Похищенная с Земли

Глава 8

В себя я пришла в регенерационной капсуле знакомого медблока. Лин Саймон лично присутствовал при пробуждении — какая честь! — и снимал показания с информационного табло. Я молча выбралась, облачилась в комбез, обнаруженный на подставке, и уставилась на Дака. Спрашивать что-либо не решилась, чревато последствиями, но и уйти без разрешения не могла. Скрученные в тугой узел кишки настойчиво напоминали, что пора бы уже навестить столовую. За те пару месяцев, что пробыла у пиратов, я резко похудела. Килограмм пятнадцать, а то и двадцать ушло, и это еще не предел! Собственно, все товарищи по несчастью уменьшились в весе. Тут не зажируешь! Сладкого или мучного в нашем рационе не наблюдалось, а комплексные блюда составлены так, чтобы организм получил необходимые элементы, не более. Понятно, пичкали нас химическими концентратами, на вкус паршивыми, но эта не та же самая химия, которая присутствовала в земных продуктах. О ГМО и прочей модифицированной дряни речи не идет, так что в этом плане повезло.

— Гм, неплохо! Очень даже неплохо для первого раза, — пробормотал Саймон. — Почти до порога добрались. За день, а не за три декады. Плюс пять часов на восстановление, ага. Закрепить результат, и можно снимать внешний слой защиты. Так, — развернулся ко мне, — час на еду и отдых. И жду в закрытой секции.

— А как же дежурство…

— Исполнять! — рявкнул утконос. — А то сам не знаю, кого и куда поставить!

Дернувшись в ожидании удара током и не получив его, поспешила исчезнуть с глаз лина Саймона. Времени выделил немного, а мыслей, как его провести, полно. Первым делом, конечно же, навестила столовую. Рабы уже разбежались по рабочим местам, так что свидетелей моему обжорству не было. Затем наведалась в каюту, приняла воздушный душ, а после отправилась в хирургическую секцию.

Надо же проконтролировать Сэту! А то взбрыкнет, когда осознает, что менять ее теперь никто не будет. Собственно, начальству этот взбрык по барабану, а вот беспомощным пациентам — нет.

— Ри! — обрадовалась Сэта. — Не ожидала так скоро. Что, док уже отпустил?

— Нет! — с долей злорадства осадила девчонку, — тебя забежала проведать. Кто поступил?

— Ана, сестры Тар, Кира и Марина, — отрапортовала землянка, — ну и двое свободных с переломами и увечьями. Драка, — тяжко вздохнула и поежилась, — очнутся скоро и… шла бы уже, если не собираешься меня заменить. Сама знаешь, что у них встает от препаратов.

— А успокоительное вкатать не пробовала? — скептически вздернула бровь. Можно подумать, я не дежурила здесь и ничего не знала о побочных действиях экстренного лечения и обезболивания. Собственно, это и побочным эффектом называлось с натяжкой, скорее, естественной реакцией организма. Ага, эта реакция убиралась при помощи тех же лишних медкартриджей. Лучше матчасть учить надо и включить уже мозги. Впрочем, недовольство Сэты — напускное, она и сама не прочь поразвлечься сразу с двумя, да еще на рабочем месте.

Я прошлась по отсеку, заглядывая на табло каждой капсулы. У девчонок показания в норме, не посмела пакостить, уже хорошо. Из свободных был незнакомый урланец и ящероподобный ришт. Последние ко мне ни разу не попадали, я только в теории знала, кто это и как выглядит. Реальность превзошла все ожидания. Тело на вид человеческое, только кожа более крепкая, грязно-зеленого цвета, с явным чешуйчатым рисунком. Голова — натуральный ящер с тупой мордой и большими кожистыми глазами. В наличии хвост с роговыми наростами, трехпалые руки с длинными когтями и узловатое, изогнутое кривой саблей, достоинство. Ришты в бою врага голыми руками разрывают, а после — обязательный ритуал, — пожирают сердце противника. Воинственны и кровожадны, признают язык силы. Выжить после близкого общения с таким… инопланетянином — невозможно. Только и спасало, что те не жалуют человеческих самок, считая их уродливыми созданиями. Но за неимением ришт женского пола, кхм.

