Ne наша планета. фантастический роман
- -
- 100%
- +
– …А это Станислав Владимирович, архитектор, с…
– С законной супругой, Юлией Алексеевной, – при этих словах Инесса Львовна слегка прищурила глаза и внимательно глянула на Юльку.
– А где же ребенок лет трех? – лениво осведомился «Илюшенька», выразительно изучая издалека кровать со спящей Сашкой, – до-олжен быть ребеночек, обладатель ма-аленьких таких ножек…
– Это моя дочь, Александра, – Станислав спокойно и внимательно смотрел на Инессу Львовну. Та молчала, зато Елена Дмитриевна холодно, с расстановкой произнесла:
– О, это новость. Не знала, что у вас есть дети, Станислав Владимирович.
– Только одна дочь. Не думаю, что ее присутствие станет большой проблемой, – Стас разговаривал с Еленой Дмитриевной, но продолжал не отрываясь смотреть на Инессу.
– Хмм, мне кажется, если Марк Анатольевич появится, и тем более не один, эта проблема станет актуальной, все оборудование на шесть человек рассчитано… ну на семь максимум. А пока… Пускай обе остаются. Хотя, конечно, шум и беспокойство… Или вы что думаете, Инесса Львовна?
Юлька стояла глядя в пол, ни жива, ни мертва. Женским чутьем она понимала, что лучшее, что сейчас можно делать, это молчать.
– Думаю, маленькому ребенку немного нужно, и он может остаться при любых условиях, – отводя глаза, сказала Инесса.
У Юльки отлегло от сердца – вопрос с Сашкой вроде бы временно решился.
Вот только зачем Стас назвал ее своей «законной супругой», если они не только не расписаны, но и не собирались этого делать? У нее была дурацкая девчоночья теория о том, что штамп в паспорте заставляет людей следовать определенным навязанным правилам и портит, в конечном счете, отношения. Год назад он предложил ей руку и сердце, внимательно выслушал эту ее теорию, приподнял бровь и сказал, что она все-таки неординарная девушка. И очень юная. Юлька, в свои двадцать три считавшая себя вполне взрослой, смутилась и перевела разговор на что-то другое. Больше эту тему не обсуждали.
– Ну-с, дорогие мои, давайте, что ли обживаться. Инесса Львовна, где у нас тут что? Что у нас тут где? Где жратва, например?
Елена Дмитриевна, решительно двинулась к стене со стеллажами, «племянник» нехотя поплелся следом. Минут через десять оттуда послышались сварливые комментарии:
– Господи боже мой, Инесса Львовна, это вы заказали столько рыбных консервов? Да мы здесь в котов превратимся!
– Не успеем… – рассеянно отозвалась Инесса.
– А мыло у нас, значит, исключительно франХцузское-апельсиновое? Чудненько… – у стены что-то шумно упало.
– Инесса Львовна, а посуду мы в платяные шкафы складывать будем? А личные веСчи куда? Туда же или на пол под койку? ОчеННО романтично… А вы, Юленька, что думаете?
Юлька дипломатично улыбнулась и промолчала.
– Елена Дмитриевна, да кто же вам мешал самой этим всем заниматься? – не выдержала, наконец, Инесса. (Юлька подумала, что несмотря на примерно одинаковый возраст дам, про себя она называет одну Еленой Дмитриевной, а другую просто Инессой, и по-другому как-то не получается) – Вам все некогда и некогда, а у меня сами знаете сколько свободного времени в наличии… было.
– Милая моя, да если бы я еще и за этим следила, наш бизЕнеСС за неделю бы развалился…
– Главное, что есть вода и электричество, – устало сказала Юлька, чтобы прекратить бессмысленные препирательства. Сашка уже начала ворочаться и вот-вот собиралась высказать негодование по поводу внеурочной побудки.
