Секрет обаяния

Sandra Brown

Secret splendor

A Novel

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Secret Splendor

Copyright © 1983 by Sandra Brown

«Секрет обаяния»

© «Центрполиграф», 2024

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2024

Глава 1

Она снова здесь, подумал Эндрю Маккэслин, ударяя ракеткой по теннисному мячу. Уже третий раз за эту неделю она сидела за одним и тем же столиком, расположенным ближе всех к краю веранды, нависающей над теннисными кортами. Зонт в яркую полоску над столом частично закрывал ее лицо.

Женщины не было, когда они с Гэри начали игру, но он предвидел момент, когда она выйдет на террасу, которая была продолжением клубного кафе и коктейль-бара на открытом воздухе. Он пропустил мяч, потому что позволил себе отвлечься на то, с какой грацией она расправила юбку на бедрах, когда села.

– Лучше с каждым днем, – отметил Гэри, когда они встретились у сетки, чтобы перевести дух, сделать большой глоток «Гаторейда» и вытереть махровым полотенцем ручьи пота, которые не могли сдержать их насквозь пропитанные потом повязки на голове.

– Да не особенно, – ответил Эндрю перед тем, как сделать большой глоток лимонного напитка.

Из-за края бутылки он внимательно рассматривал женщину, сидевшую на веранде над ним. С самого первого дня, когда он увидел ее там, она возбуждала его любопытство. Сидела, склонившись над столом, и постукивала карандашом по блокноту – манера, которая у него ассоциировалась только с ней. Что же, черт побери, она все время записывает?

Он не спеша опустил бутылку, а его голубые глаза внезапно сузились. Его подозрения усилились: а не может ли она быть одной из этих кровопивцев-репортеров? Да простит его Господь, но ведь трудно поверить, чтобы какая-нибудь предприимчивая газетенка организовала такую «приманку» для него, чтобы заставить дать интервью.

– Эндрю? Ты меня слышишь?

– Что? – Он перевел взгляд на своего соперника по теннису. Доброжелательного на этот раз. – Извини. Что ты сказал?

– Я говорю, что ты стал значительно выносливее по сравнению с тем, что было на прошлой неделе. Ты носишься, как сумасшедший, по корту и совсем не задыхаешься.

Когда Эндрю улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки, скрывающие тонкие белые линии на бронзовом от загара лице. Эта улыбка была лишь отголоском того, как он улыбался тогда, когда еще не знал, что такое трагедия.

– Ты в хорошей форме, но еще не Джерулайтис, или Борг, или Макэнроу, или Таннер. Извини, приятель, но я должен быть гораздо, просто чертовски, лучше тебя, чтобы суметь противостоять профессионалам. А я еще ни на шаг не приблизился к ним. Без обид. – Улыбка, которую когда-то знали все, озарила его лицо в лучах гавайского солнца.

– Спасибо, – сухо ответил Гэри. – Жду не дождусь того дня, когда я, спотыкаясь, буду волочить язык по земле, а ты сможешь скакать через сетку после окончания матча.

Эндрю похлопал его по плечу.

– Это – дух, – сказал он, криво усмехаясь. Взял ракетку и покрутил ею в воздухе с той восхитительной легкостью, которая приходит с годами, когда ракетка и рука воспринимаются как единое целое.

Группа зрителей-женщин взорвалась одобрительными и сердечными аплодисментами. Они стояли у забора, отделяющего корты.

Их возгласы нарастали по мере того, как Эндрю приближался к задней линии корта.

– Твои почитательницы в хорошей форме сегодня, – заметил Гэри с легкой издевкой.

– Тупые фанатки, – громко сказал Эндрю, поворачиваясь и оглядывая женщин, которые вплотную прижимались к забору, словно голодные звери в зоопарке в ожидании корма. Впрочем, он и был для них лакомством.

Эндрю сердито посмотрел в их сторону, но это, похоже, только подстегнуло дамочек, вместо того чтобы утихомирить. Они выкрикивали несуразные обещания верности и бесстыдно кокетничали. Одна из них, на которой была совсем коротенькая маечка, выставила напоказ свою тяжелую грудь, где было вытатуировано его имя в украшении цветочков, сердечек и голубков. На другой была бандана, наподобие той, что он носил на лбу, чтобы пот не заливал глаза во время игры. Но эта сумасшедшая повязала ее вокруг бедра. Эндрю отвернулся: до того было противно.