— Ты уверена, что тебе это надо? — уточнила у Сэты. Та неслышно следовала по пятам, и теперь тоже стояла у капсулы с ящером и разглядывала его вместе со мной. В соседней медкапсуле лежал серокожий урланец. Не Рах-ку, поменьше габаритами, но прибор у него даже в спокойном состоянии внушал… закономерные опасения.

— Что бы ты в этом понимала, — девушка жадно облизнула губы и сверкнула взглядом. — Монашку из себя строишь, а когда Рах-ку тебя дерет, на весь отсек слышно, — меня обдало волной похоти и коктейлем из страха, ненависти и зависти.

Вот уж кто поистине на своем месте оказался! — одарила брезгливым взглядом. Отвечать что-либо не посчитала нужным. Если дура и шлюха конченая, то это ничем не исправить.

Тем не менее, еще раз предупредила насчет девчонок. Припугнула, что буду периодически наведываться, пусть не расслабляется, и направилась к закрытому отсеку. Там поджидал вивисектор с горящим взглядом и новая порция медитаций в комплекте с болью и последующим беспамятством.

В таком графике пролетела неделя, и с каждым разом требовалось больше времени на восстановление. При виде заключенной в сферу древней капсулы, у меня нервный тик начинался и расслабиться становилось труднее. Как это сделать, когда точно знаешь, что тебе гарантирована дичайшая боль? Я не мазохистка, и даже приказы Дака, которым физически не могла сопротивляться, уже не приводили к нужному результату. В итоге — сжалился вивисектор или правильно оценил риски, но на десять дней избавил от исследований и вновь вернул к прежним обязанностям.

Два дня после отбоя я тупо отсыпалась без осточертевшей учебы и общения с кем бы то ни было. После — вклинилась в работу, как будто и не заметила никого перерыва. Ну а когда заявился Рах-ку, сломанная жизнь покатилась по знакомой кривой колее. В то же время изнуряющие исследования не прошли даром. Унижение? Даже к этому привыкаешь и… не реагируешь. Длительные медитации положительно сказались на умении отрешаться от реальности так, словно то, что происходит в данную минуту, это не со мной. А боль… от нее тоже можно закрыться. Это не то же самое, когда некто чуждый ввинчивается в мозг и как искусный музыкант рвет струны оголенных нервов, создавая ужасную по своей дикой красоте и притягательности мелодию. Мелодии с тех пор звучали в голове как забытый кем-то включенный радиоприемник.

— Да заткнешься ты уже или нет! — стукнул по столу Макс как-то за завтраком и зло уставился прямо на меня.

— Ты о чем? — вытаращилась удивленно. — Сен, может, ты объяснишь, чего он взъелся? — а пилот резко подорвался, швырнул практически полный поднос еды в утилизатор и вылетел из столовой.

— Ты воешь, Ри, — поморщившись, пояснил инженер. Видный мужчина стал, между прочим. Толстяком уже язык назвать не повернется. — Мороз по коже каждый раз, когда его слышим. Так собаки воют, когда чуют смерть хозяина.

— Смерть! — я дернулась, будто получила разряд ошейника. — Смерть здесь повсюду, и боль. Слышу ее, слышу, когда кто-то страдает и мучается. Странно только… думала, эта мелодия в голове только звучит. А это оно… напоминает о себе.

— Что «оно»? — Сен жадно подался вперед. От профессора и остальных собратьев по несчастью также пахнуло любопытством.

— Не знаю и… не могу об этом распространяться, — пожала плечами.

— Это связано с теми исследованиями, что ведет лин Саймон? — уточнил Арт, и Тим согласно кивнул. Близнецы ни слова не упустили из нашего разговора, что не удивительно. Умом я понимала, что со мной творится что-то непонятное, но стоило об этом задуматься, как тут же накатывала головная боль под аккомпанемент поганой мелодии.

