Смерть в ночном эфире

7

Судья Кемп удовлетворил просьбу защитника о получасовом перерыве. Адвокат подсудимого хотел проконсультироваться со своим подзащитным. Кемп надеялся, что он уговорит подсудимого принять «согласованное признание вины». На этом судебное заседание закончится, и у судьи освободится вторая половина дня.

Он воспользовался перерывом для того, чтобы запереться в своем кабинете и удалить волосы из ноздрей крохотными серебряными ножницами. Кемп пользовался зеркалом с пятикратным увеличением. И все-таки процедура была очень деликатной. Неожиданный звонок телефона едва не стоил ему проколотой ноздри.

Судья раздраженно рявкнул в трубку:

– Алло!

– Джейни нет в ее комнате, – услышал он взволнованный голос жены. – Она не ночевала дома!

– Ты же сказала мне, что она у себя, когда мы вчера вернулись.

– Я так решила, потому что у нее играло радио. Утром я услышала, что оно все еще работает. Мне это показалось странным. Ты ведь знаешь, как поздно Джейни встает. Вот я и решила, что она заснула и не выключила приемник. Около десяти я постучалась к ней. Я хотела взять ее с собой на ленч в новую чайную. Мы могли бы поесть вместе. И потом это очень милое местечко. Мы с Би были там на прошлой неделе, и там готовят потрясающее гаспаччо.

– Мэриан, у меня всего лишь перерыв в заседании. Она продолжала, больше не отвлекаясь на пустяки:

– Джейни не ответила, когда я постучала. Я решила войти и разбудить ее. Комната была пуста, на кровати явно никто не спал. Ее машины не оказалось в гараже, и никто из слуг Джейни не видел.

– Возможно, она встала рано, убрала свою постель и уехала?

– Это так же возможно, как и то, что сегодня после обеда небо упадет на землю.

Жена была права. Абсурдное предположение. Джейни ни разу в жизни не убрала за собой постель. Отказ делать это послужил причиной того, что девчонку отослали из летнего лагеря, когда первый и последний раз они отправили дочь туда, невзирая на ее протесты.

– Когда ты видела Джейни в последний раз?

– Вчера днем, – ответила Мэриан. – Она загорала у бассейна. Я убедила ее уйти в дом. Она испортит свою кожу. Джейни отказывается пользоваться кремом от загара. Я пыталась поговорить с ней, но, разумеется, она не стала меня слушать. Наша дочь утверждает, что крем от загара – это невероятная глупость, потому что он не позволяет достичь цели. И вот еще что, Бэрд. Думаю, тебе надо с ней поговорить о том, что она загорает без лифчика. Я понимаю, что это происходит на нашей территории, но на участке часто работают мужчины, и я отказываюсь устраивать для них бесплатное шоу с участием нашей дочери. И так уже она загорает в этих ужасных трусиках-танго, которые, если хочешь знать мое мнение, не только выглядят совершенно отвратительно и недостойно, но еще и невероятно неудобны.

На этот раз Мэриам опомнилась сама и вернулась к основной теме разговора.

– В общем, вчера мне удалось уговорить Джейни уйти в дом в самую жару. Я напомнила ей, что мы с тобой идем на званый ужин и что ты велел ей сидеть дома. Она убежала к себе, не сказав мне ни слова, хлопнула дверью и заперлась.

Судя по всему, Джейн и ушла из дома сразу после нашего отъезда и с тех пор не возвращалась.

Судья не заметил, что машины дочери нет в гараже, потому что накануне оставил свой автомобиль на улице, поленился отогнать его в гараж. В следующий раз, когда ему придется наказывать Джейни, надо не забыть отобрать у нее ключи от машины. Это, конечно, не удержит девчонку, она все равно удерет из дома, чтобы увидеться с этими своими «друзьями», чье влияние, без сомнения, и было причиной ослушания, но все-таки.

– Ты звонила ей на сотовый?

– У нее включен автоответчик. Я оставила ей несколько сообщений.

– Ты проверила ее подруг?

– Я звонила нескольким, но все клянутся, что не видели Джейни вчера вечером. Разумеется, они ее просто покрывают.

– А как насчет этой шлюхи, Мелиссы, с которой она проводит так много времени?

– Она в Европе с родителями.

В дверь кабинета судьи Кемпа негромко постучала секретарша, потом заглянула к нему и сказала, что все уже вернулись в зал заседаний.

– Послушай, Мэриан, я уверен, что она просто наказывает нас за то, что мы наказали ее. Она хочет тебя напугать, и ей это удается. Она вернется. Она не в первый раз не ночует дома.

