( Не)чистая кровь

Глава 6

Кларк умело подобрал жилье. Старался, чтобы из квартиры имелся запасной выход на случай всевозможных неожиданностей. Первое время после мести за Лили парень опасался, что на него выйдут дружки тех, кого мы уничтожили. Помимо этого, Дасти приторговывал кровью. Несложно догадаться, когда холодильник набит пакетами с тягучим алым напитком. Собственно, запас лекарств, хирургические инструменты и операционный стол со специальным освещением, которые я обнаружила в отдельной комнатке, намекали на еще один вид незаконного заработка. Бандам, связанным с криминалом, требовалось иной раз подлатать бойцов после уличных стычек. Не в больницу же вести с ножевыми ранами или магострелом? Медицинский персонал обязан сообщать о подобных случаях в полицию.

— Положи меня на стол! — превозмогая боль, попросил Дасти, когда оказались в квартире. — Запри двери и зашторь окна. Нажми рычаг в коридоре, который выглядит как светильник.

После того как я выполнила просьбы друга, в квартире сделалось темно, входную дверь и оконные проемы с внутренней стороны закрыли решетки, по стенам зазмеилась магическая защита. У меня глаза округлились от осознания, сколько стоит такое оснащение.

— Дастин, я чего-то не знаю?

— Потом, Кьяра. У нас мало времени, прежде чем сюда нагрянет полиция. Мне придется вправить кости и наложить гипс или шину. Но сперва просветим ногу магреном, чтобы определить степень повреждений.

Спорить с парнем не стала. Он лучше знал, как действовать в подобной ситуации. Для начала вколола ему обезболивающее, потом сделала магоснимки, показавшие раздробленные кости голени. К счастью, мелких обломков было немного. Под руководством Кларка вправила крупные фрагменты на место. Мелочь не мешала сращиванию, поэтому ее не трогала. В академии нас обучали оказывать первую помощь при травмах, так что порядок оперативных действий не вызывал трудностей. Сложнее было с травмами мягких тканей. Порванные мышцы и сухожилия восстанавливали целители. Прежде я подстегнула бы заживление магией светоносных, но после недавнего воскрешения не чувствовала в себе светлую силу. Зато хватало другой, темной, с которой не понимала, что делать.

После нехитрых медицинских манипуляций зафиксировала голень тугой повязкой. Гипс Дастин сам не захотел ставить, чтобы не ограничивать подвижность. И озадачил неожиданной просьбой, когда я закончила.

— Кьяра, поделишься своей кровью?

— Э-э-э… Зачем? — Опешила от удивления. — Умирать, что ли, собрался? Или ты из этих, кто добровольно подставляет шею под клыки?

— Регенерация, помнишь? — Поморщившись, Дастин покачал головой. — Если я прав, и ты научилось вырабатывать ампервин, то лучшего лекарства ни одному смертному не найти. Так что, не пожалеешь пару капель для старого друга?

Я молча отправилась на кухню, взяла чистый стакан. Затем крепко обхватила ладонью лезвие острого ножа. Сжав руку в кулак, быстро вытащила холодную сталь, ощущая мимолетную боль. Ладонь быстро наполнилась кровью, которую я занесла над стаканом и сцедила несколько миллилитров, прежде чем порез затянулся. После протянула стакан Дастину.

— Этого хватит?

— Более чем! — Парень схватил емкость и, не раздумывая, опрокинул содержимое в рот. Остатки вычистил пальцем и размазал по ссадинам на лице и руках. — Спасибо, что вытащила и привезла сюда. Жаль, что нельзя здесь остаться подольше. Поищи чистую одежду в шкафу. Там еще от Лили кое-что осталось. У нас не больше четверти часа, прежде чем сюда нагрянет полиция. Если успеешь, сходи в душ. Захочешь подкрепиться, еда и кровь в холодильнике. А я пока соберу необходимое в дорогу.

— Сам справишься? Помочь?

— Нет. Обезболивающее действует, да и кровь помогает. Скоро повязка не понадобится. Только ногу первое время нельзя будет перегружать. Но сейчас не до этого. Нам надо побыстрее уходить.

— Как скажешь. — От щедрого предложения отказываться не стала и первым делом заглянула в холодильник.

