Блоб

Утренний пляж ощетинился стержнями зонтов. Сложенные купола не спешили затенять желтизну зыбучей почвы. «Точное название! – отметил Димитр в сотый. – Пески действительно как золотые!» Вздохнул. Поправил лямку парусиновой сумки. Квело потрусил за Иванкой. Супруга, увлекаемая малышом Николем, оторвалась шагов на десять. Малышу не терпелось испытать новый плавательный жилет.

Большинство шезлонгов щеголяли признаками заселенности. Шеренги пластмассовых «лож» пестрили расстеленными полотенцами, небрежно брошенными футболками, подвешенными кепками и рюкзаками.

– Иванка! – окликнул супругу. – Я к бичбою. За лежаками.

Женщина нетерпеливо махнула рукой. Облачение малыша в распухший желтый жилет задача не из простых.

Димитр поправил неудобную лямку. Неспешно побрел к спасательной станции. Ступни приятно проваливались в теплый песок. «Спокойно и безмятежно, – думал мужчина, наблюдая как волны песчинок захватывают ногу, – счастье обнимает человека спокойно и безмятежно. Как песок. В отличии от горя и бед»

Персонал, как правило, слонялся в тени «курятника». Так, между собой, отдыхающие называли хозяйственный склад – древнюю спасательную станцию. Сколоченные доски грелись на солнце со времен Тодора Живкова. Лишь недавно, благодаря европейским грантам, их обкрасили бело-красными полосами.

– День добрый! – крикнул он жилистому, загорелому мужичку в «фирменной» футболке. – Два шезлонга найдутся? Поближе к воде. Мы с ребенком.

– Добрый, – лениво отозвался служащий, натягивая «фирменную» кепку. – Ближе к воде? – он почесал давно небритый подбородок. – Не думаю.

– Может перетащить? – настоял Димитр.

– Не, не! – закивал мужичок. – Нельзя!

– За доплату, – тихо, почти шепотом добавил отец семейства. Недвусмысленным жестом стянул с переносицы китайские «авиаторы» – Пять левов …

Коммунальщик поднялся. По-дружески хлопнул туриста по плечу и увлек за собой.

– Пойдем! Кажись на второй линии оставалось что-то.

Действительно. На второй линии, почти с самого краю, нашлись два лежака. Мужичок, ловким движением принял денюжку. Через минуту первая шеренга «лож», стоящая прямо у линии прибоя, уплотнилась еще парочкой пластиковых собратьев.

– Приятного отдыха, – буркнул коммунальщик, возвращаясь к бело-красному строению.

Димитр расстелил полотенца. Пристроил парусиновую сумку. Поправил «авиаторы» и отправился на поиски чада.

Нашлись не сразу. Увлеченные новой забавой, морским прибоем и беспечностью, Иванка и маленький Никола сместились с места, где их оставил Димитр. В голову пришла незатейливая мысль. Спасательная вышка. Взамен сети «курятников» власти понатыкали вдоль линии прибоя изящные металлические многогранники, служившими точками обзора для местных спасателей. На одну из таких конструкций и взобрался незадачливый глава семейства.

Хоть вышка и поднималась всего лишь на пару метров, взору открылся изумительный пейзаж. В безветренную погоду синее покрывало, гладкими бликами, протянулось до самого горизонта. С неохотой отрывавшись от райского зрелища, глаза побежали вдоль береговой линии.

Нашлись. Иванка с Николкой плескались совсем рядом, в двадцати шагах. Просто удивительно, как он сразу их не заметил. Супруга вошла в прозрачную воду по колено и опасливо удерживала за шиворот жилета непоседливого сына. Легкое парео изрядно намокло. Димитр улыбнулся. Спускаться не спешил. Чарующий вид не желал отпускать.

Метрах в пятидесяти от берега, почти у самых буйков покачивалась эскадра надувных матрасов. Отдыхающие удалились от шумного, суетливого берега, полностью отдавшись водной стихии. Молодой человек позавидовал «матрасникам». Даже если он и приобретет подобное плавсредство, Иванка его ни за что не отпустит. Нет, не от берега. От себя и сына. Димитр поморщился, представив истерику благоверной, узнавшей, что супруг, пусть и ненадолго, намеревается уединиться.

