств приводилось в состояние готовности номер один. Обычно похожие рейсы представлялись делом вполне обыденным – но не сегодня! В сложившейся ситуации нельзя было допустить ни единого, даже малейшего, промаха: по существовавшей традиции, в случае провала, исчезнувшая сумма делилась на охранные предприятия, занимавшиеся безопасной переправкой, а лично транспортировщики ничего не теряли. Однако сейчас всё выглядело немного иначе. Ценный груз оказался не застрахован, потому как перевозились деньги, добы́тые нечестным путём и предназначенные, для того чтобы сперва их легализовать, а затем незатейливо пустить в оборот преступных организаций. Хотя существовавшая схема и считалась идеально продуманной, и давно наладилась русской мафией, не допускавшей и мысли, что найдётся какой-нибудь недальновидный тупица (общая практика так сложилась, что обычно «переброска» проходила, если верить русской поговорке, без сучка, без задоринки), но, опять же, не в настоящем, конкретном случае…

То ли случайно, а то ли и на беду тем же самым рейсом, организованным между Североатлантическими Соединенными Штатами и Центральной Россией, в салоне первого класса перелета́л некто, зарегистрированный (по документам) как Майкл Мэ́йсон. На самом деле он слыл проворным вором-мошенником и от рождения именовался Ми́шиным Михаи́лом, по отчеству Я́ковлевичем; среди американских гангстеров прославился в качестве Майкла Мэ́ссона и считался отъявленным прохвостом-авантюристом. Вот и сейчас, осуществляя посадку в заокеанский рейс, он умудрился поменять в привычной фамилии всего одну букву и благополучно сделался совсем иным человеком.

Всего в самолёте присутствовало одиннадцать пассажиров, посчитавших нормальным заплатить сорок тысяч долларов, чтобы лететь в немноголюдных, зато комфортных условиях. Помимо них, присутствовало десять человек, обеспечивавших охрану ценного груза, и пять человек командного персонала, в том числе и пара пилотов.

Во время пути, приземляясь во Франции, сделали плановый «дозаправ», позволив пассажирам размять затёкшие кости. И разве только прилежные инкассаторы, охранявшие долларовые запасы, не решились отлучиться с «коронного места». Они находились в отдельных помещениях, и незаинтересованные путешественники, за исключением корабельной обслуги, не догадывались об их возможном существовании. Заполнение баков прошло без видимых осложнений, и пришло время двигаться дальше. Все, кто отважился покинуть салон, подня́лись на борт, и за́няли ненадолго оставленные места. Летательный аппарат уверено, но плавно набрал высоту и продолжил маршрут, назначенный к перелёту. Посадка планировалась в аэропорту Шереметьево, но внезапно поступил категоричный отказ, как объяснялось, «в ввиду загруженных линий». Заокеанскому самолёту пришлось перегруппирова́ться и развернуться на Внуково.

Смена курса заставила одного из попутчиков занервничать более всех остальных, хотя годы усиленных тренировок выработали в нём ценное качество – никак смятенных чувств не выказывать. Настало время обратить на странноватого человека внимание чуть-чуть подробнее…

Майкл Мэ́ссон считался аферистом средней руки, в узком кругу «специалистов профессии» добился немаленьких результатов и пользовался значительным криминальным авторитетом; он ловко обыгрывал хитроумные махинации, в результате чего посидеть за решеткой ему довелось лишь единственный раз, хотя за ним водилось не менее пятидесяти успешно прокрученных комбинаций (из числа известных полиции, но бездоказательно ею проваленных). Особо следует отметить – новоявленному комбинатору везло, ну! просто невероятно. Подмечались удивительные случаи, когда прицельная пуля пролетала мимо лишь потому, что Майклу приспи́чивало либо подтянуть ботиночные шнурки, либо поднять замеченную монетку. Да, всегда появлялись недовольные, настойчиво желавшие лицезреть его мёртвым, но по каким-то непостижимым законам тому всегда удавалось их убедить, что умирать ему пока ещё рановато.