Он заставил себя сосредоточиться на мяче, который небрежно подкидывал, планируя свою подачу так, чтобы мяч пролетел над сеткой, попал в задний угол площадки и отскочил в левый, наименее защищенный угол стороны Гэри. Одна из фанаток Эндрю выкрикнула непристойное приглашение, но он сжал зубы. Разве они не знают, что меньше всего его интересуют женщины? Боже, Элли мертва… Черт побери, Маккэслин, не смей думать об Элли, предупредил он сам себя. Он не мог думать об Элли, когда пытался играть: все шло наперекосяк…

– Мистер Маккэслин?

– Да, это я, – весело ответил он по телефону тем солнечным днем в раю, когда меньше всего ожидал сообщения, что его жена погибла в автокатастрофе.

– Вы один?

Эндрю с удивлением оторвал трубку от уха и взглянул на нее в изумлении. Потом громко расхохотался:

– Да, я один, правда, с сыном.

Какой-то странный звонок? Он подумал, что это розыгрыш. Он и не подозревал, насколько страшным окажется тот звонок.

– Мистер Маккэслин, я лейтенант Скотт из отделения полиции в Гонолулу. Произошла авария.

Он мало что помнил после этого…

Эндрю взял мяч и подбросил его, как будто определяя его вес. Но на самом деле он пытался отвлечься, стереть воспоминания, которые так сильно бередили его душу. Его взгляд притягивала та женщина. Она все еще сидела за тем же столиком на веранде. Бессмысленно уставившись в пространство, она подпирала рукой щеку. Казалось, что все вокруг ей совершенно безразлично. Разве она не слышала, что кричали женщины за забором? Неужели он совсем не интересует ее?

Совершенно очевидно, нет. Она едва и взглянула-то на теннисный корт. Совершенно необъяснимо, но его задевало ее равнодушие. Оно было каким-то неестественным, хотя все, что он желал весь этот год с тех пор, как погибла Элли, так это чтобы его оставили в покое.

– Привет, Эндрю, – позвал его мелодичный голос из толпы. – Когда закончишь баловаться со своими мячиками, можешь побаловаться с моими.

Двусмысленность была настолько вульгарна и так откровенно груба, что Эндрю почувствовал, как его кровь закипает, и когда настала его очередь подавать, мяч расплывался у него перед глазами, превращаясь в неясное пятно. До конца сета он продолжал играть с тем же остервенением и, когда игра была закончена, должен был Гэри всего два очка.

Наматывая полотенце вокруг шеи, Гэри тяжело дышал.

– Если бы я знал, что грязный выкрик какой-то фанатки – все, что необходимо, чтобы заставить тебя играть на уровне чемпиона, я бы давным-давно нанял их на почасовую работу.

Эндрю собрал свою спортивную сумку, спрятал ракетку в чехол и направился к лестнице, ведущей на веранду над кортами.

– Уверен, большинство из них согласились бы работать за плату.

Не осуждай их так сильно. Это – твоя группа поддержки.

– Я бы предпочел иметь дело с болельщиками, которые пишут о спорте, или со спортивными комментаторами. Но я не знаю никого из них. Все, что они делают, так это сообщают, что я умылся. Доведен до отчаяния. Пьян все время.

– Но ты и был пьян все время.

Эндрю остановился на ступеньку выше Гэри и собрался было стукнуть его как следует. Но лицо его друга выглядело таким бесхитростным, открытым и откровенно честным, что ярость Эндрю испарилась при виде такого искреннего проявления дружбы. К тому же то, что тот сказал, было правдой.

– Был, да? – В его голосе звучало смущение.

– Но больше ведь нет. Сегодня ты был таким, как раньше. Блистательные подачи. Черт! Каждый раз, когда мяч проносился мимо меня, я чувствовал, как сама жизнь пролетает у меня перед глазами.

Эндрю рассмеялся:

– Хорошо продуманные маневры, стратегические планы завладеть моей левой стороной, где я не так силен. – Эндрю усмехнулся. – Вот уж не думал, что ты заметишь.

