Азиатский майдан. Казахи и арабы

Не верь кочевникам

«Привилегия – величайший враг права.»

Мария фон Эбнер-Эшенбах

С 2010 года арабский мир охватила «Арабская весна» – серия антиправительственных протестов, восстаний, вооруженных мятежей. Все арабские страны пришли в движение в той или иной степени. Почему собственно арабы, а не иранцы или турки или даже азербайджанцы? Потому что страны Магриба расположены к Европе ближе. Если смотреть не карту, видно: арабов и Европу разделяет Средиземное море. Действительно, Средиземное море и более ничего. Но разве Турцию с Европой не разделяют какие-то узкие проливы Босфор и Дарданеллы? Почему же турки вели себя в тихо, когда арабы бунтовали в своих странах? Может быть кто-нибудь, какой-то пророк обратился к арабам с призывами? Даже если бы Джордж Сорос в это время переоделся в арабскую тобу и повязал куфию на голову, никто бы не посмотрел бы в сторону такого странного «араба». К тому же Сорос не оратор, а финансист. Меценат – в толковании либералов его деятельности. На самом деле спонсор оранжевых переворотов по всему миру. Но даже этот монстр оранжизма был бессилен. Его деньги тут ни при чем. Для создания условий арабской весны ему понадобились бы десятилетия специальной подготовки. Скромные возможности короткой человеческой жизни не позволили бы Соросу даже мечтать, что арабы его ученики. Однако случилось то, что случилось. И арабы своими выступлениями укрепили мировой лагерь демократии. Хотя бы просто идейно способствовали этому стереотипу: все автократии не спасутся от демократии. Всех диктаторов ждет бесславный конец по типу расправы ливийских боевиков оппозиционеров над Муамаром Каддафи. Арабская весна укрепила силы оранжистов во всем мире. Вслед за арабами заволновались в Венесуэле, на Украине, на Кубе. Особенно сильно арабы укрепили силы украинским националистам. Вот на Украине Сорос и другие банкиры, близкие по крови, имели приличную базу для переворота. Здесь Соросу не понадобилось бы даже переодеваться в украинскую вышиванку. Его фонды поддерживали нужных людей «во имя демократии» долгие годы. Но где демократия, а где арабы! Да, действительно. Арабы, даже после серии модернизаций, где сами монархии проводили индустриализацию и культурную революцию в 20 -е и 30 – е годы 20 века, на этом не остановились. Арабов впечатлила антиколониальная революция Абдель Насера в Египте. Культурная революция и просвещение способствовали выступлению арабских офицеров. Это не народ совершал перевороты. Это арабы офицеры сделали. По сути все перевороты и элитные перестроения – это антифеодальные и антиколониальные акции. Европейские колонизаторы контролировали арабов через феодальную верхушку. После распада Британской, Французской и Турецкой империй европейцы нарезали границы арабам по линейке. Стоп! Значит между арабскими феодалиями не было формальных границ? Естественно. Все эти государства появились на карте с распадом колониальных империй. И до распада исторические племенные земли существовали. Но это были неформальные знания феодальных элит о наследственной собственности. Внутри империи сохранялись области, можно сказать сатрапии. Но правили там монархи марионетки. Поэтому офицеры арабы, многие из них учились в военных академиях на Западе, задали себе вопрос: «А для его мы учимся?» Их готовили в колониальную администрацию по мере арабской урбанизации. Но они пошли еще дальше. Провозгласили независимости. Чтобы как то различать судьбу арабов с турками и иранцами, нужно усвоить: с 2010 года цепная реакция арабских переворотов связана с общей психологией кочевников суннитов. Внезапное арабское прозрение связано с процессами урбанизации и арабского социализма. Арабское движение «за демократию» связано с реформами офицеров социалистов. Арабы офицеры смотрели на СССР и повторяли как могли. «Как могли» потому то племенной трайбализм не был изжит, племенной трайбализм очень живучая штука. Племенному трайбализму, неформальному влиянию феодальной элиты нужно добавить сильный фактор мусульманского радикализма. Мусульманам не нужен безбожный коммунизм Ленина- Сталина. У мусульман свой религиозный социализм. Поэтому офицеры не могли провозглашать «диктатуру пролетариата». Их бы не поняли. В арабском мире был очень популярен другой социалист, – Гитлер. Что гармонирует в «ролью личности в истории» под видом махди, по сути банальный вождизм. Поэтому Каддафи не мог ничего построить, кроме своей Джамахирии, к примеру. Насер отличался ораторским искусством. Но это не спасало его от «братьев мусульман». Итак. Монархи отправляли детей кочевников бедуинов обучатся военному делу. Они выучились и свергли монархов. Все арабская история с конца 50 -х голов 20 века до 2010 года – это правление военных. Или гражданских администраций по западному типу. Но арабская демократия – это фикция. Просто витрина. За спинами декоративных президентов стояли офицеры и клерикалы. Самый лучший управляющий для всех бывших кочевников – это вождь автократ. А как он себя называет, может президентом по западному стандарту, может пророком, чтобы было понятно мусульманам-это его личное дело. Самое главное, что вождизм и диктатура никуда не исчезают, а возвращаются в новом виде и с новым названием. Потому то самые консервативные в этом мире – это кочевники. А в 2010 году восстали именно кочевники. Настало время кочевников? Может быть. Но когда выступают кочевники, никогда не ищите демократии. Кочевники хорошо мимикрируют, подстраиваются под разный природный фон. Демократия – это природа на взгляд кочевников. Но они это никому не скажут. 1

