- -
- 100%
- +
Двухметровая туша в сером комбинезоне пригнулась, чтобы протиснуться в комнатку. Лысая голова с маленькими ушами, тяжелые надбровные дуги и массивный подбородок с выпирающей нижней челюстью, сероватый оттенок кожи. Глаза небольшие по размеру и странные из-за крупных зрачков болотного цвета. Они-то и уставились на меня в изумлении. Громила еще затылок почесал, помогая мыслительному процессу в твердолобой черепушке.
— Хыр! — рыкнул пришелец и протянул лапищу, хватая меня за плечо. Подтащил поближе, а то забилась в дальний угол, вздернул на ноги и подтолкнул на выход.
— Сам ты хыр! — огрызнулась едва слышно. — Образина!
Как только оказалась в коридоре, конвоир указал на прямоугольный поддон, похожий на тележку без бортиков. Спереди у нее приделана П-образная ручка с кнопками, а сама конструкция висела на расстоянии полуметра над полом. Я осторожно присела на краешек, опасаясь, что платформа рухнет под моим весом, но та даже не шелохнулась. Громила перетащил остальных людей из комнатки, сложил их штабелем, и сам заскочил следом, стал у той самой ручки, нажал пару кнопок. И все — мы поплыли по воздуху вдоль коридора. Да так быстро, что я едва не слетела на повороте. Меня поймали за шкирку и закинули на платформу, усадив рядом с собой.
Точно! Гравиплатформа — обязательный атрибут космического мира. — Пришельцы, космический корабль. И нет, мне это не снилось. Еще никогда кошмар не тянулся так невыносимо долго и не выглядел таким правдоподобным.
Из железной коробки, минуя узкий коридор и шлюзовую, мы вылетели в просторное помещение. Полупустое и гулкое из-за отсутствия в нем каких-либо предметов. Я бы предположила, что это палуба или ангар, куда залетел космический кораблик. Но если это только малая часть другого корабля, каких он, должно быть, гигантских размеров! Из ангара инопланетянин направил платформу в ближайший открытый проход и понесся по длинным переходам, притормаживая у раздвижных дверей, что пропускали нас и вновь смыкались за спиной. Других людей я не видела, и никого из чужаков — тоже, будто бы корабль вымер. Но я знала точно — это не так! Это плохое место, очень. Оно пропитано болью и людскими страданиями, просто этот Хыр специально выбрал такую дорогу, чтобы ничего лишнего не попалось на глаза раньше времени.
Когда серые однообразные стены сменились на белый пластик, а платформа сбавила ход, я догадалась: прибыли на место! Образина притормозила тележку, слезла на пол и что-то нажала на панели у запертых створок. На дверях замигали красные огоньки, которые поочередно ощупали людей в помещении, даже громилу Хыра не обошли вниманием. Одновременно с этим под потолком откинулся незаметный лючок, в который выдвинулась металлическая трубка. По спине скатилась холодная капля пота, когда я сообразила, что это могло быть.
Турель? Похоже, она самая.
В этот момент раздался механический голос, который сказал что-то на незнакомом языке. Громила ответил и ткнул в меня пальцем. Тотчас красные лучи скрестились на моей груди. Сердце ухнуло в пятки. Хорошего я от этих вражин не ждала и перепугалась до икоты. Но вроде обошлось, огоньки на панели замигали зеленым, и шестигранная дверь медленно отъехала вбок.
Да она с полметра толщиной! Сейф какой-то! — ахнула, когда рассмотрела. — Кого или что они тут прячут? Ответ получила не сразу. Образина завел тележку в следующий проход, а сам вышел, после чего дверца стала на место. Я и пятеро людей оказались заперты внутри белоснежного бокса. На стенах раздвинулись узкие створки и оттуда со свистом хлынули струи сухого воздуха. Я даже испугаться не успела или дыхание задержать, как меня обдало с ног до головы. На секундочку позавидовала бессознательным товарищам по несчастью. Они и не подозревали, куда их везут и что происходит, а у меня поджилки тряслись от этих неожиданностей. Три раза нас обработали газом, просветили какими-то лучами, и только после этого вторые створки пришли в движение. На пороге я увидела человека в белоснежном комбинезоне. На холеном лице читалось явное нетерпение, а еще интерес, какой испытывает вивисектор к подопытному существу. Плохо, что таким существом для незнакомца была я.