Пакет четвертой отрицательной осушила залпом и закусила остатками вареной колбасы. Уплетая ее за обе щеки, распахнула дверцы мебельного шкафа. Мда, негусто! Из вещей подошла мужская поношенная футболка и кофта с капюшоном. Штаны одолжила у Дасти из тех, что стали маловаты. С обувью только не сложилось. Лили предпочитала платья и туфельки на каблучке, а я тяготела к ботинкам или мокасинам. Положение спасли закрытые старые тапки. Я не в том положении, чтобы привередничать, но и туфли для маскировки совершенно не годились. В обнаруженный заплечный мешок покидала платья, белье и другие мелочи, которые, по всей видимости, Дасти не глядя сгреб в охапку, забирая личные вещи сестры из приюта. Из полезного нашла кепку, под которую спрятала волосы. Если поверх накинуть капюшон, то под мешковатой одеждой непонятно будет, парень я или девушка.

Дасти тоже преобразился, нацепив старомодные шмотки. Помимо этого, в закромах нашелся парик и накладные усы. Из молодого парня Кларк превратился в старикана, прихрамывающего на правую ногу. Деревянная клюка дополняла образ нищего бродяги, живущего на подаяния сердобольных прохожих.

Как оказалось, комнатка для операций, примыкала к квартире Кларка и имела отдельный выход на другую сторону улицы через соседний подъезд. Проход в стене между квартирами блокировался в экстренных случаях. Подозреваю, что хозяева, сдающие в наем жилье, не догадывались о его существовании. Заслышав, как в двери Дастина ломится полиция, мы собрали вещи и ушли через запасной выход. Ключи и записку хозяевам, что жильцу пришлось срочно съехать, бросили в почтовый ящик. Скоро медицинское оборудование исчезнет из дома, чтобы переехать в другой кабинет, неуловимо похожий на предыдущий.

— Дасти, чего я о тебе еще не знаю? — К вечеру мы сняли угол в ночлежке, чтобы временно перекантоваться и зализать раны.

— Лучше не спрашивай, Кьяра. — Парень покачал головой. — На некоторые вопросы я не смогу ответить.

— Эти вопросы касаются твоей подработки? — уточнила, так как не могла оставить без внимания столь занимательный факт.

— В том, чтобы быть тьмагисом, есть свои преимущества, — уклончиво ответил Дасти. — Но я бы не советовал связываться с темными. Если люди, с которыми я работаю, прознают о тебе, то выкачают досуха. Или посадят в клетку, чтобы регулярно сцеживать кровь.

— У тебя будут серьезные проблемы? Уволят из Департамента?

— Не должны. В аварии я не виноват. За рулем угнанного магикара не сидел. Кто-то наверняка видел, как ты тащила меня в салон. Но я всегда могу сказать, что потерял сознание. Кстати, я тут подумываю пару дней перекантоваться в больнице для бедных. Там любой помощи рады и никогда не выдадут своих. Я подрабатывал в хирургии, когда учился. Ночевал в ординаторской на диване. Душ и туалет общие на этаже для пациентов, больничная еда тоже за счастье, когда жрать нечего. Если хочешь, похлопочу за тебя. Сиделки там постоянно требуются, санитарки и медсестры.

— Я подумаю. — Не стала сразу отказываться. — Сначала хочу разобраться, что произошло. Вампиры уже знают, что я выжила, так что особо скрываться не вижу смысла. Они могут уничтожить улики, поэтому хочу разобраться с предателем по свежим следам. Интересно даже, что Дик скажет в оправдание?

— Что ж, раз такое дело, с братом связаться не планируешь? Саймон быстрее достанет информацию по своим каналам.

— Не хочу его впутывать. И не представляю даже, как мама воспримет новость, что я стала вампиром.

— А зачем об этом говорить? Внешне ничего не указывает на то, что ты пьешь кровь. Подробности происшествия родители и так узнают. Бывших стражей не бывает, а у твоего папаши остались еще связи в Департаменте. Наверняка он уже получил полный доклад о происшествии на экзамене и запасся «светляками» на случай, если домой заявишься.

— Считаешь, у Джеймса рука не дрогнет? — Невольно поежилась. С приемным отцом доверительных отношений так и не сложилось. — Ну и пусть! Не собираюсь сидеть и ждать, пока меня обнаружат. Сорок восемь часов еще не истекли. Никто, кроме вампиров, не знает, что я выжила. Самое время наведаться в академию и потребовать ответа. Ну а тебе и вправду лучше побыть в больнице. Назови адрес, и я найду тебя, как только решу проблемы.