Солнце кочевников

В химии есть понятие катализаторы. Это вещества, которые добавляют в смесь, чтобы произошла быстрая реакция. Бывшие кочевники Магриба кому-то могли показаться радикалами в 2010 году. Если же смотреть на природных кочевников в общем, – им все равно. Никакая идея им не интересна. В этом смысле все кочевники, в том числе и бывшие кочевники, которые еще в прошлом поколении пасли скот или перегоняли верблюдов – это великие консерваторы. Они больше смотрят на солнце и на погоду, им интересен комфорт для скота, если можно так сказать. Потому что от только от скота зависело экономическое благополучие тысячу лет. Скот – это судьба кочевников. Будет больше скота, будет больше авторитета. Значит, у кочевников будет много детей. Ни одно соседнее племя не решится на напасть. Но о каком скоте идет речь? Когда все кочевники мира уже полвека подвержены урбанизации. В Египте в 2011 году что-то такое произошло, что население возмутилось правлением президента – прогрессиста Мубарека. Это при том, что экономика Египта была почти самой лучшей за счет туристического бизнеса и благодаря доходам от Суэцкого канала. В сельских районах осталась пятая часть населения. Эти люд занимаются земледелием пять тысяч лет. Но именно эти люди охотятся еще на крокодилов и заводят питомники. Население Египта выросло на семьдесят миллионов, то есть утроилось в числе. Это самый высокий прирост среди африканских стран в те годы. Вот то значит акция Насера и национализация Суэцкого канала! Огромные доходы пошли в казну государства. Никакое солнце и астрономия не нужны, чтобы были высокие урожаи пшеницы. Приливы и отливы Нила также отошли на десятое место. Хотя все население Египта тысячу лет зависело от этой великой реки. Именно за счет этого населения происходила радикальная урбанизация. Но главным солнцем Египта стал Суэцкий канал. Суэцкий канал стал тем новым солнцем и ветром, интересовавшим всех кочевников до и после. Стоп! Какие могут быть в Египте кочевники? А разве арабы не кочевники? Коренное население Египта копты. Они составляют несколько процентов от всего населения. Что это значит? Означает ли это, что кочевники останутся кочевниками, даже несколько веков сидя на одном месте? Разве в Иране было оранжевое восстание в 2010 году? Нет, не было. Потому что в персы не были кочевниками. Были ли майданы в Средней Азии? В Центральной Азии? Нет, не было. В Средней Азии собирают хлопок. В Афганистане проживают горцы. (В Киргизстане тоже проживают горцы, но резко урбанизированные, поэтому там произошло несколько переворотов. Афганцы можно сказать – это неурбанизированые горцы. В Казахстане в январе 2022 года произошло оранжевое выступление против автократического режима. Но почему так поздно? Почему не одновременно с арабами? Ведь арабы и казахи это кочевники сунниты). В 1937 году в Японии было 80 миллионов населения. В 2010 году 110 миллионов. В 1956 году в Египте проживало 25 миллионов египтян. Сейчас больше 100 миллионов. Что произошло с египтянами? Что заменило им жаркое солнце пустыни? Как я уже сказал. Доходы от Суэцкого канала резко увеличили рождаемость. Суэцкий канал – солнце Египта на то время! Любое улучшение условий тут же увеличивает емкость жизни. Для чего рождаются и живут традиционные народы? Чтобы жить! У всех традиционных народов (у зерефов в Ревконе) огромная сила жизни. Потому что все традиционные народы проживали в экстремальных условиях. Чтобы выжить, им приходилось бороться тысячу лет: с природой, значит с голодом, с агрессивными соседями, то есть тоже с опосредованной природой, ведь человек вражеского племени проживал в точно таких условиях. У кого больше населения, тем более у кочевников, тот физически сильнее. (То есть получается: зерефы живут в средневековье до сих пор? Да, в подсознании зерефы живут в средних веках. На уровне рефлексов их вынуждает традиция жить «по заветам предков». У всех зерефов культ предков и стариков. Иногда это хорошо. Иногда это выглядит плохо.) Любое изменение условий в сторону комфорта и традиционное население буквально фонтанирует приростом населения. А для чего такие народы фонтанируют детьми? Чтобы победить соседей и отобрать их территорию. Это средневековое неформальное право. Право сильного. В современных условиях никто агрессивным зерефам не даст напасть на соседей. Хотя в разных местах возникают локальные конфликты, как раз по это же причине перенаселения. Сегодня Азия и Африка демонстрируют колоссальный прирост населения. Затем эти люди мигрируют в Европу и Америку. Не все, это определенный сельский контингент. Кому то уже нет места среди своего народы или племени, ибо все места уже заняты.

