Змеиные тропы. Летопись Подлунного мира

Второй месяц лета вирар. Середина.

2 год до рождения империи.. Арис.

За пределами дома правителя все еще гремел праздник, простые воины пировали, отмечая славную и такую легкую победу над сильным врагом. Вино и эль лились рекой, и Вариар не возражал. Он понимал, что людям нужно отметить победу и снять напряжение битвы, пусть она была быстрой и успешной, и долгого путешествия домой, полного пыли и ожиданий встречи с родными. Их отряд пересек земли Саматы без особых приключений, не было даже ни одной засады от защитников города и его данников, чтобы отомстить вариаровским воинам. Наоборот, жители окрестных деревень и отдельных поместий встречали их с радостью, тут же признавая Вариара своим правителем, справедливым и сильным. Если это и настораживало победителя, то только до той поры, как глава старшего семейства одной из деревень, что несколько поколений управляло ей, рассказал правителю Ариса о поборах, которые учинял совет богатых родов Саматы. Вариара эта история разозлила настолько, что отряд из двадцати всадников отделился от основного войска и тут же повернул назад с приказом казнить глав каждой из четырех главных семей Саматы, что до этого вершили судьбы города. Он понимал, что такое решение может иметь далеко идущие, и не обязательно хорошие, последствия, но не мог поступить иначе. Он обещал саматцам справедлиость. Именно из-за своего абсолютного неприятия несправедливости он и не смог одолеть брата в борьбе за власть в клане Сал, за титул вождя. И Вариар до сих пор не мог понять, хорошо это было или плохо, даже наблюдая, как большая часть их клана постепенно перебирается в Арис и на его земли, под его руку. Люди потянулись сюда, стоило только слухам о судьбе старшего сына старого вождя достичь границ его бывших земель.

Вариар тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и обвел взглядом небольшую залу. Его ближайшие соратники, те двадцать человек, что пришли в Арис первыми, все кроме Сёрена, сидели за обильным столом в его доме и наслаждались хорошим, ароматным вином. Только тосты звучали тихо, ибо они не желали радостным шумом разбудить наследника своего повелителя и друга. Вариар задержал взгляд на Хлауде, отмечая, что тот положил перед собой какой-то свиток, на который все собравшиеся с любопытством взирали.

– Так как, все-таки, твоему отряду удалось незаметно подобраться к воротам города? Никто не слышал топота копыт. Они даже опомниться не успели, как вы раз! и сталью их угостили, – в который раз с момента их атаки на Самату пристал к Хлауду с вопросами Свилгар.

– Тебе этого знать не нужно. Ни к чему это, – отнекивался тот, опуская взгляд на вино, что плескалось в его кубке. – Думай, что нам повезло. Воля богов. Воля солнца. Выбери сам.

– Будет тебе, Свилгар. Перестань пытать Хлауда, его умение помогло нам захватить этот треклятый город, и этого достаточно, – Вариар вклинился в уже порядком надоевший ему спор соратников. – Давайте лучше решим, что дальше делать. И пусть Хлауд расскажет вновь все, что он нам раньше про королевства сказывал. Мне стало интересно.

– А что тут рассказывать? Ты уже и без того знаешь, Вариар, что королевская власть – она понадежнее власти вождя будет. Корону с короля сложнее сорвать, ибо ближние люди у него подданные, а не побратимы, как у нас в клане принято. А значит – клятву дают, а ее нарушать нельзя, другие такого клятвопреступника накажут, а семья много что потеряет, и в их интересах защищать короля от предателей. К тому же каждый из ближних будет своей землей владеть, а потому королю не надо его кормить и поить, он сам кормится, а в казну королевскую налоги отправляет, а король его защищает от нападений соседей и судит его за преступления. А еще, кроме королевской гвардии и армии, есть вооруженные отряды, которые охраняют земли ближних людей короля. Но эти отряды, в случае надобности, призвать на службу можно. А если бунт – тогда его подавляет королевская армия. Самое главное тут, что ближние люди дают королю клятву, что будут служить ему, а он им обещает защиту. А клятву ту боги еще скрепляют.

– Это я уже понял. Что еще?

– Власть короля передается от отца к сыну, и никто не может нарушить сего. От отца к старшему сыну. Можно, конечно, внести в закон и право дочерей на трон, но, как по мне, так это лишнее. А еще в королевстве действуют не обычаи, а законы, которые более разумны и не зависят от ливней и гроз. И они на все в королевстве влияют. Законы записаны, и никто их не сможет изменить. А самое главное тут, что никто не может вызвать короля на бой и забрать его власть себе. Обычаи ведут к хаосу, законы к порядку. Да и люди привыкают жить по закону, а не по слову жреца, который накануне браги перебрал.

