Цепи. Останься со мной

Глава 1

Влас

Три месяца спустя…

Это не проходит. Месяц минует за месяцем, а я снова и снова просыпаюсь среди ночи почти всегда в одно и то же время. Потом не могу уснуть, как бы не мучился. Все тело будто в осколках, которые впиваются в кожу при малейшем движении, дыхание сбито, сердце бьется о ребра с такой силой, что они буквально трещат!

Это не проходит. Я встаю с постели, выхожу из комнаты и маюсь, как волк, запертый в клетке. Ищу покой. Способ успокоиться! Но существовал и существует лишь один способ. И ноги несут меня на первый этаж, в дальний коридор, где никто не бывает кроме персонала, где незапертая дверь в небольшую комнату, где она…

Я пытался бороться. Понимал, что все это иллюзия, которая закрепилась в моей голове еще с той ночи, после которой я велел увезти ее к отцу. Но я не мог справиться с этой зависимостью. Пока не мог. Упрямо шел к ней в спальню раз за разом, как помешанный! Я думал, будет невероятно сложно выносить ее в своем доме. Но это тихое присутствие стало… целебным. Оно меня устраивало. Полностью. Единственное что ныло под коркой вопросом – сколько еще я буду держать ее в этом плену, подпитываясь как клещ, как вампир?!

Остановившись перед дверью, как всегда задумался. Просто вернись в свою спальню, Влас! Ляг в постель, закрой глаза и усни!

Стиснув зубы, схватился за ручку, и открыл ее, не заботясь о шуме. Она никогда не просыпалась от моего вторжения. Или делала вид… В любом случае я ревностно шел к ее постели. Вот только в этот раз никого там не обнаружил.

Первой реакцией был гнев. Решила поиграть со мной?! Ушла в другое место, чтобы я не беспокоил? Тут же приказал себе остыть. Ты ее выкупил, но она не твоя собственность, Влас! Мерзко осознавать, что иногда я считал именно так. Она – МОЯ. Собственность звучало слишком обезличено, но я был вправе распоряжаться ее судьбой. Пока так… Однако я всерьез настроился покончить с этим.

На первом этаже ее не оказалось – я обошел каждую комнаты. Поднялся на второй этаж, и сразу расслышал звуки из кухни, хотя там не горел свет. Зашел, увидел в полумраке силуэт. Диана стояла у раковины, кажется, споласкивала стакан, и я мгновенно остыл.

– Что ты здесь делаешь? – спросил требовательно. Даже слишком.

Она резко оглянулась, стакан выскользнул из влажных пальцев и он разбился вдребезги.

– Я хотела попить…

Нежная уязвимость. Диана стояла босиком в одной ночнушке, ее плечи были укрыты длинными темными волосами, губы растерянно приоткрыты. Она не двигалась и смотрела на меня как на монстра, вышедшего к ней из темноты. Я все сделал, чтобы так смотрела.

– Я сейчас уберу!..

Девчонка наклонилась, начала собирать осколки голыми руками, и я внезапно сорвался с места. Заставил ее выпрямиться, стряхнул стекла с ладоней и усадил глупую на столешницу, чтобы ноги не поранила. Но не спешил отстраняться. Разглядел маленький порез на тонких пальцах, и она затаила дыхание, будто предчувствуя, что неведомая сила толкнет меня зализать эту ранку. Так и случилось. Я поднес мягкую, напряженную руку к своим губам и коснулся пореза языком.

Наши глаза встретились. ЕЕ глаза – невероятные… Темный омут, беззащитность, тепло, настороженность. Ее губы – манящие, пухлые, алые. Я наклонился, попробовал их. Завелся за секунду! Начал сминать теплый вкусный рот, прижимая Диану к своему телу все сильнее, заставляя задыхаться от нарастающего возбуждения.

Твою мать. Эта нездоровая тяга… Я не смел ее трогать, все это время сохранял железное самообладание, но здесь – в темноте выпустил демона на волю! Оказалось, я запомнил ее вкус. Я скучал по нему и теперь наслаждался им.

Внезапный жалобный стон заставил остановиться. Я отстранился, считая, что насилую Диану, но оказалось дело совсем в другом. Моя грудь содрогнулась как от удара. Кровь… Все ее лицо было в кровавых ранах! По скуле текла красная капелька, свежие синяки уродовали бровь и губу. Отступив, я увидел, что ночнушка девушки разодрана, а тело покрыто ссадинами

– Диана?.. – тревожно позвал я, взяв ее лицо в руки. Мои глаза горели яростью, в теле бурлил адреналин. – Кто это сделал с тобой?! КТО?!