Преисполненный белой завистью взгляд обо что-то царапнулся. На фоне синей морской воды ясно выделялось тягучее пятно. Еще секунду назад его не было. Сгусток напоминал дрейфующий остров из сорванных штормом серых водорослей. Огромный. Продолжал разрастаться. Вот преодолен красный ряд буйков. Такими темпами, в считанные минуты, пятно достигнет песчаного берега.

– Что за черт! – выругался Димитр.

Один из надувных матрасов, вместе с «пассажиром» сначала оказался окруженным странным пятном, потом неожиданно исчез. Напоследок сгусток вытолкнул из себя обреченный взмах руки и сдавленный крик.

Через секунду другой матрас скрылся под серой поверхностью. Затем третий. Четвертый. Совсем скоро на волнах ни осталось ни одного.

– Иванка! – заорал Димитр. – Иванка!

Жена его не слышала. Гул отдыхающих, шум воды и расстояние заглушали тревожный крик. Пятно стремилось к берегу. Приближаясь, приобрело сизоватый оттенок, словно над ним парила болотная дымка. Необычная субстанция принялась поглощать попадающихся на пути пловцов. Не оставляла им ни единого шанса. Люди растворялись в адской кляксе как в концентрированной кислоте. Многие не успевали издать ни единого звука.

– Иванка! – не сдавался молодой человек.

Наконец, женщина услышала его. Может сработала интуиция, шестое чувство, обострившейся в момент опасности. Как бы то ни было, Иванка, в поисках источника зова, вытянулась. Димитр, привлек внимание, замахав руками. Поймал взгляд. Указал на приближающееся по воде пятно.

– Выходи из воды! Слышишь?! Хватай Николку и вон из воды! Живо!

Она его не слышала. Развела руками, закивала головой.

– Вон из воды! – в отчаянии закричал молодой человек.

Последний крик смешался с целым хором истошных воплей. Жертвами невиданного пятна уже становились любители не поплавать, а просто поплескаться. Серая клякса мгновенно разъедала все что в нее попадало. Со спасательной вышки Димитр ясно видел, как люди еще секунду назад стоявшие на твердом дне, по пояс в воде, подкашивались. Словно огромная невидимая коса перерубала обнаженные тела. Захваченная плоть, растворялась в морской воде как сахар рафинад в обжигающем кипятке.

Времени совсем мало. Димитр спрыгнул с вышки и со всех ног устремился к семье. Истошно вопя, из воды хлынула толпа перепуганных людей. С берега, навстречу им, подтянулись другие отдыхающие. Лежаки опустели, а у линии прибоя образовался дикий затор. Те, кто, спасаясь выбегал из моря, сталкивались со стеной ничего не понимающих зевак. Не в состоянии вырваться из смертоносной жижи мужчины и женщины, лишались ступней. Падали навзничь, отдавая тела на съедение неведомому морскому демону. Детей же монстр переварил почти сразу и целиком.

Пусть поздно, но инстинкт самосохранение возобладал над всеми обитателями пляжа. Сбивая друг друга с ног, уцелевшие пытались отбежать как можно дальше от линии прибоя. Некоторым это удавалось. Большинство же попадали в смертельную кляксу.

Иванка подняла сына на руки. Прорываясь сквозь обезумевшую толпу, Димитр подбежал к ним. Вошел по щиколотку в море. Перехватил орущего Николку. Взял жену за руку и потянул к спасительному берегу.

На долю секунды, в момент, когда ступня нащупала мягкий песок вне воды, мелькнула надежда – все закончилось. Прошло как страшный сон, полуночный кошмар. Можно вздохнуть с облегчением. Димитр оглянулся. Все что ему было нужно – взгляд жены. Пусть и испуганный, растерянный, но безусловно одобряющий его храбрость. Димитр должен ее успокоить. Подмигнуть, улыбнуться. Затем обнять. Ее и сына.