Люди за столом загомонили. Вариар поднял руку, призывая всех к тишине.

– К тому же на королевства враги нападают реже. Власть там сильная, собрана в одних руках, а вот в кланах и родовых общинах все на себя одеяло тянут, чуть – что сразу за оружие хватаются и морду бить друг другу идут. Поди тут порядок сохрани, – продолжил Хлауд, не обращая внимания на шепот и возгласы пировавших, которых даже Вариар не остановил.

– То есть ты хочешь сказать, что если у нас будет королевство и королевская власть, мой Миалл станет королем и никто не сможет оспорить его право на владение этими землями и судьбами живущих на ней людей? Даже его младший брат? Не говоря уже о других родичах? – Вариар снова поднял руку, призывая всех к тишине.

– Да, Вариар. Все именно так. Это защита не только для королевства, но и для правителя его. Если ты станешь королем, твоему сыну не будет угрожать изгнание, как тебе. И другим твоим сыновьям – тоже. В королевствах младшие принцы, а именно такой титул носят сыновья королей, остаются на земле своего отца, и никто не смеет насмехаться над ними из-за того, что не они стали править. И уж тем более – изгнать их прочь никто не посмеет. Я не могу гарантировать того, что принцы не будут воевать за корону, но усложнить им эту войну я смогу.

– Для меня благо моих детей самое главное. Важнее моего. Что ж, думаю, что в нашем мире появится новое королевство, Хлауд. Я не позволю моим детям рвать друг другу глотки за клочок земли.

– Погоди, Вариар. У меня есть идея получше. У эльфов есть слово, означающее более высокий титул правителя. Император, так будет это звучать, если перевести его на язык людей. Это тот, кто стоит над королями. И другие правители сотню раз подумают, прежде чем укусить его. К тому же судьба подала тебе знак. Помнишь тех пастухов, что потеряли козу, а нашли нам серебряную жилу в той пещерке, куда она свалилась? То был знак, что тебе уготована великая судьба, а серебро станет твоим первым шагом к величию и к благополучию твоих людей.

– Ты хочешь, чтобы я стал императором? – Вариар удивленно выгнул левую бровь, сделав нервный глоток вина из серебряного кубка.

– Да. Я хочу, чтобы ты построил Империю по праву меча, Вариар, и чтобы был выше всех этих королей. Ты достоин короны больше любого из них! – с жаром воскликнул Хлауд, поднимая кубок. – За императора Вариара!

– За императора Вариара! – хором подхватили собравшиеся, с лязгом сдвигая кубки. – За императора!

– Я еще не стал им, так что пока зовите меня, как обычно. Не стоит называть меня титулами, которых у меня пока нет.

– Но мы уже считаем тебя таковым. Так, когда мы проведем коронацию и объявим о нашей империи? – усмехнулся Хлауд.

– Я согласился, но пока нет поводов, чтобы принимать этот титул. Потому не стоит болтать об этом решении всем и каждому. Такие дела следует в тишине делать. На время забудьте об этом. Хлауд, а ты пока займись законами, как земли императора называются?

– Империя.

– Вот ее законами и займись. Чтобы сразу все было, а не потом шишки набивать, спотыкаясь обо все неровности на дороге. А кто кроме тебя с этим справится, ведь это ты у нас в просвещенных краях был. Вот и построй дорогу для империи. Ровную и широкую.

– Я готов заняться этим. Только от имени правителя какой страны мне писать эти законы? Империи нужно имя.

– Мою мать звали Мирэй, пусть моя империя носит ее имя, – Вариар понизил голос, но Хлауд его услышал. – Она дала жизнь мне, я дам жизнь вечной памяти о ней.

– Достойное название, Ваше Величество.

Вариар удивленно поднял на него взгляд, услышав такое обращение.

– Так обращаются к правителям, что носят корону, – пояснил тот. – Привыкай.

– Хорошо. Даю тебе два года, Хлауд. И тогда мы снова вернемся к этому разговору. И к коронации.

– Конечно. Я приступлю к труду немедля.

Больше вопросов о правителях, королевствах и империях за столом не звучало. Время разговоров о будущем прошло. Настало время говорить о недавнем прошлом. Воины радостно праздновали свою крупную победу: портовый городок открывал для них большие возможности и великие пути. Оставалось сделать первые шаги по новой дороге. Наметить новую жертву, как сказал Свилгар.

