- -
- 100%
- +
Учителем пения называется человек, который ведет в школе уроки пения и получает зарплату, соответствующую важности предмета…
Дети вышагивали по улице, счастливые и гордые, и, задирая головы, поглядывали на Ефрема Николаевича. Длинный-предлинный Ефрем Николаевич возвышался над мальчишеской толпой, которая шумела как бы несколькими этажами ниже. Ефрем Николаевич нес что-то непонятное, завернутое в тряпку. Время от времени он смотрел на предмет, который держал, и на лице появлялась озорная улыбка. Потом улыбка исчезала и вновь уступала место виновато-растерянному выражению. Дело в том, что Ефрем Николаевич Соломатин торопился домой и точно знал, как его дома встретят.
Вся ватага ввалилась в просторный зеленый двор. Здесь Соломатин свернул в подъезд, а мальчишки остались ждать во дворе и сразу стали озабоченными.
Вскоре Соломатин уже стоял на пороге так называемой большой комнаты, в которой жена гладила белье, а младшая дочь, Тамара, недавно окончившая среднюю школу, разговаривала по телефону. В глубине маленькой комнаты старший сын, Дима, чертил на доске, откидывавшейся от стены. Квартира и так была тесной, но казалась еще меньше оттого, что в большую комнату был втиснут рояль.
– Вот, я принес! – робким голосом произнес Ефрем Николаевич.
– Что ты принес? – спросила жена, Клавдия Петровна, еще ничего не подозревая.
– Как бы это тебе сказать… – мялся Соломатин. – В общем, ты можешь взглянуть…
– Вова! – шепнула в трубку Тамара. – Позвони мне позже, тут папа что-то принес.
Клавдия Петровна поставила утюг на подставку. Из маленькой комнаты выглянул Дима.
– Только не сердись! – Ефрем Николаевич развернул скомканную тряпку, внутри которой… спал щенок.
– Что это такое? – Клавдия Петровна даже села и спросила тихо-тихо, потому что была потрясена.
– Разве ты не видишь? – переспросил муж. – Это собака!
– Колоссально! – высказался Дима и скрылся в маленькой комнате.
– Какая прелесть! – воскликнула Тамара. – Где ты ее достал?
– Мне хор подарил.
– Какая это порода?
– Хорошая, плохую я бы не взял.
– Зачем нам собака? – заговорила жена, и лицо Ефрема Николаевича приняло мученическое выражение. – Здесь и так повернуться негде. За собакой нужно ухаживать. Ее нужно водить гулять, ее нужно мыть, ее нужно кормить. Ведь неизвестно, какая вырастет собака – большая или маленькая…
– Это как получится… – неопределенно сказал Ефрем Николаевич.
– Если большая собака – ей нужно специально готовить. Кто будет этим заниматься? Ты знаешь, сколько это стоит?
– Не знаю… – ответил затюканный муж.
– Одним словом, – подытожила жена, – пойди и отнеси собаку туда, где ты ее взял!
– Клавдия Петровна! – Ефрем Николаевич даже выпрямился. – Эту собаку я не верну! Я давно мечтал иметь собаку, и я ее завел!
– Все равно, – пригрозила Клавдия Петровна, – когда ты уйдешь на работу, я ее выкину!
– Клава! – выкрикнул муж. – Ты не можешь выбросить живое существо! Это живая собака, Клава…
Клавдия Петровна взялась за утюг.
– Не хватало, – сказала она с явной издевкой, – чтобы ты приволок в дом дохлую собаку!..
Главное в семейной жизни – не терять чувства юмора. Ефрем Николаевич бочком-бочком протиснулся на маленький балкон, который выходил во двор.
Мальчишки, закинув головы, выжидающе смотрели на учителя.
– Нас поругали, – хитро улыбнулся Соломатин, имея в виду себя и щенка, – но нас не выгнали!
Итак, прошло какое-то время, щенок получил кличку Тинг, вырос и превратился в симпатичную взрослую собаку среднего размера. Как известно, несимпатичных собак не бывает. Привилегию быть несимпатичными люди оставили за собой. Тинг ежедневно сопровождал Ефрема Николаевича в школу, и в зале, где репетировал хор, у Тинга было свое персональное место – возле своей персональной ножки рояля.
Вошел Соломатин, и, как положено, дети встали.