За спиной Иванки не оказалась. Мужчина опустил глаза. Ладонь сжимала, таща из воды, руку, безвольно висевшее плечо и остатки срезанной неведомой стихией грудной клетки. Остальное, что секунду назад было ею, его женой, матерью его ребенка, его обожаемой Иванкой, в одночасье растворилось в адской сере, как масло в молоке.

Несчастный даже не успел осознать, что произошло. Влага в песке, нежно ласкающие пятки, тотчас превратилась в раскалённый свинец. Тягучей, обжигающей трясиной кислота заживо поедала его. Поняв, что это конец, Димитр обнял ревущего сына:

– Я люблю тебя, малыш! – простонал он. Прижал к груди и пружиной выкинул ребенка как безвольную куклу.

«Подальше от этой дряни!» – успел подумать он.

Боль стала невыносимой. Мужчина попытался поднять ногу. Ему это удалось. Вместо розовых пальцев, на ногах зияли обглоданные белые кости. От испуга и боли Димитр потерял равновесие. В последний момент, падая, инстинктивно вытянул руку. Колени и ладонь тут же обожгла безумная боль.

Последнее что видел Димитр – собственную плоть растворяющаяся в серой дымке. И скованные ужасом, заплаканные глаза Николки.

1

Даник взглянул на кустарник. «Оазис» раскинулся метров на двести. «И бог знает, – подумал парень, – на сколько в глубину. Хм! Почему же бог!? – заспорил он сам с собой. – Наверняка, со спутника видна и глубина. Один клик и ты бог!»

Но информация о размерах вымученной поросли никак не могла помочь.

– Быстрее, Шуган! – крикнул из «Буханки» Пушер. – Сколько ж можно?

– Ага, – пробубнил себе под нос Даник.

За спиной, под быстрыми шагами, захрустела пересохшая почва. На ходу расстегивая ширинку комбинезона, спешил к «зеленке» один из сопровождающих экспедицию военных. Как звали солдата Даник не знал. Он их просто не различал. В форме и со снаряжением все были на одно лицо.

– Чё тянем?! – буркнул служивый, выпустив на кустарник журчащую струю. – Веревку проглотил?

Шуган промолчал. Как же он сейчас завидовал вояке! Вот так просто взять и сделать свои дела. Наплевав на всех. И на нее тоже. Даник не мог. Ирма наверняка смотрит на него. Сидит в «Буханке», отложив ноутбук, и пялится на «бесстыжего мужлана, косящего под порядочного». А кругом ровная как тарелка степь. Надо было сразу сообразить. Как дурак рванул за всеми к «зеленке». Лишь потом сообразил, видно же все. Надо было идти за замыкающий «Тигр». В крайнем случае за «Урал». А теперь, как бы он не поступил, она сразу догадается. Еще посмеется.

– Черт! – выругался Даник, шагнув к кустарнику.

– Это, парень! – предостерег его служивый, – В «зеленку» не ходи.

– Знаю! – буркнул Шуган.

Обезвоженная земля в этих местах и в лучшие временя больше напоминала глину. А после дня «Тухлого яйца» глина, медленно, но, верно, превращается в песок. Скоро Буджак станет пустыней. Впрочем, как и все Черноморское побережье.

Людей эвакуировали. Домашний скот и дикий зверь подох. Выжившая мелкая живность стянулась в «зеленку» – участки, где грунтовые воды ближе к поверхности. А из Днестровских и Дунайских лиманов вслед за пропитанием приползли змеи. Теперь же, говорят, остались лишь змеи, поедающие самих себя.

– На прошлой ротации, – заговорил военный, – южнее Курортного, один дурень, из ваших, из гражданских, залез туда. Уж не знаю за каким чертом. Исследователь, ля. Так достали его …

– Знаю эту байку, – перебил Даник. – Сожрали. Или в твоей версии сто пятьдесят тысяч укусов. И не просто яд, а коктейль гюрзы, мамбы, кобры и тайпана.

– Не, – улыбнулся солдат, – подлюка кирзак прокусила. И пластиковый щиток. Сам видел. Так что я бы не рискнул … туда.

