Пленница ястреба

Внезапно придя в ярость, она бросилась на Ястреба и начала колотить его по груди кулаками. Швырнув нож на стол, Ястреб схватил ее руки и скрестил их за спиной, удерживая на уровне талии. В таком положении Рэнди не могла даже пошевелиться, не говоря уж о борьбе.

– За кого вы меня принимаете? – спросил он, отчеканивая каждое слово. – Я не трону мальчика. Я не собирался причинять вред ни одному из вас. Это не входит в условия сделки. И он знает об этом…

Рэнди вскинула поникшую было голову и впилась в него взглядом, недоверчиво переспросив:

– Он?

Гневная гримаса исчезла с лица Ястреба с поразительной быстротой. Он овладел собой, и лицо его превратилось в непроницаемую маску, а глаза стали безжизненными.

– Он? – снова выкрикнула Рэнди. – Кто?

– Не важно.

– Мортон? – выдохнула она. – Значит, в этом замешан мой муж? О Господи! Неужели Мортон подстроил похищение собственного сына?

Ястреб неожиданно отпустил ее запястья, взял нож и принялся разрезать вдоль кожаный ремешок. Рэнди следила за его порывистыми движениями, словно пытаясь разглядеть в них подтверждение своей догадке.

Эта мысль показалась бы Рэнди нелепой, если бы она не знала Мортона. Но она догадалась, что подвигло ее бывшего мужа на такой шаг. С тех пор как состоялось похищение, его имя не сходило с первых полос всех газет штата. Мортон был явно доволен. Он наслаждался бесплатной рекламой. Он был готов выдоить из нее все возможное, не останавливаясь ни перед чем, рискуя даже благополучием сына.

– Ответьте мне, черт возьми! Скажите правду! – Она вцепилась в рукав Ястреба. – Я не ошиблась? Мортон – ваш сообщник?

Ястреб вновь заломил ей руки за спину и принялся обматывать их отрезанной полоской кожи. Рэнди даже не пыталась сопротивляться. Мысль о том, что Мортон замешан в этой гнусной махинации, вытеснила из ее головы все остальное. Она думала лишь о том, как убедительно Мортон разыгрывал беспокойство по телефону, дрожащим голосом умоляя сказать, все ли в порядке со Скоттом. Но эта тревога была показной, насквозь фальшивой.

Рэнди уставилась в глаза Ястребу, но в них ничего нельзя было прочесть. Связав ее запястья, он взял вторую полоску кожи и повел Рэнди к койке. Она имела деревянную раму и была прочнее и длиннее, чем кровати, на которых спали Рэнди и Скотт. Ястреб пропустил ремень через спинку кровати и завязал его на руках Рэнди несколькими узлами. Она сразу поняла, что распутать их не, сможет.

Отступив, Ястреб изо всех сил подергал за ремень. Он Не поддался ни на дюйм. Удовлетворенно кивнув, индеец направился к двери, – Постойте! Не смейте уходить, не ответив! – Ястреб медленно обернулся и пронзил Рэнди взглядом голубых глаз. – Вы задумали это похищение вместе с Мортоном?

– Да.

Рэнди показалось, что на нее обрушилась неимоверная тяжесть. Она не могла дышать. Теперь, услышав правду, она не могла поверить собственным ушам.

– Но зачем? – недоверчиво прошептала она. – Зачем?

– Вам будут время от времени приносить воду, – уклонился от ответа Ястреб. – Поскольку вы пропустили завтрак, вам придется ждать ужина.

Только в этот миг Рэнди наконец-то осознала, что она связана и совершенно беспомощна. Неужели знание того, что в преступлении замешан Мортон, подвергло ее еще большей опасности?

– Вы не посмеете оставить меня здесь в таком виде! Развяжите меня!

– Ни в коем случае, миссис Прайс. Мы уже пытались договориться с вами по-хорошему, а вы злоупотребили моей доброжелательностью.

– Доброжелательностью?! Вы сделали меня заложницей! – выкрикнула она. – Если бы мы поменялись местами, разве вы не попытались бы сбежать?

– Попытался бы и сумел.

Уязвленная, она попробовала другой подход:

– Я не хочу, чтобы Скотт видел меня привязанной к кровати, мистер О'Тул. Он испугается.

– Поэтому он и не увидит вас. Кровь отхлынула от лица Рэнди.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила она хриплым от ужаса голосом.

– Отныне он будет жить с Эрни, Литой и Донни.

Рэнди неистово замотала головой. Слезы подступили к ее глазам.

