Ne наша планета. фантастический роман

5

Утка, несмотря ни на что, слегка улучшила настроение. Взгляд рассеянно скользил по чужим и знакомым лицам. Вновь задержался на Даниле Александровиче. «Интересно, что общего у них с Яной?». Впрочем, о той, что без труда завладела сердцем Ивана, Юлька не знала практически ничего. Да и о соседе немногое.

До катастрофы Данила Александрович работал в засекреченном НИИ где-то в Москве, а его жена вечно пропадала в командировках, появляясь дома от случая к случаю. С детьми у них отчего-то не сложилось, зато имелся в наличии ленивый кот тигрового окраса по прозвищу Барсик. Собственно, благодаря коту они с соседом и познакомились.

…Барсик удрал от хозяев недели через три после Юлькиного переезда. Она возвращалась с Сашкой из поликлиники и вдруг увидела крупного ухоженного кота, который бестолково метался по лестничной площадке второго этажа. Сверху доносилось зычное «кыс-кыс-кыс». Кот нервно разевал пасть в неслышном мяуканье, бил хвостом и явно не понимал, как попасть наверх. Юлька подошла к перилам и крикнула в пролет:

– Это не ваш кот тут переживает?

Послышались быстрые шаги, и сверху сбежал человек лет шестидесяти, в ботинках на толстой подошве, джинсах и добротном теплом свитере.

– Спасибо вам огромное, девушка. Ну, какой дурак, а? Кошку почуял и удрал, я только дверь успел открыть… А по лестнице, представьте себе, так ходить и не научился, боится. Вниз еще кое-как, а наверх… Да сами видите.

Кот при виде хозяина заметно приободрился, пошел тереться об ноги и громко мурлыкать, кося на Юльку желтым глазом.

– Хотите погладить? Он мирный, и вы ему, кажется, понравились.

Юлька поудобнее перехватила Сашку, присела на корточки и прикоснулась ладошкой к теплой шелковистой шерстке. Кот развернулся и прошелся спинкой по ее коленям.

– Как его зовут?

– Барсик, – мужчина улыбнулся, – а меня Данила Александрович.

Он все время смотрел только на нее, и под этим пристальным, откровенно мужским взглядом Юлька смущалась все больше и больше.

– Юлия Алексеевна, а это Саша. Мы недавно переехали, – она улыбнулась скользящей, чуть напряженной улыбкой.

– А где же папа ваш?

Вот из-за этого-то вопроса Юлька и не любила заводить новые знакомства. Она сразу подобралась и перестала улыбаться:

– А нет у нас папы, мы сами сильные, смелые и все можем, – бодро сообщила она, прикидывая, как бы половчее обогнуть высоченного и широкоплечего соседа на узкой лестнице.

Почувствовав перемену в ее настроении, он вежливо свернул разговор:

– Ну, ежели сильным и смелым помощь какая потребуется, то я дома после семи, квартира тридцать девять, седьмой этаж. А за Барсика еще раз спасибо.

Доброжелательно кивнул, одним движением подхватил на руки кота, внимательно глянул и… мимолетно сжал ее пальчики в огромной ладони. Юлька, опешившая от такого панибратства, беспомощно смотрела, как сосед, стремительно перешагивая через ступеньку, поднимается наверх. Пришла в себя и двинулась следом, давая себе зарок никогда больше с ним не общаться.

…Кран потек примерно через месяц. В ЖЭКе пообещали обязательно заглянуть через недельку. И не заглянули. Когда Юлька пришла напомнить о себе, на нее многозначительно посмотрели и сообщили, что все мастера заняты и освободятся нескоро. Стало ясно, что пивом сантехнику и коробкой конфет диспетчеру она не отделается. А на большее ее бюджет рассчитан не был. Кран тек все сильнее, и Юлька постепенно пришла к мысли, что визита к Даниле Александровичу не избежать. Она чувствовала себя неловко, поскольку не любила навязываться посторонним людям. Тем более, странному соседу. Но выбора, похоже, не оставалось.