Инопланетянин что-то сделал, — взгляд на доли секунды расфокусировался, нагоняя жути, — и платформа поплыла вперед. Увиденное заставило протяжно застонать. Это была огромная лаборатория, в которой активно занимались исследованиями и проводили опыты. Особенно пугающе выглядели прозекторские столы и замершие над ними многорукие роботы, манипуляторы которых венчались резаками, пилами, крючьями и лезвиями. Полной жутью выглядели громадные, с человеческий рост, колбы. Внутри, в растворе, плавали тела уродцев, каких даже с бурной фантазией представить сложно. Отдельно в ряд стояли белоснежные гробы-саркофаги с прозрачными верхними крышками. Возле каждого шкафчик со стеклянными дверцами и ровно сложенными упаковками каких-то препаратов. Пока я глазела по сторонам, к тележке подкатили два робота, похожих на того, у ворот, только размером побольше и без недодрели в клешнях. Будто гигантские погрузчики, они подхватили с платформы по телу и повезли их к тем самым гробам, крышки на которых бесшумно откинулись. Перед тем, как уложить дамочку и толстяка, роботы срезали с них одежду и сняли украшения. Я, не отрываясь, следила за этими действиями, а потому смутилась, когда узрела тоскливое мужское достоинство. Поморщилась, не самое приятное зрелище, стыдливо отвернулась. Гораздо больше интересовало, зачем этот вивисектор засунул в гробы моих соотечественников?
На меня испытатель поглядывал с заметным любопытством и попутно как-то руководил теми роботами, что занимались с первыми пациентами. Собственно, пока ничего страшного не произошло, того чувства дикой опасности, что напугало недавно, не испытывала. Видимо, плохое уже случилось. Просто давила на нервы неопределенность и необычность происходящего. Первую пару благополучно загрузили в саркофаги, закрыли крышками. Затем мужчина подошел к сенсорной панели с экраном, его тонкие пальцы запорхали по таблицам и символам, что там возникали. Я находилась слишком далеко и не видела, что происходило с земляками внутри громадных капсул. Жаль, тогда бы хоть немного подготовилась к тому, что ожидало. Инопланетянин, как только закончил с первыми пациентами, устремил взгляд водянистых глаз прямо на меня. По тонким губам скользнула усмешка. Мне указали на свободную капсулу, крышка которой уже откинулась и поджидала новую жертву.
Я сообразила, что от меня требовалось: раздеться и лечь в этот гроб. Добровольно и желательно побыстрее, потому что с каждой секундой промедления взгляд незнакомца тяжелел. Не знаю, кто и как бы повел себя на моем месте, но я чувствовала, сердить этого человека не надо. И стесняться смысла нет. Этот маньяк от науки даже не вздрогнул, когда роботы раздели дамочку, а она очень даже привлекательная женщина. На негнущихся ногах доковыляла до саркофага. Разулась, трясущимися руками стянула джинсы, футболку. Цепочку с крестиком и золотое колечко сложила отдельно, видела, как роботы скидывали драгоценности в пластиковую коробку. Резинка для волос отправилась к одежде, последним сняла белье. Придерживаясь за бортик, забралась внутрь капсулы и легла на пружинистое ложе. Оно тут же подстроилось под тело по типу анатомической подушки, так что лежать стало удобно. А потом опустилась крышка, и внутрь хлынул газ. Сознание медленно поплыло, как будто бы мне вкололи легкий наркоз.
Сотни, тысячи иголочек проникали под кожу и как-то влияли на организм и процессы, что происходили внутри. Больно не было, скорее щекотно. Иногда беспокоило тянущее чувство, а еще глаза неимоверно щипало. Слезы лились ручьем и.… в какой-то момент выскочили контактные линзы. При моей любви к чтению, зрение испортила еще в школе. Работа с компьютером только усугубила положение. С линзами я не расставалась, даже спала в них. С близорукостью в минус пять единиц нечего и думать, чтобы появляться без линз на улице. Жуть, теперь буду как слепой котенок углы сшибать. Вслед за линзами с верхнего зуба соскочила коронка. А я всю премию на нее потратила! Сволочи!
Интересно, что вивисектор со мной делать надумал? — шевелиться я пробовала, бесполезно. Подозреваю, газ обладал усыпляющим и расслабляющим действием. — Не мог посильнее наркоз дать, чтобы заснула и проснулась уже дома? Пусть бы уже проводил опыты, только бы не навредил! Глядишь, подлечил бы немного. Эти саркофаги вполне подходили под описание медицинских капсул. В конце концов, усталость и переживания взяли свое, и я банально уснула.