Собственно, по этой причине я ничего не ответила и прикусила губу, чтобы заглушить рвущийся наружу вой. Опустила голову и уставилась в полупустую тарелку. Желудок определенно сигнализировал, что голоден и готов съесть двойную порцию, а на деле — кусок в горло не лез. Та штука влияла на меня, а может, медленно убивала. Странно, от окружающих людей я чувствовала некий холод, словно они уже мертвы, только не подозревали об этом. Лин Саймон — тоже мертвец, как и члены экипажа, и остальные рабы. Разве что от Эда не ощущала подобного, но я с ним редко сталкивалась, хакер погряз в компах и не показывался в столовой, так что сложно судить. Удивительно, стоило вспомнить об угловатом пареньке, как ощутила невероятную потребность его увидеть.

— Чего пристали? — неожиданно вмешалась Сэта. — Видите же, у нее крыша поехала.

Пусть это утверждение недалеко от истины, но я вспыхнула от обиды, выскочила из-за стола и убежала к себе. Об Эде благополучно забыла, бросив усилия на то, чтобы успокоиться и настроиться на рабочую смену.

— «Ри Мин, срочно явиться в закрытую секцию!» — ну вот и закончилась передышка, поступил вызов от вивисектора. Нехотя поднялась, пригладила отросшие на пару сантиметров волосы и отправилась по знакомому маршруту.

А там уже знакомый сценарий: медитация, давление на мозг со стороны непонятного пришельца и, как итог, реаниматор. Сегодня было больнее, чем обычно, хлынувшая из носа и ушей кровь тому подтверждением. Дак упоминал о внешнем контуре, который собирался приоткрыть, так что да — досталось сильно. Сам испытатель укрылся за толстым слоем брони и пси-щитами, встроенными в корпус блока. Меня-то никто не жалел, а вот себя любимого утконос оградил от возможных последствий.

Плавая в бессознательности, — никак не получалось подобрать определение тому, что со мной происходило, когда я отлеживалась в медкапсулах, — размышляла о сути того, кто находился по ту сторону пси-барьера. Если подумать и представить, что в саркофаге обитает разумное существо, то его стремление уничтожить все вокруг — закономерно. Мои пси-способности заметно скакнули, и я уже не выносила местное общество. Чужие эмоции били не хуже кулаков или плетей. А то создание на порядок сильнее, значит, и восприимчивость выше. И да… в чем-то понимала и сочувствовала пришельцу, запертому в высокотехнологичном гробу и вынужденному сосуществовать с моральными уродами. Не знаю, откуда пришло это понимание, но… что, кроме людской боли и страданий оно слышало? Ничего! Похоть, измывательства над жертвами, мучения рабынь и рабов. Оно просто защищалось, как умело, отзеркаливая и транслируя внешние эмоции на тех, кто посмел приблизиться и обречь его на нескончаемую пытку. А я… я сама виновата, выплескивая страх и душевные терзания из-за невозможности что-либо изменить.

На следующем сеансе решила проверить теорию. Непросто это — думать о хорошем. Воспоминания ушли так глубоко, что казались чем-то нереальным. За пару месяцев успела позабыть о прошлой жизни. Здесь и сейчас — иного принципа в существовании раба не было по определению, потому что он не властен над собственной судьбой, зависим от прихоти и воли хозяев. Что осталось на Земле? Уютные вечера в компании с интересной книгой. Фимка, урчащий мурлыка, нагло вытесняющий меня с собственной кровати. Детские впечатления от первой поездки на море. Столько счастья и восторга, как это было тогда, я не испытывала после ни разу. Ласковые руки мамы, гладящие по волосам, а потом крепко прижимающие к себе. И твари, посмевшие все это отнять и испоганить!

Несдержанность и резкий переход от умиротворенного спокойствия к ненависти аукнулись нестерпимой мукой. Я взвыла на высокой ноте, когтями выцарапывая боль из головы. Билась в агонии, вытесняя одну боль другой, пока не пришло спасительное беспамятство.

— Что ты сделала? Что?! — не успела очнуться, как лин Саймон принялся выпытывать подробности. — Это невероятно! Внешний контур ты прошла, не заметив этого. Второй — до половины! Это прогресс, определенно! Так что ты сделала?