…Часов в девять, когда Сашка, наконец, уснула, Юлька набралась наглости и поднялась на седьмой этаж. Сосед открыл почти сразу, будто ждал звонка в прихожей. Все такой же свежевыбритый, аккуратный и одетый совсем не по-домашнему. Широко улыбнулся, внимательно выслушал сбивчивые объяснения и сказал, что ничем не занят и сейчас подойдет. Действительно, минут через десять он спустился с набором ухоженных немецких инструментов и скрылся в ванной. «Чем мне придется за это расплачиваться, вот вопрос?..», с замиранием сердца подумала Юлька.

Полчаса спустя взбунтовавшийся кран капитулировал, а победитель обстоятельно заваривал чай на ее крошечной кухне. Юлька наблюдала украдкой и никак не могла разобраться. Этот посторонний мужчина старше нее лет на тридцать, годится в отцы и никак не годится в кого-нибудь еще. Тем не менее, его общество доставляет удовольствие. Приятно, когда он вот так нависает, протискивается мимо, замирая на секунду дольше, чем это необходимо. Когда смотрит внимательно, многозначительно и с немым одобрением… Легкий, ни к чему не обязывающий флирт и непринужденное общение. «Я сошла с ума, я одичала без мужского внимания!»

Беседа затянулась, сосед оказался приятным, тактичным и умным собеседником, умел рассмешить и понравиться, был явным ходоком по дамской части, но рук при этом не распускал. Рассказывал о себе, ни словом не упоминая работу. Только намекнул, что эта тема под запретом. Не затрагивая личные моменты, деликатно выспрашивал подробности Юлькиной биографии. Между ними все чаще проскакивали легкие искорки, а ближе к полуночи атмосфера начала потрескивать от разрядов. Юлька чувствовала, что добром дело не кончится, и никак не могла решить, огорчает это ее или совсем даже наоборот…

Внезапно Данила Александрович поднялся и заторопился домой:

– Завтра на работу, а вставать черт знает в какую рань, засиделись мы с вами что-то, Юленька…

В прихожей он приобнял ее за талию и на секунду крепко прижал к себе. Юлька замерла, не зная, как реагировать, а сосед, как ни в чем не бывало, кивнул на прощание и вышел.

Минут пять она стояла, прислонившись к закрытой двери. «Что это было?..» Предыдущий жизненный опыт ничего полезного подсказать не смог.

Странное знакомство продолжилось.

Поначалу ей казалась своеобразной покровительственно-шутливая манера Данилы Александровича вести беседу. Впрочем, со временем он постепенно исправился и перешел к общению на равных.

Несмотря на то, что сосед был женат, просматривалось в его облике что-то глубоко холостяцкое. Да и в поступках тоже, как отметила про себя Юлька через несколько месяцев. Первоначальное впечатление не обмануло, ходоком Данила Александрович оказался первостатейным. Несколько раз Юлька видела, как из его отмытого до блеска рено выпархивают стильно и дорого одетые девицы. Самой разнообразной внешности, но неизменно симпатичные и знающие себе цену. Складывалось впечатление, что в ход шли как профессионалки, так и случайные знакомые, возможно, даже привезенные из Москвы. Некоторые попадались на глаза по два-три раза, но не больше. Сосед провожал девушек в подъезд, нашептывал что-то. Красавицы смеялись мелодичным деланным смехом, показывая идеально отбеленные зубки.

Несколько раз Юлька случайно сталкивалась с ними на лестнице, и сосед неизменно сердечно с ней здоровался, окидывал пронзительным взглядом, мимоходом дотрагивался до руки и никоим образом не смущался. Зато смущал Юльку. От этого она сердилась на него и на себя. Ни разу он не намекнул, что жене не следует знать обо всех этих эскападах. Впрочем, Юлька и так не стремилась вступать в беседу с молчаливой и надменной женщиной с бледным лицом, с которой раз в несколько месяцев церемонно раскланивалась во дворе. Она не исключала, что оказалась причислена к остальным пассиям, и это выводило ее из равновесия.

Несмотря на повышенную востребованность, иногда по вечерам, он оставался один и тогда заходил к Юльке в гости. Обычно он являлся часов в восемь, с бутылкой чешской настойки, коньяка или ликера, лимоном, коробкой конфет и какой-нибудь нарезкой. В прихожей дружески, мимолетно приобнимал Юльку за талию. Иногда целовал в щеку, обдавая легким запахом сложного и приятного парфюма и еле слышным – сигаретного дыма. Дежурно рассыпался в комплиментах, сдавал принесенное и проходил в кухню. Был всегда ухожен и, сколько бы ни выпил, оставался трезв.