Сумасшествие до войны

Война – основное занятие родоплеменного мира. (Не надо верить на слово о мире и дружелюбии, особенно сегодня. Когда все зерефы мира находятся под наркозом демократии. Зерефы никакие не демократы. Когда много еды на столе, обильное застолье, можно хвастаться о чем угодно и брататься. Но стоит наступить кризису. Сразу просыпаются воинственные гены. И тогда брат ищет брата по крови, чтобы отобрать у других людей).

Что интересно.

Все народы на стадии родоплеменного деления малочисленны до прихода разных «колонизаторов». Которые как раз приносят новшества, тем самым увеличивают емкость жизни.

А теперь давайте подумаем, почему? Подсказка: они еще горды и воинственны. После захвата колонизаторами родоплеменные народы начинают умножаться в числе. Потому что все так называемые цивилизаторы приносят те самые катализаторы. А вот какие? Катализаторы бывают хорошие и плохие. Вначале плохие, потом хорошие: если цивилизаторы практикуют разный геноцид, расовый например. Вначале может быть и плохо, как в африканских колониях (сегодня видны и положительные стороны колонизации Африки) Если зерефы конечно способны усвоить новые навыки. Если не способны, а кроме то, если культуртрегеры протестанты кальвинисты, то родоплеменным народам не помогло бы уже ничего. Несоответствие полюсов и потенциалов ведет вначале к плачевным результатам, даже к геноциду, как это случилось с американскими индейцами.

Современный финансовые фашисты научились пользоваться так называемыми национализмами, а еще точнее локальной эмансипацией таких народов. Они видят, что подобные народы любят показуху. Любят доминировать, быть элитой. А кто не хочет быт элитой? Когда все блага приносят тебе. Когда любой автократ превращается в локального диктатора, именно оттого что у зерефов нет полутонов: любо ты наверху, либо ты внизу, а посередине никого нет. Если к подобным рефлексам добавить катализатор, то все подобные народы просто сойдут с ума. Все люди начнут кричать о какой-то там демократии, какую они никогда не видели со всеми предками вместе взятыми. (Тут любят говорить о первобытной демократии и путают эту первобытную демократию, когда все решалось на совете племени во время войны с соседями, и торговую демократию, когда все предки торговцев торговали. Это две разные демократии. Для первобытной демократии нужна война, любой форс-мажор, для торговой демократии нужны доходы и прибыль). Это означает: кто воевал тысячу лет, тот будет воевать еще тысячу лет с демократическим остервенением. Тем самым уничтожит свой народ, чтобы взобраться по трупам на вершину власти. Чем ничтожнее кандидат, тем меньше времени ему надо для счастья наверху, даже пяти минут достаточно. А демократический катализатор как раз вливает эту самую мысль в толпу – ты личность! Каждый может. Каждый зереф значит может быть президентом. А что для этого нужно? Нужно врать, значит торговать интересами народа, чтобы пять минут подышать славой, а может и деньгами. Скорее деньгами. Все зерефы жестокие радикалы. Значит и вранье будет самым диким и циничным.

Для понимания этого процесса в ревконе появился термин флотагия (неологизм от флотации и рефага. Рефаги это люди с рыночной рефлексией).

На первой стадии финансовые фашисты поддерживает молодые национальные государства, чья молодая или условно молодая элита начинает выдавливать культуртрегеров, чтобы не мешали, что называется, проводить демократические реформы (по вливанию в головы катализатора эгоизма). Одновременно оставляя только своих «дикарей» во власти. Реформы или что еще, но кризис управления и идеологическая пустыня подкрадываются незаметно, но верно.

