Магическая академия Ильсарры 1

Глава 1

– Наконец-то! – выдохнула, загасив ладонью рвущийся вопль радости при виде белоснежного конверта на секретере. – Я уж думала, не дождусь приглашения.

Дрожащими руками подхватила невесомый кусок бумаги, бережно развернула и пробежалась глазами по содержимому.

«Приветствую тебя, будущий маг!

Если ты читаешь эти строки, значит, ты – избранный, и у тебя есть шанс стать адептом Магической академии Ильсарры. Если ты готов изменить собственную жизнь и пройти опасное испытание, возьми с собой то, что способен унести, и трижды прочти вслух заклинание переноса. В случае неудачи, ты просто вернешься домой, к прежнему скучному существованию. Поверь в себя и в собственные уникальные способности, и тогда перед тобой откроется удивительный мир, полный приключений, тайн и загадок. И да помогут тебе священные звезды Ильсарры!»

Ниже шли слова заклинания, читать которые я не отважилась даже мысленно, опасаясь спугнуть удачу и перенестись раньше времени.

– Священные звезды! – покатала на языке это выражение, отдающее привкусом горечи. – Нет никого более равнодушного к судьбам ильсарцев, чем далекие холодные звезды.

Я подошла к зарешеченному окну, вглядываясь в ночное небо, и вымученно улыбнулась. В мерцающей мрачной синеве проступали полупрозрачные очертания круглых планет. Они появлялись из центра Огненной туманности, образовавшейся сотни тысяч лет назад в результате гибели планеты-близнеца Ильсарры. Название погибшего мира люди давно утратили, а в древних легендах сохранилось лишь упоминание о великой битве могущественных волшебников, которые разрушили собственный дом. Сила взрыва была такова, что разнесла обломки планеты по Вселенной вместе с частичками самих магов. Возможно, именно они послужили зарождением новой жизни в далеком и неизведанном космосе. Иначе почему на протяжении тысячелетий аномалия стремится собрать потерянные части воедино и притягивает звезды, где непременно обнаруживаются искры Ильсарры?

Раз в год, когда аномалия накапливает достаточно магических сил, открываются портальные врата, через которые в нашу часть Вселенной попадают другие планеты. Они совершают один оборот вокруг Ильсарры и возвращаются к себе. На жизненный цикл миров-путешественников перемещение не оказывает влияния. Оно меняет судьбы лишь тех избранных, кто обладает магической искрой.

Таких счастливчиков прежде выбрасывало в разных уголках Ильсарры. Будущим магам приходилось выживать и приспосабливаться, осваивать способности на ходу. Сильнейшие становились лидерами, подминали под себя власть, основывали империи. Сейчас не найти правителя, в предках которого не затесались переселенцы из других миров. Маги множились, учились на собственных ошибках, воевали и совершенствовались. Некоторые искали пути домой, чтобы вернуться к семьям, другие оставались. Они же и основали Магическую академию, чтобы упорядочить появление новичков. И продумали систему испытаний, проверяя, что за человек к ним пожаловал и достоин ли тех знаний, которыми маги готовы поделиться.

Однако даже самая отлаженная система иногда дает сбой. Случается, что искра Ильсарры обнаруживается во враждебных формах жизни. И такие порождения чужих миров маги заключают в пространственном безвременье, чтобы они никому не причинили вреда. Но прежде, чем люди научились ловить таких тварей, сколько их проникло через портал и распространилось по Ильсарре? Поимка чудовищ легла на плечи местных жителей и тех одаренных, что исправно рождала Ильсарра.

Я попала в этот мир девять лет назад и совсем не тем способом, что остальные везунчики. Да я бы только обрадовалась, получи такое письмо! Мне же не повезло умереть в тот момент, когда Земля совершала оборот вокруг Ильсарры, а у местного патриция Прокула Иувеналия Ромелина слегла с лихорадкой младшая дочь Фелиция. Случись беда в любой другой год, и патриций не пошел бы на поклон к темным магам Иершаля. Прокул Ромелин только сговорил брак старшей дочери Ювеналии с сыном консула Вильгроссой, когда девушка получила приглашение из академии. Ювеналия не раздумывала ни минуты и прочла заклинание переноса, так хотела поскорее попасть на испытание вместе с Октавианом. Попала! Да так, что навсегда осталась в безвременье Ильсарриона. Такого не случалось добрую сотню лет: не прошедшие испытание молодые люди всегда возвращались домой, но не в тот раз. Ювеналию объявили погибшей, а Октавиану в жены отдали младшую сестру Ромелин.