Говоря о симпатичной внешности, выглядела она приятной, не трогалась зрелостью и выдавала представителя сильного пола, достигшего лет двадцати осьми́. Молодой мужчина, он выделялся высоким ростом и обладал спортивным телосложением; красивое лицо, продолговатое и худое, густые чёрные волосы, зачёсанные назад, выразительные глаза, по цвету карие, по природе хитрющие, смуглая гладкая кожа – все перечисленные характерные признаки указывали, что представитель преступной профессии мог бы сделать успешную карьеру киноактера. Но!.. То ли похожий вид деятельности не слишком ему и нравился, то ли тяга к авантюрным приключениям пересиливала другие потребности, однако иметь дурну́ю славу его устраивало гораздо больше, чем добиваться хлеба насущного честными заработками. Недаром он любил приговаривать: «Обладать красивым телом – ещё не значит располагать предприимчивыми мозгами, и навряд ли кто-то из тех, кто бездумно сверкает на подиумах, достоин достигнутых званий». Одеваться привык в ковбойскую ко́жанку, модные тёмно-серые джинсы, эффектные казаки-ботинки, ненавязчиво позвякивавшие железной цепочкой, и фетровую шляпу, изготовленную на американский манер и отмеченную коричневатым окрасом.

В силу приятной наружности, возле него всегда крутилась какая-нибудь очаровательная милашка, едва ли доходившая до двадцати, как максимум, двадцати пяти лет. Оно и неудивительно: во-первых, в «глубоких карманчиках» всегда шуршали валютные ассигнации, многочисленно ёмкие и добытые с неиссякаемого источника (что для большинства является причиной немаловажной, а в исключительных случаях, возможно, и главной); во-вторых, нескончаемые идеи никогда не давали скучать; в-третьих, непредсказуемый характер мог привести заместо России, ну, скажем, в Австралию; в-четвёртых, Михаил считался неотразимым красавцем. При перечисленных признаках редкая обворожительная прелестница могла равнодушно проследовать мимо, чтобы не задержать на нём затуманенный взгляд, где-то восхищённый, а в чём-то и зачарованный.

Так вот, возвращаясь к последнему предприятию, когда поменялся назначенный курс, Мэ́ссон немного занервничал. Заодно изобразил до крайности недовольного пассажира, которому интересно, что же явилось натуральной причиной корректировки нью-йоркского рейса, обычно «Аэрофлоту» несвойственной? Осуществляя идейный замысел и отобразившись досадливой мимикой, пронырливый пройдоха окликнул молодого стюа́рда. Постарался поэффектнее разыгрывать встревоженное волнение (что получалось, по правде, довольно неплохо), а следом он обратился с насущным вопросом, прокручивая различные варианты последующих событий:

– Что-то происходит? Почему мы совершаем посадку во Внуково, а не, как намечено, в Шереметьево? Меня дожидается один человек, я же – напасть! – не смогу предупредить его о смене маршрута… батарея в мобильнике села.

– Мы можем предложить Вам бортово́й телефон, и вы успешно всё согласуете. Пока ожидаете, наша компания предоставит комфортные условия и постарается устранить любые неприятности, какие способны возникнуть – скрасит, так сказать, общую утомительность.

– Хорошо, – плутоватый пассажир раздражённо заёрзал, паникуя совсем неподдельно, – давайте ваш аппарат и предоставьте спокойно поговорить.

Мишин прекрасно знал, что всякие разговоры, ведомые в самолёте, мало того что прослушиваются, так они ещё и записываются. Поэтому, по понятным мотивам, он вознамерился говорить зашифровано:

– Кара, привет! Это я… Майкл. Понимаешь?.. Тут такое, по сути, дело… нам резко поменяли конечный маршрут, и мы подлетаем ко Внуково, а не, как условились, в Шереметьево.

– Я в курсе, – последовал простой и лаконичный ответ, не столько его удививший, сколько шокировавший.

– Но как?.. – изумился Майкл полученному ответу. – А как же предварительные договорённости – нам придётся всё поменять?

– Всё остаётся так же, как прежде, просто на виллу поедем с другого аэропорта – только-то и всего! Дошло, наконец?!

– Думаю, да, – незадачливый аферист вдруг по́нял игру, ведомую преступной напарницей, – а ждать мне где, в кафе или в общем зале? Я бы предпочёл посидеть немного в кафе.