– А как же, черт побери!

Они дружно расхохотались, поднялись еще на несколько ступенек и вышли на веранду. Эндрю сразу же заметил, что она все еще там, на столе лежали какие-то бумаги, справа стоял стакан с минеральной водой. Она что-то быстро писала в желтом блокноте. Ему нужно было пройти мимо ее стола. Он как раз был на пути к шкафчикам и только привлек бы к себе внимание, если бы стал обходить стол, где она сидела.

Они уже подошли к ней, когда женщина внезапно подняла на них глаза. Этот взгляд, скорее всего, был чисто рефлекторным, поскольку своим приближением они прервали ход ее мыслей, и она невольно посмотрела, чтобы выяснить, что помешало ей. Но она смотрела именно на Эндрю, прямо ему в глаза, и ее взгляд заставил его присмотреться к ней и одновременно прислушаться к словам Гэри.

Тем не менее она быстро отвела взгляд и занялась своими бумагами, но не настолько быстро, чтобы Эндрю не заметил, что глаза у нее зеленые, а ресницы густые и темные.

Это и был тот момент, когда он принял решение. Он поспорит сам с собой. Если она все еще будет здесь, когда он выйдет из раздевалки, он заговорит с ней. Если же ее не будет, он ничего не теряет. На самом деле он не был особо заинтересован в знакомстве с женщиной, любой женщиной. Просто эта особа заинтриговала его. Если говорить честно, то он должен был признать, что основной причиной, по которой было задето его самолюбие, было то, что она не интересовалась им совершенно. Да, он будет рассчитывать на случай. Если она все еще останется здесь, когда он выйдет из раздевалки, он просто скажет ей: «Привет». В этом не будет ничего особенного.

И еще, напомнил он себе, не стоит задерживаться в душе.

Сердце Арден колотилось с бешеной скоростью. Пять минут назад он прошел совсем рядом с ней. Она впервые видела его лицо так близко и не на фото, но ее сердце никак не могло успокоиться. Она протерла ладони влажной салфеткой, зажатой в кулаке. Лед звякнул в стакане, когда она сделала глоток освежающего напитка с соком лайма.

Он смотрел прямо на нее. Их глаза встретились. Всего лишь на секунду. Но для нее это было подобно удару молнии: она впервые увидела Эндрю Маккэслина, хотя знала о том, что связывало их. Они не знали друг друга лично, но у них была общая тайна, которую им придется разделять всю жизнь.

Она посмотрела на корт, где он с таким блеском только что играл. Всего лишь несколько месяцев назад она практически понятия не имела о теннисе, особенно о профессиональной игре. Теперь же стала почти экспертом, так много узнала об этом виде спорта. И уж конечно, была прекрасно знакома с карьерой Эндрю Маккэслина.

Группа из четырех дам вышла на корт. Они выглядели смешно в своих стильных теннисных нарядах и экстравагантных золотых с бриллиантами украшениях. Она снисходительно улыбнулась, вспомнив настойчивое стремление Рональда заставить ее вступить в клуб Лиги тенниса в Лос-Анджелесе.

– Это не для меня, Рон. Я не люблю спорт. Я даже не хочу просто вступать в клуб.

– Конечно, ты предпочитаешь сидеть весь день дома и писать стишки, которые запираешь в столе и не даешь никому читать. Ради бога, Арден, ты совсем не обязательно должна играть хорошо. Для меня даже не имеет значения, умеешь ли ты играть в теннис вообще. Это просто улучшит мой профессиональный имидж, не говоря уже о тех ценных связях, которые ты сможешь наладить, будучи активным членом клуба. Станешь общаться с женами других докторов.

Он уселся за бридж. Она никогда не увлекалась этой игрой, но умения было достаточно, чтобы ее приглашали участвовать во всех соревнованиях, спонсируемых загородным клубом, что вполне соответствовало представлениям Рональда о том, что она должна вращаться в соответствующем его положению известного врача обществе и общаться с достойными людьми.