Данила Александрович всегда знал, чем ее развлечь. Рассказывал смешные байки из своей молодости. Пару раз показывал профессиональные снимки, сделанные женой в поездках. Мелькали Кения, Исландия, Мексика, даже Австралия. Иногда приносил с собой кота, который уютно мурлыкал и с удовольствием дремал у Юльки на коленях.

Мимоходом вкручивал перегоревшие лампочки или чинил дверную ручку.

Если Сашка еще не спала, оставался на кухне и терпеливо ждал, пока Юлька ее уложит. Стеснялся и пытался не попасться девочке на глаза. Сашка, как истинное зеркало, платила Даниле Александровичу той же монетой – воспринимала его как предмет мебели. Такое поведение соседа казалось Юльке странным, но спрашивать о причине она не пыталась – чувствовала, что и эта тема окажется закрытой. Вообще, при внешней мягкости и открытости казалось, что сосед человек жесткий, суровый и временами бывает весьма язвительным. Более близкое знакомство с ним Юльке скорее всего не понравилось бы, но вечерние легкомысленные посиделки более чем устраивали.

Буквально после второй встречи Данила Александрович определил для себя Юлькино материальное положение как бедственное и предложил выход из сложившейся ситуации. При их НИИ существовал небольшой детский сад для детей сотрудников, куда он и устроил по большому блату Юльку и Сашку на три дня в неделю. Одну воспитательницей, а другую – в ясельную группу. Утром он забирал их с собой в Москву, а обратно они обычно добирались своим ходом, на автобусе или электричке.

…Что Юлька внезапно и сильно влюбилась, Данила Александрович понял, кажется, раньше нее. Задал несколько ненавязчиво-наводящих и вроде бы пустяковых вопросов, как-то внезапно помрачнел и перевел разговор на другую тему.

Она уволилась из детского сада, проработав полгода. Деньги, которые приносил Стас, сделали ее попытки заработать хоть что-нибудь бессмысленными, и он предложил ей не мучить себя и Сашку тяжелыми поездками. Юлька с радостью согласилась.

Она снова сидела дома, но почти перестала видеться с соседом. Только изредка он по старой памяти захаживал к ним вечером на чай. Стан старался из всех сил держаться ровно и дружелюбно, но Данила Александрович все равно чувствовал напряжение и визиты скоро прекратились.

6

Юлька отпила из бокала.

Сосед о чем-то увлеченно беседовал с военным. Яна сидела выпрямившись, будто проглотила аршин, смотрела прямо перед собой и участия в беседе не принимала. Казалось, она ничего не видит и не слышит. Военный ее старательно не замечал, его губы болезненно кривились. Данила Александрович изо всех сил пытался втянуть в беседу обоих.

Оказавшиеся за одним столом азиат, грузин и Илья, обедали молча.

Девушка с юношей изредка перебрасывались короткими фразами, от которых юноша все больше мрачнел.

Станислав спорил уже со всеми за столом. В какой-то момент, потеряв терпение, он резко поднялся и решительно направился в сторону ближайшего лифта.

– Станислав Владимирович, не смею задерживать, но хочу предупредить. Вы не найдете выхода на улицу. Я бы на вашем месте вернулась в холл и послушала вместе со всеми то, что мне необходимо до вас донести, – голос тетушки Адамины, очень убедительный и спокойный, остановил его на полдороге. Стас поколебался секунд пять и без возражений вернулся на место.

– Прошу вас, располагайтесь, кому где больше нравится, и приступим.

Девушка с юношей пересели на диван, причем подальше друг от друга. Грузин вольготно развалился в кресле. Яна выбрала самый дальний угол и расположилась на шкуре. Остальные остались за столами.