– Так в точности поступай, – ответил ласковый голос Карен.

Едва самолёт приземлился, Мишин бдительно заострился, что неподалёку находится старенькая модель классических «Жигулей». На ней, сексуально выгнув прекрасную спину и запрокинув не менее бесподобную голову, прямиком на капоте сидела обворожительная блондинка. Майкл узнал белокурую бестию, отчасти любимую девушку, а в идеале лукавую компаньонку. Она не шла ни в какое сравнение ни с одной из представительниц прекрасного пола, доселе Мэ́ссоном когда-либо виденной. Он считал себя немалым везунчиком, раз ему удалось подцепить столь миловидную пассию, а главное, удержать её рядом. Хотя опытный проныра не выглядел тупым идиотом и (как он думал) давно уже понял, что конкретно двигало шикарной прелестницей, – неуемная тяга к волнительным приключениям, авантюрным махинациям и крупномасштабным афёрам.

Останавливаясь на внешних особенностях, голубоглазая прелестница была настолько хорошенькой, что завораживала, притягивала, как будто манила, не позволяя оторваться восхищенному взгляду. Милая девушка достигла двадцать два года (ну, может, и с половиной?) и всем очаровательным видом воплощала несравненную красоту и природную женственность. Идеальные формы лица, не овальные и не круглые, казались исключительными и подчёркивали безупречную совершенность; и лёгкая косметика, и накладны́е ресницы делали вид если и не божественным, то обворожительным, дивным, а в целом пленительным. Все остальные черты: капризный носик, легонечко вздёрнутый кверху; алые губы, подкрашенные яркой помадой (пухленькие и похожие на маленький бантик); эффектная грудь, выпиравшая дразняще вперёд; стройная талия, в меру зауженная; ягодичная область, расширенная изящным сложением – все они придавали дополнительный шарм и особую привлекательность. Белокурые волосы, спускавшиеся за нежные плечи, вили́сь зама́нчивыми кудряшками и скрывались под джинсовой шляпкой, элегантно сидевшей на миленькой голове. Остальной костюм, однотонный головному убору, соответствовал американскому стилю и представлялся в виде красочных брюк, плотно облегавших точёные ноги, и цветастой, разукрашенной замысловатыми узорами, куртки. Обуться она решила в ковбойские сапоги, не содержавшие молний; изготавливались они из крокодиловой кожи и выделялись высоким, едва ли не до колена, подъёмом.

Понятно, чем именно шокировался пройдоха-авантюрист и с помощью каких характеристик легко и ненавязчиво сломлен, как следствие, очарован. Затем, когда ему предложили провернуть «малюсенькое», якобы нехитрое, дельце, то безропотный бедолага, совсем потерявший и холодный разум, и трезвый расчёт, покорно со всем согласился; он практически не вник в основные подробности, зато в полной мере окунулся в составленные хитроумной партнёршей злодейские планы.

Итак, пронырливый авантюрист, попавший в коварные дамские сети, увидел знакомые очертания. В следующую секунду он всё отлично понял (тем и славился!) и принял решение совершать запланированное хищение, но с маленьким изменением – не в Шереметьево, а во Внуково. Надо воздать должное затейливым женским замыслам: работать здесь было гораздо проще и намного меньше вертелось российских «копов». Оба условия значительно облегчали основную часть их общей авантюрной задачи. Не вдаваясь в дополнительные подробности, Мишин приступил к назначенной операции…