Глава 3
Глаза открыла вместе с поднимающейся крышкой капсулы. Чувствовала себя на удивление бодрой и отдохнувшей, у меня ничего не болело и… — случайно коснулась языком места, где прежде стояла коронка.
— Ого! — не сдержала удивления.
У меня рос новый зуб! А еще, — села и огляделась, — зрение будто острее стало. — Потерла сомкнутые веки, и не нашла линз.
— Я вижу! — пальцы скользнули по лицу, убеждаясь, что оно осталось без изменений. Вроде бы. — А это что? — на шее обнаружилась тонкая полоска металла. Она будто вросла в кожу, ни малейшего зазора, без возможности снять. — Не может быть! Пусть это будет сон! Пожалуйста, дурной сон.
— И не мечтай! — усмехнулся кто-то, а я узнала в говорившем вивисектора. Он стоял чуть поодаль, и в белом комбинезоне сливался с лабораторией, так что сразу не обратила внимания. — Этот ошейник предназначен для рабов и способен обеспечить парочку неприятных минут. Ну а в случае прямого неповиновения устроит микровзрыв и отделит голову от туловища.
Меня аж передернуло от обрисованных перспектив, тело вмиг гусиной кожицей покрылось и дышать стало трудно.
— Что вам нужно? И… почему я вас понимаю? Это ведь не русский язык?
— Верно! — мужчина кивнул, — общаемся мы на линари — общегалакическом языке. Линарская империя когда-то властвовала над большей частью известных миров. Позднее она раскололась на несколько частей, и сегодня Империя Линари — это центральные миры, включающие десятки звездных систем и сотни развитых планет. Но по старой привычке союз пяти империй и девяти федераций до сих пор называют Содружеством Линари. Подробнее узнаешь, когда развернется нейросеть. Кстати, тебе повезло, что Шэх-Ран тебя не пристрелил. Если бы ты не проявила свои способности, мы бы сейчас не разговаривали.
— Значит, это правда? Об огромной Вселенной и других разумных расах, о Содружестве и нейросетях, и тех возможностях, что они дают человеку? А вы…
— Саймон Дак, — представился инопланетянин, — обращаться ко мне лин Саймон и только так. Лин, лина — уважительное обращение к гражданам из центральных миров. К рабам это не относится, владелец называет их так, как ему нравится. Будешь Ри Мин. Не надоело сидеть в капсуле? Вылезай и одевайся, — кивнул на сложенную стопкой форму яркого оранжевого цвета.
— Лин Саймон, — с комбинезоном справилась быстро. Белья под него не предлагалось, а мои вещи исчезли. Обулась в матерчатые закрытые тапки противного морковного цвета. — Вы сказали, у меня есть способности?
Вместо ответа ошейник ожил и ударил разрядом тока, от которого ноги подкосились, и я рухнула на пол.
— Не смей открывать рот, пока тебя не спросили! — процедил вивисектор. И запомни, говорю я один раз, после — наказываю. Без поблажек и сожалений, невзирая на ценность или полезность раба. Поняла?
— Да, — сдерживая слезы, ответила мужчине.
— Отвечать: да, лин Саймон! — рявкнул он.
— Да, лин Саймон, — выплюнула ненавистные слова. Взглядом же испепелила гада на месте. Это тоже не понравилось рабовладельцу, и я снова упала на пол и забилась в судороге.
— Урок номер два: не смотреть на свободных, пока не прикажут. И сразу урок номер три: если тебе приказал свободный, а это любой, у кого нет ошейника, выполняешь беспрекословно. Ясно? Любой приказ, абсолютно.
— Да, лин Саймон!
У-сука, я уже тебя ненавижу! Чтоб ты сдох! — глаза все же опустила и стиснула зубы, чтобы ненароком не выругаться вслух.
— Вот и отлично! А сейчас не мешайся, очередное интеллектуальное мясо просыпается! — сказал и тут же забыл обо мне. Поспешил к открывающейся крышке другой капсулы.
