Свидание с убийцей

40

– Так-то вот лучше. Правда, Майрон?

– Конечно, Карл.

– Мы сделали то, что должны были сделать.

– Ну да.

Майрон в этот момент занимался тем, что поедал венские сосиски. Желатин падал на пол быстрее, чем дебил успевал слизывать его с пальцев.

– Я тебе когда-нибудь рассказывал о нашем отчиме, Майрон?

– Ты говорил, что он был подонок.

– Это еще мягко сказано, Майрон. Однажды вечером наша мама привела с собой этого гада и объявила, что теперь он будет нашим новым папой. Как же! Мы с Сесилом сразу его возненавидели и не скрывали этого. С того дня, как они поженились, мы с ними воевали. А нам с братом никого, кроме нас самих, и не было нужно. Мы с ним составляли хорошую команду.

Он тяжело вздохнул.

– Делрей все-таки испортил Сесила, вот что я думаю. Должно быть, мой брат принял близко к сердцу некоторые из его проповедей, так как чем старше Сесил становился, тем больше походил на бабу. И вот довольно скоро он совсем утратил чувство юмора и склонность к приключениям. Это проявилось в то утро в Аркадельфии. Он наложил в штаны со страху, и мне самому пришлось убить того полицейского. Как такое могло случиться с моим братом? – с болью воскликнул он. – После этого я больше не мог ему доверять, Майрон. Взять хотя бы последнее наше дело. Он спорил со мной по любому поводу, верно? Ты ведь был здесь, Майрон. Ты все слышал. – Посмотрев на Майрона, он настойчиво сказал: – Если бы я сделал так, как говорил Сесил, мы бы прогорели.

– Ага. Прогорели, Карл. – Майрон потрогал прыщик у себя на подбородке и принялся пить пиво, проявляя явное безразличие как к теме разговора, так и к наличию в хижине двух трупов.

Во многих отношениях Карл завидовал Майрону. Он сам бы с удовольствием на некоторое время погрузился в его мыслительный вакуум, где ничего не происходило, разве что иногда давал о себе знать желудок. Хотя бы ненадолго. Хотя бы до тех пор, пока не пройдет дурное настроение. Майрона, кажется, вовсе не беспокоило (а может, он об этом и не помнил), что совсем недавно он пытками довел Сесила до такого жалкого состояния, что тот начал молить о смерти.

С этой точки зрения Карл оказал своему брату большую услугу. Лишив его жизни, он проявил милосердие, так что даже убийством это назвать нельзя.

Тем не менее инцидент все же оставил неприятный осадок. Находиться в одном помещении с трупами тоже было противно. Жаль, что нельзя их вытащить отсюда, или по крайней мере пусть бы они разлагались быстрее, чтобы не пришлось долго на них смотреть. Они еще не начали смердеть, но когда начнут, что прикажете делать?

Совершенно спокойно, словно это были мешки с картошкой, Майрон оттащил тогда трупы в угол, чтобы они не валялись посередине комнаты. Теперь они так и лежат в том положении, в котором он их оставил, – окровавленные, безжизненные тела.

Без всяких угрызений совести Майрон смотрел на искаженное смертью лицо Сесила, на залитые кровью ноги Конни и на темные пятна на ее шее. Майрон оказался пылким, хотя и безыскусным любовником. Конни его манеры не понравились, и она сопротивлялась ему до последнего вздоха. Но ведь она была шлюхой, так что невелика потеря.

Карл пытался обнаружить в себе хоть какие-то следы печали по поводу смерти брата, однако все, о чем он сожалел, – это что Сесил умер таким же трусом, как и жил. Если бы он проявил хоть какую-то силу воли, то, возможно, остался бы в живых. Но он хныкал как ребенок, и это вызывало только отвращение, а не печаль.

– Он никогда не мог пойти до конца, – поделился Карл своими сокровенными мыслями. – Я мог бы привести тебе сотню примеров, когда в последнюю минуту он трусил и мне приходилось выполнять за него грязную работу. Но все равно он был моим братом. Мне будет его очень недоставать.

И хотя было сомнительно, что Майрон имеет хоть какое-то представление о братских чувствах, дебил кивнул в знак согласия.

Почувствовав себя несколько лучше, Карл сказал:

– А ведь твоя доля удвоилась, Майрон! Тот осклабился.

Карл содрогнулся.

– Господи, Майрон! Разве ты не знаешь, для чего нужна зубная…

Щелкнул выстрел. Карл и Майрон в поисках укрытия бросились на пол.