– О, милочка, а не сделаете ли вы мне кофе? Хотя бы и растворимый, – тут же переключилась на другую жертву Елена Дмитриевна. Юлька без звука поднялась и направилась к столу. Слегка обидно, но поставленная цель достигнута – разгоравшийся скандал унялся, а Сашка так и не проснулась. Пока Юлька разыскивала в шкафах чашку, Стас так же молча принес чайник с водой, на секунду ободряюще приобнял Юльку и отправился искать в коробках кофе и сахар.
…Время было уже позднее, и все успели проголодаться. Несмотря на это, Инесса извлекла откуда-то из недр ящиков мотки с шерстью (Елена Дмитриевна демонстративно закатила глаза) и устроилась с вязанием на одной из двуспальных кроватей, которые, естественно, заняли дамы. Елена Дмитриевна продолжала вдвоем со скучающим Илюшенькой проводить инвентаризацию, поэтому за ужин взялись Юлька со Стасом. К чаю нашлись крекеры и шпроты. Пока Юлька пыталась из подручных материалов сервировать стол, а Стас вел раскопки в поисках ножей, вилок и ложек, Илюшенька галсами продвигался от Елены Дмитриевны в сторону Юльки. Достигнув цели, присел на край стола и внимательно заглянул ей в лицо. Взгляд был наглый, как у кота:
– А где это красивые девочки так шикарно сервировать научились?
– Илья, вы бы тарелки поискали что ли, а то прямо из банок есть придется. – Юлька устало отвернулась.
– Ой, какие мы суро-овые!
Подошел Стас и избавил ее от необходимости говорить банальности.
За столом Илюшенька как-то ненавязчиво очутился между Еленой Дмитриевной и Юлькой. Его колено немедленно прижалось к Юлькиному, и было это как-то особенно неприятно. Он как будто намекал, кто в доме будет хозяин. Юлька отодвинулась насколько смогла, чтобы этого не заметили окружающие, быстро перекусила и, сославшись на усталость, ушла застилать их со Стасом раскладушки и разбирать рюкзак.
– Может быть, девочка и мне постельку застелет? – интимно поинтересовался «Илюшенька», возникнув у нее за спиной. От звука его вкрадчивого голоса и от того, что он стоял так близко, Юльку передернуло. Она на секунду замерла, взяла себя в руки, повернулась с ясной улыбкой:
– Мне кажется, ты уже большой мальчик и тебе пора учиться делать это самостоятельно.
– О, уже на «ты», это прогресс! – он исчез так же бесшумно, как и появился.
Ничья, отметила про себя Юлька. Плохо. Привлекать к этой проблеме чье-либо внимание означало еще больше усложнить сложившуюся ситуацию.
Перед сном она заглянула в комнатку за неприметной дверью. До половины отделана серо-зеленым кафелем, в наличии раковина, душ и биотуалет. Все только самое необходимое. Аскетично и просто.
Погасили свет, только слабо светилась лампочка над дверью в санузел. Юлька отодвинула подальше от края спящую Сашку, подтащила свою раскладушку вплотную к ее, легла и закрыла глаза. Пришел Стас, неслышно прилег рядом. Она подвинулась, уступая ему немного места, провела ладонью по впалой небритой щеке, по взлохмаченным волосам, уткнулась носом в шею. Он подгреб ее ближе, прошептал: «утро вечера мудренее… спи», слегка коснулся губами лба и она стала проваливаться в сон.
2
…Юлька проснулась от холода. В помещении было градусов пятнадцать. Самостоятельная Сашка во сне стащила с нее одеяло и замоталась в два слоя, а Стас уже встал и куда-то ушел. Его раскладушка так и осталась нетронутой. Юлька поднялась, медленно осознавая, где она и что вокруг происходит. Чувствовала она себя не ахти, немного подташнивало, голова кружилась и слегка побаливала.