— Я вспомнила, кем была раньше, — что-то утаить от вивисектора под прямым приказом физически не могла, а потому рассказала о каждом воспоминании. И от этого сделалось только хуже. Мне, естественно. Этой твари плевать, что мне дорого. Гад усадил под ментоскоп и вывернул каждую эмоцию, разматывая память, как катушку ниток. Прошелся по всему, что хранила как величайшую ценность, облапил грязными пальцами, обсмеял и выказал свое фи. Образно, конечно. Но ведь это только мое, личное. Пусть глупое и не имеющее никакого смысла для окружающих. Но мое! А теперь Дак даже то немногое, что бережно хранилось и лелеялось, отнял и растоптал.

Общение с хозяином вылилось в очередное лечение. Третий уровень ошейниковой терапии превращает в животное, действующее на голых инстинктах. Если бы я только могла… впилась бы зубами в глотку Дака и рвала бы, рвала из него куски, захлебываясь кровью и его страданиями. Но, увы! Даже мысль, чтобы причинить вред свободному, отдавалось в каждой клетке тела зубодробительными ощущениями. Эта оранжевая дрянь на шее каким-то образом влияла на нервные окончания и стимулировала их самым неприятным и раздражающим способом. Свихнуться можно! Впрочем, я и так близка к этому.

В реаниматоре пациентам впрыскивался в кровь расслабляющий мышцы состав, чтобы случайными судорогами или неожиданной реакцией тела не разрушить лечебный эффект. По сути – наркоз, под воздействием которого больной засыпает и не чувствует того, что с ним происходит. В моем случае, ардопсимин — зло, изощренная пытка. Куда лучше было бы оставаться в беспамятстве, а очнуться уже здоровой. А я… я чувствовала тончайшие иголки манипуляторов, что вонзались в плоть, латали тело, скрепляли лопнувшие сосуды и сращивали внутренние ткани. Это давило на мозги, не давало желанного отдыха и приближало к необратимой грани безумия.

Мда, плачет по мне психушка! Вот только в Содружестве нет таких заведений. Вместо них государственные клиники по коррекции личности — изучила в разделе «медицина». Внешне там все выглядело прилично, прямое управление и контроль службы безопасности внушали доверие, скажем так. На коррекцию личности отправляли съехавших с катушек психов, осужденных преступников или переживших сильное потрясение граждан. Проще говоря, мозголомы копировали память от рождения и до текущего момента, вырезали негативные моменты и ключевые события, подменяли их другими, а после перекраивали воспоминания по определенному сценарию. Преступникам вживляли мирную профессию и отправляли на сырьевую планету трудиться на благо родины. Опять же, согласно категории и тяжести преступления. Некоторым грозила пожизненная каторга на рудниках во Фронтире, либо на закрытых планетах. Это я к чему? Свихнуться и счастливо пускать слюни, сидя в обитой войлоком камере мне не грозило. Не с теми вложениями, что составляла дорогая нейросеть и закачанные базы. Возникли некоторые предположения, для чего Дак раскошелился. Первое — банально заполучить рабсилу и квалифицированного помощника. Второе, и тоже не лишенное смысла, пришелец попросту не стал бы контактировать с примитивным существом вроде меня. Ведь рост тех же пси-способностей напрямую связан с интеллектом и общим индексом развития. Так что, прокачивая очередного специалиста, Саймон готовил подопытного контактера с древним монстром.

Владение собственным телом вернулось глубокой ночью. Определение, конечно, относительное. В пустоте царила вечная ночь, разбавляемая лишь светом ближайших звезд. Но корабль жил и подчинялся принятому в Линари времяисчислению, вахты и дежурства соизмерялись соответственно, так что ничуть не ошиблась в названии времени суток. Тем лучше для меня! Споро втиснувшись в серый комбез, вычищенный и доставленный сюда роботом-уборщиком, направилась прямиком к каюте Эда.

— Чего? — возник на пороге сонный паренек, которого я бесцеремонно подняла с постели.

— Разговор есть! — двинула Эда плечом и прошла внутрь каюты. — Надеюсь, нас никто здесь не услышит? — даже не вопрос, рассуждение вслух. Но хакер кивнул, подтверждая, что сказанное никуда не уйдет.

