- -
- 100%
- +
Глава 1
– Не может быть! Он не мог поступить со мной так! – смотрю на то, как из ресторана выходит мой жених, обнимая другую девушку. Вместе с ними мои будущие свекры и еще какие-то незнакомые мне люди.
– Я же говорила, – произносит моя лучшая подруга Катька. – Кобель твой Измайлов. Не бывает верных богатых и красивых мужиков. Только в сказке. А ты не принцесса.
– Нет, Кать! Мирон не такой!
– Ну, ты же видишь, что такой! – говорит она, когда губы, еще целовавшие меня с утра, прижимаются к виску другой девушки.
– У нас свадьба через два месяца, – пытаюсь успокоить себя.
– Ты в этом уверена? – усмехается она. – Смотри, как старая грымза – его мамочка – улыбается этой драной кошке. Видимо, надоело твоему Измайлову терпеть противостояние с семьей. И решил, что с него хватит.
– Он утром говорил, что любит меня! – вспоминаю, как мы нежились в постели, прежде чем Мир ушел на работу.
– Я пойду и спрошу у него в лоб!
– И выставишь себя истеричкой перед его стариками и их приятелями.
– Мне плевать! – внутри меня все горит. Я отказываюсь верить своим глазам и поэтому должна все выяснить немедленно.
Открываю дверь машины и шагаю на улицу, как раз в тот миг, когда та самая компания у ресторана движется к стоянке.
Мой жених с девушкой, его родители и еще одна возрастная пара идут вместе.
– Стой, дура! Не унижайся, – кричит мне подруга, но мне абсолютно плевать.
Я ускоряю шаг, чувствуя, что еще немного – и сердце выпрыгнет из груди.
– Мирон! – зову любимого мужчину.
Вижу, как он замедляет шаг и его плечи напрягаются. Он останавливается, но не оборачивается.
– Мирон! – кричу его имя повторно.
Вижу, как его родители оглядываются на меня. Мой жених не двигается с места и, кажется, даже не дышит.
– А эта что здесь делает? – возмущенно фыркает потенциальная свекровь. Но мне плевать на нее, я смотрю лишь на мужчину, с которым собиралась связать свою жизнь. – Никак не успокоишься, дворняжка, – шипит она.
Стремительной походкой я приближаюсь к Мирону. Вижу его руку, лежащую на талии другой девушки, и в животе все сворачивается в тугой узел, но я подхожу ближе.
– Смотри, какая наглая! Пошла вон! – едва ли не кидается на меня его мать.
– Мирон, ты же меня слышишь! – констатирую факт, не понимая, почему он игнорирует меня. – Что все это значит?
Грудь тяжело вздымается, мне тяжело дышать и страшно, что все именно так, как выглядит.
Мой жених очень медленно оборачивается и впивается в меня тяжелым взглядом карих глаз. Я не вижу в них теплоты или страха от того, что его поймали с поличным, лишь разочарование.
– Мир, кто это? – спрашивает его миловидная хрупкая блондинка с кукольными чертами лица.
Невольно сравниваю себя и ее.
Широко распахнутые голубые глаза, нос пуговкой и пухленькие губки в форме бантика. Но самое обидное, что, помимо красивого лица, у нее фигура мечты, в форме песочных часов. Большая высокая грудь и широкие бедра. Не девушка, а сказка. Не то что я… Серая мышь…
– Лида, – произносит мое имя и морщится, как от боли, но при этом продолжает обнимать другую. – Что ты здесь делаешь?
Я чувствую на себе враждебно настроенные взгляды, но плевать на всех, кроме мужчины, что два часа назад прислал сообщение, в котором признавался в любви.
Его вопрос застает меня врасплох. Я перевожу взор на руку девушки, которую она держит так, чтобы было видно кольцо с огромным камнем на безымянном пальце. Мое собственное колечко, гораздо более скромное, начинает жечь кожу и, вообще, казаться инородным объектом.
– Мирон, что происходит? – во рту настоящая пустыня.
– Кто это? – спрашивает незнакомая женщина у матери Мирона.
– Так… никто, – слышу презрение в ее голосе.
– Поезжай домой, Лида, – говорит он равнодушно. – Тебе здесь делать нечего. Поговорим позже.
– Почему ты ее обнимаешь? Почему?.. – мне не хватает воздуха, и слова застревают в горле.
– Потому что, – смотрит прямо в глаза, вынося приговор, – мы через неделю женимся.
Глава 2
– Не нравится мне это… – бурчит подруга, подавая мне салфетки, когда меня выворачивает наизнанку третий раз за день.
– Это нервное, – успокаиваю себя. Потому что те самые мысли, будто тошнота и рвота не просто так, не покидают.
– Ага, конечно, – хмыкает Катька. – Эти дни когда были в последний раз?
– Не знаю, Кать. Отстань, – умываюсь и иду в спальню, достаю сумку из шкафа.