— Фабричная семнадцать, больница имени Глосса. Любой водитель наемного магикара знает этот адрес, потому что всех бедолаг, у которых нет денег на лечение, везут в трущобы.

Оставаться в ночлежке, где пахло клопами, потом и сыростью, я не захотела. Вещи Дасти закинул надежному другу, который держал склад с контейнерами, где люди за определенную плату хранили товары или габаритные вещи. При себе у нас было немного наличности из запасов Кларка и бытовая мелочевка, вроде расчесок, зубного порошка или смены белья. Попрощавшись с Дастином, я покинула ночлежку и направилась в академию стражей.

Передвигаясь по улочкам Сиолиса, инстинктивно держалась тени и старалась не пересекаться взглядами с прохожими. Темнота придавала уверенности и позволяла чувствовать себя в безопасности. Странно, но я и раньше не любила подолгу находиться на солнце. Хотя день для светоносных — родная стихия, верный способ восполнить резервы. А вот ночь — время темных, когда всевозможная погань выползала на улицы в поисках жертв и особенных развлечений.

Никогда не хотела быть темной. Призвание видела в том, чтобы защищать людей и бороться с порождениями тьмы. И вот теперь, оказавшись по другую сторону, я вдруг остро осознала, что в тьме нет ничего плохого. Мне дышалось легче и не покидало ощущение внутренней силы, способной дать отпор любому, кто осмелится напасть.

Стены Академии стражей выросли темной громадой среди серых полутонов ночи. Я двинулась вдоль каменного забора, выискивая лазейку, с помощью которой кадеты тайно покидали учебное заведение. На первом курсе я пару раз пользовалась этим способом, когда потребовалось помочь Дасти. Наводку дал Саймон — старший сводный брат, который на тот момент заканчивал учебу. Он же поручился за меня и помог поступить в академию, когда Джеймс огорошил новостью о замужестве.

Мне было шестнадцать. И это не тот возраст, когда задумываешься о браке. Тем более, с человеком, который старше в восемь раз. Но сиэль Конрад Риччи происходил из рода светоносных, одного из семи влиятельных семейств Сиолиса. Представитель высшего общества, влиться в которое для простых смертных было невозможно. И такой небожитель, потомок сельферов, вдруг обратил внимание на человеческую девушку со слабеньким даром? В сказки я давно разучилась верить. Безусловно, мне польстило такое внимание и дорогие подарки, которые преподносил мужчина. Однако имелось в облике светоносного нечто такое, что заставляло сердце трепетать от страха и всеми силами противиться будущему союзу.

Сиэль не позволял себе лишнего, не приставал, не говорил непристойностей. Уж о том, какой интерес вызывают у взрослых мужчин молодые девушки, я прекрасно знала, благодаря приютскому прошлому. Конрад держался подчеркнуто вежливо и предупредительно. Но липкий взгляд! Я чувствовала его на себе, когда никто не видел. И у меня возникало ощущение, будто в грязи вывалялась. В такие моменты хотелось сбежать подальше, а еще лучше отправиться сразу в душ, чтобы смыть неосязаемые прикосновения.

Помнится, я поделилась страхами с Лили, а та пообещала через Дасти выяснить, кто такой этот сиэль Риччи. Как правило, информация о светоносных или первородных кланах замалчивалась и тщательно подчищалась. Однако Кларку удалось кое-что накопать. И не без помощи знакомств среди приютских ребят и девчонок. Не ко всем, кто рос в приюте, судьба проявила милосердие и подарила новых родителей, семью и достойное будущее. Многие после выпуска оказывались на улице и зарабатывали на жизнь, как могли. Одна девушка обмолвилась, что видела жениха в доме развлечений. Дастин выследил светоносного и показал мне, как Конрад под покровом ночи заходит в элитное заведение. А на следующий день друг отвез меня в больницу для бедных. Утром в хирургическое отделение поступила молодая рыжеволосая девушка со следами жестоких побоев. Ее я тоже видела, когда та торопилась на работу как раз в тот самый дом. Дасти дал нам пять минут, чтобы поговорить.