– Поздно вы что-то, Юлия Алексеевна, встаете – не упустила случая подпустить шпильку Елена Дмитриевна. Они с Инессой чинно пили кофе за столом, на другом конце которого высилась гора невымытой с вечера посуды. Илья, по-кошачьи плавно перемещаясь в дальнем углу, совершал какие-то сложно-замысловатые движения. «Что-то восточное… Кун-фу, карате?.. И судя по отточенности, он занимается этим профессионально и не первый год» – подумала Юлька.
– Доброе утро, Елена Дмитриевна, Инесса Львовна, как спалось?
– Да замечательно, дорогая моя, замечательно! – преувеличенно бодро отозвалась Елена Дмитриевна. Инесса бледно улыбнулась:
– Доброе утро, Юленька.
Подошел Стас, свежевыбритый и собранный, развернул один из стульев и сел на него верхом, сцепив руки замком на спинке. Инесса при его появлении вскинула глаза и тут же опустила, словно обжегшись. Он поочередно глянул на каждую из женщин, помолчал и с несколько наигранным оптимизмом сообщил:
– Новостей несколько, есть хорошие, есть и плохие. Компьютер работает, но интернета нет, в эфире – ничего кроме помех. Посему узнать хоть что-нибудь о том, что делается в мире, возможным не представляется. Датчики на поверхности показывают приличный фон, у нас здесь, тем не менее, фон почти в норме.
– Что значит «почти»? – забеспокоилась Елена Дмитриевна.
– Имеется незначительное отклонение, на которое не стоит обращать внимания.
Елена покачала головой, но промолчала.
– Все оборудование в порядке, а собачий холод потому, что вчера никто не сообразил выключить режим консервации… Через полчаса будет примерно двадцать два градуса и пойдет более активный забор воздуха с поверхности и очистка – и, опустив глаза, совершенно иным тоном добавил: – думаю, Марк Анатольевич уже не появится.
Инесса внимательно выслушала, кивнула, поднялась и ушла к своему вязанию. Юлька налила себе и Стасу чая и присела к столу.
– Ну и когда же нас спасать-то будут, как вы думаете, Станислав Владимирович? – с этакой нахрапистой бравадой в голосе вопросила Елена Дмитриевна. Напряженный взгляд выдавал, что ответ ей и самой прекрасно известен.
– Да, по правде сказать, думаю, что никогда, Елена Дмитриевна, простите за пессимизм. Если бы интернет хотя бы был… Или радио работало. А так… Некому нас спасать.
– Вы, надеюсь, шутите, Станислав?
– Да нет, Елена Дмитриевна, не шучу. – Стас мельком глянул на Юльку. Та пыталась понять, зачем бывшая бизнесвумен изо всех сил изображает недалекую особу. Развлекается, или просто так привыкла? – И Инесса Львовна, похоже, поняла это гораздо раньше нас с вами.
По роли, которую придумала себе Елена Дмитриевна, в ответ на эти слова вполне могла случиться истерика с валокордином. Но пожилая дама лишь улыбнулась по-змеиному:
– Ну, нет, Станиславушка, насчет Инессы вы не правы. Не это она поняла, совсем не это…
– Простите?..
– Бог простит. – Елена Дмитриевна тяжело поднялась и направилась в сторону Ильи: – Илюшенька, свет мой ясный, голова что-то побаливает, сделай-ка ты мне массаж что ли…
«Племянник» скорчил Юльке непередаваемую гримасу и без энтузиазма двинулся следом.
Стас посидел еще с минуту, залпом допил чай, резко поднялся и вернулся к компьютеру. Юлька увязалась за ним, постояла рядом.
– Юла, о чем она? – тихо поинтересовался Стас.
– Хочешь, чтобы я произнесла это вслух? Хорошо. Зачем вы им сдались, два наивных провинциальных архитектора? Конечно, они легко могли бы без вас обойтись, но Инесса влюбилась, и видимо, сильно. Уточнить в кого, или не стоит?.. Открыто признаваться в этом ей воспитание и возраст не позволяют, вот она и решила посвятить вас в ТАЙНУ. На всякий случай… Или чтобы ты что-то понял. И ты все прекрасно понял, иначе зачем было называть меня своей женой… – грустно закончила Юлька.