Он кивнул на кустарник. Поняв, что история никак не приободрила «гражданского» и, главное, не воодушевило на «грязное» дело, сочувственно продолжил:

– Слушай, давай я тебя прикрою. Заслоню.

Даник покачал головой.

– Ты ж по большому? – уточнил солдат.

– Нет, – разозлился Даник. – Просто не могу, когда … когда все смотрят.

– Тьфу ты, – обрадовался солдат. – Так это просто. Ща решим. Ты, только это … быстрее давай. Сом торопит … то есть, товарищ капитан.

Вояка рванул к колонне. И, к ужасу Даника, заорал:

– Ну ка все отвернулись! Все! Никто туда не смотрит!

Раздались короткие, не злые смешки. Наверняка смеялись военные, и может быть рабочие бурильщики. Инженера, Даник почему-то был в этом уверен, поняли причину конфуза. Хотя, в свои шестнадцать, Даник разбирался в компьютерах гораздо лучше, чем в людях. Иначе бы заметил, что Ирма не обратила внимание даже на остановку транспорта. Тем более не интересовали суетливые перемещений членов экспедиции и сопровождающих солдат. Ее занимали расчеты. Смущал «плавающий» дефект кода в, казалось бы, стройном алгоритме. Ошибку она чувствовала, интуитивно ощущала. И не как программист, а как математик. Хотя тестировщики уверяли: программа безупречна. Откуда им знать, что интуиция и есть математика.

Покончив с не хитрым «мокрым» делом, Парень вернулся к «Буханке». «УАЗ» двигался вторым, за головным «Тигром». дальше следовала буровая установка на «Урале». И замыкал немудренный конвой второй «Тигр».

Зачем экспедицию сопровождали военные, Даник не понимал. Тер. оборона «незалежной» еще за долго до дня «Тухлого яйца» обернулась бандами мародёров. Часть переловили, часть местные казнили. А после катастрофы здесь и вовсе жить стало невозможно. Обезлюдившая степь не представляла опасности.

С переднего пассажирского сидения недобро посмотрел капитан Сомов:

– Ты, парень, скажи мне: какого х …, – офицер покосился на Ирму – единственную даму в экспедиции, – зачем ты сюда приехал?

Настала очередь Даника зыркнуть на девушку – единственную причину его командировки.

– Доброволец, – ляпнул он, хлопая дверцей.

– Доброволец, ..ля, – не сдержался офицер. – Двинулись! – рявкнул он в шипящую рацию.

Головной «Тигр» газанул, выплюнул из-под колес облако глиняной пыли. Рывком тронулся.

– Товарищ капитан, можно спросить? – через полчаса тряски заговорил Валера. Ради такого случая он пересел ближе к передним сидениям, бесцеремонно растолкав Ирму.

– Аккуратнее! – огрызнулась девушка, чуть не выронив с колен ноутбук.

– На зоне спрашивают, – уточнил Сомов. – В армии обращаются.

– А?! – растерялся Пушер. – Окей. Так значит, могу обратиться?

– Обращайся, – снизошел капитан.

– А вы здесь зачем?

Присутствие военных в технической экспедиции смущало не только Даника. Еще на пересадочном аэродроме в Кишиневе, Гена – самый старый в их молодом коллективе спросил куратора из «Заслона»:

– А солдаты зачем? У нас -то миссия даже не научная. Так, просто, установить – наладить.

– Вы, господин Савицкий, если не изменяет память, инженер по бурению?

Гена кивнул.

– Значит, ваше дело бурить. Еще вопросы есть?

Конечно же под этим взглядом вопросы отпали. Но сейчас, на второй день дороги, любопытство снова проклевывалось.

Капитан Сомов лениво зевнул. По всей видимости он и не собирался отвечать на заданный вопрос. Но через минуту все-таки сказал:

– Приказ. Знаешь такое слово?

Валера хмыкнул. Капитан презрительно посмотрел на его обесцвеченные длинный, по плечи, волосы.

– Откуда, – сам себе ответил Сомов. – Тебя как зовут, кудрявый?