Видно, звезды так сошлись, раз уж темные маги вместо младшей дочери патриция поместили в тело Фелиции мою душу. Не знаю, каким чудом я не раскрыла себя в первые дни после перемещения. Наверное, повезло, что долго восстанавливалась после болезни и меня не донимали расспросами. Да и темные маги предупредили, что Грань оставит отпечаток, и я уже не буду прежней. Но на этом везение закончилось. Для отца Фелиции было крайне важным сохранить теперь уже единственную дочь в целости и сохранности до совершеннолетия, чтобы выдать замуж за сына Вильгроссы. Поэтому затворничество, круглосуточный присмотр и бесконечная учеба стали моим горьким уделом.

Патриций Ромелин обладал абсолютной властью над членами семьи, и ослушаться его считалось немыслимым преступлением. Удел женщины в Ильмере – полное подчинение домовладыке. Выросшая в свободном мире, я не желала повторить судьбу матроны Кесарии, биологической матери моего нового тела. Матрона хоть и командовала слугами в доме, вела хозяйство, получала подарки и принимала гостей, но шагу лишнего не могла ступить без ведома супруга. Увивалась вокруг него, всячески угождала и потакала любым прихотям, лишь бы он был доволен и не надумал развестись, отправив надоевшую супругу родителям.

Девять лет я мечтала о том, как получу заветное письмо и обрету свободу. И вот этот великий день настал! Теперь только от меня зависит, исполнится ли заветное желание, или же я вернусь в золотую клетку. Иллюзий насчет будущего супруга я не испытывала. Консул Вильгросса был желанным гостем в доме, и отец частенько звал меня прислуживать за трапезой. Более наглого и самодовольного типа я не встречала. Если сынок в него уродился, то несладко мне придется в замужестве.

– Но ничего, я пройду это чертово испытание, стану адепткой Магической академии и выберусь из золотой клетки!

Благодаря учебе в академии, я получу желанную отсрочку от вступления в брачный союз на целых пять лет. За это время найду способ попасть на Землю, или на любую другую развитую планету. Маги везде нужны, как-нибудь устроюсь. Но никакая сила не заставит меня вернуться в Ильмеру.

Я подошла к двери и прислушалась, спит ли служанка, присматривающая за мной по ночам. Лисида привыкла, что я не доставляю проблем и покорно выполняю задания, что выдает Алоизиус – учитель риторики и словесности. Патриций Прокул решил, что примерной жене будущего консула крайне необходимо знать историю и литературу Ильсарры, овладеть древнеильмерским в совершенстве. Собственно, мне ничего не оставалось, как прилежно заниматься. Иначе со скуки на стенку бы полезла. В конце концов, риторика оказалась очень даже полезной наукой, позволившей убедить отца в необходимости физических занятий и умения пользоваться оружием. Придомовые владения семьи Ромелин раскинулись вдоль Ильсейского моря, где водились опасные хищники. Несмотря на многочисленную охрану, твари иногда пробирались на территорию домуса и учиняли беспорядки. Так что, умение постоять за себя мне уже не раз пригождалось.

Убедившись, что никто не помешает побегу, я облачилась в легкий доспех для тренировок. Триарий Мамерк, обучающий меня воинскому искусству, заказал его четыре года назад. Хамату – кольчужную безрукавку заставлял носить постоянно, даже спать в ней, чтобы привыкнуть к весу и не замечать её в бою. Со временем так и вышло: я носила хамату под одеждой, не испытывая дискомфорта. Важным атрибутом воина считался цигулум – пояс, украшенный металлическими пластинами. К нему крепился короткий обоюдоострый меч и птеруги, образующие защитный фартук и закрывающие бедра кожаными ремешками с металлическими заклепками. Дополнительно шли поножи и маники – наручи. В заплечном мешке, который я сама сшила из старого плаща и прятала под кроватью, хранился запас сухарей, мешочки с крупой и специями, походная посуда, иголка с ниткой и кухонный нож. Место в мешке еще оставалось, поэтому я прихватила одежду, пару любимых книжек и письменные принадлежности. Украшениями, что дарил отец на праздники, тоже не побрезговала. При первой же возможности продам, ведь с наличностью у меня проблема. Зачем молодой девушке деньги, когда она и так живет на всем готовом?