На второй стадии, когда через мягкое выдавливание соперников состоялось достаточно, чтобы о них забыть, правящая элита начинает вспоминать, но и настаивать на отжившие анахронизмы. Старая история средних веков возносится до небес местными академиками. Так в конце концов хочет народ. Это всего лишь законы старого отжившего права, которые реанимировали рыночные катализаторы. Это значит, что кроме родового возрождения, должны возродится и родовые нравы с некоторой поправкой на рынок и мировых фашистов финансистов. В основном это всего лишь здание парламента и ему подобные строения, представляющие собой просто большие помещения, где некие люди (парламентарии) только сидят и голосуют. При возрождении старого мира все его новые участники будут употреблять по моде слова свобода и демократия (это всего лишь по моде и для важности, катализаторы развязывают язык в одну сторону). Рядом с монументальными административными зданиями будет находиться еще и фондовая биржа. Эти модные слова не будут мешать возрождающейся той самой родоплеменной заносчивости и воинственности. Но для атаки на невидимого пока врага нужна подготовка (пока катализатор возбуждает)

Флотагия – это такой процесс, когда любое действие во имя локального национализма приводит к ухудшению как самого национализма, так и условия существования традиционного населения. Достаточно посмотреть на страны, где национализмы уже возрождены и поддерживаются финансовыми фашистами. Национализм – это такой цугцванг для режимов, что на первой стадии вроде как все хорошо, всем приятно, но затем каждый ход национализма будет против самих локальных правителей. Каждый удар по культуртрегерам и героям прошлого имперского и колониального, как тот же снос памятников, будет возрождать воинственность и делать эти народы племенами. Потому что главное занятие родоплеменного охотника – это война. Мировому правительству она также нужна, потому что позволяет сдерживать рост населения культурной периферии.

Флотагия – это замена принципов на мелкие эгоизмы в большинстве своем провинциалов, которые эти самые принципы не знали и не успели понять, что это такое. Нет принципов, нет выбора средств, есть бешеная страсть, сумасшедшая страсть походить на европейцев. Но это подражание конечно механическое и материальное вначале. Все хотят быстро разбогатеть, подражая элите.

Икра лягушки

Чем опасна флотагия (вовлечение архаичного населения в рыночные отношения)?

Рынок материализует архаичную энергию соперничества и разрушения.

Кровь и родство играет с архаичным населением злую шутку. Эту же шутку берут под контроль внешние силы. Оттого опасны суперконтролируемые извне радикальный исламизм и национализм, к примеру.

Если говорить про арабов Магриба, то им пришлось попробовать всего. Национализм или национальный социализм был взят на вооружение многими офицерами – реформаторами. Но они не знали, какую сторону выбрать – Запад или СССР? До суэцкого кризиса с каналом Насер был лучший друг немецких национал-социалистов, которые не успели убежать в Аргентину. Часть таких «специалистов» осела как раз в Египте. Но именно мощь и авторитет СССР позволил эти арабским социалистам говорить о социализме вообще. (Не знаю. Является ли партия БААС социалистической, скорее националистической. Потому что катализаторы социализма все равно у зерефов возбуждают локальный патриотизм. Но катализаторы социализма все таки ближе зерефам, менее вредны чем катализаторы демократии)

Если нынешние катализаторы увеличивают емкость жизнь, то население быстро растет. Как в Ливии при Каддафи, в Ираке при Хусейне, в Египте при Мубареке.

Но все лидеры Азии не учитываю одну важную вещь.

Население растет в геометрической прогрессии, а блага для поддержания уровня жизни в арифметической. Но все зерефы хотят доминировать! Хотя бы жить достойно и не позориться перед родней. (Поэтому на свадьбах и поминках зерефы в основном хвастаются, где работают, или где учатся дети. Если в США учатся дети, то это просто отлично!) Социалистический катализатор вливает в головы равенство, а демократический – неравенство. Что лучше? Вопрос риторический. Хотя сама туземная элита на местах все время обогащается. Тем самым раздражая толпу. Что является главной причиной для восстания (в Египте клан Мубарака правил более тридцати лет, что все надоело). Люди, которые ничего не понимают в демократии, хотят скинуть эту туземную элиту, чтобы очередной головастик стал лягушкой (Я все время в ревконе использую эволюцию лягушки из икры в головастика и собственно лягушку. Если провозгласить головастика лягушкой, он все равно будет головастиком. Но все равно станет лягушкой, а не чем то другим. Демократический катализатор и его лаборанты хотят, чтобы сразу икра была демократической. Это невозможно. Надеюсь, это понятно теперь).