Потом появился Джоу, и у нее теперь был убедительный предлог сократить свою социальную активность. Джоу давал ей возможность заниматься или не заниматься многими вещами. О некоторых она предпочла бы не вспоминать. Понял бы ее обожаемый, до боли любимый, невинный сын это ее решение изменить жизнь? Смог бы он простить ей то, что она не могла простить себе?

Она умоляла его о прощении в тот день, когда невероятно маленький гроб опустили в могилу. Она молила Господа простить ее тоже и за ту горечь, которую испытывала, наблюдая, как умный и красивый ребенок угасал на больничной койке, тогда как другие здоровые дети играли, бегали и попадали в переделки.

Она заставила себя перестать думать о том, что приносило ей невыносимую боль. Сделав глоток воды, Арден мысленно поздравила себя с тем, что нашла верный путь к Эндрю Маккэслину. Широкой публике было известно, что он уединился в своем тщательно охраняемом доме на этом острове и избегает давать интервью. Он также постарался, чтобы об этом никому не было известно.

Несколько дней Арден занималась тем, что обдумывала, как приблизиться к нему. Во время долгого перелета через всю страну и даже уже после прибытия на остров Мауи она один за другим отметала возможные планы. Единственной своей удачей она считала то, что ей удалось найти комнату на курорте и клуб, где он ежедневно тренировался. Дирекция гарантировала ему невмешательство в личную жизнь и уединенность. Сегодня он впервые за то время, пока она наблюдала за ним, вошел в раздевалку не через металлическую дверь, расположенную прямо на кортах.

Ее единственный шанс заключался в том, что она должна была сыграть очень тонко. Ей нужно будет притвориться, будто она совсем его не замечает. Было очевидно, что его более продвинутые фанатки сильно раздражают его.

И сегодня он обратил на нее внимание. Она инстинктивно почувствовала это и будет вести себя так, будто он не представляет для нее ни малейшего интереса, тем не менее от нее не ускользнуло ни малейшее его движение. Он несколько раз взглянул на нее, особенно после наиболее удачных ударов. Но он ни разу не поймал ее взгляд на себе. Знаменитая личность, каким был Эндрю Маккэслин, не привык к тому, чтобы его игнорировали.

В его случае, правда, тщеславие было вполне оправдано. У него были слишком длинные светлые волосы, но это не мешало ему выглядеть стильно. Его стройная фигура не пострадала от последствий недавних запоев. На руках и ногах был тропический загар, и двигались они с силой и точностью хорошо смазанной машины, что было само по себе выражением мужской грации. Единственное не совсем соответствовало – едва заметный на фоне загара пушок, покрывавший их. Он был немного шире в плечах, чем большинство теннисистов, но на эту мелочь никто не обращал внимания, когда видел, как играют мускулы под его сшитыми на заказ футболками.

Было совершенно очевидно, что после трагической смерти жены Эндрю Маккэслин делал все, чтобы женщины не замечали, каким привлекательным мужчиной он был. Да, она все рассчитала правильно, поздравила себя Арден. Сегодня он посмотрел на нее. Может быть, завтра…

– У вас, должно быть, много друзей и родственников.

Неожиданно услышав мужской голос, Арден повернулась и, к своему удивлению, буквально уткнулась в ширинку огромных белых шорт. То, что находилось за ширинкой, было обтянуто, вероятно, очень короткими и тугими трусами или набедренной повязкой. Ее обдало горячей волной.

Она оторвала взгляд от этой части тела Эндрю Маккэслина и позволила себе посмотреть на длинный торс, обтянутый светло-голубой ветровкой, застегнутой на молнию только до половины так, что была видна его цвета меди грудь, покрытая золотистыми волосами. Его улыбка была мечтой ортодонта. У него была тяжелая челюсть с ровными белыми зубами, которая не могла не выдавать его упрямство. И синие глаза, такие великолепные, как их и описывали репортеры.

– Извините? Вы что-то хотели? – спросила Арден, надеясь, что голос не выдаст крайнюю степень ее возбуждения.

– Вы так заняты, все время что-то пишете. Я подумал, что, вероятно, пишете открытки домой. «Жаль, что тебя нет со мной рядом». Ну, что-то в этом роде.

Его голос звучал звонко, густой баритон без малейшего акцента, но тон был каким-то необычно вкрадчивым.

