Талисман для князя. Хо`шен императора

На выходные я отпросилась у Иноземцева домой. Вынужденное затворничество в палате целительского корпуса достало до печенок. Друзья не давали скучать, но и недруги испортили настроение. Ярослав в компании Мессалины заявился на следующий день после нашего собрания. Мысленно выдохнула, что бывшая подружка прилипла к Бельскому, а не вернулась к себе, где Ромка как раз перенастраивал защиту.

Роскошный букет алых роз и коробка с тортом перекочевали от князя к Егорке, который тоскливо вздохнул, оглядывая уже имеющиеся в палате цветы. Не завял ли какой-нибудь? Но нет, мою оранжерею регулярно пополняли, а значит, мальцу придется раздобыть еще одну вазу. Лучше бы уж сразу с вазонами дарили, что ли. Бельский и так с прищуром осмотрел мою коллекцию. Наверняка опознал цветочки у дежурной целительницы.

— Как здоровье, Наами? — Ярослав обслюнявил мою ладошку в приветствии. — Всего ли хватает? Может, какие-то зелья нужны для восстановления?

— Твоими молитвами, — съехидничала в ответ и незаметно вытерла руку об одеяло. — Нет, ничего не нужно. У меня есть все необходимое.

— Атти, я так переживаю за тебя. Бедная! Как они посмели напасть? Бог все видит, и он уже покарал подлецов! — Месс, как ни в чем ни бывало, обняла меня, чмокнула в щеку и пристроилась на краешке кровати.

— Кхм, Бог? Кто знает, — пожала плечами. Показная дружелюбность этой парочки коробила. — Чем обязана вашему визиту? Что-то случилось?

— Почему сразу случилось? — хмыкнул Бельский. — Я разве не могу навестить тебя просто так?

— Ярослав Иванович, ты ведь ничего не делаешь просто так. Разве за беспокойством о здоровье не кроется иная цель? Например, приближающаяся инициация?

— Инициация меня волнует, конечно. Но разве кто-то запретит беспокоиться о здоровье очаровательной защитницы? — Бельский подставил стул поближе к моей кровати, причем задом-наперед, оседлал его, положил руки на спинку и оперся подбородком о сложенную лодочкой ладонь. — Поговорим? Месс, иди погуляй! Только недалеко, — будто собачонке, не глядя, бросил подопечной.

Девушка молча поднялась и вышла из палаты, оставив нас наедине. Ни слова не возразила, даже тени возмущения на лице не промелькнуло. Вот это дрессировка! Я округлила глаза, взглядом провожая графиню, на что князь понимающе ухмыльнулся.

— И не надейся! — вздрогнула, представив себя на месте Мессалины.

— И не собирался, — фыркнул Ярослав. — На тебя у меня другие планы.

— Это какие же?

— Поговорим о них после того, как принесешь клятву служения, — улыбнулся нахально, но сразу стал серьезным. — Какие прогнозы дают целители?

— Еще неделя полного покоя и отказа от магии, — нехотя, призналась князю. Делать из этого тайну посчитала мелочным, у того же Иноземцева можно справиться о здоровье, или через помощников.

— Впритык, но успеваем, — поморщился Бельский. — Я вот что хотел узнать на самом деле: магия Юсуповых действительно способна продавить твою защиту?

— Ян застал меня врасплох, — признала очевидное, — но я еще подумаю, что противопоставить электрическим импульсам.

— И подумать об этом надлежит как можно скорее! — поторопил Ярослав.

— К чему спешка? Опасаешься, что новоиспеченного великого князя захотят испробовать на крепость? Но ты же у нас императорский крестник. Чего опасаться? Никто не посмеет напасть открыто.

— Наами, не делай вид, что ты глупее, чем на самом деле, — Ярослав кисло улыбнулся. — На меня уже дважды покушались за последние две недели. — Для демонстрации вытащил из-за пазухи гроздь кулонов-амулетов. — Теперь только так выхожу из дома. Даже в академии небезопасно. Если бы не это происшествие, — кивнул на мою раненую конечность, — подумал бы, что ты решила таким образом избавиться от обещаний.

— Хм, заманчиво. Но нет, — усмехнулась. — Я хочу найти сестру и убрать клеймо предателей с репутации рода.

— Отрадно слышать, что хоть кто-то верен взятым на себя обязательствам. — Бельский выбрал из горсти амулетов невзрачный маслянисто-черный камешек, покрутил его в руках. — Знаешь, что это? — спросил, как бы между делом.

— Нет! — замотала головой.

— Это — гагат, камень истины. Стоит кому-то соврать, и он начинает светиться, — обрадовал князь. — Ты честна со мной, хоть и ненавидишь. Я недавно обзавелся этим амулетом и, знаешь ли, совершенно разочаровался в людях. Хотя и раньше не особенно в них верил.