Выдающийся боксер современности Мени Пакьяо за свой счет построил несколько многоэтажных домов для бедных. Для чего он это сделал? Потому что он теперь политик. И возможно, народ Филиппин выберет его президентом.

Без демократического катализатора в умах филиппинцев это было бы невозможно: чтобы какой-то специалист кулачного боя стал президентом?

Но можно сказать за Пакьяо: акт доброй воли Пакьяо это одновременный акт популизма от Пакьяо. Через время в этом районе снова народятся дети, много детей и та же самая проблема возникнет, как будто и не было никакого Пакьяо.

Конечно флотагия возбуждает традиционных людей плодиться (чтобы воевать?), но флотагия совершенно не готовит чиновников. Зерефы, становятся чиновниками и снова воруют, воруют бесконечно, как голодный грузчик, который попал на продуктовый склад.

Почему же в чиновники попадаю разные проходимцы?

Это другой вопрос и, по сути, проблема для другой моей книги (которая готовится).

И демократия и социализм все время работают с низами, – там, где происходит быстрое размножение. Это наверное бич всего человечества. Традиция не дает шанса в лице очередной аристократии или локальной элиты, чтобы дети «простолюдинов» попали наверх. Также поступают и сами простолюдины, получившие власть в результате революции и переворотов. Они пристраивают только своих детей и родню к большим деньгам. Икра снова превращается лягушку?

Предтеча

Наши люди возмущаются не от несправедливости жизни и власти, а от создания новой кастовой системы.

Начиная с Магриба, все современные майданы происходят на периферии рыночной цивилизации. На конце мировой финансовой пирамиды. В бывшем СССР, то есть сегодня майданы отсюда предсказуемы по уровню урбанизации и внезапной урбанизации после так называемых рыночных реформ и приватизации. Кто же революционеры или кого ведут революционеры во имя прав человека и демократии?

Самые чувствительные к цинизму и лжи – сельские жители, многие часто из многодетных традиционных семей, где трудяги родители, отец или мать или неполных городских семей пригородов так как провинциалы – самые радикальные отрицатели лжи и лицемерия. Но также носители комплекса неполноценности на фоне этой же лжи и лицемерия, которые делали богатыми лицемеров и других надменных и обеспеченных людей. Они стали снимать свои комплексы не отрицанием лжи и лицемерия, а становились лучшими учениками лицемеров и коррупционеров. Они – самые лучшие ученики в данном случае худшего, что готовы ходить по головам буквально, потому что быть богатым сегодня-модно, престижно. Хотя главное правило традиционной морали всех народов – это честь и честное имя отца. Кому нужно честное имя отца сегодня?

Собственно вместе с тотальной рыночной урбанизацией, когда миллионы сельских жителей были вынуждены бежать в города, о честном имени любого свойств все как бы забыли. Прошлая честность была связана с прошлой коммунистической идеологией. Поэтому даже обычная принципиальность стала не нужна. Все бывшие провинциалы хотели просто остаться в городе и жить. А для спекуляции на рынке товарами честность даже вредна, поскольку спекуляция всем чем попало стала основным занятием населения. Что делала местная власть, никто не интересовался, люди занимались спекуляцией и перепродажей товаров – первоначальным накоплением, как бы про это сказали экономисты. (С одной поправкой: нельзя требовать принципиальности у сельских людей, тем познавших нужду. Как нельзя требовать женщин рожать за четыре месяца)

Традиционные народы забыли также жалость. Хотя жалость бывшим кочевников также не свойственна. У кочевников на первом месте всегда была поддержка родственников. Родственники должны поддерживать родственников. И больше никого. Так было в прошлом. А как стало?

Реформы были той самой бедой, на котором зацвело самое настоящее фольклорное кумовство. Это культурное качество неизбежно должно было привести к тотальной коррупции. И коррупция стала даже неформальной идеологией в новом государстве (все теперь знают, что такая ситуация была во всех республиках, не только у нас. Хотя мы все таки Азия). В самой сердцевине нового режима изначально закралась эта первобытная страсть. На чем еще можно было поддерживать идеологию? Ведь к независимости никто не был готов, в том числе и верхушка. Официально конечно верхушка декларировала приверженность демократии и рыночным ценностям. Но это все на публику. На деле вся система выстраивалась на принципах родства (правящего рода). В каждой области со временем должен был появиться правящий род. Эти родственники везде и появлялись. Родственники тянули за собой родственников. Люди одного рода должны были появится во всех учреждениях, которые возглавляли родственники. Такая же картина была по всей республики. Республиканская родовая элита должна была создать союзы с областными и районными элитами. От культуры, от вековой практики, от векового опыта просто так не уйти.