Я бы с радостью забилась в какой-нибудь уголок, где меня бы никто не нашел. Только сомневалась, что такое возможно. Если хотя бы сотая часть из того, что описывается в книгах — правда, то могла и не мечтать затеряться на корабле. Я не техник, не инженер и не пилот. Этот утконос — фамилия вивисектора напомнила о диснеевском персонаже, и приплюснутый шнобель соответствовал образу, — не зря назвал меня мясом. Даже по земным меркам я заурядный сотрудник, не обладающий никакими талантами. Рисовать не умела, петь — медведь на ухо наступил, танцевать — комплекцией не вышла, да и не мое это. Но если так рассуждать — это ни к чему не приведет. Я тоже личность со своими достоинствами и недостатками. Работник хороший, исполнительный и неконфликтный. И опять же! Не зря тот Шэх-Ран — шакал, — меня не убил. Я ведь кожей почувствовала опасность, только благодаря этому и выжила!
Ага, — буркнул внутренний голос, — чего же он не предупредил, чтобы не шлялась по ночам? И Женьку не спасла, и сама пропала. Плакала моя квартирка. Бедному Фимке теперь некуда возвращаться. Но за котейку не так переживала, как за себя. Пушистый обормот нигде не пропадет, а я…
Демонстрация возможностей ошейника впечатлила. У меня и мысли не возникло ослушаться утконоса или подумать о побеге. Да и куда бежать? В открытый космос? Жить очень хотелось, а там — сразу смерть. Хоть и быстрая, но безумно страшная.
Незаметным местом я посчитала угол лаборатории, подальше от капсул, страшных столов и колб с уродами. Из-за шкафа, что стоял рядом, меня почти и не видно. Еще бы сюда скамеечку… эх, чего нет, того нет. Села на пол, в помещении поддерживалась комфортная температура, простуда не грозила. А из саркофага, тем временем, выбрался обладатель ароматных носков. Впрочем, эта часть одежды осталась в прошлом. Мужчина долго не понимал, где он и как тут оказался. С работой рабского ошейника он познакомился с первой же фразы «какого черта лысого тут происходит?». И потом, когда набросился на Дака с кулаками. За это получил такой разряд, что обмочился, а изо рта пена пошла. Роботы снова раздели Ника Сара, — новое имя, презрительно брошенное хозяином, — и уложили в капсулу. Испачканную одежду куда-то увезли, а вонючую лужу шустро убрали.
Роботы-уборщики? — их наличие вселяло оптимизм. Я не представляла, какую грязную работу заставят выполнять рабовладельцы. — Иначе в чем смысл рабства? — Мытье общественных туалетов стояло вторым пунктом в списке предстоящей деятельности, и я с облегчением вычеркнула его оттуда. — Мда, а вот первый исключать не стоило. Сексуальное насилие в какой-нибудь извращенной форме — этого боялась до одури. Тешила себя слабой надеждой, что на меня не позарятся, когда рядом молодые и привлекательные девушки. Но кто их знает? Я ни в коем случае не желала соотечественницам подобной участи. Наоборот, сердце кровью обливалось при мысли, что эти твари сотворят с бедняжками. Однако себе врать не стоило, какая-то часть меня радовалась жирку на бедрах и некрасивым складкам на животе.
Последним из капсулы Дак достал тощего подростка. Я не без улыбки отметила, каким удивлением озарилось вытянутое лицо парня, когда он понял, что видит без очков. Да, это потрясающее ощущение. Кстати, новость о новом социальном статусе Эд Поди — очередная блажь с именем от рабовладельца, — воспринял спокойно. Поинтересовался только, что от него требуется, будут ли кормить и позволят ли покопаться в незнакомых компьютерах. Ну точно из этих, помешанных на играх и виртуальном мире. На удивление, утконос расщедрился на объяснения. Сказал, что парню установили какую-то продвинутую нейросеть, и как только тот изучит необходимые базы, то сможет копаться в компах и электронных мозгах искинов (искусственных интеллектов) сколько вздумается. За это ему гарантируются комфортные условия проживания, кормежка и женщины для развлечения. Последняя фраза развеяла сомнения по поводу участи молодых девушек, губы сами собой задрожали, а из глаз полились слезы.
Что меня ждет? За что? Почему это случилось со мной?
Я просидела в углу несколько часов. Эд куда-то ушел в сопровождении робота. Вивисектор проделывал какие-то операции с капсулами, будто готовил их к чему-то. А потом из саркофага достали Ника. Однако предыдущий опыт его ничему не научил. Он снова и снова кидался на Дака, бился в конвульсиях и упрямо отказывался повиноваться. Странно, что доктор не активировал ошейник на подрыв. Мне-то он сказал, что дважды не приказывает, а тут… я насчитала пять срабатываний. Так и в идиота недолго превратиться.