Далеко за полночь вернувшись в свою спальню, Вариар осторожно, стараясь не разбудить жену, лег на свою половину кровати, продолжая размышлять о том разговоре, что состоялся за столом. Он запал ему в душу. В словах Хлауда был свой резон, и он не жалел, что согласился на его предложение. Еще свежи были в памяти события, что случились в клане Сал, которым он должен был управлять. Он хорошо помнил взгляд младшего брата, который наслаждался его унижением, разрешив взять только лошадь и оружие, и брезгливо бросив: «Не подыхать же сыну и брату вождя от голода под чьим-то забором в шаге от клановых земель». Он прекрасно помнил то горькое чувство поражения, которое скрипело на зубах, словно речной песок. Тогда не было даже мыслей о мести мерзкому недоноску, лишь желание избавиться от этого привкуса во рту. Он помнил надменные взгляды жрецов Солнца, вставших на сторону его брата, вернее, интриг его матери. Обжигавшие душу, словно полуденное солнце в горах. Они все решили, и ничто не могло изменить их мнения, ему не было места в этом мире, точнее было – место изгнанника. Вариар вздохнул, чувствуя, как привкус горечи возвращается, обволакивая душу и язык вкусом речного песка, ставшего для него символом падения. Он постарался отпустить прошлое, как сделал это уже давно. Ему потребовалось на это целых полгода. Полгода метаний, составления планов мести и сбора соратников, лишившихся покровительства клана из-за его брата, и не предавших его. Ээн умел наживать врагов. Глупый избалованный ребенок резал сильных и опытных воинов по живому, считая их своей собственностью, своими игрушками. Вариар до сих пор пытался понять, и не находил ответов, как глупая и забитая женщина – вторая жена отца – смогла воспитать такого подлого и бесчестного человека, как его брат. Но все это осталось в прошлом, там, в холодных гористых землях, которыми силой оружия владел клан Сал. И Вариар силой воли заставил себя не думать об этом больше. Его изгнание с земли клана Сал стало следствием обычаев, которые допустили, чтобы подлец получил власть – все осталось в прошлом, подернувшись полупрозрачной дымкой. Вариар улыбнулся. «Возможно, я завоюю твои земли, брат, и они станут частью моей империи. Когда-нибудь… И вот тогда ты будешь вынужден соблюдать законы, а не прибегать к обычаям, которые тебе удобны. Только подожди несколько лет, братец», – пронеслось в его голове. Он закрыл глаза, стараясь уснуть.

Второй месяц осени клар. начало.

2 год до рождения империи. Арис.

Солнечные лучи скользили по водной глади, высекая из нее огненные искры, словно играясь с жившей в реке рыбой. Лейв смотрела, как через реку строят широкий и надежный мост, и укачивала сына. Малыш радостно гукал, то и дело останавливая на ней осмысленный взгляд синих глаз и улыбаясь. Счастливая мать улыбалась в ответ, не в силах совладать с накатившим на нее теплым чувством тихой радости. Но безмятежная улыбка и блаженное выражение ее лица внезапно сменились напряжением и тревогой, быстро передавшимися ребенку. Миалл заплакал. Вверх по течению реки шел тяжелый боевой корабль. Его паруса были убраны, но гребцы мерно и четко работали длинными веслами, заставляя его скользить по водной глади. Лейв напряглась всем телом и вскочила на ноги, успокаивая все сильнее плачущего сына.

Корабль направлялся к короткой временной пристани, расположенной возле дома Вариара. Гордый и устрашающий, словно стремительный боевой конь, который бьет копытом и рвется в битву, он вызывал одновременно чувство восхищения и благоговейного ужаса перед собственной мощью. Хищный нос, обитый бронзой, который способен был распороть брюхо любому кораблю противника, развалить его надвое, высокие стройные мачты со сложенными парусами, ровные ряды весел – все говорило о том, что этот корабль готов убивать во славу своего капитана и владельца. Но кому служит его капитан, никто не ведал пока.

Лейв почти вбежала в комнату, что Вариар использовал для советов со своими ближними воинами. В этот раз он что-то обсуждал с Хлаудом. Лейв нравился этот мудрый человек, чьи виски только-только тронула первая седина. Он был крепок телом и умом, и молод. Серебро рано появилось в его шевелюре, вводя в заблуждение врагов. Его рука уверенно держала меч, а в бою он не уступал любому из соратников ее мужа. Его светлый ум легко справлялся с самыми трудными задачами, которые подкидывала ему жизнь. Хлауд учил грамоте Вариара и ее саму, что давало ей право обращаться к нему в любой момент за советом, как к своему учителю. Ей нравились эти занятия, когда буквы складывались в слова, а слова в истории. Хлауд считал, что властителям империи негоже не ведать чтение и письмо.