Чуть только летальный аппарат совершил внеплановую посадку, молодой человек двинулся к выходу; он ненавязчиво присоединился к тем пассажирам, в чью компетенцию входила бдительная охрана сверхценного чемодана. Специально замешкался у невысокого трапа, чтобы спокойно их возле него дождаться. По какой-то невероятной случайности в руках у Майкла находился металлический чемоданчик, один в один аналогичный тому, какой удерживал ответственный инкассатор, сопровождавший значимый гангстерский груз; даже цвет у обоих был особенный – стальной, серебристый. Мишина заинтересовал именно предмет, имевший отношение к охраняемой ноше. Поравнявшись с охранниками, взявшимися в целости и сохранности доставить мафиозные деньги до конечного пункта, Майкл обратил внимание, и в первый черёд убедился, что они переносят точно такой же блестящий кейс, какой и находится у него самого. Опытный аферист, словно бы невзначай, внезапно споткнулся – и… его чемодан, содержавший мужское тряпье и всякие бытовые надобности (такие, к примеру, как бритва), лихо раскрылся и (раз!) предоставил всеобщему обозрению предметы личной гигиены, а также нательное белье, принадлежавшие до неловкости неуклюжему пассажиру. Придав себе вид неумелого недотёпы, он при́нялся энергично хвататься за разлетавшиеся объекты. Кое-кто из охранников и других недавних попутчиков сочувственно улыбнулись, а в силу устоявшейся традиции, некоторые стали с активностью помогать. Все вместе, общим скопом, собрали личные принадлежности, рассыпавшиеся по ходу дальнейшего продвижения.

Выказывая едва ли не искреннею признательность, Мишин благодарил, как только умел, клялся в извечной дружбе, а заодно и безграничной любви; он убеждал, что если кому-то приспичит приехать в Нью-Йорк, то без стеснения можно останавливаться прямиком у него. За три с небольшим минуты чемоданчик Мэ́ссона был надлежащим образом упакован. Счастливый факт состоялся, пронырливый пройдоха попробовал приподнять упакованную поклажу, но (вдруг!) почувствовал нечаянное головокружение – и… его мотнуло как раз на сотрудника, переносившего «священную» мафиозную кладь. От нежданного столкновения тот немножечко растерялся, малость замешкался, а под воздействием особенного приёма, применённого вовремя и по нужному случаю, чуть ослабил цепкую хватку за ручку. Сам охранник, не чувствуя ничего иного, мысленно пораздумал, что утеря контроля над ценной ношей… она ему показалась. Но что же ловкий авантюрист? Задержавшись не дольше чем на секунду, он моментально отпрянул назад, хлопотно повинился, а затем, слегка пошатываясь, подобно пьяному, непринуждённо спустился по невысокому трапу. За весь период сценического спектакля (а случилось именно представление) напрягся, единственно, сотрудник, к которому и пристёгивался металлический чемоданчик, аналогичный, как и у Мишина; но вроде бы обошлось. По крайней мере так ему показалось. По его мнению, никто, из поучаствовавших в случайном переполохе, к нему надолго не приближался. Если не учитывать неадекватного пассажира, неловкого и рассеянного, то волноваться, в принципе, не о чем, тем более что денежный дипломат продолжал оставаться в могучих руках, прочно пристёгнутый железным наручником (вникая в служебные особенности, существовала строжайшая инструкция – не открывать оберегаемое устройство вплоть до конца).

Постепенно другие попутчики благополучно спустились вниз. Разглядывая содержимое личных вещей, упавших у странного незнакомца, немного повеселились и, не заостряясь особым вниманием, невольные участники отправились восвояси. Но?! Аккурат беспечному охраннику и было чего опасаться! Майкл Мэ́ссон недаром прослыл отличным авантюристом: он освоил неимоверную технику, позволявшую беспрепятственно подменять любые предметы (его не остановили бы и такие надёжные средства защиты, какими являлись стальные браслеты). Получается, он и продемонстрировал достигнутое умение, да с невиданной ловкостью; создавалось стойкое впечатление, как будто ничего преступного в итоге не происходит. На самом деле непростая ситуация обстояла иначе: первым делом усыпи́лась всеобщая бдительность; вторым изобразился чудаковатый недотёпа-профан; третьим представилась неподдельная активность возле упа́вшего багажа; четвёртым произошли подготовительные мероприятия, направленные на незаметное открытие железных наручников. Едва наступил благоприятный момент, продемонстри́ровался самый элементарный трюк, давно уже наработанный и направленный на подмену носимых предметов (его с легкостью изобразил бы любой, мало-мальски подкованный, фокусник). Когда разбросанные вещи упаковались на прежнее место, а чемоданные замки картинно защёлкнулись, Михаилу хватило единожды прикоснуться к искомой цели, чтобы металлические наручники незаметно перекочевали с одной изогнутой ручки на аналогичную, но всё же иную. Всего-навсего лёгонькое движение – и на него никто не обратил достаточного внимания. Потому, наверное, что руки преступных стражников славятся настолько внушительными размерами, насколько нервные окончания, расположенные у кожи, практически не работают (чем и воспользовался маститый ловкач).