– Юла… – он потерся об нее носом. Она погладила его по голове и вздохнула украдкой.
Из угла послышалось щенячье шебаршение, и Сашка села торчком на раскладушке. Широко зевнула, выпуталась из одеял, посмотрела по сторонам и нацелилась реветь. Издала пару неуверенных всхлипов, потерла глаза, заметила маму, подумала и театральным басовитым шепотом сообщила:
– Мама, писать. И ам-ам сейчас. Я хочу ам-ам, зая ам-ам… – Юльке был предъявлен проголодавшийся заяц.
Юлька подхватила мелкое, пушистое, теплое со сна, покружила и потащила в ванную и к столу кормить. После завтрака сдала малышку Стасу (та уже оживленно осматривалась и трещала без умолку) и пошла мыть посуду. Делать это кроме нее явно никто не собирался. Илюшенька тут же вызвался помочь, не столько вытирая и относя тарелки, сколько пытаясь «ненароком» притронуться к Юльке, куда-нибудь через нее дотянуться в тесной комнатке или прижаться. Никогда еще Юлька не мыла посуду столь оперативно.
Кое-как разобравшись с чашками и тарелками, она устремилась в комнату, под защиту Стаса и Елены Дмитриевны. Илюшенька увязался следом, но тут на помощь пришла освоившаяся на новом месте Сашка. Если строгих «бабушек» она еще слегка опасалась, то Илюша показался ей подходящим товарищем для игр. Наивно забравшись к «дяде Июше» на колени, она потребовала играть в «иго-го», затем попросила маму почитать (пара книжек в рюкзаке завалялись еще с лета), папу и Илью поиграть с ней в догонялки, маму сделать чай… и дать печенье… и умыть грязную мордочку… Короче говоря, Илья позорно бежал часа через два, а Юлька занялась готовкой обеда. Собственно, готовкой – это было сильно сказано. Она разогрела пару банок фасоли и тушенку, а Сашке сварила гречневую кашу с молоком. Обед прошел в вежливом, но слегка напряженном молчании, и Юлька вновь оказалась наедине с грязной посудой. Илья читал вслух Елене Дмитриевне нашедшиеся в коробках журналы, Стас показывал Сашке что-то на компьютере, а Инесса опять вязала, не поднимая головы. К Юльке никто не приставал, и у нее, наконец, появилась возможность спокойно подумать.
Для начала она постаралась загнать как можно глубже панику, охватившую ее во время утреннего выступления Стаса. Будущее покажет, может он все-таки ошибся, может их когда-нибудь спасут… Думать, что жить им осталось всего несколько месяцев, пока не закончатся ресурсы, не хотелось. Правда, жизненная практика показывала, что в подобных случаях Стас почти никогда не ошибается.
Ладно, надо попробовать сосредоточиться на более насущных проблемах. Распределение ролей явно было не в ее пользу. Она нервировала своим присутствием и наличием ребенка обеих дам, неизвестно которую больше. Учитывая сдержанность Инессы, Юлька предполагала, что ее. Она находилась здесь на птичьих правах, и это располагало к тому, чтобы пытаться сделать из нее прислугу и «мальчика для битья». К тому же, если «племянничек» продолжит в том же духе и Юлька не сумеет вежливо и незаметно поставить его на место, Елена Дмитриевна ополчится на нее всерьез. Или «племянничек» ополчится. Или Стас на «племянничка». Неизвестно, что хуже…
И чего, спрашивается, Илье от нее понадобилось? Развлекается, пытается отвлечься от мрачного настоящего и беспросветного будущего таким незамысловатым способом? Или он банально решил, что и Юлька сойдет за отсутствием иных представительниц слабого пола младше пятидесяти? Или хотел заложить основу своего лидерства, заручившись поддержкой хотя бы кого-нибудь в их маленьком мирке?