За время пути, военный даже не удосужился познакомится с провожатыми. Когда формировалась нехитрая колонна, тот же Гена, предпринял попытку познакомится со «смежниками» – так он политкорректно называл вояк.

– Здорово капитан, – протянул он руку Сомову. – Я, Гена Савицкий. Это мой ребята: Юрик, Славян, Коля.

Военный бегло посмотрел на каждого из рабочих.

– А это айтишники, – Гена показал на двух юношей, почти подростков, и барышню.

Внешний вид «компьютерщиков» переполнил чашу терпения, вывел «отформатированного» вояку из шаткого равновесия:

– Насрать! – гаркнул он. – Поехали!

Лишь на ночевке, угостившись «промывочным материалом» бурильщиков, капитан объяснился:

– Ты, Гена, пойми, – оправдывался Сомов, по-братски обняв Савицкого за плечи, – у меня таких караванов по три в месяц. Мое дело военное, доставил, разместил, передал по ротации. Все. Зачем запоминать? Тем более этих … пида …

Капитан покосился на кемаривших айтишников.

– Тсс … Макс! – остановил его Геннадий. – Чего ты! Нормальные ребята. Не всем же со стриженной башкой и в форме ходить. Люди разные. На этой разности мир то и стоит.

Сейчас, в трясущейся «Буханке», вопрос об имени никого не удивил.

– Я – Пушер, – представился Валера. Предвосхищая вопросы «отформатированного» вояки, уточнил. – Валерий Пушковец. Пушер – это никнейм.

– Позывной? – без интереса спросил Сомов.

– Типа того. Это – Шуган, – Валера кивнул на Даника. – Шуган! Как тебя в реале?

– Глушаков Даниил, – не отрываясь от унылого степного пейзажа, ответил Даник.

– Ну да, – подтвердил Пушер. – Там – Леон.

Валера показал на Ирму. Девушка никак не отреагировала. Потуги коллеги наладить со «смежниками» мосты ее мало беспокоили. Вообще, кроме операционных систем Ирму в этом мире мало что беспокоило.

– Хм! – хмыкнул водитель, молоденький солдат с чрезвычайно наглыми глазами. За последние десять минут он несколько раз, мысленно, раздел девушку. Каждый раз забывая одеть. – Леон! Как того киллера в кино?

Ирма не отрывалась от экрана. Код мониторинга газоанализаторов в агрессивной среде при пониженном давлении «выплевывался» компилятором. Где-то была ошибка и ее необходимо найти до того, как бурильщики подключат оборудование. Вообще программа еще сырая. Писали ее в жатые сроки. Толком не тестили.

Не получив ответной реакции, боец развил наступление. Храбрости обратиться к девушке напрямую не хватило. Заговорил он с капитаном, наивно пологая, что это менее чревато.

– Да, товарищ капитан? Киллер в юбке!

Ответ последовал откуда никто не ожидал. Оторвавшись от окна, вмешался Даник:

– За дорогой следи! Итак еле плетемся!

– Кто бы говорил, – пробубнил себе под нос шофер.

На «точку» прибыли перед закатом. Опоздание составило лишь два часа. Выбравшись из «Буханки», Даник осмотрел желтую равнину. Никаких намеков на базу или какой-либо объект. Ровная глиняная поверхность, изрезанная тонким узором трещин. Долгое отсутствие воды превращала почву в песок. Пять лет назад эта степь была луговой. Сейчас сазовая. По оценкам ученных, Шуган об этом вычитал в сети, меньше, чем через двадцать лет может превратиться в пустынную. Хотя и сейчас пейзаж можно охарактеризовать именно так.

– Охренеть! – вырвалось у Коли – водителя «Урала» буровика. – Это и есть Черное Море?

Даник обернулся. Открывшийся вид зачаровывал своей неприязнью. От края до края горизонта простиралась неподвижная серая масса. Если бы не идеальная ровность поверхности Даник решил бы что это застывшая магма. Словно вулканическая лава вырвалась наружу и утопила всю округу, включая кратер.

– Мать моя женщина! – продолжил Коля. – Да я ж в Сочах сотню раз отдыхал. Кто бы мог подумать, в любой момент … шарах и, – он задумался, подыскивая подходящее слово, – болото.