Осуществив проворное предприятие, удало́й аферист благополучно спустился вниз, а следом немедленно припустился, следуя чудаковатой пробежкой, и направился к красивой блондинке, всем радостным видом изображая желанную встречу. Поспешная предосторожность выглядела вовсе не лишней: краем глаза пронырливый пройдоха увидел, как к «валютному чартеру» подъехал мрачненький лимузин, выделявшийся удлинённо-продолговатой формой и больше похожий на катафалк, нежели чего-то другое. Сметливый авантюрист, конечно же, догадался, что подкатили за миллионными долларами, им беспардонно похищенными и находившимися в «поганеньких», но цепких ручонках. Хотя они попали к нему вообще незаконным путем, но были крайне необходимы – для того чтобы завоевать благосклонное расположение одной белокурой дамочки, самой прекрасной на свете и всецело им обожаемой. Как и ожидалось, проволочная сетка, что создавала внешнее ограждение, оказалась предусмотрительно перекусана, и именно в том месте, где к ней приблизился Мэссон; она, словно бы специально, позволяла беспрепятственно покинуть пределы лётного поля, становившегося опасным, нешуточно стрёмным. Приблизившись к ослепительной барышне, внешне казавшейся абсолютно невозмутимой, он демонстративно (для всех остальных) поцеловал её в жаркие губы и не удержался от вопроса, само собой просившегося наружу:

– Почему Внуково, а всё же не Шереметьево?

– Там слишком много разносторонней публики, какая взяла́сь обеспечивать безопасность прибывавшего груза. У них, к прискорбию, нашлась работа намного важнее… – улыбаясь, не до конца разъяснила белокурая мисс, специально сохраняя волнующую интригу.

– Да?.. Интересно, какая?

– А-а, – небрежно бросила Ка́ра, – кто-то набрался наглости позвонить и не забыл сообщить, что в зале ожидания заложена нехилая бомба.

– Во как?! – искренне удивился поражённый авантюрист. – И кто бы, смущаюсь спросить, сумел такое проделать?

– Много впустую трезвонишь, Ма́йки! – оборвала пронырливая прелестница, озарившись недовольной ухмылкой. – Валить отсюда надо, да побыстрее, пока не накрыли и, сам понимаешь, «в вонючую тюрячку» «не замели».

Получив неоспоримое пожелание, податливый аферист быстренько юркнул в салон и сделался единственным пассажиром старенькой классики. За руль уселась неотразимая спутница (то ли перспективная любовница, то ли признательная подруга?), носившая американскую фамилию Си́дни да два несозвучных имени и Хло́я и Ка́рен. Не прошло и короткого мига, а она уже резко вжимала газовую педаль. Звук взревевшего двигателя невольно привлёк внимание угрюмого, мрачного вида, мужчины, прибывшего в зловещем лимузине и облачённого в чёрное.

Странноватый персонаж являлся не кем иным, а вором-рецидивистом, «коронованным законником-лидером». Он звался Ю́ргеном Мак-Ко́ганом (именем, выдававшим американскую принадлежность), по-русски представлялся Коганом Юрием Ма́рковичем, в паспорте запи́сывался, как Ка́рпович, в определённых кругах именовался Каратом – в общем, считался человеком, неплохо понимавшим и в золотом запасе, и в денежных ассигнациях. Неудивительно, что он являлся «смотрящим» за всей валютной частью, находившейся на штатовской территории и принадлежавшей российской мафии; без его прямого ведома не решался ни один существенный вопрос, возникавший по ту сторону широкой Атлантики. Что интересно? Преступный авторитет никогда не брался сопровождать бесценные грузы, почему-то считая, что личным присутствием привлечёт к ним нежелательное внимание, лишнее и чреватое. Никто и никогда с ним не спорил, так как слыл он и первым финансистом, и вторым лицом русскоязычных гангстеров. Кто считался главным? То неизвестно никому, потому как верховная фигура представлялась настолько загадочной, что одно лишь неосторожное желание, направленное на постижение страшной тайны, легко приводило к скоропостижной кончине; она случалась у всякого недотёпы, вольно или невольно проявлявшего чрезмерную любознательность.