В последний раз я обвела глазами комнату, где прошли девять лет жизни, и поняла, что не буду скучать. Тянуть дольше не стала, приладила рюкзак за спину, присела на дорожку, собираясь с мыслями, после чего твердым голосом трижды прочла заклинание.

Вспыхнувшая рамка портала перенесла меня в Ильсаррион – зал испытаний. Вернее, в его начало – место выбора магического пути. Под ногами медленно угасали пылающие линии пентаграммы переноса, а по кругу – куда ни посмотри, виднелись исполинские арки, затянутые туманом. Каждая из них определяла дальнейший путь адепта и направление магии, которое тот будет осваивать в течение следующих пяти лет. Мне предстоял важный выбор.

Я вышла за пределы пентаграммы и приблизилась к первой арке. От нее пахнуло могильным холодом и сыростью. Брр! Факультет некромантии и темных сил точно – не мое. Направилась к следующей арке, намереваясь обойти все, чтобы выбрать ту самую, единственно-верную. Вторая арка никак себя не проявила, я только почувствовала небольшой прилив сил. После тяжелой давящей атмосферы темного факультета стало легче дышать. Другие три двери тоже ничем особенным не привлекли мое внимание. Разве что у пятой по счету наблюдался бурный рост вьющегося кустарника с белыми цветами. Здесь они цвели и источали приятный аромат. В глубине шестой арки вдруг почудились оскаленные морды страшных тварей. Нет, этим меня не возьмешь! Я избавилась от наваждения, зажмурившись и вновь распахнув глаза. Это клубящийся туман создал причудливые узоры, за которыми виделись чудовища. От седьмой арки повеяло морским воздухом и влагой, осевшей на лице мельчайшими брызгами. Все ясно – факультет стихии воды. Неплохой вариант, но не мой. Восьмую, девятую и десятую арки прошла со странным чувством дежавю и ощущением того, что кто-то нагло пытается пролезть в мою голову. Мысленно возвела неприступную стену вокруг себя, вроде помогло. Одиннадцатая неожиданно хлестнула по лицу яростным порывом ветра. Вот уж не думала, что эта стихия проявит враждебность. Зато двенадцатая, будто бы извиняясь за действия соседки, неведомым образом привела мои растрепавшиеся волосы в порядок. Одежда на мне разгладилась сама собой, металлические заклепки на доспехах засверкали, будто бы их только что отполировали. Пожалуй, стоит походить на факультатив по бытовой магии, чтобы научиться без лишних усилий поддерживать чистоту.

К тринадцатой арке я даже близко подходить не стала, обошла по дуге, сразу направляясь к следующей. Суеверия из прошлого? Пожалуй. К ведьмам я всегда относилась настороженно. У четырнадцатой арки я напряженно замерла, чувствуя некое родство. Насторожил только еле различимый лязг оружия в ушах и задрожавший под рукой гладиус. Привычка, выработанная на тренировках триарием Мамерком, заставила невольно схватиться за меч. Боевой факультет – постоянные битвы, схватки, сражения. Хотела ли я этого? Вот уж точно нет, мне бы поспокойнее вариант. К пятнадцатой арке я приближалась с пониманием, что это – оно! По телу прошлась горячая волна. Не обжигающая, но волнительно-будоражащая. Я зажмурилась и задрала голову вверх, представляя, что это жаркие солнечные лучи ласкают кожу на лице. Приятно! В груди шевельнулся теплый комочек, похожий на пушистого рыжего котенка, пробуждающегося ото сна, потягивающегося, перебирающего лапками и выпускающего острые коготки.

Неужели, это моя стихия? Огонь? – Я вздрогнула из-за всплывшего в памяти воспоминания. – Кажется, я уже догадываюсь, что за испытание мне предстоит.

Встряхнувшись, с тоской посмотрела на последнюю арку. Даже проверять не стоит. Ни одно из направлений не вызвало такого бурного отклика в теле. Да, я чувствовала магию, но ни с какой другой стихией не ощутила столь близкого сродства, как с огненной. Стало быть, вот он – мой путь. Я на секунду замешкалась, пока эти мысли промелькнули в голове, а после решительно шагнула в туманную дымку. Пространство вокруг вспыхнуло огнем.