– Ага, – согласился Юрик, – если бы «болото». Ты туда, – он махнул в сторону «моря», – и подходить не вздумай. Сожрет.

– Что я дурак!

– Если бы только не подходить, – добавил Славян – третий из бурильщиков, – как ты сказал? Шарах? В любой момент может повториться. Ты противогаз далеко не прячь. И респиратор лишний раз не снимай.

– Как же? Снимешь.

– Куда разгружаться?

Даник подбежал к «Буханке». Ирма никак не могла справится с огромным кейсом. Спинтронный сервер интерфейсов – самое ценное в их технологическом багаже.

– Не спеши, дамочка, – осадил ее Сомов. – Жди команду! Карагев, строй бойцов.

Крепкий парень с добрыми голубыми глазами и бычьей шеей, выпирающая даже из-под широкого шлема, отдал команду. За несколько секунд бойцы выстроились в ровную шеренгу.

– Слушай задачу, – заговорил капитан, сняв с головы полевую кепку, – группа «Дунай» проникновение, зачистка. Группа «Днестр» прикрытие. Вопросы?

Нахлобучив шлем и поправив снаряжение, командир отдал приказ:

– Выполнять.

Бойцы трусцой побежали в степь. Капитан проверил рацию. Обратился к сержанту:

– Карагаев! Остаешься с гражданскими. Головой отвечаешь.

– Так точно, – пробасил боец, с грустью и тревогой провожая товарищей.

– Куда это они? – поинтересовался Даник, когда группы удалились.

– На центральный блок РЛС, – ответил сержант, устроившись на капот «Тигра»

– Что? – удивился юноша.

Но ответ пришелся сам собой. Отбежав от колонны метров на сто, бойцы вдруг исчезли. Буквально провалились сквозь землю. Заметив замешательства «гражданских», Карагаев усмехнулся:

– Хм! Маскировка. Комплекс «Осьминог» строили в Советском Союзе. Вот тогда спецы были. Не то что сейчас. Через тысячу лет если раскопают, скажут, что строили боги. Как эти … в Египте. Пирамиды.

– А куда они исчезли? – не переставали удивляться «гражданские»

– В щель. Что глаза округлили? – бравировал сержант. – Под Колбасной вот так вот целые составы под землю исчезают. Сам видел.

Для солдата Карагаев оказался слишком болтливым. Это не могло не порадовать «гражданских». Все, за исключением Ирмы, которая снова коптила над ноутбуком, смотрели и слушали с раскрытыми ртами.

– Шшш, – зашипела рация в нагрудном кармане разрядки. – Дунай. Вскрываем ДЗ. Готовность раз.

– Есть готовность раз! – отозвались под шипение.

– А тут еще и пусковые шахты, – как ни в чем не бывало продолжил сержант. Всеобщее внимание «интеллигентов» льстило ему. – Не видите? Вон там, – он указал в сторону утеса, уходящего в море. Вернее, в сторону того, что когда-то было морем. – Правда, заброшенные. А там, – он указал в противоположном направлении, – позиции зенитных батарей. Невидно? То-то. Но и они заброшены. У «незалежных» бабок не хватило содержать «Осьминога». Да и зачем? НАТО ж «братья». Кстати, центральную станцию «Осьминога», ну та, куда ребята пошли, тоже просрали бы, если не пиндосы. Они там лабораторию сварганили. Вирусы, шмирусы.

– Прямо на побережье? – спросил Даник.

– Шшш, – заработала рация. – Дунай. Входим в шлюз раз.

– Ну да, – спокойно ответил Карагаев. – Наши вообще считают, что «Тухлое яйцо» их диверсия. Ну, может не специально …

– Шшш … Дунай. КПП чисто. Дверь три. Входим в коллектор.

– Погоди, – встрял в разговор Гена. – А где же антенны? РЛС, по сути, одна большая антенна.

– Под нами, – просто ответил сержант. – Тут грунт какой-то … особый. Я в терминах несилен. Мне спецы, которых до вас сюда привозили, рассказывали. Мол, из-за этого станцию здесь и сделали, что антенны можно тоже под землей спрятать.

