Талисман для князя. Щит рода

Меня аж перекосило, когда узнала герб Шумских и увидела размашистую подпись самого Агнияра Светозаровича.

— «Подателю сего препятствий не чинить и оказывать всяческое содействие», — прочитала текст свитка. — И что?

— То! — фыркнул мужчина, — не понимаешь? Нам нужно выбираться отсюда, а машина с гербом князя и бумага с личной подписью станут нашим пропуском. Наш транспорт того, улетел с рассветом. Буранский предупредил, что ждать никого не будет. Князь уже знает, что в имении появились наследники. Иначе откуда тут усиленный отряд из личной охраны Шумского и его доверенный человек? Вот эта штука, — постучал по стенке паромобиля, — кучу денег стоит. Не будут ее гонять ради мелких поручений, так что нам сильно повезло, что эти ребята нас не нашли.

— И какой план? — уважительно кивнула, признавая бесспорную правоту Игната.

— Вернемся в Суздаль, разузнаем обстановку. Что в народе говорят, сильно ли нас ищут? Попробуем нанять воздушное судно или же поднимемся по реке до Владимира, а уже оттуда зафрахтуем корабль. Можно уйти пешком, придерживаться тракта и избегать поселений, постоялых дворов, где окопались соглядатаи князя. Но это потеря времени, да и ты не выдержишь длительных маршей. Железку не рассматриваю. Не исключено, что поезда проверяют на каждой станции, а наши портреты разосланы по соседним городам и княжествам.

— А разве воздушные суда не подвергаются досмотру?

— Ну, ты не сравнивай, — за разговором Игнат завел паромобиль, развернул его и покатил по дороге. — Имперская железная дорога находится под патронажем императора, а он ревностно относится к детищу и неукоснительно следит за порядком. Воздушные перевозки — прерогатива частных компаний, за которыми стоят несколько влиятельных родов. Без магов воздуха корабли не летают, сама понимаешь. Отдавать в одни руки власть над небом император тоже не дурак, так что любой гражданин империи вправе купить патент на перевозки, при условии, что у него есть корабль, маг-воздушник и обученная команда. И не забывай об одной мелочи, на борту воздушного судна, как и на морском, действуют законы того княжества или даже страны, к которому оно приписано. Если ты не государственный преступник, местные власти не имеют права тебя задерживать, пока ты не покинул борт. Поэтому всегда уточняй, какой семье принадлежит корабль, прежде чем купить на него билеты.

— Почему-то мне кажется, Шумского этого не остановит, — хмыкнула с сомнением.

— Согласен, от него жди, чего угодно. Поэтому нам лучше убраться до того, как он поймет, что Каменная падь перешла на осадное положение. Хочу посмотреть на его холеную рожу, когда князь сообразит, что поставок белого камня больше не будет, — Игнат мстительно усмехнулся, — интересно даже, как он объяснит императору, что в роду Забелиных, который Шумский так поспешно объявил погибшим, выжил законный наследник.

— Выкрутится, сволочь!

— Это вряд ли, — брат притормозил у дома старосты деревеньки Булыгино, через которую проходила дорога на Суздаль. Он дождался, пока к нему выбежит мужик и согнется пополам в приветствии. Судя по красной рубахе, крошкам в бороде и нависающему над кушаком животику, сам староста пожаловал. Причем, прямо из-за стола, вон жирные пальцы украдкой об штаны вытирает.

— Чего изволите, барин? Что привело вас в мой скромный дом?

«Ага, скромный! — фыркнула мысленно, — самый добротный в деревне. Больше, наверное, только постоялый двор на въезде. Но и тот, скорее всего, ему же принадлежит».

— Собери покушать в дорогу. Спешу вот, по личному поручению Его сиятельства князя Агнияра Светозаровича.

— Так это… — мужик согнулся еще ниже, едва заслышав, с кем имеет дело, — сейчас жинка соберет. Извольте подождать, а то и к столу прошу, не побрезгуйте, Ваш Блаародие!

— Некогда мне! Лучше поторопись! — нервно прикрикнул Игнат.

Мужик попятился, кланяясь и не смея повернуться спиной, потом как гаркнет:

— Лидка, где ты ходишь? Вашбродь ждать не будет! Живо сюда!