– Садитесь! Здравствуйте! Меня зовут Ефремом Николаевичем. У нас с вами будет урок пения. – Это хорошо, что вы улыбаетесь! – продолжал Соломатин. – Потому что петь весело. Человек отчего поет? От радости.
– И от горя тоже! – вставила аккуратная светленькая девочка. – Я вот ходила на «Князя Игоря», и там Ярославна поет, потому что мужа в плен взяли!
Класс грохнул.
– Это тоже верно! – кивнул Соломатин. – И еще – у нас при школе есть хор мальчиков. Туда принимают всех желающих.
– Я желаю! – поднялся толстенький паренек, Кира. В каждом классе есть ребята, считающие своим долгом балагурить и паясничать. – Только у меня ни голоса, ни слуха.
– Сейчас проверим! – Соломатин открыл крышку рояля, взял аккорд и проиграл простенькую мелодию. – Повтори!
Кира охотно повторил, да так, что все, как говорится, зашлись, и Соломатин вместе со всеми.
– Вот видите! Я к музыке неспособный! – победоносно заявил Кира.
– Ладно, приходи на спевку! – проговорил сквозь смех Соломатин.
– Так я ведь не умею!
– А я научу!
После урока Соломатин вышел из класса и направился к двери, на которой было написано «Заведующий учебной частью».
– Наталья Степановна, – сказал Соломатин, входя, – сейчас проходит всероссийский смотр. Если мы попадем в финал, поедем в Москву и что-нибудь там получим, мы сможем всюду хвастать этим фестивалем…
– Правильно! – поддержала завуч. – У нас замечательный хор, я его так люблю! Если вы что-нибудь получите, от нас отвяжутся с тысячей других дел!
– Неправильно! – возразил Соломатин. – Если мы получим премию, мы сделаем нашу школу первой школой с певческим уклоном! Ну как? – Соломатин был горд своим предложением.
– А зачем? – оторопела завуч.
– В Венгрии уже есть, дети лучше учатся, и объем легких у них увеличивается, и дети становятся одухотвореннее…
– Не надо! – разволновалась завуч. – Если все дети начнут петь, от шума можно будет с ума сойти!
– Привыкнете! – пообещал Соломатин, направился к выходу, но в дверях обернулся. – Вы тоже будете петь вместе со всеми!
– Отметка по пению зря включена в аттестат зрелости! – крикнула завуч вдогонку, а руководство всегда право.
Хор мальчиков под управлением Соломатина заканчивал петь песню, когда отворилась дверь и в зал вошел Кира.
Тинг, который сидел под роялем на своем привычном месте, поднял голову и повилял хвостом. И только когда хор смолк, Тинг легонько тявкнул, приветствуя новичка.
– Значит, встретимся завтра на конкурсе! – объявил Соломатин.
– Ура! – грянул хор.
– Вот, я пришел! – доложил Кира. – А почему здесь собака, она тоже поет?
– Обычно аккомпанирует на рояле, – ответил Соломатин. – Только сегодня собака не в настроении. Для начала, Кира, ты поработаешь с ассистентом. Тинг, вперед!
Соломатин с собакой ушли, а Андрюша протянул новичку руку.
– Андрюша Минаев! Ты Баха любишь?
Кира не нашелся, что ответить.
– Прокофьева, Шостаковича?
Кира пожал плечами.
– Ну а Верди, Бизе?
– Бизе люблю! – обрадовался новичок. – Еще больше люблю наполеон и эклер с заварным кремом! – И победоносно поглядел на хористов, ожидая привычной реакции. Но ее не последовало.
– На первый раз прощаем, а на второй набьем… – Шура показал кулак. Среди певцов тоже бывают драчуны, и не только в детском возрасте.
Каждое утро в семье Соломатиных начиналось в принципе одинаково. Тинг вертелся возле стола, держа миску в зубах и стуча ею об пол. Непрерывно звонил телефон.
И вот сейчас Клавдия Петровна сняла трубку и, узнав, кого вызывают, сказала:
– Томы нет!
Звонили, как правило, дочери.
Тамара вышла из ванной, запахнувшись в халатик, как всегда, баснословно красивая.
Опять задребезжал телефон. Тамара сняла трубку.
– Тамары нет! – сказала она и добавила: – Надоели!
– Гогунцовым уже дали квартиру, – тараторила Клавдия Петровна, – и Бржезицким тоже… Если не ходить в исполком и не клянчить… А ты учитель, – она привычно нападала на мужа, – учителям что-то там полагается…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.