Последнее Карагаев произнес с такой интонацией, словно и станция, и грунт, и весь комплекс, его личная заслуга.

– Шшш … Дунай. Коридор чисто.

– Шшш … Днестр Дунаю. Переборки по номерам. Помним про «спотыкушки»

– А насчет лаборатории, – продолжил сержант, дождавшись пока слушатели оценят его «инженерные» познания, – тут точно что-то не то.

– Шшш … Раз чисто … Два чисто …

Тон Карагаева стал серьезным, даже заговорщическим. Наивность парня, при других обстоятельствах, могла бы показаться комичной.

– За мою «вахту» уже четвертая ходка сюда. Вроде как со спутников движение тут фиксировали. Приехали. Спецы датчики установили. Через пару недель накрылись датчики. Снова установили. И опять кизяк. Сом говорил вроде как засаду думали ставить. Или вообще блокпост. Хм! – улыбнулся боец. – Но мы прошлый раз «туристам» свои «датчики» поставили.

– Датчики? – забеспокоился Валера.

– «Спотыкушки», – с язвительной улыбкой ответил боец. – МОНки. Лучшие в мире датчики движения. Да ты не бойся, чувак. Сейчас ребята все почистят.

– Шшш … Дунай Днестру. Хлопнула «Спотыкушка». Шестерка. Есть подарок.

– О! – злорадствовал сержант. – Слыхали? В шестом отсеке гость рванулся. Интересно.

– Как рванулся? – встревожился Пушер. – Подорвался на мине?

– Шшш … Дунай. Коммуникатор чисто.

– Ага, – довольный боец не скрывал радости. – Попался.

– Шшш … Дунай. Первый ярус чисто. Открываем дверь на минус один.

– Шшш … Днестр Дунаю. Отставить. Блокируйте ДЗ на минус один. Оставаться на позиции.

– Шшш … Дунай Днестру. Принял.

– Ну вот и все, – Карагаев спрыгнул с капота, – Нижние ярусы нам не нужны. И слава богу. На минус первый до нас ребята спускались. Только наполовину зачистили. Спецы говорят без ОЗК туда лучше не соваться. А про минус второй страшно и подумать. Иди знай, что за гадость пиндосы на привозили.

– Шшш … Днестр Скороножке. Прием.

Сержант нажал кнопку и заговорил:

– Скороножка прием.

– Шшш … Выдвигайтесь.

– Сороконожка принято, – Карагаев отпустил кнопку и подмигнул Пушеру. – Ну что, парни? По машинам.

Когда «Урал» вслед за «Буханкой» вырулили в степь, из подземного бункера вышли бойцы Днестра. Они двигались к оставшимся неподалеку «Тиграм».

***

– Поговорим о том, что в человеческом понимание называется жизнью. Биохимический сосуд, колба, костюм – называй как угодно, считается живым, пока в нем находится эфирно-информационный элемент. Убить человека, означает заставить элемент разума удалиться из своего экзо скафандра. Проще всего сделать это, разбив органический контейнер. Тогда эфир высвобождается и … Впрочем мы отвлеклись. Вернемся к человеческому … ммм… телу. Так называется оболочка информационного элемента. По простоте название соответствует объекту. Всего лишь четыре звука. Т-Е-Л-О. Вслушайся! Даже звучание хрупко и беззащитно. Помимо низкого уровня синхронизации и срока полезного функционирования внутренних механизмов, обеспечивающих автономную работу скафандра и называющимися «органами», тело крайне уязвимо и перед внешними факторами. Для фатального сбоя в работе скафандра, пардон тела, достаточно всего лишь на три процента изменить пропорцию газов в воздухе. Или в два с половиной раза давление внешней среды. Но и это слишком. Куда проще, значит эффективнее, механические повреждения, ммм, тела. Воздействие любым подручным предметом прерывает, так называемую жизнь. Удар, укол, абрупция, крио, термо, радио реакции, и так далее. Человечество научилось уничтожать самих себя. Смерть как противоположность жизни, человеческое изобретение.