Дэвид нацелил пальцы в потолок – как будто он стреляет из лазерного оружия в пришельцев. Это отвратительные создания, у которых из носа текут сопли, а на голове красуются поросшие волосами бородавки. У них перепончатые руки и длинный язык, прикосновением которого они могут убивать людей, потому что на нем яд. Даже космические рейнджеры не могут чувствовать себя в безопасности. Такие, как он. Космический рейнджер ХТЗ. Он вождь рейнджеров, самый храбрый из них. Пришельцы его боятся.

– Пух! Пух! – Выстрелом из лазерного ружья Дэвид снес покрытую бородавками голову главаря пришельцев. Он убил их всех.

– Космический рейнджер ХТЗ, вас вызывает база ноль-ноль-девять. Где вы находитесь? Космический рейнджер ХТЗ, вы меня слышите?

Дэвид поправил воображаемый шлем.

– Ноль-ноль-девять, это космический рейнджер ХТЗ. Задание выполнено.

Он посмотрел на свою мать, которая лежала на боку спиной к нему. Недавно она спустилась вниз и забрала его, сказав, что он должен вздремнуть. Дэвид принялся спорить. Он не устал. Дремлют только самые маленькие. Его любимые телегерои не дремлют, и уж тем более не дремлют космические рейнджеры.

Правда, у космических рейнджеров не бывает мамы, которая смотрит на них сердитым взглядом, обещающим в случае неповиновения серьезные неприятности. Так что Дэвиду пришлось вслед за матерью подняться по лестнице наверх, произнося вслух «черт» и «задница» – нехорошие слова, которые она не может услышать.

Если у вас мама глухая, в этом есть одна положительная сторона – вы можете безнаказанно ругать ее у нее за спиной.

А еще вы можете, дождавшись, когда она уснет, пускать ракеты и издавать самые громкие звуки, не боясь, что она проснется.

Но Дэвид уже уничтожил всех пришельцев, и теперь ему стало скучно.

Он начал вслух считать до ста, чему его недавно научила мама. Закончив, попытался называть числа в обратном порядке, но, дойдя до цифры семьдесят, потерял к этому делу всякий интерес.

Тогда он стал щелкать языком, стараясь, чтобы вышло как можно громче. Когда Дэвид занимался этим в присутствии дедушки, тот обычно хмурился и требовал прекратить, потому что это некультурно и раздражает. Джек, правда, не возражал.

У них с Джеком было соревнование, кто щелкнет громче. У Джека получается очень громко. Громче всех.

Вспомнив о Джеке, Дэвид загрустил и хотел заплакать, но сдержался, потому что он уже не маленький. Повернувшись на бок, он принялся рассматривать окружающее пространство. Мама говорила, что Джек может не вернуться, и Дэвид боялся, что так и получится, потому что когда в телевизоре полиция кого-то забирает, то это уже насовсем. Таких людей убивают, или сажают в тюрьму, или еще что-то с ними делают. Жаль, если Джек не вернется. Все будет так, как было до его появления, только теперь дедушки нет на свете. Они останутся вдвоем с мамой.

Нет, с мамой хорошо. Она вкусно готовит, играет с ним в разные игры и не злится, если он выигрывает. Когда он заболеет, она берет его к себе на колени и укачивает, хотя и говорит, что он уже почти такой же большой, как она. Приятно, когда мама его обнимает и прижимает его голову к своей груди.

Но она девочка. Она всегда боится, что он выколет себе глаз, или сломает шею, или еще что-нибудь. В ее присутствии нельзя писать возле дома. Не нравится ей и когда пугают.

Девочки этого очень не любят – по крайней мере мама. Сегодня, когда он начал плакать из-за того, что Джек уехал, она сказала ему, что он, возможно, перестанет скучать по Джеку, когда пойдет в школу. Она сказала, что это будет здорово.

Широко улыбаясь, мама сказала:

– Ты научишься читать.

Он напомнил ей, что уже умеет читать.

– Ты станешь читать еще лучше. И у тебя будет много друзей среди мальчиков и девочек твоего возраста.

Ему давно хотелось иметь друзей. Однажды мама и дедушка спорили насчет того, чтобы отдать его в детский сад. Тогда Дэвид не смог разобрать все знаки, но большую часть все-таки понял. Он надеялся, что мама победит и он сможет ходить в садик и играть с другими детьми, но дедушка сказал, что мама может сама научить его всему, что нужно, и что он все равно скоро пойдет в школу. Так вот Дэвид и не пошел в садик.