В любом случае, его поведение нервировало, выбивало из колеи и было потенциально опасно. К счастью, всегда все подмечающий Стас не выпускал Юльку из поля зрения и по-возможности занимался с ней одним делом. Это говорило о том, что заходы Ильи он заметил, понял правильно и пытается мягко пресечь. Правда, когда он по-дружески трепался с Ильей, у него слегка темнели и суживались глаза, что говорило о том, что ее повелитель гневается не на шутку.
Положение Стаса тоже казалось каким-то неопределенным. Его приняли на равных, непринужденно с ним беседовали, но она чувствовала, что он рассчитывал на куда более теплый прием и теперь слегка растерян и не может решить, какой линии поведения придерживаться.
После посуды и небольшой уборки, она пошла укладывать спать Сашку, почувствовала, что здорово устала и прилегла вместе с ней.
…Когда она очнулась, часы показывали семь вечера. Дочери рядом не оказалось. Юлька в ужасе вскинулась, и, забыв о ботинках, как была босиком, метнулась из-за ширмы. Тут же заметила Сашку… и слегка оторопела: та с ногами забралась на широкую кровать Инессы и скакала по одеялу. Строгая дама вязала и что-то тихонько рассказывала. Как показалось Юльке, сказку о Снежной королеве. Стас с непроницаемым видом сидел напротив и перематывал шерсть из мотков в клубки. Лицо Инессы как будто светилось изнутри.
Пока ее не заметили, Юлька поспешно вернулась и прилегла, справедливо рассудив, что лучше ей пока не просыпаться. Минут пятнадцать она тихо лежала, притворяясь, что спит. Ни Ильи, ни Елены Дмитриевны поблизости не наблюдалось. Лежать одной в полутьме было скучно, и Юлька подумала, что пора начать как-нибудь шумно просыпаться, как вдруг вновь загудел подъемник и платформа пошла вниз.
Юлька настороженно приподнялась. Стас уже стоял, Сашка выглядывала у него из-за спины. Инесса спустила ноги с кровати и напряженно замерла. Из-за соседней ширмы показались Елена Дмитриевна и слегка помятый, недовольный Илюшенька.
Подъемник остановился. На платформе полулежал человек. Некоторое время Юлька вглядывалась, не узнавая. Затем глаза ее расширились от удивления. Марк! Он все-таки добрался…
– Привет честной компании! – охрипшим голосом, нарочито весело произнес вновь прибывший и добавил с легким оттенком иронии: – О, даже Юлия здесь. Здравствуй, Юлия!
Инесса слегка покраснела.
Всегда аккуратный Марк выглядел, мягко выражаясь, потрепанно. Шапка потерялась, во всклокоченной шевелюре застрял какой-то мусор. Лицо обожжено, куртка местами испачкана копотью, кисти рук покрыты свежими ссадинами и порезами.
– Ну, чего смотрите? Живой я пока, не умер, хотя это как посмотреть… – он махнул рукой и неловко начал подниматься. Стас шагнул к нему, поддержал и помог сесть на ближайший стул. Инесса отправила подъемник вверх.
Марк прозаично сообщил:
– Пить хочу… и жрать. Умираю просто.
Стас налил воды из чайника, Юлька метнулась к плитке, разогрела фасоль и тушенку. Марк жадно выхлебал воду и набросился на еду как голодная собака, чавкая и постанывая от удовольствия. Когда тарелка опустела, взгляд у него сделался совершенно осоловелым. Юлька с Инессой, как сумели, обработали раны йодом и фукорцином. Глубоких и требующих зашивания, к счастью, не оказалось. Инесса покопалась в аптечке и подобрала препараты, применяемые при лучевой болезни. Сначала Марк отказался принимать «всякую гадость, которую должен назначать только опытный врач», но постепенно Юльке удалось его переубедить.