За окном, выходящим на улицу, что-то грохнулось, послышался звон посуды, причитания, топот. Наше появление навело суету в доме старосты. Тем не менее, через десять минут мужик с поклоном передал корзину с припасами. Игнат молча принял ее, кивнул, что доволен и кинул старосте кошель с мелочью, срезанный с дружинника. Если не ошибаюсь, там было монет десять серебром и горсть медяков.

Как мы покинули деревню и что происходило в течение получаса, пока я набивала желудок, выпало из поля зрения. Когда пришла в себя, поняла, что мы свернули с дороги в лесок и остановились на полянке. Игнат перебрался в салон, уселся напротив и, подперев голову кулаком, наблюдал за тем, как я ем.

— Накушалась, деточка? — язвительно поинтересовался он.

— Ну я… это… да! — утерла рот тыльной стороной ладони и потупилась, — будешь? — протянула надкусанную куриную ножку.

Учитывая, что это все, что осталось от целой вареной курицы, мне сделалось стыдно.

— Нда-а, и куда только влезло? Хорошо, я еще пирогов прикупил, а не то остался бы голодным. — Брат выставил пакет с выпечкой. В кружку налил молочка из кувшина, который достал следом. Ножку забрал, а вместо нее вложил в руку теплый еще и одуряюще пахнущий пирожок. Я чуть не застонала от удовольствия, когда впилась в мягкую сдобу зубами и проглотила ее в один присест. — Троглодит! Удивляюсь, как еще меня не сожрала? — с насмешкой констатировал Игнат.

— А можно было? — окинула мужчину взглядом, облизнулась.

— Ладно, — вздохнув, брат посерьезнел, — если без шуток, нельзя доводить себя до такого состояния. Опасно для здоровья и, вообще. Я тут подумал по дороге, прикинул, какое расстояние сократили, воспользовавшись тропой. Выходит, твой предел — две-три версты. Это, если перемещаться с попутчиком, одна, вероятно, уйдешь дальше. Но я бы не рисковал так, чтобы не оказаться непонятно где и совершенно без сил.

— Непонятно где и не получится, — ответила, сыто икнув, — нужно знать конечную точку или хотя бы видеть ее.

— Ага, — Игнат кивнул, — тогда запоминай место, на случай, если придется срочно уходить.

Я вышла из машины, обошла полянку, впитывая как можно больше деталей. Для верности вырезала ножом инициалы «Н.З.» на дереве. Теперь точно не обознаюсь!

Воспользовавшись моментом, я еще прогулялась до кустиков, после чего вернулась к машине и забралась внутрь. Игнат завел паромобиль и вырулил на дорогу. На въезде в город нас пропустили без досмотра и дальше народ шарахался в стороны, завидев гербы на дверцах. Проскочив Похвалынскую слободу, пересекли мост и устремились к причальным башням Бамбурихи. Они возвышались над городом будто зубья короны, соперничая с белокаменными башнями княжеского кремля.

— Странно, я думал «Буран» улетел на рассвете, — Игнат притормозил перед седьмым причалом возле билетной кассы, где кишел людской муравейник. Подобная суета — привычное состояние любого порта, будь он воздушный, речной или морской. — Пойду, узнаю, в чем причина задержки. Из машины ни ногой, поняла?

Брат смешался с толпой, а я заперлась изнутри и занялась тем, что глазела на прохожих.

— Эй! Как там тебя? — кто-то поскребся в дверь паромобиля. Я отшатнулась вглубь салона, опасаясь, что меня узнали. Вроде бы никого из знакомых не увидела, но мало ли! — Пссть! — стук раздался с другой стороны. Я осторожно подобралась к окошку и прилипла к стеклу, разглядывая, кто же это такой настырный.

— Ты чего тут забыл? — узнала вихрастую макушку Егорки. На чумазой мордахе добавилось синяков. Один глаз заплыл, отчего лицо мальчонки казалось перекошенным. — Иди отсюда! — жестом показала убираться подальше. Но пацаненок помотал головой и провел ладонью по шее, давая понять, что ему голову оторвут. — Можно подумать! — фыркнула, но сжалилась, открыла дверцу и запустила нахаленка внутрь. — Чего хотел?