В прошлый раз, когда Джейни не вернулась домой ночевать, она едва не оказалась в окружной тюрьме за непристойное поведение. Она вместе со своими приятелями сняла номер в гостинице, и они всей компанией полезли в джакузи. Постояльцы пожаловались на шум. Охранники, вынужденные открыть дверь в номер, обнаружили группу молодых людей в разной степени опьянения и раздетости, увлеченных разнообразными сексуальными играми.

Его дочь оказалась среди самых пьяных. Если верить полицейскому, который лично выудил ее из воды, он с трудом оторвал ее от юнца, с которым она слилась воедино.

Полицейский завернул ее в одеяло и доставил домой, а не в участок. Он поступил так не из доброго отношения к девушке, которая осыпала его проклятиями и ругательствами до самого порога родительского особняка. Ему хотелось оказать услугу судье.

Офицеру вручили сто долларов в знак благодарности, что предполагало его молчание и отсутствие фамилии Джейни в полицейском протоколе.

– Слава богу, пресса тогда не пронюхала об этой истории. – Мэриан словно читала его мысли. – Ты представляешь, какой вред это нанесло бы твоей репутации? – Она еле слышно вздохнула и спросила: – Что мы будем делать, Бэрд?

То есть она опять сбросила проблему на него.

– Я целый день в суде. У меня нет времени заниматься поисками Джейни.

– Но ты же не думаешь, что я стану ездить по всему городу и искать ее?! И потом, связи есть только у тебя.

«Связи и стодолларовые купюры», – мрачно подумал судья. Последние несколько лет он раздавал их направо и налево, чтобы скрыть безобразное поведение дочери.

– Я подумаю, что можно сделать, – проворчал он. – Но когда она все-таки появится – а я уверен, что она вот-вот вернется, – не забудь сообщить мне об этом на пейджер. Я поставлю его в режим вибрации на время заседания. Набери 33, и я буду знать, что она дома, и не стану тратить время на поиски.

– Спасибо, дорогой. Я знала, что ты все устроишь.

Кертис пригласил Дина пообедать с ним, и тот согласился, понимая, что стоит за этим приглашением. Мэллой догадывался, что детектив примется расспрашивать его о Пэрис. Едва ли он мог упрекнуть Кертиса в излишнем любопытстве, особенно после того, как детектив стал свидетелем их встречи.

Дин решил не рассказывать ничего, кроме того, что можно почерпнуть из его официальной биографии.

Они уже спускались по ступенькам на тротуар, когда Кертиса окликнули. Молодой полицейский бегом догнал их. Он извинился, пытаясь перевести дух.

– Простите, что задержал вас, сержант Кертис.

– Мы всего лишь идем обедать. Вы знакомы с доктором Мэллоем?

– Только заочно. Я с опозданием приветствую вас в управлении полиции Остина. Я Эдди Григс. – Он протянул руку. – Рад познакомиться, сэр.

– Спасибо, – поблагодарил Дин, и они обменялись рукопожатием. – Вы побеседуйте, а я подожду вон там, в тени.

– Я не думаю, что сержант Кертис будет возражать против того, чтобы вы услышали то, что я собирался сказать. Вы ведь вместе работаете над тем звонком. Мое сообщение касается именно его. Ну, то есть косвенно.

– Давайте все-таки отойдем в тень, – предложил Кертис.

Они подошли ближе к стене, чтобы укрыться в узкой полоске тени, которую отбрасывало здание. Мимо по трассе проносились машины, но Григс говорил достаточно громко, чтобы его было слышно.

– Вы просили проверить тех, кто числится в розыске, – сказал он Кертису.

– Верно.

– Так вот, сэр… Вы знаете судью Кемпа?

– А что с ним такое?

– У него есть дочь, учится в старших классах, дикая, как мартовская кошка. Абсолютно отвязная девица, чего она только не вытворяет! Ее знают все патрульные, которые дежурят ночью. – Григс огляделся по сторонам и, понизив голос, продолжил: – Судья очень щедр к тем, кто привозит его дочь домой, а не в участок, и не заносит ее имя в протокол.

– Я представляю картину, – заметил детектив.

– Так вот, сегодня, – продолжал Григс, – судья обратился с просьбой к своему знакомому. Судя по всему, Джейни, так зовут его дочь, не была дома прошлой ночью. Всем дежурным полицейским дали ее приметы, а судья пообещал отблагодарить того, кто доставит ее домой.

Дин еще ни разу не встречал судью Кемпа, но слышал его фамилию. Во время беседы с одним из арестованных первой задачей доктора Мэллоя было разговорить его, чтобы он выдал своего подельника, более опасного преступника, все еще остававшегося на свободе.

Парень наотрез отказался сотрудничать с полицией.

– Мне плевать на их авансы, мистер.