– Ты… – вытолкнула она, глядя на меня через пелену слез.

Удар под дых молотом и меня всего затрясло. Я отпрянул и попятился, будто мог причинить ей зло, просто стоя рядом! Будто источал убийственный яд.

– Нет… – выдохнул, мотая головой.

Я не мог. Только не с ней!

Зачем я оставил ее у себя?! Я же предупреждал тебя, девчонка… Предупреждал!

Она вздрагивала от плача, и эти рваные вдохи пронзали сердце, как лезвие ножа, оставляющего глубокие, неизлечимые раны. Ублюдок! Как ты посмел тронуть ее?! Хотелось биться головой о стену, до треска черепа, до потери сознания, только бы не осознавать зла, которое сотворил.

Неловкий шаг, я оступился, завалился на пол и вдруг потерял Диану из виду. Вместо нее прямо передо мной возникла фигура в белом.

Милана…

Жар прошел иглами под кожей. Жена стояла у моих ног в белом платье, который тесно облегал выпирающий семимесячный живот, будто живая! Ее волосы были распущены, а глаза смотрела с грустью. Медленно наклонившись, она дотронулась до моего лица, и я ухватился за руку Миланы, будто только это могло вытянуть меня из тьмы!

Глаза зажгло от горечи, кипятком разъедающей грудь. Но жена испарилась… Ускользнула как туман, будто и не было ее вовсе.

Я рывком поднялся на ноги, начал хаотично оглядываться в ослепляющем светом холле, где каким-то образом оказался.

Где она?! Где же она?!

Резко остановился, сфокусировав взгляд на темном силуэте возле лестницы. Бледное лицо, глаза смотрят с жутким стеклянным блеском, рубашка испачкана кровью. Игнат выглядел как застывшая статуя, склонившая голову набок. В его руке был пистолет. Брат поднял оружие без единой эмоции и хладнокровно нажал на курок.

Я опустил голову. Моя грудь покрылась красными брызгами от пулевого ранения. Резко потеряв силы, я рухнул на пол, и вскоре надо мной появилось лицо Игната. Такое же мертвецки бесстрастное. Он вновь направил на меня пистолет, чтобы добить выстрелом в голову. Я закрыл глаза и кивнула.

Добивай. Я слишком устал…

…

Оглушающий выстрел стоял в голове, когда мои глаза открылись. Я буквально ощущал, как пуля вонзилась в мой лоб и застряла там, причиняя неимоверную боль. Под ладонью грохотало сердце, грозившее вырваться нахрен из груди. Не было ему покоя ни во сне, ни наяву.

За окнами едва начало светать – часы показывали начало шестого утра. В последнее время ночные пробуждения значительно сдвинулись или вообще не случались. Говорило ли это о хоть каком-то улучшении?

Поднявшись, сел на краю кровати. Картины из сна не уходили, беспощадно резали душу, заставляя вновь и вновь переживать обжигающие ядом эмоции. Диана умудрялась пролазить в мое подсознание, даже когда мы практически не пересекались! Каждая гребаная ночь была связана с ней.

Сначала мне снилось избиение, которое развернулось у ворот моего дома. Я прекрасно знал, что девчонку накажут за это неповиновение, железобетонно понимал, почему не имел права вмешиваться, так какого черта судил себя без суда?! Стоило увидеть ее разбитое лицо, и вина мертвым грузом легла на плечи. В этих снах я разбивал лицо выблюдка Майского в месиво, но это не приносило удовлетворения. Я набрасывался на него со звериной ярость, а он будто не ощущал боли! Только дергался как тряпичная кукла.

Со временем сны трансформировались. И я начал видеть это…

Зажмурил глаза до белых пятен. Нет. Этого не будет никогда! Я не причиню ей вред. Я… Мне нужно дать приказ увезти Диану, пока не поздно. Отпустить! Вот только решиться не позволяла резонная мысль – она останется без защиты. Кто-то может тут же воспользоваться этим! Возможно, я параноил или так успокаивал себя, аргументируя ее присутствие, но риск действительно существовал. Пока Майский ходит по земле, жизнь Дианы всегда будет под угрозой.