— А сам ты всегда честен?

— Только с теми, кто этого заслуживает, — Ярослав небрежно помахал рукой в воздухе, а после ткнул в меня указательным пальцем. — Например, я честен с тобой!

— О! Так, у меня есть повод гордиться? Не понимаю, к чему ты клонишь? — Хождения вокруг да около откровенно напрягали. Бельский явно чего-то добивался, но говорил намеками.

— Поддержи меня! Тогда получишь все, о чем просишь, и даже больше. Я умею быть благодарным к тем, кто верно служит.

— Что значит, поддержать? — закосила под дурочку, ведь я не должна знать о его планах. — Клятва служения подразумевает защиту в любой ситуации.

— Сейчас я не могу рассказать, но поверь, как только наступит тот самый момент, ты поймешь. — Это был явный намек на захват власти и переворот. Вот только, какую роль отводил мне Бельский?

— Если просишь о поддержке и опасаешься предательства, стоит ли игра свеч? Ты либо доверяешь, либо нет! — Мне захотелось вывести князя на откровения, но давить на него было слишком опасно.

— Согласен, у нас сложились непростые взаимоотношения, однако я намерен вверить тебе самое главное — собственную жизнь! Согласись, это высшая степень доверия.

— Угу, подкрепленная клятвой служения, — добавила скептически. — Так себе повод! Доверие — штука взаимная, без этого невозможно построить нормальные отношения, создать крепкую семью.

— Кхм, да! — Ярослав саркастически усмехнулся. — И сейчас ты приведешь в пример ближников? Ты уверена?

— Уверена! — ответила без тени сомнений. — Никто из них меня не предаст!

— Не потому ли, что каждый связан кровной клятвой верности? Они же, по сути, рабы! А ты строишь из себя невинное создание, которое любят и обожают по доброте душевной.

— Неправда! Ты ничего не знаешь о нас! О том, через какие испытания пришлось пройти, чтобы обрести друг друга! Если ближники и давали клятвы, то исключительно добровольные, чтобы такие, как ты, не добрались до меня, — выпалила, разозлившись, что Бельский допустил мысль, будто я могла так поступить с теми, кого люблю.

— Наами! — привстав, Ярослав подался вперед, чтобы посмотреть глаза в глаза. — Я хотя бы не прячусь за лживой добродетелью. Ты нужна мне, признаю, и за это я заплачу ту цену, которую ты назначишь. Но чего стоит мнимая верность твоих людей?

— Жизни, Ярослав. Верность моих людей подкреплена долгом жизни, хорошим отношением и человеческой благодарностью. Видно, тебе никогда не понять, что это такое, отвечать добром на добро.

— А я, значит, в твоем понимании, злодей? — князь расхохотался. — И знаешь, мне нравится эта роль. — Это дает определенную свободу и не обязывает пресмыкаться перед кем-либо. Наами, мир несовершенен, когда ты уже это поймешь? — Подцепив двумя пальцами мой подбородок, Бельский притянул его к себе. — В этом мире выживают сильнейшие, а мы с тобой можем достичь вершины могущества и стать парой, которая возглавит стадо жертвенной дичи.

— Не в этой жизни, Ярослав, — выдохнула устало. — Давай, как-нибудь без меня?

— Нет! Без тебя, увы, уже не получится, — князь усмехнулся. — Ты еще слишком молода, чтобы принять горькую правду. Но я стану тем, кто откроет тебе глаза на происходящее вокруг. Вот! — достал из-под обшлага ученического камзола листочек и протянул мне. — Наведайся по этому адресу. Твое мировоззрение круто изменится.

Я мельком взглянула на пару строчек, которые против воли отпечатались в памяти: «Садовый переулок, дом семнадцать». Наверняка, князь задумал провокацию.

— Не интересует!

— Даже не сомневался, — на губах Бельского зазмеилась усмешка. — Но ты вспомнишь об этом, когда наступит время. Выздоравливай! — резко поднявшись, парень с грохотом отодвинул стул на середину комнаты, а сам направился к выходу.

Когда за князем захлопнулась дверь, я невольно поморщилась. Каждый визит Бельского сродни погружению в выгребную яму. Мерзкий человек, которого никакие поступки не оправдают в моих глазах. Особенно после того, как он вздумал клеветать на ближников и заставил усомниться в их преданности. На мгновение, нехорошие мысли посетили мою голову, ведь князь Леви до сих пор не вычислил предателя. Но кому я могла бы не доверять? Алиму, который поклялся служить мне до последнего вздоха? Или Игнату, для которого семья дороже жизни? Может, Полозьевым, талант которых служит добру, а не плодит козни темников? Нет, ни в ком из родичей я не сомневалась. Я их бесконечно любила и желала только добра.