Я встревоженно заозиралась, чтобы понять, куда угодила. Будто в насмешку, за спиной оранжевыми бликами пламени расцвел прямоугольник двери. Из тумана постепенно проступали очертания комнаты, объятой огнем, послышался звон битого стекла. Это не выдержали и обрушились под собственным весом стеклянные дверцы шкафа.

Девять лет назад я проснулась из-за криков соседей по общежитию и едкого дыма, от которого слезились глаза и было трудно дышать. Меня хватило только на то, чтобы дико испугаться и доползти до окна. В прошлый раз оно неудачно лопнуло, обдавая брызгами стекла и таким порывом огня, что я тут же вспыхнула факелом. Больно было всего лишь мгновение, после чего я провалилась в темноту и очнулась уже в теле маленькой Фелиции Ромелин.

Сейчас мне предстояло вновь пережить тот ужас и найти выход из огненной ловушки. Наверное, в этом суть испытания? Преодолеть собственные страхи? Я справлюсь! Да, живот скручивает в тугой узел от одной только мысли, что придется посмотреть в глаза ночному кошмару. Однако инстинкты выживания заставляют действовать и быстро, потому что счет идет на секунды. Сколько их нужно, чтобы не задохнуться от дыма?

Первым делом я кинулась к вазе с цветами. Выкинув увядшие соцветия, смочила платок в мутной жидкости с запахом болотной тины, который тут же приложила к лицу. Остальную воду вылила себе на голову, уповая, что это поможет продержаться. Затем огляделась в поисках возможного выхода. Часть стены и дверь, через которую вошла, горели открытым огнем – не подступиться. Вдобавок, обвалились перекрытия, и упавшая балка напрочь отрезала обратный путь. Других выходов в помещении не было, только окно. Но и до него, чтобы добраться, следовало пройти через полыхающую комнату по огненной дорожке, в которую превратился пушистый ковер.

Надеюсь, доспех выдержит! – Глубоко вздохнув и задержав дыхание, я бросилась вперед.

Так быстро никогда не бегала, да и не было у меня такого, чтобы земля под ногами горела. Жаркий воздух опалил ресницы и брови. Во рту пересохло от жара, влажные волосы уже начали тлеть, когда я достигла края комнаты и, сгруппировавшись, прыгнула в окно наудачу. Вместе с клубом огня, вырвавшегося наружу, я выпала на улицу и покатилась по жесткой земле. Падение обошлось мне в пару царапин и синяков. Однако расслабляться не стоило, я по-прежнему находилась внутри Ильсарриона, значит, испытание еще не закончилось.

Вновь оглядевшись по сторонам, я увидела серый туман и часть дороги, на которой оказалась. Слева догорало здание, в котором уже провалилась крыша и обрушились перекрытия. Справа наблюдались заросли темного леса, в глубине которого тут и там вспыхивали яркие оранжевые точки. Я на миг замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. В лес мне точно не надо – оттуда веяло жутью и смертельной опасностью. Обратного пути тоже не было, оставалась только дорога, по которой я и затрусила рысцой. Не знаю, сколько часов я бежала, периодически переходя на шаг, но туманная дымка вокруг посветлела, будто бы в безвременье наступил рассвет.

Видимость улучшилась, но ненамного. Утрамбованная тропа по-прежнему скрывалась в тумане и максимум, что я видела, это ближайшие метров пятьдесят. Зато отчетливо проступали верхушки темно-зеленых сосен по правую и левую сторону от дороги со стелящейся по низу белесой дымкой. Я рискнула сойти с тропы и забраться на дерево. Вдруг увижу что-то поверх этого странного тумана?

Выбрав для этой цели высокое и сучковатое дерево, я ловко вскарабкалась на вершину и осмотрелась. Куда ни глянь, волновалось зеленое море, сквозь которое серой туманной поземкой вилась лента дороги. Зато в глубине леса я заметила шпили средневекового замка, в башнях которого горели огни. Академия? Или мираж? Во всяком случае, стоило рискнуть и добраться туда через зеленую чащобу.

Спустившись, я выпила пару глотков воды, что хранилась в рюкзаке, и сжевала черствый сухарик. Затем обнажила гладиус и углубилась в чащу, попутно отмечая путь зарубками на стволах. Периодически я забиралась на деревья, чтобы проверить, не ушла ли с маршрута. В лесу запросто можно ходить кругами, поэтому всегда нужно иметь ориентиры и двигаться четко по ним.