Возможно, в школе он мог бы научиться играть в футбол. Он ведь хорошо бегает. Может быть, он ходил бы на дни рождения, как дети в телевизоре. Правда, он точно не знает, что там надо делать. Другим детям он может не понравиться. Они могут и не взять его в футбольную команду, решив, что он глупый или еще что-нибудь в этом роде.

Если бы Джек был здесь, Дэвид чувствовал бы себя увереннее. Он мог бы поговорить с Джеком о том, что его беспокоит. Когда он говорит об этом с мамой, она твердит всякие глупости – что всем он понравится и что учитель будет больше всех его любить. Ну откуда она может это знать?

Джек бы все понял. Но Джека здесь нет. Он сел в свой грузовик и уехал с одним из полицейских. Что, если он не вернется? Никогда не вернется? Минуточку!

Ведь Джек не забрал свои вещи! Он не может навсегда уехать, оставив вещи! Он ведь должен их забрать, правда?

И тут Дэвида осенило.

Он осторожно обернулся. Мама по-прежнему спала. Он медленно передвинулся на край кровати. Глядя на мать, он соскользнул с кровати и встал на пол. Одна из половиц скрипнула, и мальчик в страхе замер, пока не сообразил, что мама не может этого слышать. Она может только чувствовать вибрацию, поэтому Дэвид шел к двери на цыпочках, очень осторожно. В дверях он обернулся. Мама лежала неподвижно. Он закрыл дверь.

Спустившись по лестнице, он увидел, что уже темно. Мама очень долго спит. Наверное, пора ужинать.

На лестнице он все время ждал появления матери. Если бы он спросил ее разрешения, то она, вероятно, отказала бы, а так он успеет сходить туда и обратно до того, как она его хватится.

Когда он вернется, то поднимется наверх и спрячет вещи под своей кроватью, потом разбудит маму, назовет ее соней и скажет, что хочет есть. Она не узнает, что он выходил из дома, чего нельзя делать без разрешения. Он не должен выходить со двора без нее или дедушки (двором называлась заросшая травой лужайка, огороженная белой изгородью).

Это глупое правило. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы ходить в школу, ведь так?

Дэвид вышел на веранду, осторожно прикрыв за собой дверь. На веранде он остановился.

Все вокруг выглядело замечательно и немного таинственно. На небо было страшно смотреть. Вот сверкнула извилистая молния, за ней последовали раскаты грома. Возможно, стоит пойти в другой раз?

Но когда еще выпадет такой удобный случай. Не раздумывая больше, он сбежал по ступенькам крыльца и быстро пересек двор, затем пролез под изгородью и направился в сторону сарая. Проходя мимо загона, мальчик обратил внимание на то, что лошади ведут себя как-то странно. Словно пытаясь выскочить наружу, они бегали взад-вперед вдоль изгороди, фыркали, били копытами, мотали головами и таращили глаза. Да, сейчас Дэвид не стал бы садиться ни на одну из них, даже если бы Джек держал поводья.

Он снова остановился, гадая, не сон ли все это. Может быть, он спит? Но когда снова сверкнула молния, Дэвид понял, что это не сон.

Он побежал быстрее. Надо спешить, иначе он попадет под дождь и тогда мама узнает, что он выходил из дома без разрешения.

Грузовик подскочил на ухабе, и Джек, несмотря на ремни безопасности, ударился головой о крышу кабины. «Черт возьми!» Он выругался не только из-за этой проклятой колдобины, его злило то, что даже на скорости восемьдесят миль в час машина, казалось, не двигалась с места.

Он пропустил яму потому, что смотрел не столько на дорогу, сколько на небо. Он уже видел такое раньше. В Альтусе, штат Оклахома; в каком-то небольшом городке в Миссури, название которого забыл. Когда небо приобретает такой зеленоватый оттенок – жди торнадо.

Промчавшись мимо знакомого указателя, он понял, что осталось всего пара миль. «Давай, давай!» – сказал он грузовику, выжимая из него максимальную скорость. Слава богу, он только что проверил уровень масла.

По ветровому стеклу забарабанили тяжелые капли дождя.

Неестественную неподвижность воздуха нарушил мощный порыв ветра, затем еще один, сильнее, чем первый. Деревья отчаянно закачали ветвями, и на машину обрушился поток падающих листьев. Дождь полил как из ведра. Посмотрев на небо, Джек снова выругался.

Дорожное покрытие стало очень скользким. Едва Джек наконец подъехал к воротам и нажал на тормоза, машина пошла юзом, и, чтобы ее остановить, пришлось дать задний ход. Проехав железную арку, Джек обнаружил, что свет в доме не горит.