– Для всех присутствующих, за исключением Станислава Владимировича, не новость, что город Москва перестал существовать. Многие из вас потеряли близких и чудом остались живы. К сожалению, вынуждена сообщить, что пострадала не только Москва. На Земле случилась ядерная война, охватившая почти всю планету. Ударам подверглись многие города, крупнейшие промышленные и стратегические объекты. На вашей планете погибло практически все население, экосистема полностью разрушена. Я говорю «вашей», потому что мы, – она неопределенно повела рукой, – мы не отсюда. Но об этом после…

Она сделала едва уловимую паузу и продолжила:

– Полная очистка и восстановление поверхности планеты нашими силами займет, боюсь, не одно столетие, так что вы у нас в гостях надолго. Привыкайте, приспосабливайтесь, обживайтесь… ибо выйти отсюда возможно только в открытый космос.

А сейчас – ключевые моменты.

Первое. Вы живы и полностью здоровы. Никакой лучевой болезни, хронических и смертельных заболеваний, зубы целы, глаза видят идеально, даже с проблемами психологического плана вроде бы справились (она едва заметно покосилась на рыженькую Соню).

Второе. Мы находимся на… гм… ну, пусть будет станции… над поверхностью вашей планеты на геостационарной… постоянной орбите. Это – один из трех жилых секторов. Станцию опоясывает круговой туннель. Назовем его условно… да хотя бы Бродвей. Он расположен несколькими этажами выше. Лифты к вашим услугам. По Бродвею можно гулять, ездить на лошадях, велосипедах, автомобилях… да на чем угодно. Туннель соединяет между собой жилые сектора, бассейн, бар-дискотеку, медицинский бокс и небольшой зоопарк. Для мгновенного перемещения между секторами пользуйтесь пространственными порталами. Они расположены на Бродвее.

В самом низу станции – вход в обучающее пространство для детей и в три «бесильни». Сразу поясню, «бесильня» – это огромное помещение, в котором, по вашему желанию, может быть воссоздана практически любая среда. Каждый из вас имеет право воспользоваться таким помещением один раз в течение двадцати суток единолично. Или чаще, если будете с кем-нибудь объединяться. Подробности позже.

Станций, таких, как наша, над поверхностью планеты несколько сотен. Перемещение между ними в принципе возможно, но сопряжено с серьезными трудностями, поэтому без крайней необходимости не осуществляется.

Еда. Минимальный набор можно заказывать куда и когда угодно, но совместные трапезы приветствуются. Полное меню действует только в холле.

Третий момент. Репродукция… функция воспроизводства… – тетушка сбилась, обвела взглядом аудиторию и поправилась – деторождение. С этим пока непросто. Новые станции будут строиться, но на это потребуется время. На ближайшие годы принимается следующее правило – если мужчина и женщина желают завести ребенка и на протяжении десяти лет не меняют своего решения, им это разрешается. Без моего согласия ничего не получится.

Теперь немного о нас. Не хочется загружать вас лишней информацией, кому будет интересно, побеседуем позже, в частном порядке… наедине. Мы представляем собой нечто вроде коллективного разума. Очень-очень много мелких разумных частичек, гораздо меньше атома, каждая из которых обладает памятью и приобретенными возможностями остальных. Мы – существа мирные…

– «Не бойтесь, мы ваши друзья»… – нервно хихикнул Илья.

– …и не хотим причинить вреда кому бы то ни было, – невозмутимо закончила тетушка.

– Зачем вы здесь находились? – это уже Стас.

– На вашей планете, как и на других, мы занимались наблюдением и сбором информации. Соответственно, готовы к вмешательству не были. Когда произошла катастрофа, мы работали небольшими группами, причем на разных материках, и мгновенно объединиться и начать эвакуацию не могли. Мы стали экстренно разрабатывать и строить пригодные для вашей анатомии спасательные капсулы и орбитальные медицинские боксы. Через шесть дней кое-что наспех смонтировали, и началась эвакуация.

Тех немногих, кого сумели и успели, доставили в боксы. Способных выжить самостоятельно среди вас к тому моменту уже не осталось. На реанимацию, восстановление и легкое омоложение ушло почти полтора месяца. Разумеется, омоложение не коснулось Сашеньки, Сони и Яночки – вам пока рановато переживать по поводу возраста, – тетушка Адамина слегка улыбнулась. – Все время, пока вы спали, мы строили станции. Торопились, ошибок много, что-то будет исправлено, что-то вы заметите и подскажете. К сожалению, случившийся аврал потребовал слишком много жизненных ресурсов, так что теперь мы вынуждены взять тайм-аут. В ближайшие десятилетия мы сможем лишь поддерживать, обслуживать и обеспечивать создавшееся хрупкое равновесие. Строить новые станции и восстанавливать планету пока невозможно. С этим придется смириться, ибо никто кроме нас спасательными работами на Земле заниматься не будет. Иные разумные обитатели галактики заботятся исключительно о своих нуждах, а столь склонная к убийству других и суициду разумность никому не интересна, – жестко закончила тетушка.