До замка оставалось меньше километра, шпили башен проглядывали сквозь прямые стволы сосен. Я уже привыкла к неестественной тишине, царящей вокруг, намеренно игнорировала кустарники с ягодами, грибные полянки и заросли ежевики. Быть может, они были съедобными и полезными, но я не хотела рисковать. В безвременье Ильсарриона даже безобидное растение может оказаться смертельно ядовитым. Вдобавок, меня подстегивал страх перед мерцающими в туманной дымке оранжевыми точками. Они то приближались, пугая хрустом веток, то удалялись, мелькая среди стволов.

Я уже понадеялась, что не придется встретиться с обладателем горящих глаз, когда на поляну выскочила страшная тварь с зубастой мордой и горящими глазами. Она передвигалась на двух лапах, помогая себе кожистыми крыльями с острыми наростами когтей на сгибах и длинным, змеиным хвостом с острым жалом на конце. То ли ящер, то ли недодракон размером со здоровенного быка.

Тварь угрожающе зарычала и, распахнув клыкастую пасть, плюнула сгустком огня. Только благодаря занятиям с триарием Мамерком, я успела увернуться и откатиться в сторону. Монстр, наверное, рассчитывающий на легкий завтрак, издал утробный разочарованный рев и кинулся на меня, растопырив крылья и размахивая хвостом, будто копьем.

Вот уж не ожидала, что на испытании предстоит сразиться с чудовищем! Но деваться-то некуда! Убежать от крылатой твари проблематично. Она оказалась на редкость шустрой, хотя и слегка неповоротливой. Я металась между деревьями, которые затрудняли передвижение хищника, а он сшибал преграды на своем пути, перерубая вековые стволы хвостом или того хуже, прожигая их ядовитой воспламеняющейся жидкостью. Мда, а у меня при себе только короткий меч, который используется в ближнем бою. Меня в дрожь бросало от мысли, что окажусь поблизости от оскаленной морды или попаду под огненный плевок.

Виверна! – вспомнила правильное название твари.

Об этих иномирных существах рассказывали в легендах и называли младшими собратьями драконов, так похожи они были внешне. А еще кровожадны, туповаты и непобедимы. Выбрав жертву, они преследовали ее до тех пор, пока не загоняли в угол и не сжирали, предварительно зажарив до хрустящей корочки. Особенно грешили этим молодые особи, грязно-серого окраса с оранжевым цветом пламени. Судя по всему, мне попалась как раз такая тварь. И теперь либо она мной полакомится, либо я ее убью.

Виверна уже два часа гнала меня по лесу. Обидно, что мы уходили в сторону от академии, где я могла бы позвать на помощь. Интересно, это всем адептам такие гонки на выживание достались, или только мне повезло? Что-то я не заметила поблизости других претендентов. Конечно, пространство Ильсарриона столь велико, что можно неделями бродить и не встретить живой души. Точнее, разумной души, тогда как тварей тут на каждый квадратный километр развелось предостаточно.

Ломанувшись от приставучей виверны через валежник, я обмерла со страху, когда в ноги кинулся визжащий бочонок шерсти. Едва увернулась от него, чтобы не сшиб на пути. Пятнистый кабанчик с острыми клыками сначала сам испугался и бросился прочь. Однако, сообразив, что его никто не преследует, развернулся и нацелился на мою несчастную тушку явно с гастрономическим интересом. Казалось бы, что страшного в упитанном диком поросеночке? Ничего, кроме выпирающих резцов, хитиновой пластины на лбу, сильных копыт и привычки передвигаться выводком. Только с одной тварью управишься, как нагрянет десяток таких же, которые затопчут, задавят количеством и сожрут, не оставив косточек.

Услышав повизгивание других особей и шевеление кустов в ближайшем овражке, не придумала ничего лучше, как взобраться на толстенный дуб диаметром в три обхвата и затаиться в его ветвях. Виверна-то никуда не делась. Ее тень уже мелькнула над верхушками и накрыла собой поляну. Не сумев добраться до «легкой» добычи, тварь сходу напала на кабанчика, поджарив перед употреблением метким плевком огня. Жариться поросенок не хотел, о чем оповестил таким пронзительным визгом, что у меня заложило уши. Впрочем, визг быстро оборвался, а вместо него на весь лес раздалось чавканье, утробное рычание и хруст костей.