— Ты знакома с этим человеком? — Показала избитой бедняжке магоснимок Конрада. Разумеется, девушка покачала головой, отрицая знакомство. Но вначале она вздрогнула, зрачки непроизвольно расширились, и я догадалась, что знакома. — Это мой жених. Приемный отец настаивает, чтобы вышла за него замуж. Мол, это невероятная удача для девчонки из приюта. Но я ничего не знаю об этом человеке и боюсь того, как он на меня смотрит. Сомневаюсь, чтобы светоносный влюбился. И не понимаю, зачем ему нужна. Как думаешь, стоит выходить замуж за сиэля Риччи?

Несчастная не ответила, только молча покачала головой. Мне хватило, чтобы принять решение. В приюте не врали своим. Напрямую девушка говорить не могла, наверняка связанная клятвой, но ведь я не спрашивала ничего о Конраде, а только о себе. Это не воспрещалось и не нарушало никаких обязательств. Такого мужа искалеченная жертва никому не желала.

После того разговора я отправилась в академию, чтобы встретиться с Саймоном. Отец категорично высказался насчет брака, так что я даже не пыталась до него достучаться. Мои попытки воспротивиться нежеланному союзу Джеймс не воспринимал всерьез.

— «Сама не понимаешь, от чего отказываешься! Свадьба со светоносным обеспечит твое будущее. Потом еще спасибо скажешь».

Брату я рассказала правду и попросила о помощи. Единственное, что парень мог сделать, — это поддержать с поступлением в академию. Как же Джеймс злился и негодовал! Приходил к ректору, чтобы забрать мое заявление. Однако не сумел внятно объяснить, почему бывший страж, у которого старший сын пошел по его стопам, против того, чтобы дочь тоже училась в академии. Козырять брачным предложением отец поостерегся по непонятным для меня причинам. Так что я продолжила учиться. И маячивший на горизонте брак послужил идеальной мотивацией, чтобы стать лучшим кадетом.

Толкнувшись в калитку черного хода, которая ожидаемо была заперта в это время, я постучала особым образом и просунула в щелку под дверью серебряную монету. Последняя наличность, и ту одолжила у Дастина. Монета исчезла, послышался глухой щелчок открывающегося замка. Толкнув дверцу, я скользнула внутрь и оказалась в каменном мешке. Вторая дверь впереди еще не открылась, а первая уже захлопнулась за спиной. Меня обдало магическим импульсом — обычная проверка, но я застыла, опасаясь того, как отреагирует защита на вторжение вампира. Под потолком вспыхнул светляк, опаляя магией светоносных. Она обжигала даже сквозь заранее сомкнутые веки, но вреда не наносила. Усилием воли я заставила себя не дергаться, чтобы не вызвать подозрений. Жетон кадета упростил бы проход, но он сгорел вместе с телом незнакомой девушки в Департаменте стражей.

Секунда, другая, третья — наконец, свет артефакта потух, а вторая дверца автоматически открылась. С явным облегчением я ринулась наружу и оказалась во внутреннем дворике академии.

— Поздравляю, Кьяра! — пробормотала себе под нос. — Ты — человек, и только что получила этому прямое подтверждение.

Нырнув в тень, я направилась к жилым корпусам, где тусклыми прямоугольниками светились окна, завешанные плотными шторами. После отбоя кадетам надлежало ложиться спать и не устраивать посиделок. Но кто бы соблюдал правила, когда требовалось выполнить домашние задания или повторить темы экзамена перед сном? Это у выпускников вчерашнее испытание было последним, а у других курсов зачетная неделя еще не закончилась.

Глазами невольно отыскала окно комнаты, в которой прожила пять лет. Соседки менялись часто, потому что не все девушки выдерживали физические нагрузки. Но каждый год на смену старым приходили новые претендентки в стражи. У кого-то хватало сил и терпения закончить учебу. Другие выходили замуж и забирали документы. Некоторых отчисляли за неуспеваемость или провалы по нормативам. Наше окно оставалось темным, поэтому решила заглянуть к себе, чтобы забрать вещи и переодеться в униформу прежде, чем отправляться к завхозу. А то не признает еще, тревогу поднимет раньше, чем я выясню то, зачем пришла.