— Упрямое дикое мясо! Мерзкий скилл! — бушевал рабовладелец, а я от каждого крика вздрагивала и обливалась холодным потом. — Все! Решено! Продам тебя ирсаям! На стол, живо! — приказал роботам, и те, подхватив безжизненное тело, переместили его на прозекторский стол. — Активировать малую криокамеру! — второй уже тащил откуда-то громоздкий цилиндр с прозрачными стенками.
Далее раздавались приказы, смысла которых я так и не поняла. Видеть, что именно творил с человеком этот изверг, тоже не могла. И только когда мимо проехал робот с цилиндром, зажала рот рукой, чтобы не закричать. Внутри, в белесой жидкости и с кучей проводков, подсоединенных прямо к шее, находилась отрезанная голова Ника. Обезглавленное тело второй робот оттащил к самому здоровому саркофагу. Его при нашем лечении и упаковке в рабские ошейники не использовали. Как только крышка капсулы закрылась, аппарат завибрировал, и до слуха донесся еле различимый гул.
— Почему ты еще здесь? — наткнулся на меня Дак, когда полез за чем-то в шкаф.
— Вы сказали, не мешать, лин Саймон, вот я и… — запинаясь и уткнувшись глазами в пол, промямлила в ответ.
— Хм, считай, тебе снова повезло. Освободилось место моего помощника, — мужчина покосился на капсулу, поглотившую тело Ника. — Сколько там твоего интеллекта? — замер на десяток секунд, уставившись в одну точку, — ага, девяносто семь. Плюс десять процентов даст прирост нейросети, а если еще поставить имплант на плюс двадцать пять — итого сто тридцать одна единица. Маловато. Даже если загрузить базу знаний под разгоном, — вслух рассуждал Саймон, а я, не дыша, ловила каждое слово, — на изучение уйдет неделя. Так, выхода нет. Пахать самому или… нет уж, пусть Жохар раскошелится на имплант плюс сто и улучшенную сеть пятого поколения. Тогда в сумме получим двести тридцать единиц и порядка сорока часов на усвоение медицины второго уровня. В медкапсулу, живо! — прикрикнул, и я, вздрогнув, поднялась и на негнущихся ногах отправилась к саркофагам. Разделась быстро, забралась внутрь, и, глядя на медленно закрывающуюся крышку, вдохнула поступающий внутрь газ.
Глава 4
Снова накатило состояние полусна и неприятное щекотание иголок на теле. Сейчас пик ощущений сосредоточился в затылочной части головы и распространялся вдоль позвоночника. Сначала я чувствовала, будто от меня отдирают кусочки — слабое сравнение с тем, когда случайно сковырнешь коросту на ране. Вроде и не больно — можно терпеть, но до ужаса неприятно. Так продолжалось целую вечность, время замерло или растянулось, этого не понять. Среди пустоты, в которой обитала, не было ничего, чтобы это определить. Тихо и безмятежно, если бы не голоса, ввинчивающиеся в мозг и что-то рассказывающие. Они шептали и шептали, и никуда от них не спрятаться, не убежать. Когда это закончилось, испытала ни с чем не сравнимое облегчение.
Сначала из саркофага ушел газ и сквозь стекло по глазам ударил яркий свет, потом и крышка откинулась, выпуская меня из чрева. Голова гудела и не было того ощущения легкости, что испытала в первый раз. Да и недовольная рожа вивисектора мигом напомнила, кто я и где нахожусь.
— Одевайся! Полчаса на еду и обустройство, после ты нужна мне здесь. Тебя проводят.
Помятый вид Саймона, красные глаза и щетина на лице выдавали невыспавшегося человека. Жалости к рабовладельцу не испытывала, просто машинально отметила признаки физической усталости.
— Что это? — в глаз будто соринка попала, мешалось что-то. Даже не в глаз, так бывало, когда на очки налипала грязь. Но я-то сейчас без них!
— Нейросеть, — снизошел до объяснений Дак, — пришлось извлекать первую и менять на улучшенную. Она развернулась еще вчера. Импланты тоже встали без проблем, база «медицина» второго уровня усвоилась полностью. И на двадцать семь процентов изучен третий уровень. Отлично!