— Что за разговор? — шумно засопел паренек, когда я плюхнулась на его кушетку. А куда еще? В крохотном помещении шагу лишнего не ступишь, а этот… работничек умудрился свободное пространство деталями, кабелями и схемами завалить.

— Ты уже снял летальную блокировку с ошейника?

— Что? — Эд поперхнулся и закашлялся. Покраснел, как рак, судорожно хватая ртом воздух. Ну и чего занервничал? Помогла, постучала по спине, усадила рядом. Только что воды не подала — неохота в столовую тащиться. — С чего ты…

— Только не говори, что не снял блокировку с собственного ошейника. Я ЗНАЮ, что ты уже это сделал! Выдавать не собираюсь. Да и… неужели считаешь пиратов тупыми? Кому надо, об этом уже известно. А раз до сих пор не грохнули, значит, ценный специалист! Верно же? Наверняка и сам до этого додумался.

— Хм, без комментариев! Но с чего ты решила…

— Этот корабль не долетит до места назначения, — нервно улыбнулась, сложила ногу на ногу и обняла ладонями колено. — Эти испытания с Даком… они повлияли на мое восприятие. Не буду вдаваться в подробности, но я чувствую близкую смерть. Много смертей. От наших так и разит могильным холодом. И от хозяев — тоже. Можешь не верить, но скоро все мы превратимся в космический мусор. Если только…

— Что? — Эд зло сверкнул глазами. Ага, не понравилось, считает истеричной дурой, психопаткой, но… в то же время подспудно ощущает правду и понимает, что не вру.

— Собственной смерти не вижу. И, как ни странно, твоей — тоже. Я размышляла, отчего так может быть? Раз уж мы на пиратском корабле, логично предположить, что на него нападут конкуренты, или же пираты попадутся законникам. Ну, есть же в Содружестве те, кто занимается отловом отребья? В любом случае, это будет бой. Так просто никто не сдаст позиции. Только не с тем грузом, что хранится в трюмах или в закрытой лаборатории. И как бы последнее не перетягивало по опасности работорговлю.

— Это и дураку понятно. Случись какой шухер, им проще рабов в вечный полет отправить. С билетом в один конец, ага.

— Спас-капсулы нам не светят, — проигнорировала выпад парня. — Хотя бы потому, что ты прав. Пиратам легче уничтожить груз, сбросить в космос, чем попасться на горячем. Но… шанс есть. И я расскажу, как спасти шкуру… в обмен на снятие летальной блокировки. Когда капитан отдаст приказ на самоликвидацию ошейников, уже ничего не поможет. Боль и ошейниковую терапию перетерпеть возможно, но с оторванной головой нет никаких шансов.

Столь длинная речь вызвала сухость во рту, я сипло закашлялась. Потребовалось минут десять, чтобы прийти в себя. Ну а Эд в это время сидел статуей, только расфокусированный взгляд, и вздувшаяся жилка на лбу выдавали напряженный мыслительный процесс.

— Гарантии? — вопросительно вскинул бровь.

— Серьезно? — усмехнулась в ответ. — Предупрежу о грядущей катастрофе и назову место, где переживешь разрушение корабля.

— Об опасности предупредит тревога, — хмыкнул паренек, — а выжить можно лишь в спас-капсулах, к которым у рабов доступа нет. Даже у пилотов, если они в тот момент окажутся поблизости от пташек, шансов больше.

— А если скажу, что спас-капсула — верная смерть? Если хоть одна живая душа в курсе, чем занимается лин Саймон, нас всех положат, не задумываясь. Это сделка, Эд. Обычная сделка.

— И когда я узнаю, как спастись?

— Пришлю сообщение. На нейросеть. Ты сразу поймешь, что нужно все бросать и мчаться в указанное место.

— А если не успею. Не добегу! Да мало ли! — принялся торговаться парнишка. Ушлый, зараза, даром что простачком выглядит. Но интеллект выше двухсот — это ведь не хухры-мухры? — И почему я должен поверить на слово?