Она застелила для Марка раскладушку, которую по общей договоренности отнесли к противоположной от остальных спальных мест стене. Присела рядом и попыталась выяснить, каким чудом ему удалось добраться до поселка, и что происходит в Москве. Он отвечал неохотно, злился, нервничал и гнал ее от себя:
– Иди на фиг, у тебя ребенок маленький.
В конце концов, Юлька оставила его в покое. Марк немедленно отвернулся к стене и сразу же забылся тяжелым сном.
…Поужинали сайрой и сухарями с чаем. Сашка погрызла чуть-чуть сухарей, но от разогретой каши наотрез отказалась.
Разобравшись с посудой, Юлька попросила у Инессы несколько мотков шерсти и спицы и принялась вязать дочери запасные носки. Стас пристроился рядом, прислонил к себе, ласково уткнулся носом в макушку. Юлька размякла и расслабилась впервые за день.
– Эх, Инесса Львовна, чего ж это мы с вами дивидюшничек с телевизором и дисками сюда не приволокли, или магнитофончик хотя бы, а? Забыли? – лениво зевая, поинтересовалась Елена Дмитриевна.
– Да я все как-то о еде и предметах первой необходимости думала… – рассеянно улыбнувшись, откликнулась Инесса.
– Ну да, о рыбе и апельсинах… – язвительно буркнула Елена Дмитриевна.
Сашка скоро запросилась спать, и Юлька ушла вместе с ней. Засыпая, подумала, что Елена не отпускает Илюшу от себя ни на минуту и это просто замечательно.
Она несколько раз просыпалась от глухих стонов с дальней раскладушки, но в остальном ночь прошла спокойно.
3
Утром она проснулась под бодрую ругань и радостное попискивание: Стас с Ильей конструировали для Сашки веревочные качели, пустив на это дело один из стульев. Марк с постели давал ценные указания, что, собственно, и вызывало перебранку:
– Мужики, накренилось, ну накренилось же…
– А в какую сторону?
– Не пойму, но точно криво.
– ПАП, ХОЧУ КАЧ-КАЧ!
– Вот когда поймешь, тогда и скажешь! Сань, потерпи.
– Когда пойму уже поздно будет!
– Марк, отстань!
– Ребята, да вы веревку морским узлом вяжите, лучше держаться будет…
– Так, я морским делам не обучен, если знаешь – показывай.
– Да я понятия не имею, как их вяжут, просто слышал, что так надежнее…
– Вот когда узнаешь, тогда и будешь советовать.
– ПАПА, ПАПА, ХОЧУ КАЧ-КАЧ!
…За завтраком все, кроме Елены Дмитриевны, пребывали в более-менее приподнятом настроении. Марк заражал всех оптимизмом, Инесса отстраненно улыбалась своим мыслям. Юлька радовалась тому, что правильной оказалась последняя версия, и Илья оставил ее, наконец, в покое. Он, правда, несколько раздражал Стаса, бесцеремонно набиваясь в друзья, но врожденная склонность к дипломатии не позволяла тому открыто выразить свое отношение к происходящему. Стас был доволен, что его идея с качелями так удачно воплощена и порадовала Сашку, Илья – что у него получается дружить со Стасом и Марком.
Елена Дмитриевна поерзала на стуле и сварливо поинтересовалась:
– Инесса Львовна, голубушка, а нет ли у нас случайно какого-нибудь средства для укрепления волос? А то лезут и лезут проклятые, сегодня утром целый шиньон вычесала.
– Нет, Елена Дмитриевна, боюсь, что такую экзотику я точно не заказывала. Но есть йодид калия, цистамин, мексамин, батилол…
– Ну, на нет и суда нет, – Елена печально покачала головой и удалилась за ширму.