– Не надо! Прошу вас, не надо так! – Ни один мускул на лице Ястреба не дрогнул. – Если вам наплевать на меня, подумайте о Скотте. Он будет скучать обо мне. Он захочет меня увидеть, будет спрашивать, где я…

– Когда он спросит, его приведут сюда. На это время вас развяжут. Но пока Скотт будет с вами, вы станете говорить только то, что я разрешу.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – невозмутимо откликнулся он.

– Вы разлучили меня со Скоттом. Чем еще можно наказать меня?

– Как вы уже поняли, похищение задумал Прайс. Никто из нас не думал, что вы примете в нем участие. В том, что происходит с вами, вините только собственное безрассудство.

– Вот как?

– Безопасность Скотта гарантирована, потому что он дорог члену палаты представителей Прайсу. – Ястреб окинул ее презрительным взглядом. – А на неверную жену ему наплевать.

– Он ни за что не выполнит свою часть сделки. – Она рассеянно водила вилкой по жестяной миске. Раздраженная тем, что Ястреб пропустил ее замечание мимо ушей, она отшвырнула вилку. Звон заставил Ястреба поднять голову. – Вы слышали, что я сказала?

– Вы сказали, что Прайс ни за что не выполнит свою часть сделки.

– Разве это вас не волнует? Ястреб отложил вилку и отодвинул свою миску. Обхватив обеими ладонями кружку, он поставил локти на стол и пригубил кофе.

– Об этом я услышал только от вас. У меня нет причин вам верить.

– Вы просто не хотите верить. Он прищурился.

– Правильно. Потому что, если Прайс не сдержит обещание, у меня не будет причин держать вас здесь. Я буду вынужден… избавиться от лишних проблем.

– А Скотт? – потрясенно выговорила Рэнди.

– Он скоро забудет вас. Он уже привык к нам. Дети жизнерадостны.

Через год он станет похожим скорее на индейца, чем на англичанина. – Растерянность Рэнди, очевидно, не произвела на него ни малейшего впечатления. Он небрежно махнул рукой. – Конечно, Скотт – это еще один лишний рот, еще один ребенок, которого надо одевать и учить, очередная ответственность, возложенная на племя. Я бы предпочел, чтобы Прайс оказался верен своему слову.

Деловитый тон Ястреба вселил в Рэнди страх гораздо успешнее, чем сделала бы любая ярость. Прошло немало времени, прежде чем она сумела выговорить:

– Что же пообещал вам Мортон, вождь О'Тул?

– Замолвить за нас слово перед губернатором. Он будет настаивать на том, чтобы на руднике «Одинокая пума» возобновили работу.

– Об этом мне уже известно. Но в обмен на что?

– На рекламу, созданную этим фальшивым похищением.

– Для меня оно стало отнюдь не фальшивым, – возразила Рэнди, кладя руки на стол так, чтобы Ястреб увидел красные рубцы на запястьях, оставленные ремнями. Ястреб взял ее руку и поднес поближе к лицу, пристально разглядывая рубцы. Он легко провел большим пальцем по вспухшей коже, и Рэнди, отдернув руку, вскочила.

– Сядьте. – При всей мягкости голоса в его словах прозвучала неподдельная угроза.

– Я закончила.

– А я – нет. Сядьте.

– Боитесь, что я снова убегу? – язвительно осведомилась она.

Ястреб отставил кружку и повернулся к Рэнди, вложив во взгляд всю власть своих светлых глаз.

– Нет. Я боюсь, что вы по глупости принудите меня к поступку, которого я предпочел бы не делать.

– И избавлю вас от лишних проблем?

Рэнди вскочила со стула, но Ястреб молниеносно сорвался с места и схватил ее за плечо.

– Сядьте, – приказал он, нажав на плечо ладонью, и у Рэнди подкосились колени.

Как только она опустилась на стул, Ястреб сел на свое место и уставился на нее через стол.

– Ваш муж нашел выход, от которого выигрываем мы оба.

– Мой бывший муж.

Ястреб безразлично пожал плечами.

– Несколько месяцев назад я обратился к нему, поскольку прочитал в газетах, что он защищает индейцев.

– Потому, что это выгодно и модно, а не потому, что он искренне сочувствует вам. Он меняет принципы, когда ему вздумается. Вас ввели в заблуждение.

– Я изложил ему суть дела. Рудник принадлежит племени. – Лицо Ястреба потемнело, глаза стали отчужденными, словно он вдруг перенесся в другое место и время. Но внезапно они прояснились, взгляд сосредоточился на Рэнди. – Беда пришла, когда группа инвесторов перекупила его без нашего ведома. Представьте себе наше возмущение, когда мы узнали, что рудник закрыли без каких-либо прогнозов насчет возобновления работ.