– И все же, зачем вам все это? Находиться здесь, собирать информацию, тратить силы… И, наконец, спасать нас от нашей же собственной глупости?

– Просто дружеская помощь. Давным-давно мы принесли клятву о спасении всего разумного. И стараемся следовать ей по мере сил.

– Ска-а-ажите, какие добрые… – с сарказмом протянул Илья. – А чем мы за это расплатимся?

– Ничем. Просто живите и, по возможности, получайте удовольствие… – тетушка слабо улыбнулась и небрежно добавила: – Да, чуть не забыла. Из бонусов – ген старения давно изучен, и его работа может быть остановлена или запущена как в обычном, так и в обратном направлении.

– Погодите, погодите, вы хотите сказать, что можете сделать нас моложе?! – неожиданно громко в наступившей тишине, переспросила Инесса.

– Я хочу сказать, что вы вольны выбирать себе любой биологический возраст. Есть один нюанс – процесс запускается в реальном времени, за одну ночь из пенсионерки в школьницу не превратиться.

Глаза Инессы вспыхнули, щеки покрылись легким румянцем. Она украдкой глянула на Стаса, и у Юльки защемило сердце. Остальные разом зашушукались.

– Значит, мы сможем жить вечно? – подала из своего угла голос Яна.

– Практически, да. Уход из жизни предусмотрен только по собственному желанию и, так же, как и рождение ребенка, через десять лет после принятия решения.

– Здорово, – без выражения произнесла Яна.

– Кроме пожеланий по поводу возраста, принимаются заказы на корректировку внешности. В пределах пяти процентов. Проще говоря, немного стройнее, светлее, длиннее, больше. Все, что возможно за счет скрытых ресурсов организма. Без отклонений от генома – никакой чешуи, перьев, умения дышать под водой, светящихся частей тела, инородных вставок и т. д. С этим я вам помогать не собираюсь. Знаю, увы, к чему это приводит… Если хотите – сами изобретайте и пробуйте. Препятствовать не стану, обещаю даже полное восстановление в случае неудач.

– Обалдеть! – тихо и восторженно произнесла крупная девушка с русыми косами.

– Далее. Строго будет соблюдаться приватность. Никто без разрешения не сможет войти в вашу комнату. Коснуться вас без согласия тоже не получится. Вот вы, Инесса, попробуйте дотронуться до Станислава.

Инесса нерешительно протянула руку, но миллиметрах в трех от плеча Стаса натолкнулась на невидимую, мягко спружинившую преграду. Стас, в свою очередь, попытался до нее дотронуться и поднял брови:

– Кажется, я начинаю верить во все это…

– И еще. В силу специфики своего вида, я в любой момент могу узнать, что каждый из вас думает, чувствует и планирует. Эти знания, безусловно, конфиденциальны… эти знания лично ваши, и я обязуюсь ни с кем ими не делиться… без крайней нужды. Тем не менее, всех прошу это учитывать, – она внимательно посмотрела на азиата. Тот, с истинно восточной невозмутимостью, неспешно кивнул.

– А теперь информация к размышлению. Будем считать, что здесь образовалась этакая помесь ветхозаветного ковчега и маленького государства-утопии. Вы оказались в новой, замкнутой, непривычной обстановке, без денежных отношений, без иерархии… Вам долго придется сосуществовать в столь тесном коллективе. Люди подобрались разные, привыкнуть друг к другу будет нелегко. Постарайтесь не ссориться. На пользу это никому не пойдет.

Илья саркастически хмыкнул.

– Возможно, в будущем появятся новые правила… Время покажет. Ну, в общих чертах, вероятно, все. Давайте, наконец, знакомиться. Предлагаю всем представиться.