Марк, старающийся без особой нужды не подходить к остальным, быстро прошел в туалет, где, судя по звукам, его вывернуло, и вернулся обратно. Устроился поудобнее на койке. Все смотрели на него с легким испугом. Марк прищурился:
– Ну, чего смотрите, честная компания? Как думаете, обойдется? Или помирать я сюда пришел? – он криво улыбнулся, – Не надо нам было после рейса в гостинице ночевать, и чего, спрашивается, домой не поехали? Да кто же знал… Катька разнылась, «устала-устала»… Вот, теперь отдохнем… – он замолчал, лег и отвернулся лицом к стене.
Настроение у всех вновь испортилось, даже Сашка притихла, почувствовав настрой взрослых. Разлетелась было к «дяде Майку», но Юлька ее поймала и увлекла читать на кровать. Стас пару раз приносил Марку воду и лекарства, Юлька сварила для него жидкую овсянку. Он поел без аппетита и опять лег.
Остаток дня прошел в тишине, к вечеру стали на пустом месте возникать ссоры и перебранки. У Юльки разболелась голова, и она опять ушла спать пораньше, оставив маленькую Стасу. Она сразу провалилась в сон, но примерно через два часа ее что-то разбудило. Стас и Сашка спали на соседней койке, девочка как щенок уткнулась ему в живот и тихонечко похрюкивала во сне. Юлька улыбнулась.
Из-за соседней ширмы, где размещались Елена Дмитриевна и Илья, слышался истерический шепот:
– Блин, Ленка, да от него наверняка фонит на километр… Он, небось, в темноте светится!..
– Илюшенька, у нас с ним договор, мы не имеем права его выгнать!
– Да пошел этот ваш договор знаешь куда?! Кого он теперь волнует? Доходяга нас всех здесь угробит, он почти из эпицентра приперся. Выкинуть его на х…, пока мы все здесь не полегли с ним заодно.
– Слушай, это бесчеловечно, в конце концов!
– А он с нами человечно поступает? Приперся, б…, плохо нам без него было…
– Тогда уж и девок этих надо повыкидывать, у них еще меньше прав здесь находиться, чем у него! – прошипела Елена Дмитриевна. «Все она видела и все неправильно поняла…», с отчаянием подумала Юлька.
– Да ладно тебе, Ленка, они-то чем провинились?
– А что ты за ней волочишься?
– Не придумывай!
– А то я слепая…
– На себя в зеркало посмотри! – «Или это я все поняла неправильно…»
– Пшел вон, щенок!.. – послышался звон пощечины, секундная тишина и… звук смачной ответной оплеухи. Юлька задрала бровь.
– И думай в следующий раз, что делаешь и кто сильнее, – равнодушно прокомментировал Илья. Разговор оборвался, но заснуть до утра у Юльки уже не получилось. Марк чуть слышно постанывал в своем углу. Пару раз его вывернуло, и он долго шумел водой и откашливался.
4
С утра Елена Дмитриевна была бледна и молчалива. Даже не цеплялась по своему обыкновению к Инессе и не давала полезных советов по ведению хозяйства Юльке. Илья ни на шаг не отходил от Стаса. Видимо считал, что тот уже на его стороне. Юлька наметанным глазом видела, что Стаса это злит, но держался он по-прежнему вежливо и корректно.
На завтрак в очередной раз открыли банки со шпротами, достали крекеры и печенье. Юлька сварила рисовую кашу Сашке и Марку. Малышка опять отказалась, только сгрызла одно печенье и выпила молока. Стас отнес тарелку Марку. Вернулся, озабоченно хмуря брови.
А Инессу после завтрака стошнило. Из отделанной кафелем комнатки она вышла, держась за стену. Присела на стул и неуверенно улыбнулась:
– Видимо, сайра вчера попалась несвежая…
– Мда-а, сайра, конечно. Продуктов на пять месяцев запасли. Зачем, спрашивается? Надо было на все оставшиеся средства вертолет покупать… наверно, хватило бы. И брать с собой кого-нибудь полезного, кто не только кулаками махать умеет. А так, пока в пробке стояли, нахватались радиации. Не подумали мы… Ох, не подумали… – не удержалась Елена Дмитриевна.