Утро с любовницей

Не спеша Шарлотта провела языком по кончику, ее пальцы мучительно медленно заскользили по его плоти, и Себастьян, испустив стон, вцепился руками ей в волосы. Она неторопливо взяла в рот его член, пробежала по нему языком, а потом вытолкнула обратно. Шарлотта медленно втягивала его в рот, а потом быстро выталкивала, мучая Себастьяна, как он до этого терзал ее, и повторяла это до тех пор, пока его тело не начало содрогаться и она не поняла, что он вот-вот кончит.

Улыбнувшись, Шарлотта замерла, поднялась с колен и положила руки ему на бедра, чтобы он ее почувствовал.

– Вот что я делаю, – шепнула она, отвечая на заданный им раньше вопрос. – Вот что я могу.

Себастьян только пробурчал что-то нечленораздельное и завершил все, поймав ее губы требовательным поцелуем. А затем Шарлотта внезапно оказалась у него на руках, и он, стремительно выйдя из гостиной, зашагал с ней к лестнице.

Обхватив Себастьяна руками за шею и прильнув к нему, Шарлотта устремила взгляд в темноту, к своей спальне, где они, несомненно, закончат эту опасную игру. Она подняла руку, чтобы снять бриллианты, но Себастьян ее остановил:

– Оставь их, чтобы я не забывал, кто ты такая.

Его грубые слова подействовали как удар и только снова распалили гнев Шарлотты, ее обиду, ее досаду.

Отлично, если Себастьян хочет запомнить ее такой, она исполнит его фантазию, чтобы это воспоминание оставалось с ним всю оставшуюся жизнь, весь его безрадостный брак...

Она подарит ему ночь, которая всегда будет огнем гореть у него в памяти – и, что хуже, у нее тоже...

– Тогда, черт побери, возьми меня прямо сейчас, – бросила ему Шарлотта, когда он дошел до середины лестницы. – Возьми меня сейчас, и покончим с этим, если у тебя хватит смелости.

Остановившись и взглянув на нее, Себастьян увидел горящий у нее в глазах вызов и, не сказав ни слова, опустил ее на ступеньку. Покрытая ковром лестница была не более удобна, чем стена, но Шарлотте не требовались ни пуховые матрацы, ни атласные простыни – ей нужен был Себастьян, и немедленно. Наклонившись над ней, он схватился пальцами за край ее сорочки и разорвал ее пополам сверху донизу, лишив Шарлотту последнего прикрытия.

Она испуганно вздрогнула и внезапно поразилась своему собственному бесстыжему предложению. Себастьян же, даже не потрудившись раздеться, просто лег на нее сверху, схватил за бедра и одним быстрым напористым движением вошел в нее.

– О-о-ох, – выдохнула Шарлотта, пораженная как его мощным грубым вторжением, так и реакцией собственного дрожащего тела, поднявшегося, чтобы встретить его стремительную атаку.

Себастьян снова погрузился в нее, и Шарлотта услышала собственный голос:

– Да, Себастьян, прошу тебя.

Упираясь каблуками в лестницу и одной рукой ухватившись за перила, она приподнималась и, прерывисто дыша, со стоном страсти раз за разом встречала Себастьяна. Тело Себастьяна, лежавшего сверху, напряглось, и он стал двигаться быстрее и резче, стремясь к тому же, чего искала Шарлотта, – к освобождению.

Он застонал, на мгновение замер, а затем содрогнулся и полностью погрузился в нее, наполнив Шарлотту своим горячим семенем и сбросив ее в истинное блаженство завершения.

Бурные волны захлестнули ее, а Себастьян в момент окончательного освобождения испустил еще один глубокий хриплый вздох.

Несколько мгновений они лежали там, на лестнице, все еще охваченные страстью, сплетясь руками и ногами, слившись воедино. Ярость и неудовлетворенность, которые разожгли это буйное соитие, улетели в небеса.

Продолжая содрогаться, Шарлотта думала, что ее оргазм так и будет длиться вечно, хотя ничего против она не имела, но он все же кончился, и она, взглянув вверх, увидела, что Себастьян смотрит на нее, высокомерно подняв одну бровь.