Вот почему она до сих пор оставалась рядом. Мне так было спокойнее. Мне. Эгоистично, но никто в моем доме не посмеет даже косо посмотреть на нее! Кроме меня, разумеется… Я всячески отгонял ее от себя, чтобы не смела сближаться. Чтобы я не смел сближаться…

Прикрыв глаза, я постарался прогнать остатки сна. На тумбочке лежали лекарства, на которых задержался мой хмурый взгляд. Осточертело их принимать. Я хотел справиться самостоятельно хотя бы раз. Хоть раз не ощущать себя инвалидом!

Втянув носом воздух, я только собирался встать, как вдруг теплые тонкие руки обвили мою грудь. В первую секунду тело напряглось, сгруппировалось, но во вторую – реакция пошла на спад.

– Все в порядке? – прозвучал сонный голос Эллы мне в шею.

– Да. Спи.

Я обхватил ее запястье, чтобы выпутаться из объятия, но она упрямо прижалась ко мне обнаженным телом.

– Не уходи… Полежи со мной!

Губы поджались. Это не помогало. Элла верила, что помогало, но нет! Мне нужно было побыть одному.

Неожиданно она сама отстранилась. Но не для того, чтобы отпустить меня. Переместившись к тумбочке, любовница выдавила в ладонь две таблетки и протянула их мне вместе со стаканом воды. Я встретился с ее упрямым взглядом.

– Давай! Пропускать нельзя – ты знаешь.

Угрюмо опустив глаза, я выхватил таблетки и запил их большим глотком воды. Я был покорным, несмотря на внутренний протест. Слишком много Элла сделала для меня…

– Теперь ложись.

Она убрала одеяло, чтобы я улегся обратно, и прильнула к моему телу. Положила голову на грудь и начала ласково гладить меня ладонью.

Глядя в потолок, я задумчиво запустил пальцы в длинные русые волосы, немного спутанные от сна. Элла думала обо мне, а я… думал о девушке, которая спала в небольшой комнате для персонала. Как одержимому хотелось спуститься и убедиться, что с ней все в порядке. Что с ней все хорошо и это действительно был дурной сон!

Да, я непреклонно держал дистанцию, но наблюдал за Дианой ревностно и пристально.

Глава 2

Диана

Я снова открыла глаза раньше будильника. Приподнялась и взволнованно оглядела комнату, будто здесь мог быть кто-то еще. Пустота и покой. Он давно не заходил сюда… А кроме него, никто бы не посмел, поэтому я сонно вернула голову на подушку.

Какое-то время просто лежала, глядя на лучи солнца, плывущие по потолку. Странно, в последнее время все чаще акцентировала внимание на мелочах. Приятных мелочах, которые забавляли меня или приносили радость. Возможно, спасалась, таким образом, от переживаний, следующих за мной по пятам.

В пространстве раздался настойчивое пиликанье. Отключив электронные часы, стоявшие на тумбочке, я поднялась с постели, ощущая легкое головокружение. В этой небольшой светлой комнате двуспальная кровать занимала большую часть пространства. Еще здесь находился узкий шкаф, симпатичный стол со стулом, трельяж в том же стиле и два окна, занавешенные тонкими шторами, которые пропускали свет с самой зари.

Потянувшись со сладким стоном, я направилась в туалет. Там же вмещался небольшой душ, а так же полочки с щедрым запасом гигиенических средств. Открыв кран в раковине, я по привычке прислушалась к ощущениям. Но ничего похожего на тошноту не уловила. Только желание съесть чего-нибудь вкусненькое и поскорее! Да. Взамен токсикозу пришел завидный аппетит.

Умывшись и приняв быстрый душ, я, обернутая полотенцем, вернулась в комнату, где первым делом открыла окна. Вдохнув свежий утренний воздух мая, подставила лицо солнцу. Из этой комнаты виднелся ухоженный газон, который простирался до каменного забора и прудик с декоративными растениями.

Пройдя к шкафу, я достала бесформенную футболку и джинсы. Не без труда натянув вторые, встала перед зеркалом, чтобы застегнуть ширинку, но… увы. Стоило попробовать и тут же начинало неприятно сдавливать живот. Повернувшись боком, я закусила губу, удрученно отметив, как он уже выпирал.

– Ну и что мне теперь прикажешь делать? – строго спросила я, будто солнышко внутри меня могло ответить.

И нет, я неспроста использовала это приторно-ласковое словечко. Малыша внутри себя я представляла именно солнышком! Маленьким, тепленьким, капризным, но определенно излучающим свет. Да, вот так. Внутри меня росло солнышко!