На «их», а не на «твои», потому что Дину удалось убедить арестованного, что он на его стороне. Мэллой хорошо знал свое дело.

– Когда меня судили, все было подстроено! – разошелся парень. – Ты слышишь, что я говорю, мистер? Это судья давил на присяжных. Козел!

Его взгляд на судью мало чем отличался от точки зрения других осужденных. Кто же будет хорошо отзываться о человеке, который последним ударом своего молотка отправляет подсудимого за решетку?

В конце концов Дину удалось получить от него информацию о сообщнике, но парень продолжал поносить судью Кемпа. Судя по тому, что только что сказал Григс, тот человек не очень-то заблуждался.

Кертис сказал:

– Только в этом округе около сотни подростков не возвращаются домой вечером, и большая часть родителей об этом не подозревают. И это еще не самый высокий показатель.

Дин вспомнил о собственном сыне, который не раз доводил мать до истерики тем, что приходил только под утро.

– Согласен. Пока еще рано делать выводы по поводу этой девочки, особенно если она часто не ночует дома.

– Судья Кемп выйдет из себя, если его просьба окажет-сядостоянием гласности, – с видимой неприязнью заметил Кертис. – Но все равно, спасибо, Григс, что дал нам знать. Почему ты сегодня здесь так рано?

– Переработка, сэр. И потом, мне хотелось помочь Пэ-рис Гибсон. Вчера она выглядела такой встревоженной.

– Уверен, что она оценит твою расторопность.

Кертис снисходительно улыбнулся. Он определенно заметил то же, что и Дин. Парень просто потерял голову из-за Пэрис.

– Давайте дадим мисс Джейни Кемп несколько часов на то, чтобы протрезветь и найти дорогу домой, прежде чем мы свяжем ее исчезновение с тем человеком, который звонил Пэрис Гибсон.

– Слушаюсь, сэр. – Манеры молодого полицейского были по-военному четкими. Дин не удивился бы, если бы он отдал честь. – Приятного вам аппетита, сэр, и вам, доктор Мэллой.

Кертис зашагал вперед по тротуару, а Дин задержался, чувствуя, что у Григса есть еще что-то на уме. Если дело касалось Пэрис, то он хотел знать, что это такое.

– Простите, Григс. Если вас что-то тревожит, мы хотели бы услышать об этом.

Было очевидно, что молодой парень не хотел ставить в неловкое положение детектива и старшего по званию, тем более в присутствии доктора Мэллоя. И все же у него явно отлегло от сердца, когда Дин предложил ему высказаться.

– Дело в том, что эта девушка просто нарывается на неприятности, сэр. – Григс понизил голос до доверительного шепота. – Один из наших сотрудников, который работает под прикрытием в школе, говорит, что она красивая и знает об этом. Просто милашка. Он говорит, что она его завлекала, да так, что он едва не забыл о своем значке. – У Григса покраснели уши. Даже кожа на голове под коротким ежиком волос стала розовой.

Пытаясь помочь ему справиться с неловкостью, Дин сказал:

– Ненавижу такие ситуации. Вот почему я никогда не работал под прикрытием.

Григс улыбнулся, словно обрадовавшись тому, что Дин такой же мужик, как и все остальные.

– Я хочу сказать, сэр, что Джейни могла сама спровоцировать опасную ситуацию.

– Флиртовала с опасностью и получила больше, чем ожидала? – спросил Дин.

– Что-то в этом роде, сэр. Если судить по тому, что мне о ней известно, она делает то, что хочет, когда хочет, и ни с кем не считается, даже с родителями. Отличная кандидатура для того, чтобы ей дали немного рогипнола, если она сама его не принимает. Если их пути с Валентино пересеклись и он сделал то, что собирался, то некоторое время об этом никто ничего не узнает. А это плохо.

Кертис спросил, искали ли Джейни Кемп там, где она обычно бывала.

– Так точно, сэр. Именно об этом просил судья. Все было сделано, разумеется, не привлекая внимания. Патрульные смотрят, но сейчас лето, и «Секс-клуб» устраивает встречи почти каждую ночь. Место встречи меняется очень часто, чтобы наркоторговцы и родители…

– «Секс-клуб»? – переспросил Дин и посмотрел на Кертиса, ожидая объяснений. Детектив пожал плечами, и мужчины уставились на Григса.

Молодой полицейский снова занервничал, переступил с ноги на ногу.

– Вы ничего не знаете о «Секс-клубе»?

Пэрис вернулась домой обессиленная. Обычно в это время дня она только просыпалась. Она завтракала в то время, когда все остальные обедали. Но сегодня она выбилась из графика. Если она не поспит хотя бы несколько часов, ко времени начала передачи она будет похожа на зомби.