О да, он был полностью доволен собой.

– Господи, Трент, что ты со мной сотворил? – Шарлотта позаимствовала у Лотти развязные манеры и дополнила свои слова бесстыдным кивком.

– То, что я собирался делать до наступления утра, – с вызовом ответил Себастьян и, встав, поднял ее за собой.

А потом, неся Шарлотту на руках, он взбежал по оставшимся ступенькам в ее спальню и выполнил свое обещание.

Спустя несколько часов они оба дошли до полного изнеможения, и Шарлотта тщетно старалась восстановить дыхание.

– Господи, Лотти, не знаю, что со мной случилось, – сказал Себастьян. Он лежал рядом с ней, опершись на локоть, и пальцами неторопливо описывал круги вокруг ее сосков. – Я вел себя непростительно.

– В первый раз – возможно, но не во второй и не в третий. Усмехнувшись, он наклонился и поцеловал ее мягко и нежно, с любовью, которая была их неизбежной судьбой.

«Существует возможность остаться нам вместе, – сказала себе Шарлотта. – Должна существовать». Но как ее найти?

– Вчера вечером я пришел сюда с твердым намерением... Ладно, об этом мы скоро поговорим. А потом, когда я увидел на тебе эти бриллианты, я...

– Ш-ш... – Она покачала головой. – Не говори больше ни слова. Я по глупости их надела. Я всего-навсего примерила их, но никогда не собиралась...

– Теперь я это понимаю. Вчера вечером я оказался в дурацком положении. В присутствии своих родителей и Берков я чувствовал себя пойманным в ловушку. Я пришел сюда, потому что с тобой ощущаю себя живым и свободным. Клянусь, ты единственный человек, кто меня понимает, кто, глядя на меня, видит не только титул. – Внезапно став серьезным, он глубоко вздохнул и посмотрел на Шарлотту. – Послушай, Лотти, я должен кое о чем попросить тебя.

– Попросить? – У нее во рту пересохло.

– Пожалуйста, – он поднял руку, – на этот раз не отказывай мне, пока не выслушаешь мои доводы о том, почему мы должны пожениться.

Пожениться? Он собирается просить ее выйти за него замуж? Помимо того, что его просьба была полной неожиданностью, в ней было еще и нечто другое удивительное. «Пожалуйста, на этот раз не отказывай мне...» Значит, он прежде уже просил ее об этом? И Лотти ответила «нет»?

Шарлотта пошевелила губами, чтобы сказать восторженное «да», пока Себастьян не передумал и пока она не сделала из себя посмешище и не позволила непредсказуемой Лотти совершить что-либо невообразимое.

Например, отречься от своего сердца. Отказаться от своего желания.

Тем временем Себастьян, отвернувшись от нее, свесился с кровати и перебирал валявшуюся на полу одежду. Найдя свой жилет, он засунул руку в карман и что-то оттуда достал.

Боже правый, он купил ей кольцо. Неудивительно, что, увидев на ней бриллианты Рокхеста, он пришел в ярость. Шарлотта снова глубоко вздохнула. Если им суждено пожениться, то нет никакой необходимости отказываться от своего желания, они всегда будут вместе. Однако сомнение закралось в ее упрямое сердце.

«Но что случится плохого, если я выйду замуж за Себастьяна?» – возразила себе Шарлотта.

И, к ее ужасу, в следующую минуту он объяснил ей это:

– Мы не сможем жить с моей семьей. Моя мать совершенно ясно дала понять, что, если я это сделаю, она заберет моих сестер и уедет в Эбби.

– Она уедет из Лондона? – в удивлении прошептала Шарлотта, зная, что леди Уолбрук обожает городскую жизнь. То, что она готова оставить свой дом, чтобы только не жить с Шарлоттой, многое говорило о ее отношении к такому браку сына.

– О, вчера она превзошла самое себя, заявив, что я выгоняю ее из ее собственного дома.

Шарлотта старалась взять себя в руки, говоря себе, что постепенно все наладится, что леди Уолбрук изменит свое мнение и со временем полюбит Шарлотту, как любила в той, другой жизни, и в конце концов простит пару, поняв, как счастлив Себастьян, женившийся на женщине, которую любит.