Девушка с косами назвалась Олесей, ее знакомый – Димой, грузин блеснул зубами и махнул рукой: «Вообще-то Иракли, но можно Ираклий, я уже привык». Военный назвался Павлом Николаевичем, а азиат с едва заметной усмешкой произнес: «Чен Ли». Юлька про себя переименовала его из «азиата» в «китайца». Впрочем, ей показалось, что притворства в нем больше, чем правды, а имя такое же настоящее, как Rolex за сто долларов.

Когда каждый представился, тетушка Адамина продолжила:

– Я всегда к вашим услугам для беседы с глазу на глаз или для общих дискуссий… разговоров. Вопросы или пожелания?

Несколько секунд стояла тишина.

– Возможно ли переселение на другую станцию? – вдруг резко спросила Яна. Военный глянул на нее, будто ножом полоснул.

– Вряд ли. Наша станция заполнялась одной из последних. На других практически не осталось свободных комнат, а там, где остались, обитают иностранцы.

– Я знаю английский.

– Это не сильно поможет. Единственное место, куда, в данный момент, могу предложить переместиться – это станция с арабами.

Яна помолчала.

– Тогда в другой сектор.

– Но почему, Яночка, ведь здесь твой отец?! – вопрос прозвучал как-то формально, будто ответ был известен тетушке Адамине заранее.

– Она права. – Павел Николаевич кашлянул. – Мы не сможем находиться рядом. Только прошу переселить отсюда меня. Все равно куда.

Яна, чуть прищурившись, смотрела в стену и молчала.

– Понимаю… Ну, что ж, к арабам, Павел Николаевич?

– Да хоть и к арабам, выучу я их язык. Времени, как я понимаю, теперь на все хватит.

– Хорошо, возвращайтесь в свою комнату. Я скоро подойду, мы все обсудим и решим окончательно.

Военный поднялся, отрывисто кивнул, сухо произнес в пространство: «Всем счастливо оставаться», пожал руку Даниле Александровичу, не удостоил Яну даже взглядом и торопливо ушел к себе. Наступило молчание.

– Что смотрите? – беспомощно и зло выкрикнула Яна. Вскочила и убежала в свою комнату, хлопнув дверью.

7

После того, как Павел Николаевич и Яна покинули холл, вопросы иссякли сами собой. Тетушка Адамина на время покинула шокированное новостями общество, предоставив нечаянным пленникам возможность осмотреться и немного прийти в себя.

Юлька пребывала в растерянности, не зная, вернуться ли в комнату или отправиться на разведку. Сосед возник у нее за спиной:

– Здравствуйте, Юлия.

– Здравствуйте, Данила Александрович, рада вас видеть… живым.

– Взаимно, Юленька, взаимно.

– А… ваша жена?

– Ничего утешительного. Ни на одной станции ее нет.

– Соболезную… – Юлька никогда не знала, что говорить в таких случаях. Любые слова выглядели одинаково бессмысленно и глупо.

– Спасибо, – он на секунду опустил глаза.

Сашка с интересом оглядывалась по сторонам, приплясывала от нетерпения и сыпала бесконечными «а там что?», «мама, а это зачем?», «а это куда?». Сосед чуть улыбнулся:

– Какие планы, Юленька? Не хотите составить мне компанию и прогуляться по Бродвею?

– Мама, да, да!

Юлька вымученно улыбнулась и кивнула. У лифта они столкнулись со Стасом, Марком, Инессой и Еленой Дмитриевной. Сплотившаяся за последние несколько часов четверка тоже решила устроить себе экскурсию. Все вместе они поднялись на верхний уровень и очутились в небольшом помещении. Слева пространство до потолка занимали широкие раздвижные ворота, напротив матово светилась шахта второго лифта, двери справа вели, по всей видимости, на Бродвей. Данила Александрович, Стас и Юлька из любопытства подошли к воротам, створки которых при их приближении начали открываться. За створками обнаружилась вместительная кабина, похожая на лифтовую. Непрозрачные стены, и всего три кнопки с надписями «Первый сектор. Бар-дискотека», «Третий сектор. Бассейн» и «Зоопарк». По-видимому, это и был обещанный тетушкой портал. С ним решили пока не экспериментировать.