Почему везде темно? Где они? Или, может быть, Анна, испугавшись грозы, уехала к кому-то в город? Например, к Марджори Бейкер? Не закрывая дверцу кабины, Джек, едва заглушив мотор, выскочил из машины и побежал к крыльцу. Не притрагиваясь к звонку, он сразу распахнул дверь, но сильный ветер с размаху ударил ею о стену.

Такой грохот мог бы разбудить и мертвых, но Джек все же крикнул:

– Анна! Дэвид!

Не дождавшись ответа, он пробежал в гостиную. Там никого не было, телевизор был выключен. Перебегая из комнаты в комнату, Джек звал Дэвида.

Тщетно. Открыв дверь в подвал, он заглянул вниз, но не увидел даже нижних ступенек – такая там царила тьма. Кроме того, если бы они укрылись здесь, Дэвид подал бы голос.

– Где вы, черт возьми?

Вернувшись в прихожую, Джек, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, взбежал на второй этаж. Комната Дэвида была пуста. Джек побежал в комнату Анны.

Женщина лежала на кровати и спала.

– Анна! – Двумя прыжками Джек пересек комнату и стал ее будить.

Она тут же села, не понимая, что происходит. Сообразив, что похож на сумасшедшего, Джек постарался взять себя в руки.

– Где Дэвид?

Анна посмотрела на пустую кровать, и на лице ее отразилось беспокойство.

– Приближается буря, – сказал Джек. – Нужно найти Дэвида. Скорей!

Возможно, даже не поняв до конца все, что он сказал, но поддавшись настроению Джека, Анна соскочила с кровати и поспешила за ним. Они обшарили спальню Делрея, чердак, платяной шкаф в комнате Дэвида, заглянули под его кровать.

Мальчика нигде не было.

– Где же он может быть? – обхватив себя за плечи, спросил Джек.

Анна отчаянно замотала головой. Спотыкаясь, они спустились вниз.

– Я уже здесь все осмотрел, но давайте проверим еще раз. – Чтобы Анна не упустила ни одного его слова, он смотрел прямо на нее. – Я буду искать в этой части дома. Встречаемся здесь.

Меньше чем через минуту они снова были в прихожей.

Близкая к истерике, Анна схватилась руками за голову. Выскочив в открытую дверь, Джек пробежал в конец веранды и взглянул на северо-запад.

И увидел то, чего боялся.

Среди туч мчался черный вихрь.

– Черт!

Схватив Анну за руку, он вместе с ней спрыгнул с веранды – к счастью, ей удалось приземлиться на ноги, – и они побежали к подвалу – специально оборудованному помещению для укрытия людей от смерча, который находился в дальней стороне загона. Делрей показал ему это убежище сразу после того, как Джек начал здесь работать.

Лошади выглядели испуганными, и Джек пожалел, что не может сейчас ничего для них сделать. Правда, в загоне они были в большей безопасности, чем в конюшне, крыша которой могла в любой момент на них обрушиться.

Сейчас главное – это позаботиться о безопасности Анны и Дэвида.

Но Анна не желала его слушаться. Подбежав к убежищу, она стала упираться.

– Залезайте в подвал! – не слыша собственного голоса, крикнул Джек. – Я сам найду Дэвида.

Она вырвала руку и метнулась в противоположном от подвала направлении.

– Черт побери! – Джек кинулся за ней.

Опередив его на несколько секунд, она подбежала к сараю и бросилась открывать тяжелую металлическую дверь. Ветер рвал ее одежду, струи дождя хлестали по лицу, но Анна, казалось, не замечала ничего вокруг, поглощенная одним желанием – найти своего сына.

Оттолкнув ее в сторону, Джек схватился за ручку двери.

– Дэвид! – сложив руки рупором, позвал он. – Дэвид! – Он устремился вперед, заглядывая в каждое стойло и продолжая громко звать Дэвида. Мальчика нигде не было. Добравшись до задней двери, Джек приоткрыл ее.

– О господи!

Он уже не кричал – эти слова прозвучали словно молитва.

41

Буря перешла в ураган, который набирал силу с каждой секундой, и ранчо Корбетта лежало прямо на его пути. В распоряжении его обитателей оставалось всего минуты две, может быть, меньше.

Пока Джек пытался оценить опасность, Анна сломя голову по открытому полю мчалась к трейлеру.

Побежав за ней, Джек вскоре перегнал ее и ворвался в трейлер первым. Он так спешил, что чуть не сорвал дверь с петель.