– Почему его закрыли? Рудник приносил одни убытки?

– Убытки? Черт возьми, нет! – выпалил Ястреб. – Он приносил деньги. В том-то все и дело!

Рэнди растерянно покачала толовой.

– Ничего не понимаю.

– Новые владельцы воспользовались рудником, чтобы избавиться от налогов, только и всего. Им было наплевать на то, что наша жизнь зависит от этого рудника. Эгоистичные ублюдки, – процедил он сквозь зубы. – Прежде они жонглировали цифрами, чтобы умаслить налоговую инспекцию, но расследования так и не избежали. Сначала они снизили нам нормы выработки. А потом решили, что наибольшую прибыль им принесет полное прекращение работ на руднике.

Он вышел из-за стола и направился к печке в углу. Открыв дверцу, подбросил в огонь несколько поленьев. В горах похолодало еще накануне вечером. Но Рэнди ни разу в жизни не испытывала такого холода, как в те минуты, когда Ястреб рассказывал о несправедливости, постигшей его народ, а она смотрела ему в глаза.

– А как же Бюро по делам индейцев?

– Бюро пыталось вмешаться, но у владельцев есть подписанный контракт и купчая. Юридически рудник принадлежит им, и они вольны распоряжаться им как пожелают.

– И потому вы обратились к законодательной власти штата? Он кивнул.

– Когда я встретился с Прайсом, он выслушал меня с сочувствием. Поскольку перед моим носом уже не раз хлопали дверью, это сочувствие само по себе кое-что значило. Он пообещал подумать, как можно нам помочь. – В голосе Ястреба послышалась горечь. – Его попытка не удалась, но он сказал, что отчаиваться не следует, что он попробует еще раз и найдет меня. – Вернувшись к столу, он сел на свое место. – Я уже думал, что он забыл про свое обещание, но несколько недель назад он обратился ко мне с этим предложением.

– С грязной махинацией.

– Он убедил меня, что это поможет.

– Он вас обманул.

– Мы оба должны выиграть.

– Он выиграет, а вас обвинят в преступлении.

– Прайс гарантировал, что это дело никогда не будет передано в суд.

– Такой властью он не обладает.

– Он говорил, что убедит губернатора Адамса вступиться за нас.

– Обвинение вам будет предъявлено федеральными властями. И если дело дойдет до этого, клянусь вам, Мортон палец о палец не ударит ради вашего спасения. Он будет начисто отрицать то, что вы заключили договор.

Значит, поверить придется слову одного из вас. Но кто предпочтет поверить индейскому вождю с темным, если не криминальным прошлым, а не члену палаты представителей? Признайтесь, ваш рассказ прозвучит нелепо. Он покажется не правдоподобным даже человеку с самым богатым воображением.

– А чью сторону приняли бы вы, миссис Прайс?

– Свою собственную. Выбирая между вами двоими, я не сумела бы решить, кто хуже: обманщик или человек, которого он одурачил.

Стул Ястреба резко скрипнул, отодвигаясь, и рухнул на пол. Ястреб вскочил.

– Никто меня не дурачил! Прайс сдержит слово. Он знает, что Скотт у нас, но не знает где. Он любит сына. Если он захочет вернуть Скотта, он выполнит обещание.

Рэнди тоже вскочила, чтобы не смотреть на него снизу вверх.

– Вот ваша первая ошибка: вы уверены, что Мортон любит Скотта. Это просто смешно! – Она отбросила волосы со лба нетерпеливым взмахом руки. – Если бы он любил сына, неужели он добровольно согласился бы рисковать им? Использовать его как пешку в своей игре? Подвергать опасности его жизнь? Неужели вы согласились бы пожертвовать своим сыном?

Ястреб сжал губы, а Рэнди продолжала:

– Мортон Прайс любит только самого себя – запомните это, мистер О'Тул. Если он сам сделал вам предложение, если вся эта игра – его замысел, тогда он постарается извлечь из него все возможное, а потом умыть руки. Он добьется своего и свалит всю вину на вас. Расплачиваться придется вам, а не Мортону. Он напуган предстоящими выборами, – добавила она. – Он боится поражения, и не без причины. Это похищение – отчаянный способ завоевать внимание и сочувствие избирателей. Кто не пожалеет страдающего отца, который тревожится о неизвестной судьбе единственного сына – сына, который из-за несправедливых законов штата живет с развратной матерью? Он напомнит общественности обо мне и моей неверности. Он обвинит меня в халатности – по крайней мере отчасти. Заявит, что Скотта похитили по моей вине. – Она перевела дух. – Сколько времени у вас в запасе?