– А потом она совсем разошлась и сказала, что я лишаю девочек шансов на достойное замужество. – Себастьян тяжело вздохнул и покачал головой. – Полнейшая чушь. – Он перевернулся на спину и подложил руки под голову.

Закрыв глаза, Шарлотта старалась не думать о том, как Корделия, Гермиона и Виола будут стареть в Уолбрук-Эбби. Сестры Марлоу не обладали ничем, кроме стерильной репутации и внешности, что позволяло бы им рассчитывать на выгодные партии. Ни у одной из них не было достаточного приданого, чтобы привлечь благородного охотника за деньгами, если только...

– Себастьян, – заговорила Шарлотта, не желая сдаваться, когда у нее перед глазами стоял образ трех девушек, незамужних, нелюбимых, коротавших свои дни в ссылке, – ты можешь взять мои деньги, они обеспечат каждой девушке хорошее приданое. Возможно, это проложит дорогу к благосклонности твоей матери.

– Она уже объявила мне, что не возьмет от тебя ни фартинга, – фыркнул Себастьян. – Именно поэтому она уедет из Лондона. Она считает, что твои деньги замарают всю семью. – Он снова повернулся к Шарлотте. – Я сказал ей, что не собираюсь брать у тебя твое грязно нажитое состояние.

Итак, они опять вернулись к тому же самому. Характер Лотти рвался наружу, а Шарлотта изо всех сил старалась обуздать его. Она надеялась, что после всех нежных ласк, к которым они наконец пришли, Себастьян все-таки изменил свое отношение к ее деньгам.

Оказалось, нет.

И как бы ей ни хотелось выйти за него замуж и всю жизнь до последнего вздоха прожить с ним, она теперь точно знала, что прошлое Лотти Таунсенд разделяет их стеной, которую никогда не удастся разрушить.

Прежние любовники... золото, драгоценности и имущество, которое принадлежало Лотти... ее репутация как самой желанной лондонской куртизанки...

Все верно: она не могла выйти замуж за Себастьяна, от своего прошлого невозможно убежать. И не только Финелла и леди Уолбрук были правы в этом отношении, Рокхест тоже считал неосуществимым этот союз.

– Мама не может понять, почему я не женюсь на мисс Берк и не оставлю все между нами так, как есть. – Снова тяжело вздохнув, Себастьян придвинулся к Шарлотте и, играя прядью ее волос, посмотрел на нее простодушным взглядом, который привел ее в несказанное удивление.

Как такой распущенный и умный человек может не понимать правды, столь очевидной для его матери – и для Шарлотты?

– Твоя мать права, – услышала Шарлотта собственные слова.

– О, и ты туда же, – простонал Себастьян. – Я больше не собираюсь выслушивать пустую женскую болтовню. Сегодня я пойду получу специальное разрешение, и тогда мы с тобой обвенчаемся. – Он встал с кровати, как бы давая понять, что обсуждать больше нечего, и начал одеваться.

– Нет! – Это эмоциональное восклицание напугало даже самое Шарлотту, но она прекрасно понимала: его предложение было ошибкой и его нельзя принять. И то, что Себастьян этого не видел, сказало Шарлотте, что он слишком сильно любит ее, чтобы взглянуть трезво на окружающий их мир. – Твоя мать права. Ты должен жениться на мисс Берк.

Себастьян начал одеваться.

– Ты настаиваешь, чтобы я женился на ней?

– Да, – кивнула Шарлотта и натянула выше простыню, а потом добавила, вернее, выдавила из себя: – Почему нет?

– Почему нет? – Он швырнул брюки в сторону. – Как вообще у тебя язык поворачивается предлагать такое?

– Я не вижу, чтобы у нее что-то было не так.

– Что-то не так?

Да у нее все не так. Она никогда не вызовет у меня таких чувств...

Вернувшись к кровати, Себастьян сжал Шарлотту в объятиях и ненасытным, требовательным поцелуем накрыл ее губы. И мгновенно горящая между ними страсть вспыхнула с новой силой, быстро разгораясь в пылающий прожорливый костер.