Шумно выдохнув, я вернулась к шкафу и рылась там минут десять, прежде чем выбрала платье на бретельках и вязаную кофту на пуговицах. Я понимала, что очень быстро запарюсь в ней, но зато она наверняка скроет мой живот.

Одевшись, я оглядела себя в зеркале, и осталась удовлетворена. В последний момент встретилась со своим взглядом. Тело бросило в жар от того, что он отражал.

Ты не сможешь долго скрывать, Диана. Рано или поздно он узнает! Очень скоро все начнут замечать. И что тогда будет, я слишком живо представляла в своей голове, чтобы в глазах отразилась паника.

Упрямо отвернувшись от зеркала, я убрала вещи в шкаф, аккуратно разложив их по местам, и тщательно заправила постель. Затем еще раз вернулась к зеркалу, чтобы заплести волосы в тугой хвост. Несколько месяцев прошло, а руки до сих пор бережно водили расческой по голове. В первые дни кожа у корней болела так, будто на ней остались рваные раны! Что в общем-то не исключено, ведь отец выдирал мои волосы без пощады…

Сглотнув, я одернула себя от воспоминаний, которые хотела бы забыть навсегда. Но разве возможно забыть день, когда я пережила столько потрясений?! День, который закончился тем, что меня… купили.

Взгляд неизбежно утонул в пространстве. Мысли завертелись мельницей в голове, но эти мысли не причиняли боли. Почти…

После отъезда отца и Альберта, точка воспоминаний давалась мне легче всего. Охрана привела меня в эту самую комнату. Помогла лечь на кровать – раньше их было здесь две одноместных – и я больше не двигалась. Надеялась отключиться, но боль в теле не позволяла даже маленькой передышки.

Тихо всхлипывая и издавая стоны, я не шелохнула, когда дверь в комнату неожиданно открылась. Послышались шаги, а затем ласковый шепот:

– Сейчас, моя девочка… Сейчас я все сделаю!

Сфокусировав изможденный взгляд, я увидела Катю, которая присела на корточки рядом с кроватью. Катенька… Она хмурым взглядом осмотрела мое израненное лицо и ласково погладила меня по голове. Но я тут же зажмурилась от боли, чувствуя, как по щеке скатилась горячая слеза.

– Ничего-ничего, все заживет! Я тебе обещаю…

Она повернула меня на бок, начала расстегивать платье и бережно снимать его с меня. Дверь снова открылась.

– Еб твою мать… – послышалась ругань ошалевшего Саши.

– Тихо ты! Потом поделишься долбанными впечатлениями.

– Надо что?..

– А то не понятно? – огрызнулась работница. – Неси аптечку! Полотенца там… тазик для воды.

Повар послушно ушел, а она осталась со мной. Успокаивала каждый мой стон, разговаривала прямо как с маленькой. Сняв всю одежду, Катя укрыла мое трясущееся тело покрывалом, и на какое-то время ее голос пропал из комнаты. Вернувшись, она положила на край кровати какую-то пижаму. Саша тоже подоспел с аптечкой и полотенцами.

Работница послала его на кухню, пока никто не хватился, а сама убрала с меня одеяло и помогла встать, чтобы отвести в душ. Там я еле держалась за стенку и ныла, пока она смывала с меня грязь, пот и кровь. При этом все воемя приговаривала:

– Потерпи… Потерпи, девочка. Совсем немножко осталось! Надо смыть, надо привести себя в порядок, чтобы раны не загноились.

Катя завернула меня в полотенце и отвела обратно в постель. Но только собиралась заняться моими ранами, как дверь в комнату внезапно открылась. Работница едва успела накрыть меня одеялом и резко выпрямилась. Я тоже настороженно уставилась на охрану, которая пропустила в комнату солидного мужчину в возрасте, а еще двух молодых девушек в белой униформе.

– Все посторонние, освободите помещение! – непреклонно велел он.

С ходу оценив обстановку, Катя беспрекословно подчинилась. И охрана тоже вышла из комнаты. Незнакомец оказался врачом-травматологом. Он с профессиональным хладнокровием раскрыл меня, сказал подняться и внимательно осмотрел. Попутно давал указания девушкам, тихо стоявшим где-то позади.

Они действовали слаженно, не задавая вопросов. Зашуршали всякими упаковками, инструментами, коробочками. Вердикт от меня не скрывали. Врач лаконично сообщил, что я получила много ушибов, но переломы маловероятны. Однако он заверил, что завтра меня отвезут на рентген, чтобы наверняка исключить серьезные травмы.