– Две недели. Мы тоже не хотим, чтобы дети пропускали занятия в школе.

– Значит, две недели его имя будет красоваться в заголовках газетных статей. – Рэнди язвительно усмехнулась. – Ничего другого Мортону и не надо. Он станет сенсацией каждой программы новостей. – Она потерла лоб, чувствуя приближение приступа головной боли. Затем она снова взглянула на Ястреба и, упершись ладонями в стол, подалась к нему. – Неужели вы ничего не понимаете? Он обманул вас, как те люди, которые закрыли рудник. Он просто использовал вас и ваш народ в своих корыстных целях. – Нервно облизнув губы, она взмолилась:

– Отпустите нас. Ястреб. Вы выиграете больше, если отвезете нас обратно и расскажете властям, что произошло. Вам поверят. Я вступлюсь за вас. Я дам подтверждение, что вас одурачили, что Мортон вас подставил. А когда обвинение будет снято, мы попробуем что-нибудь предпринять, чтобы вновь открыть рудник. Ну, что вы скажете?

– Я соглашусь на ваше предложение, если… – он помедлил, – если вы сегодня будете моей.

Ошеломленная, Рэнди недоверчиво уставилась на него:

– Что?!

Ястреб улыбался, но его улыбка походила на язвительную гримасу.

– Видели бы вы сейчас свое лицо, миссис Прайс! Оно стало таким, словно вы живьем проглотили рыбу, которую отказались потрошить в тот день. Успокойтесь. Я просто хотел проверить, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы убедить меня в своих благородных намерениях.

– Вы негодяй! – выпалила она, содрогнувшись от отвращения. – И глупец – скоро это станет ясно всем. Газеты будут доказательством тому, насколько ревностно Мортон отстаивает ваше дело. Вы еще убедитесь, как вы наивны!

Рэнди совершила досадную ошибку, посмеявшись над ним в лицо. Насмешки воспламенили гнев Ястреба. В два шага он обогнул стол и, схватив за плечи, прижал ее к себе.

– Не испытывайте удачу, миссис Прайс! Ваш муж наверняка не станет вас спасать. Он предоставил мне самому решать, как обойтись с вами. – Горячее и тяжелое дыхание Ястреба обдавало запрокинутое лицо Рэнди. Он зажал ее лицо в ладонях – мощных, способных раздавить череп. – Лучше молитесь и надейтесь, что Прайс сдержит слово.

– Ваши угрозы – пустой звук, Ястреб О'Тул. Я не верю, что вы убьете меня.

– Да, я вас не убью, – вкрадчиво отозвался он, – зато могу отослать вас – домой, а мальчика оставить у себя. Я исчезну вместе с ним. А через год-другой вы его не узнаете. Он утратит все привычки городского неженки, перестанет быть маменькиным сынком. Он будет хитрым, словно змея, бойцом, волком-одиночкой, изгоем, как я. И так же, как я, будет ненавидеть вас.

– За что вы ненавидите меня? За то, что я не индианка? Так кто же из нас расист?

– Я ненавижу вас не из-за вашей белой кожи, а потому, что вы, как большинство белых, глухи к нашим просьбам. Вы надежно вытеснили нас из своего сознания. Но теперь мы заставим обратить на нас внимание: мы отнимем белокурого мальчика-англичанина у его матери-англичанки и превратим его в одного из нас – это наверняка подействует!

Содрогнувшись в душе, Рэнди сумела с вызовом вздернуть подбородок и дерзко уставиться Ястребу в глаза.

– Исчезнуть вам не удастся. Вас найдут.

– В конце концов – да. Но прежде пройдет немало времени, может быть, не один год. Этого хватит, чтобы я успел превратить Скотта в дикаря.

Даже угроза собственной жизни не подействовала на Рэнди так, как эта. Ее смелость мгновенно улетучилась, она вцепилась в рубашку Ястреба.

– Прошу вас, не надо! Не отнимайте у меня Скотта! Он… он мой сын! Кроме него, у меня никого нет!

Он перевел ладони с плеч Рэнди на ее бедра, сжал их и оскорбительным жестом притянул ее к себе.

– Вам следовало подумать об этом раньше, когда вы спали со всеми друзьями мужа подряд.

Рэнди яростно толкнула Ястреба в грудь и высвободилась из его рук.

– Я не спала с ними!

– Эти слухи всем известны.

– Вот именно – слухи!

– Значит, вы заявляете, что все слухи о вашей неверности – клевета?

– Да!

Это слово взорвало накаленную атмосферу. Прошло несколько секунд, прежде чем детский голосок неуверенно произнес:

– Мама!