Взобраться по стене, увитой плющом, не составило труда. Оконная рама плотно прилегала к проему, не оставляя сомнений, что окно закрыто. Но расшатанные крепления замка и смазанные петли позволяли толкнуть створку снаружи и пробраться внутрь через образовавшуюся щель. Я удивилась пустующим кроватям соседок, пока не вспомнила, что сегодня днем в торжественной обстановке в главном зале академии выпускники получили дипломы об окончании учебы и отмечали это знаменательное событие в ресторации. Веселились там, радуясь началу нового этапа в жизни. Без меня.

Накатившая грусть сдавила грудную клетку щемящим чувством потери чего-то важного. Обидно, когда получаешь подтверждение того, что жизнь продолжается, а кто-то другой идет по тому пути, который ты выбрала для себя.

— Несправедливо! — прошептала с горькой обидой в душе. — Это должен был быть мой праздник! Мой! И я поквитаюсь с теми тварями, которые испортили долгожданный день.

Смахнув горячие слезинки, предательски выступившие на глазах, я распахнула дверцы шкафа. Внутри все оставалось так же, как было позавчера. Я провела рукой по плотной шелковистой ткани парадного мундира, тяжело вздохнула, после чего решительно сдернула одежду с вешалки. Старые вещи отправились в дорожный мешок. А вслед за ними и бытовые мелочи, которыми привыкла пользоваться. Зато с каким удовольствием я натянула хлопковое белье и мягкие выстиранные носочки. С наслаждением сунула ноги в привычные ботинки и застегнула мундир до последней пуговички под горлом. Шеврон кадета безжалостно сорвала. Я больше не ученица академии. Сегодня эту униформу должна была украсить нашивка стража.

Закончив сборы, я скрутила волосы в тугой пучок и закрепила шпильками на затылке. Последний штрих — фуражка села как влитая. Я посмотрела на себя в зеркало, стараясь запомнить каждую черточку облика стража, которым мне никогда не стать. В тусклом свете ночника моя кожа выглядела чересчур бледной, но на щеках горел лихорадочный румянец, чего не бывало у вампиров. А в глазах плескалась затаенная боль и злая решимость вывести всех, кто меня подставил, на чистую воду.

Раздувшийся от одежды мешок, я спустила на веревке из окна и оставила в кустах. Вряд ли кто-то еще воспользуется таким способом, чтобы пробраться в общежитие. А даже если воспользуется, то вещи я нарочно спрятала в гущу веток. Ночью его там проблематично отыскать. Комнату покинула через дверь, решив напоследок прогуляться по коридорам, где прошли пять лет жизни. Сколько раз я кралась в темноте, чтобы попасть к себе незаметно, и неизменно наталкивалась на дежурных или соседок. А сейчас, когда шла открыто, не встретила ни одной живой души. Только комендант, сонно клюющий носом на проходной, при виде меня испуганно вжался в кресло, вытаращил глаза и осенил себя защитным знаком многоликого бога Сиола.

Принял за призрака? Или вампира, явившегося по его душу? В академии, напичканной защитными заклинаниями? Пфф, кровососам человеческие души не нужны. Им только кровь подавай. Ну и плотских развлечений, если жертва молода и привлекательна. Однако старый служитель не вызывал эмоций, хотя прежде я бы не удержалась, чтобы припугнуть и отыграться за те моменты, когда он строчил жалобы в деканат за нарушение режима. События еще свежи в памяти, но как давно это было!

На выходе из общежития я замедлилась. Пришла в голову мысль заглянуть в комнату Дика и провести обыск. Даже если он на празднике, вдруг найдется что-то такое, что докажет его вину? Развернувшись, потопала в мужское крыло. Здесь было намного оживленнее. Кадеты уступали дорогу, сначала замечая парадный мундир, а потом уже вглядываясь в лицо. Иные даже этого не делали, старались побыстрее проскочить мимо, понимая, что с выпускниками лучше не связываться.

Дверь открыл Карел, сосед Дика. Парень побледнел и попятился.

— Кьяра? Как ты сюда попала? Дика нет. После торжественной церемонии попрощался и ушел. Он в городе. Еще пару дней назад перевез вещи. Ты ведь за ним пришла? — выпалил скороговоркой, при этом дрожащими пальцами сплетая заклинание ловчей сети.

Если память не изменяла, у Карела слабые задатки воздушника. В льмагисы его не приняли, а в академию стражей взяли с распростертыми объятиями.