Видно, кабанчик был чрезвычайно дорог пятнистой семье, раз на полянку скоро выскочил дикий выводок в восемь голов, сопровождаемый разъяренным матерым папашей. Скорый на расправу, кабан помчался в атаку, изрыв копытами пласты земли.

Я только порадовалась, что предусмотрительно забралась на дерево, и что оно выстоит в пылу сражения. Это хорошо, что твари между собой схлестнулись. Хоть противники друг другу по силе равноценные попались. Дури у кабана не занимать, как и зачатков разума. Здоровый, как буйвол, глава семейства кидался на виверну, не давая ей взлететь. А в это время молодежь окружила добычу с разных сторон и атаковала, нанося раны. Не смертельные, но довольно болезненные и многочисленные, из-за которых можно запросто истечь кровью, ослабеть и проиграть. В какой-то момент я даже пожалела бедную виверну. Ей повредили крыло, и теперь старательно загоняли в угол, чтобы добить. Причем, загоняли к дереву, на котором я затаилась.

Врагов летающая тварь не щадила, молодняк вывела из строя, затоптала или сожгла огнем. А вот со взрослым секачом справиться не смогла. Кабан давил массой, свирепостью и мощным напором. Разогнавшись, зверь поддел клыками виверну в менее защищенное подбрюшье и прижал к стволу дерева. Противница уже не плевалась огнем и молча билась, не желая сдаваться на милость врагу. А я смотрела на прежде сильного хищника и боролась с желанием помочь.

Да, это виверна загнала меня на дерево и хотела убить, но что-то внутри противилось здравому смыслу не вмешиваться и дождаться, пока твари разберутся между собой. Я видела несправедливость в том, когда нападают толпой. В битве один на один со свежими силами шансов у секача не осталось бы.

Кабана следовало поразить одним ударом, и я уже наметила точку над ухом, когда виверна задрала морду и уставилась прямо на меня. Ей было больно, в глазах уже появилось предчувствие скорой смерти. Она не просила пощады, а хотела лишь поскорее прервать мучения.

Ну, извини! Ты бы меня не пожалела. А так, неизвестно, удастся ли потом уйти от секача, или так и просижу тут, на ветке, пока не состарюсь.

Сгруппировавшись, я прыгнула, всаживая гладиус по рукоять. Кабан взбрыкнул, отчего я кубарем покатилась на землю, после забился в судороге и затих. Виверна тихонько сползла по стволу дуба и замерла. Постанывая из-за ушибленной спины, я поднялась и доковыляла до поверженного хищника. Победа не принесла радости, ведь я уничтожила живое существо, напав со спины, когда зверь того не ожидал. С трудом вытащила меч и вытерла лезвие об траву. Не поленилась подойти и проверить, в каком состоянии находится другой противник. Ноги изранены и переломаны в нескольких местах, левое крыло висит плетью, брюшина вспорота кабаньими клыками. Тварь умирала. Мне даже делать ничего не пришлось, чтобы этому поспособствовать. Противно это, да и не стану я никого добивать. Однако хищница смотрела с такой мольбой во взгляде, что внутри все переворачивалось. Оранжевые зрачки неотрывно следили за каждым движением. Даже показалось, что в них блеснули слезы.

– Вот только попробуй на меня зарычать! – пригрозила виверне, со вздохом стаскивая со спины рюкзак.

Мне предстояла другая, не менее противная работа, ради которой стоило испачкаться. В овражке, где обитала кабанья семейка, протекал ручей. Туда я и наведалась, когда распотрошила секача и достала камень силы. Отмыла кровь с рук и одежды, наполнила чистой водой фляжку и принесла попить зверю, набрав жидкости в котелок. Вообще-то, намеревалась сварить похлебку, ведь мяса вокруг было полно. Но увидев жалобный взгляд Царапки – назвала ее так потому, что сплошь была покрыта царапинами, напоила виверну. Потом сбегала еще десяток раз, пока промыла и обработала раны животного. После этого они затянулись на глазах. Видно, в кабаньей слюне содержался яд, не дающий зверю регенерировать. Еще эта раненая нахалка выклянчила печень секача, проглотив лакомство практически не жуя. Хотя, отдать должное, отгрызла кусочек и поделилась со мной. Заверещала, когда я отказалась и хотела выбросить, как и намеревалась поступить с внутренностями изначально. Но это хитрая морда выплюнула кусок на лапу и легонько дыхнула огнем, обжаривая его с разных сторон.