Позже я много раз мысленно возвращалась к этому моменту. Влас велел привезти этих людей… Он позаботился, чтобы мне оказали квалифицированную медицинскую помощь, не оставил меня в таком состоянии! И ни разу я не смогла себе ответить однозначно: почему?

Мужчина вышел, а девушки остались, чтобы сделать мне несколько болючих уколов и обработать раны. Несмотря на лекарства и осторожность медсестер, я ощущала боль каждой клеточкой. И сейчас вспомнила бы ее в мельчайших деталях. Поразительно, как у меня в этом аду не случился выкидыш… Но малыш все еще находился внутри меня. А значит, кому-то наверху это было очень нужно.

Открывая дверь и выходя из своей комнаты в темный коридор, я каждый раз улавливала, как меняется мое внутреннее состояние. Движения становятся скованными, взгляд – бегающий, настороженный, шаг – неуверенный. Этот раз не стал исключением. Ведь как бы я не старалась быть тенью, мне все равно не удавалось совсем избегать пересечений с хозяином дома…

Каждое из них становилось испытанием. Я буквально чувствовала себя виноватой, за то, что попалась ему на глаза! Впадала в ступор, ощущала волнение и страх, не поддающийся объяснению. Хотя ведь это было оправданно – моя судьба находилась в руках Власа. Я смирилась с этой ролью и не строила никаких иллюзий. Он… Он мог сделать со мной, все, что посчитает нужным! Все, что угодно, в любой момент. И моя фантазия не стеснялась рисовать последствия его решений в гневе. А бандит практически всегда находился в дурном и суровом настроении.

Один случай стал очень показательным. Однажды я мыла полы на лестнице, убирая следы, которые оставил Саша, когда поднимался на кухню с ящиком размороженного мяса. Один из дежуривших охранников, будто нарочно пошел прямо по помытому, при этом нагло глядя мне в глаза. Однако внезапно поскользнулся и с грохотом приземлился на пол.

Я, конечно, испугалась в первую секунду, но учитывая, как все нелепо произошло, и как он небрежно ко мне отнесся, с моих губ вдруг сорвался смешок. Парня привело это в ярость. Он поднялся, угрожающе навис надо мной и, грубо высказавшись, пнул ведро с водой. Большая грязная лужа расползлась по полу. Теперь уже охранник ухмыльнулся и спокойно отправился по своим делам.

Меня не сложно было обидеть в безнадежной и беспросветной реальности. А это стало очень обидным, унизительным поступком. Собирая воду, я никак не могла перестать плакать. Проходившая мимо охрана равнодушно наблюдала за моей уборкой, и возможно даже посмеивалась. Поэтому я не придала значения, когда в холле снова раздались шаги, которые вскоре оказались совсем рядом…

Вскинув глаза, я испуганно ахнула, увидев Власа. Он возвышался надо мной грозной скалой, стоя дорогими ботинками на луже, которую я не успела вытереть.

– Иди в свою комнату, – велел тихо и непреклонно.

– Я… все уберу!..

– Ты слышала, что я сказал?

Бандит говорил спокойно, но меня прямо потом прошибло. Я так разнервничалась, считая, что допустила ошибку… Что меня накажут и теперь не выпустят из комнаты! Однако когда я скрылась в коридоре, до меня вдруг донесся жуткий шум.

Не знаю, о чем я думала, когда ноги понесли меня назад. Слыша стоны и грохот, я притаилась за перилами и замерла в оцепенение. Тот самый охранник, обидевший меня, валялся возле лестницы. На мокром полу виднелись красные разводы, и по ним хладнокровно ступал Влас.

В какой-то момент он словно почувствовал меня. Вдруг обернулся, и внутри передернуло, когда я увидела его дьявольски черный взгляд. Попятившись, я убежала в комнату и больше в этот день не выходила.

В течение недели я не раз видела, как этот избитый парень с закатанными рукавами мыл лестницу. Видя меня, он отводил взгляд. Не смел ни единым жестом как-то показать злость. И вообще вся охрана с того момента, будто боялась даже смотреть на меня, не то что подходить!

Влас устроил показательное наказание, вот только я не ощущала себя особенной. То, каким способом он это сделал пугало до дрожи. И наводило на мысль, что однажды я сама могу попасть под его горячую руку…

– Доброе утро! – воскликнула я с улыбкой, заходя на кухню и поймав глазами Катю, которая уже вовсю хлопотала.

– О, привет, принцесса! Ты как всегда ни свет, ни заря…

Да. Чтобы наверняка не пересечься с хозяином дома. И чтобы в четырех стенах не мучиться от мыслей.