Его рука сразу же добралась до голой груди и уже затвердевшего и ждущего ласки соска, а потом его пальцы быстро двинулись вниз, пока не добрались до сокровища, спрятанного внизу под завитками волос. Себастьян поглаживал и ласкал там Шарлотту, пока она не прижалась к нему и ее тело не стало умолять его заняться любовью.

Но как только с губ Шарлотты сорвался непрошеный стон удовольствия, Себастьян отодвинул ее на расстояние вытянутой руки.

– Ты можешь представить, чтобы я так вел себя с ней?

Нет, Шарлотта не могла.

Она старалась успокоить дыхание и взять себя в руки. Ее желание исполнилось – на две изумительные, волшебные недели. Теперь пришло время отказаться от него.

– Ты когда-нибудь пробовал заниматься этим с мисс Берк? – спросила она медленно, тщательно подбирая слова.

– Конечно, нет! – У него затрепетали ноздри, и он бросил Шарлотту на кровать. – Она же... – Он замолчал в бессильной ярости, слишком поздно осознав неуместность своих слов.

– Кто она, Себастьян? – Шарлотта села. – Она леди?

– Черт побери, Лотти, ты же знаешь, что я имел в виду.

– Япрекрасно поняла тебя, – отозвалась Шарлотта сухим, ледяным тоном оскорбленной женщины. – А теперь уходи. – Она указала на дверь.

– Послушай, Лотти. – Себастьян покачал головой и попытался улыбнуться ей той ослепительной улыбкой, которая была способна растопить ей сердце. – Это было сказано в гневе, и ты неправильно истолковала мои слова. Я имел в виду совсем не это. – Он потянулся к ней, но Шарлотта выскользнула из его рук и вскочила с кровати.

– Вам пора идти, лорд Трент. – Надевая халат, она снова указала ему на дверь. – Вы правы, я вас не люблю. Больше мне этого не нужно. Этой жизни. Этого желания.

Она не знала, чего ожидала, но внезапно снова превратилась в Шарлотту Уилмонт. Теперь она жалела, что в тот день не послушалась Куинс, но что-то говорило ей, что отказаться от своего желания не труднее, чем высказать его. Ей только нужно просто взять его обратно, и все снова станет так, как было прежде. Однако она это сделала, но ничего не изменилось: у нее в руке по-прежнему был зажат колокольчик, она все так же оставалась в доме Лотти – и в жизни Лотти. Все было тем же самым – за исключением отношения Себастьяна. Его глаза горели беспощадным гневом, а губы сжались в тонкую линию.

– Это твой ответ? Я прошу тебя выйти за меня замуж, предлагаю тебе достойную жизнь, а ты мне отказываешь?

Шарлотта не рискнула открыть рот, потому что ее сердце было полно искушения воскликнуть: «Выйти за тебя замуж? Да, Себастьян! Да, конечно!» Но она только кивнула, крепко сжав непокорные губы.

– Будь ты проклята, Лотти Таунсенд, – пробурчал он, торопливо натягивая остальную одежду. – Смотри не пожалей. Подумай об этом.

Шарлотта уже жалела. Себастьян стремительно направился к двери, но вдруг остановился, нагнулся и подобрал что-то, что Шарлотте не было видно, а потом поднял это вверх.

Бриллианты Рокхеста.

Они продолжали сиять даже при слабом свете почти догоревших свечей.

Не произнеся ни слова, Себастьян швырнул их ей на кровать, на скомканные атласные простыни, еще хранившие тепло их недавно сплетенных тел, и вихрем вылетел из комнаты. Шарлотта словно приросла к месту, ее тело сотрясалось от рыданий, которым она не могла дать волю до той поры, пока не будет уверена, что Себастьян их не услышит. А когда входная дверь хлопнула, она бросилась на кровать, непроизвольно сжала в руке пресловутые холодные бриллианты, зарыдала во весь голос и никак не могла остановиться.

Шарлотта проплакала несколько часов, а когда солнце поднялось над верхушками лондонских крыш, она последний раз всхлипнула и погрузилась в глубокий, изнурительный сон – в тот, где не думают о желаниях, не мечтают о любви и не размышляют о том, какую цену за это платит человеческое сердце.