Она улыбнулась, помня о том, что должна быть невозмутимо безразлична.

– Нет. Я пишу не открытки. Да и у меня нет дома никого, кто бы скучал по мне.

– Тогда вряд ли кто-нибудь будет возражать, если я составлю вам компанию.

– Я могу возражать.

– А вы будете против?

Ликуя в душе, но не смея это показывать, Арден выдержала небольшую паузу и сказала:

– Нет. Думаю, не буду.

Он небрежно кинул сумку у стула и сел напротив нее. Затем протянул руку через покрытый бумагами стол и представился:

– Эндрю Маккэслин.

Она приняла протянутую ей руку:

– Арден Джентри.

Она касалась его! Глядя на их соединенные руки, на его плоть в соединении с ее плотью, она дивилась этому чуду – их первому физическому контакту.

– Вы на отдыхе? – вежливо спросил он.

Она отпустила руку и откинулась на спинку стула, пытаясь подавить чувство легкости и беззаботности.

– Частично. Дела и удовольствия вместе.

Он жестом подозвал официанта у стойки бара.

– Еще выпьете? – спросил он, указывая на ее стакан.

– Лучше ананасовый сок, – ответила она, улыбаясь.

– Вы наверняка не здешняя. У вас не было времени устать от этой гадости.

Она совсем не хотела, чтобы он был таким обаятельным, когда улыбался. Его откровенная сексуальная привлекательность отвлекала ее от того, зачем ей было так необходимо познакомиться с ним, завоевать его доверие и, если возможно, стать его другом.

– Дама хочет ананасовый сок, а мне – четыре стакана воды, пожалуйста, – сказал он официанту.

– Да, сэр. Мистер Маккэслин, вы сегодня здорово играли.

– Спасибо. Поторопись с водой. Я весь потом изошел.

– Да, сэр.

– Но вы действительно очень хорошо играли, – заметила Арден, когда официант поспешил выполнить заказ Эндрю.

Он внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить:

– Я думал, вы совсем не обращали внимания на матч.

– В этом случае я должна была бы быть слепой и глухой. Я не очень-то разбираюсь в теннисе, но знаю, что теперь вы играете лучше, чем несколько месяцев назад.

– Так вы знали, кто я?

– Да. Я видела вас по телевидению раз или два. – Он показался Арден разочарованным, совсем как мальчишка, и ее улыбка стала шире. – Вы – знаменитость, мистер Маккэслин, – прошептала она, пытаясь ободрить его. – Во всем мире люди знают ваше имя.

– И большинство этих людей, не задумываясь, глазеют на меня, окажись я где-нибудь в публичном месте. – Это был мягко высказанный упрек.

– Как эта ваша команда поддержки там внизу? – кивнула она в ту сторону, где за забором во время игры бесновалась стайка фанаток. Теперь они уже испарились.

Он тяжело вздохнул:

– Поверьте, я начал тренироваться здесь только потому, что мне были обещаны анонимность и секретность. Это также лучший корт на Мауи. Но мы не учли, что отдыхающие на курорте тоже могут пользоваться кортами. Как только стало известно, что я здесь тренируюсь, – он снова тяжело вздохнул, – вы сами видите, что происходит.

– Большинство мужчин были бы польщены таким обожанием.

Он усмехнулся и быстро сменил тему разговора.

– Что это у вас тут? – спросил он, указывая на бумаги, разбросанные по столу.

– Записи. Я – свободный писатель.

Он тут же ушел в себя, хотя даже не шевельнулся. Его глаза стали холодными и злыми. Изгиб чувственных губ стал тоньше, весь его облик выражал явную агрессию. Пальцы с силой сжали запотевший стакан воды, который только что принес официант.

– Ясно, – только и сказал он.

Арден опустила глаза и стала водить пальцем по салфетке, на которой стоял ее стакан с соком.

– Думаю, вы не правы. Я – писатель, а не репортер. Мне не нужно интервью. Вы начали эту беседу, а не я, мистер Маккэслин.

Когда он не ответил, она подняла густые черные ресницы и посмотрела на него. Он уже был таким, как прежде: слегка улыбался, достаточно дружелюбно, но вместе с тем в нем чувствовалась и настороженность, впрочем, как и в ней.