Глава II. С чего все началось

Мысленно подивившись, что смазливая милашка отъезжает на допотопной автомашине, да ещё и с каким-то совсем не импозантным хлыщом, Мак-Коган если и заострился, то всего-то на пару мгновений (почему-то она представилась ему необычайно знакомой?). Не придавая случайному обстоятельству никакой логической подоплёки, влиятельный преступник распорядился следовать по конкретному адресу. Поджимало скоротечное время, а следственно, намного более заботило благополучное выполнение собственной миссии.

– Странная парочка, – только и смог он вполголоса поразмыслить, когда жутковатый лимузин трогался с места и когда он медленно покидал взлётно-посадочную по́лосу, расположенную во Внуково.

Отъезжая, солидный пассажир даже не удосужился поглядеть, всё ли в порядке с объёмным портфелем? Подобные операции проводились регулярно и ничто ещё не становилось серьёзным препятствием на пути к их удачному исполнению. Какого́ же случилось его удивление, когда, прибыв в главный преступный офис, он выставил пред грозные очи (той самой загадочной личности) содержимое сменённого чемоданчика…

Прежде чем рассказывать о заурядных предметах, представших ошеломленному взору, необходимо отметить, что главный мафиози выглядел высоким, отличался плотным телосложением и представлялся человеком, обладавшим исключительной силой и ра́звитым телом. Одевался он в чёрный костюм, плотно облегавший коренастое туловище; на голове красовалась сплошная маска, выделявшаяся узкими прорезями для глаз, – словом, всем убедительным видом походил на безликого японского ниндзя.

В тот момент, когда появился Ю́рген, авторитетный вожак занимался каждодневными тренировками; основное внимание уделялось упражнениям, повышавшим боевое искусство и позволявшим оттачивать приёмы рукопашного боя (особенно навыки, способствовавшие профессиональному владению самурайским мечом). Прекрасно понимая, что в период усердных занятий главу мафиозного синдиката лучше не беспокоить, Юрий Ма́ркович поставил бесценный чемоданчик на стол и предусмотрительно отправился в угол; он терпеливо дожидался, когда же к нему обратятся. Желаемый миг наступил практически сразу. Каким-то непостижимым образом (единым ударом) загадочный человек рубанул по замкам, запиравшим металлический кейс, и, предоставив ему открыться, продемонстрировал невзрачное содержимое, никак не похожее на банкноты, изображавшие мистера Фра́нклина. Удивлению Мак-Когана не существовало предела, когда поражённому взору предстали мужское бельё и бытовые предметы, которые, охваченный чрезмерным усердием, собирал на лётном поле небезызвестный искатель приключений Майкл Мэ́ссон.

– Ну, и что же это такое? – словно не удивляясь и используя шутливые интонации, поинтересовался предводитель бандитского клана. – Ты самовольно решил поменять мой «скромненький гардеробчик» и хочешь уверить, что представленное «дерьмище» стоит три миллиона долларов? Ладно, если бы «несогласованный подарок» оправдывал ту баснословную сумму, какая с нетерпением ожидается с той части планеты, но я и «на глаз» различу, что грязненькое «шмотьишко» не тянет на сотню «баксов».

– Павел Аркадьевич, – именно так обращались к первому боссу российской мафии, – извините, но… я не понимаю, как жуткая неприятность смогла приключиться?

– Значит, я, мистер Ю́рген, – официально авторитетный лидер обращался ко «второму» сподвижнику только в моменты немалого гнева, – попробую Вам объяснить, – сказал он тихо, а следом бешено заорал: – Вас провели, как малых детей, как глупых котят!!! А вот где и кто именно, – говорил он снова спокойно, – это Вам представляется выяснить, и в минимально сжатые сроки. В последующем – как Вы, конечно же, понимаете? – приведёте безмозглых людишек сюда и предоставите на расправу. Скажу честно, мне лично захотелось улицезреть их наглые «рожи» и поступить с погаными негодяями чисто по-свойски.