— Благодарю, лин Саймон.
Удивительно, но сейчас я поняла, о чем он говорил. И саркофаг уже не казался гробом с прозрачной крышкой. Наоборот, передо мной стояла продвинутая медицинская капсула четвертого поколения. Непонятные символы на табло, туда взгляд сам собой прикипел, высвечивали мои параметры. Успешно установлена и развернута сеть Медик-5У4, прирост интеллекта до ста двадцати шести единиц. Против изначальных девяносто семи, тридцать процентов — гигантский скачок, прибавить к этому два импланта на сто и двадцать пять единиц, и общий коэффициент уже двести пятьдесят один. Только сейчас сообразила, что это не соринка, а интерфейс активной нейросети. На табло также указывались загруженные базы. Помимо «Медицины» пятого уровня, мне загрузили «Основы и история развития Линари», «медтехник» четвертого и «псион» второго ранга. «Нейросети» третий уровень, «дроиды», «техник», «биология», «ксенобиология», «фармацевтика», «химия» и «генетика». Изучить я успела только «медицину» второй и начало третьего уровня, «нейросети», «техник» и «медтехник» в первом.
— Интерфейс настроишь позже, — рабовладельцу явно не терпелось пристроить меня к работе. — Сейчас еда и душ, и побыстрее. Через полчаса привезут партию мяса на обработку. Покажу один раз, дальше сама будешь делать. Поторапливайся!
На этот раз комбинезон предоставили грязно-голубого цвета, и ботинки удобные. Как только я втиснулась в одежду, та ужалась по фигуре, облепляя каждую складочку. Утконос поморщился, нажал что-то на застежке комбинезона, и тот сделался свободным, мешковатым. Дальше меня бесцеремонно ткнули в бок по направлению к выходу, а робот-уборщик пополз впереди, указывая дорогу. Из белого бункера мы так никуда и не вышли. Коридор привел в мини-столовую, убранство которой состояло из нескольких столов и малого пищевого синтезатора Скуб-2у. Название само всплыло в голове, как и принципы его использования. Собственно, ассортимент уже адаптировали под "мясо" и подразделялся тот на семь комплексов. Чтобы долго не мудрить и не тратить драгоценное время, выбрала первый комплекс. Из чрева аппарата через пару минут вылез поднос, на котором обнаружила суп, кашу, стакан чая и кусок хлеба. Пластиковая посуда, ложки, вилки и откровенная гадость на вкус. Но желудок требовал пищи. Я и ела-то последний раз дома, потом похищение и почти двое суток в капсуле. Там хоть и вводились внутривенные питательные растворы, но полноценным питанием это не назовешь. Кстати, продукты жизнедеятельности также поглощались капсулой и сбрасывались в утилизатор. Шикарная вещь эти утилизаторы, перерабатывали любой мусор, вплоть до тяжелых металлов, прессовали отходы в плотные брикеты, которые сжигали в камере сгорания двигателей.
После обеда робот отконвоировал меня в каморку-отсек, наподобие той, в которой мы сюда прилетели. Три на два метра, выдвижная кушетка вместо кровати, складной стул, стол. Крохотный закуток сухого душа, совмещенного с туалетом. Благодаря первому рангу техника я знала, как этим пользоваться. Скинула комбинезон, ступила на душевую площадку, меня обдало воздушным потоком, который смел частички грязи. Второй поток состоял из влажных частиц антисептика, уничтожающего микробы. Быстро, экономно и чисто. Тогда-то и обратила внимание, что тело лишено растительности. Я и не заметила, когда осталась без волос. Только в зеркальце увидала собственное осунувшееся лицо и лысую черепушку. Чудище, да и только! Гады, хоть бы ресницы и брови оставили.
За дверью просигналил робот, напоминая, что времени не осталось, так что я пулей выскочила из душа и едва не растянулась, споткнувшись о край кушетки. Чертыхнулась, поминая проектировщиков-экономистов добрым словом, напялила комбинезон и вышла. Дверь в мою каюту не запиралась, только при входе на сеть пришел запрос на активацию, и все. Знания техника подсказывали, что другой раб не сумеет ко мне попасть, а вот свободный — запросто. Ошейник, кстати, тоже окрашен в яркий оранжевый свет, чтобы уж точно никто не перепутал. Не удивлюсь, если и в темноте эта дрянь светится.