– Называйте меня Эндрю, пожалуйста.

Он предлагал условия общения, и она их приняла.

– Хорошо, Эндрю. А меня – Арден.

– В каком жанре вы пишете? Романы?

Она рассмеялась:

– Еще нет. Может быть, напишу когда-нибудь. Сейчас я занимаюсь всем, чем попало, пытаясь найти свою нишу. Мне всегда хотелось побывать на островах, но все как-то не получалось. Я предложила написать серию статей об островах, чтобы окупить свою поездку сюда. Таким образом, я смогу остаться здесь подольше, посмотреть и не беспокоиться, что мой счет в банке будет исчерпан.

Ему нравился звук ее голоса, то, как она наклоняла голову, когда говорила, сначала в одну сторону, потом – в другую. Ее волосы колыхались, открывая шею и плечи. Ветер, дувший с океана, приподнимал высветленные солнцем пряди и игриво набрасывал их ей на лицо. Она уже приобрела тот потрясающий загар цвета абрикоса, который ему так нравился, – цвет кожи человека, уже довольно долго живущего на островах, но не слишком долго, когда кожа приобретает отвратительный неестественный вид. У Арден Джентри была очень красивая кожа. И волосы. И губы.

Он кашлянул и переспросил:

– Статьи о чем?

Она стала объяснять ему, что одну статью пишет для раздела путешествий газеты «Лос-Анджелес таймс», другую – для журнала мод. Она также собирается взять интервью у местного ботаника и написать статью для публикации в разделе садоводства. Он не вслушивался в то, что она говорила.

Впервые с тех пор, как встретил Арден, он заинтересовался ей. И это удивило его, так как он считал, что не хочет серьезных отношений с какой бы то ни было женщиной снова. Ну, не то чтобы он не мог с кем-нибудь выпить или просто поговорить. Но, познакомившись с Арден, он почувствовал, что сможет когда-нибудь прийти в себя после смерти Элли и найти женщину, которая будет рядом с ним всегда.

Он не мог не оценивать Арден Джентри физически. В этом случае ему нужно было бы быть слепым евнухом. Она обладала той безмятежностью, которая и привлекала его. Он попытался сосредоточить свое внимание именно на ее спокойствии и ровном тоне ее голоса и не думать больше ни о чем, касающемся ее.

С того самого момента, как сел за этот стол, он пытался не смотреть на ее грудь и не размышлять о том, была ли она такой упругой, потому что на ней бюстгальтер под зеленым хлопчатобумажным сарафаном, или же ее фигура такова от природы. Какого черта! Возьми да посмотри!

Он решительно склонялся к последнему. Потому что под влиянием прохладного ветерка смог бы определить даже малейшее напряжение сосков. Эндрю ощутил волны желания, которые, как он думал, были похоронены вместе с Элли. Но не знал, радоваться ему этому или стыдиться того, что он снова ощущает их.

Женское тело не приносило ему удовольствие с тех пор, как он занимался любовью с Элли. Красивые демонстрации плоти не трогали его. Он интересовался женским телом, как и любой другой мужчина, но эта женщина… она была другой. Не тело заинтересовало его в Арден, а ее личность.

Он внезапно вспомнил о своих неудачах. Ему стало интересно, что бы она ответила, если бы он наклонился к ней и сказал: «Арден, не обижайся, но впервые с того момента, как умерла моя жена, мне приятно, как мое тело реагирует на женщину».

У него были женщины. Просто тела, не более того. Их поставляли ему друзья с самыми лучшими намерениями. Они считали, что умелые эротические руки и губы смогут избавить его от всех болячек. Когда он мог вспомнить эти пьяные случки после, его буквально мутило от отвращения к себе.

Однажды ночью в Париже, где он опозорился по полной программе, проиграв с унизительным счетом, он сам нашел себе женщину. Это была проститутка самого низкого уровня. Эндрю посчитал, что это будет для него наказанием, которое он избрал для себя сам. Искуплением его грехов. Позднее, когда он протрезвел достаточно, чтобы понять, что натворил, он рыдал и надеялся, что Бог защитил его и он не подцепил какую-нибудь постыдную дрянь.