– Завтрак сделаешь сама, хорошо? А то я тут не успеваю.

– Конечно-конечно, – уверила я, с пониманием посмотрев на ее руки, облепленные тестом и мукой.

– Поройся в холодильнике, там много всего осталось после вчерашнего, – подсказала Катя. – Охрана вообще оборзела… харчи перебирает.

– А пирог остался?..

– Как всегда сладенького хочется? – подметила работница

Я с улыбкой кивнула, а она стряхнула с рук муку и направилась к кухонному гарнитуру. Там возле хлебницы стояла тарелка, накрытая полотенцем.

– Повезло тебе. Шарлотка с яблоками – как раз тебе на завтрак осталось.

Забавно облизнувшись, я приблизилась к Кате с тарелкой, а она легонько щелкнула меня по носу. И вдруг нахмурилась

– О-о…Что-то тебя опять обсыпало.

Я тут же неловко приложила ладонь к лицу. Прыщики усыпали щеки, и подбородок с завидной регулярностью.

– Может аллергия… – предположила я, и с ужасом подумала, что придется отказаться от сладкого.

– Может. Или гормоны скачут. Тебе бы к врачу съездить… – задумчиво подметила Катя. – Ну, к женскому.

Я растерянно уставилась на нее и тут же возразила:

– Да нет, ерунда!..

– А мне, кажется, не помешает провериться, – настаивала она. – Если ты переживаешь из-за Власа Константиновича, то он не будет против! Я не раз упоминала, что хочу взять тебя с собой за покупками и знаешь, он…

– Бабы, хорош лясы точить! – вдруг раздался на кухне голос Саши. – Помогли бы лучше.

Мы обе синхронно ожили и пошли разгрузить его от коробок с фруктами и хлебом.

– Я тут говорила Диане, – заговорила работница, ставя коробку на стол, – чтобы она врачу показалась, съездила. Смотри, как ее обсыпало!

Саша прищурился, вглядываясь в мое лицо, которое ощутимо покраснело. И что она пристала, блин?!

– Ну… к женскому врачу, – зачем-то уточнила Катя.

Саша перевел взгляд на работницу и согласно кивнул.

– Правильно говоришь. С этим не надо пренебрегать… Договорись, есть у тебя знакомый?

– Нет, не нужно ни о чем договариваться! – резким тоном возразила я. – Правда ребят… Это все ерунда!

Натянув улыбку, я пошла делать себе чай, делая вид, что не заметила, как они переглянулись. Ведь им было прекрасно известно, почему я так реагирую… Если опустить, что путевка к врачу гинекологу гарантировало мое разоблачение, главное то, что придется покинуть пределы этого дома. Чего я не делала ни разу за все эти месяцы… Кроме того единственного выезда, когда мне делали рентген.

Как бы Катя с Сашей не старалась, им не удавалось меня выманить. Я себя добровольно заточила в этом доме. Во мне жил неистребимый страх. Поэтому любая поездка из зоны, которую я считала безопасной, обернулась бы адом.

– Ладно, нет так нет, че ты пристала к девчонке? – заступился Саша.

– Да я че? Я ниче…

Катя смущенно ко мне приблизилась.

– Ты может, сегодня отдохнешь? – ласково поинтересовалась она. – Правда, хоть раз сделала бы себе выходной!

– Нет! Я не устала, все в порядке, – категорически отрезала я. И мягче добавила: – Тем более меня ждет рассада.

Она вскинула брови, будто только что вспомнила о клумбе, которую я облагораживала последние несколько дней, и одобрительно кивнула.

– Ну хорошо… Тогда покопайся там подольше, подыши свежим воздухом. Дела в доме все равно никогда не закончатся!

– Окей, – пообещала я с улыбкой.

Она вернулась к тесту, а я направилась с чаем к столу. Проходя мимо Саши, который мне подмигнул, вдруг поймала себя на мысли, от которой бросило в жар. Не знаю почему, но внезапно сложилось такое ощущение, будто они… знают.

Глава 3

Позавтракав со своими мыслями, я поблагодарила ребят и сразу ушла из кухни. Часы показывали половину седьмого утра. Спустившись на первый этаж по запасной лестнице, я свернула в подсобку, где закрылась, чтобы надеть рабочий комбинезон. Он был мне велик, но я все равно накинула сверху свою пышную кофту. Затем взяла ведро с инструментами и вышла на улицу через гаражную дверь.