Но едва ли ей удастся заснуть после неожиданной встречи с Дином.

Она сделала себе сандвич с ореховым маслом, хотя есть совершенно не хотелось, села у кухонного стола и положила на колени салфетку. За едой Пэрис просматривала почту.

Когда она взяла в руки бледно-голубой конверт со знакомым логотипом в верхнем левом углу, она замерла. Пэрис выпила целый стакан молока, словно оттягивая момент, когда надо будет открыть конверт.

Письмо было от администратора больницы «Мидоувью» Сэма Брикса. Вежливо, но твердо, не давая повода для двоякого толкования написанного, он просил ее забрать личные вещи бывшего пациента стационара для хронических больных покойного Джека Доннера.

«Так как вы не отвечали на мои неоднократные телефонные звонки, я могу предположить, что вы не получали этих сообщений. Ставлю вас в известность, что вещи мистера Доннера будут вывезены с территории больницы, если вы их не заберете».

Брике предлагал сделать это не позднее следующего дня. Он даже подчеркнул дату.

Пока Джек был пациентом этого учреждения, Пэрис знала по именам весь персонал больницы. Но теперь Сэм Брике обращался к ней, как к незнакомой. Он исчерпал все пределы терпения, потому что Пэрис игнорировала сообщения, оставленные им на ее автоответчике.

Пэрис не бывала в больнице с того самого дня, как умер Джек. За прошедшие полгода ей так и не хватило смелости вернуться туда, не говоря уж о том, чтобы забрать его вещи. За те семь лет, которые Джек провел в больнице, она бывала у него почти каждый день. Но после его смерти она не могла заставить себя вернуться.

И дело было не только в ее эгоизме. Пэрис не хотела вспоминать Джека на больничной кровати, беспомощного, словно младенца, не способного произнести ни слова, не способного самостоятельно есть. Он только занимал место и мог рассчитывать на помощь персонала, чтобы удовлетворить все свои естественные нужды.

В таком состоянии Джек жил, вернее, существовал все последние семь лет. Он заслуживал лучшей памяти, чем подобные воспоминания.

Пэрис положила руки на стол и опустила на них голову. Закрыв глаза, она представила Джека Доннера таким, каким он был в день их первой встречи. Сильный, красивый, обаятельный, самоуверенный Джек…

– Так это ты та новенькая, что произвела настоящий фурор? – раздался у нее за спиной мужской голос.

Когда Пэрис повернулась к говорившему, ее поразила нахальная улыбка парня. В ее закутке в зале службы новостей едва можно было повернуться. Все было завалено коробками, которые она распаковывала. Симпатичный громила не пожелал заметить, что бт его присутствия стало еще теснее.

Очень холодно она ответила:

– Да, я новенькая.

– О тебе только и говорят. Не заставляй меня повторять все, что я слышал, иначе против меня можно будет возбудить дело о сексуальном домогательстве.

– Я только что стала членом бригады новостей, если вы это имеете в виду.

– Очень успешной бригады, – поправил он. Его улыбка стала еще шире. – Или ты не обращаешь внимания на рекламу нашей службы?

– Вы из отдела рекламы?

– Нет, я возглавляю приветственный комитет. Вернее, я и есть приветственный комитет. В мои обязанности входит приветствовать всех вновь поступающих сюда на работу.

– Благодарю. Вы меня поприветствовали. А теперь не могли бы вы…

– Меня зовут Джек Доннер. – Парень протянул ей руку. Она ее пожала.

– Пэрис Гибсон.

– Хорошее имя. Настоящее или псевдоним?

– Настоящее.

– Не хотите пообедать?

В его смелости не было ничего оскорбительного. Она рассмеялась:

– Нет. Я занята. – Пэрис рукой указала на коробки. – Мне понадобится целый день, чтобы разобраться с этим. И потом, мы только познакомились.

– Ах да, верно. – Словно пытаясь решить сложную задачу, Джек прикусил нижнюю губу. Он наверняка знал, насколько неотразимо при этом выглядит. Вдруг Джек просиял. – А как насчет ужина?

В тот вечер Пэрис не пошла с ним ужинать. Он приглашал ее еще три раза, но она отказывалась снова и снова. Следующие несколько недель она работала, выкладываясь на все сто процентов. Пэрис старалась быть в эфире как можно чаще, понимая, что только так она заставит аудиторию запомнить ее имя, лицо и голос.

Пэрис мечтала стать ведущей вечернего выпуска новостей. Ей могло понадобиться около двух лет, чтобы этого добиться. Надо было многому научиться, доказать, на что она способна, но она считала себя вправе стремиться к вершине. Пэрис была слишком занята своей карьерой на телевидении Хьюстона, чтобы ходить на свидания.