После того как я час прорыдала на стоянке, внутри меня пустота. Я выпотрошена. А в глаза будто песка насыпали. Мне так невыносимо больно, что кажется, моя жизнь окончена. Хочется лечь и умереть, но только подальше от этой квартиры и города, где меня держали в качестве… кого?
Целый год мы встречались с Мироном. Любили друг друга и планировали совместное будущее, даже несмотря на то, что его семья меня не принимала. И я была уверена в нем, ровно до того момента, пока Катька не сказала, что ее подруга, которая работает в одном из лучших ресторанов города, не раз видела там моего жениха с другой. И на сегодня в ресторане была бронь на его имя.
Когда ехала туда, думала, что это ошибка. Но оказалось, что наши отношения с ним были ошибкой.
– Что ты делаешь? – подруга смотрит, как я скидываю вещи в сумку.
А я непрерывно думаю лишь о том, что у него есть невеста. Невеста! А я тогда кто? Даже мысленно не получается произнести то самое отвратительное слово.
– Собираюсь.
– Даже не поговоришь с ним? – хмурится она.
– О чем, Кать? Не о чем нам с ним разговаривать.
– А мне кажется, у вас есть один важный вопрос.
– Какой? Мало того что он делал из меня дуру, так еще и унизил прилюдно, показав мое место? – до сих пор перед глазами стоит его безразличное лицо.
Беру телефон, проверяю сообщения от предателя. Но он не звонил и не писал.
– Скоро вернусь, – выходит из комнаты Катя, и я слышу хлопок входной двери.
Выгребаю всю свою одежду из шкафа и полок к моменту, когда возвращается подруга и протягивает мне продолговатую коробочку.
– Держи, – сует в руки.
– Что это? – недоуменно смотрю на предмет в ее руке.
– Что, что! Наверное, премия, за то, что ты была такой дурой! – злится она. – Прежде чем бежать, сделай. А то будешь после локти кусать.
– Не буду, – упрямлюсь.
– Буду не буду, хочу не хочу – просто сделай! – толкает меня к туалету и закрывает дверь снаружи.
Несколько мгновений смотрю на упаковку, а потом решаю, что от меня не убудет, если я все же сделаю этот проклятый тест.
Выполняю порядок действий, указанный в инструкции. Уже через минуту вижу две ярко красные полоски.
– Что там? – стучится Катя.
– Ничего, – стою не двигаясь, потому что не осознаю случившееся.
Я беременна. Я стану мамой?
Липкий пот струится по позвоночнику. Страх сковывает легкие. И что теперь делать?
Рассказать Мирону?
Ни за что!
И речи быть не может.
Значит, буду матерью-одиночкой?
Лучше так, чем с предателем-отцом.
Решение принимаю молниеносно.
– Ну, ты застряла там?
Я не хочу рассказывать Катьке о результате. Потому что она начнет уговаривать остаться, поговорить с Мироном. Но я для себя все решила. Если он столько времени обманывал меня, то беременность ничего не изменит. Он сделал свой выбор.
– Точно ничего?
– Точно, точно, – поспешно выбрасываю тест в мусорку и выхожу в коридор. – Одна полоска. Я не беременна.
– Жаль, – удрученно говорит она. – А то могла бы побороться за своего кобеля.
– Вот именно, что за кобеля я бороться не буду.
– И что ты будешь делать?
– Уеду, – говорю спокойно. Учиться я закончила, а на работу еще не успела выйти. Да и работа учителем начинается только в августе.
– Куда тебе ехать, у тебя никого нет? – хмурится она.
Я же теперь думаю лишь о том, что во что бы то ни стало должна сбежать так далеко, как только можно, лишь бы этот мерзавец никогда не узнал о том, что у меня остался самый дорогой подарок, который он мог мне сделать. И я не готова делиться с приходящим папой и его законной женой.
Нет!
Этот ребенок будет моей тайной. И никто из наших общих знакомых не узнает об этом, потому что я вернусь туда, откуда мечтала сбежать все детство, а сейчас мечтаю спрятаться там.
– Есть у меня одно предложение по работе в другом регионе.
Беру сумку, проверяя документы и телефон.
– Значит, правда уезжаешь?
– Правда. Не провожай.
– Почему? – удивляется Катька.
– Ты расскажешь ему, куда я сбежала, а я этого не хочу.
– Ну хотя бы напишешь, что с тобой все в порядке?
– Напишу, – обещаю подруге, покидая квартиру, но чувствую себя уже не такой раздавленной, какой была после ресторана.
Теперь я точно знаю, что у меня есть причины жить. И мы с малышом будем счастливы, вопреки всему. А Измайлов пусть дурит голову жене и рожает с ней деток.
Я же больше не пролью ни слезинки из-за этого мерзавца.
И я держу слово. Сев в автобус, я выбрасываю сим-карту и еду с несколькими пересадками почти за тысячу километров, возвращаясь в крохотную деревушку, где меня воспитывала бабушка и мне остался от нее дом, а в школе меня дожидается вакансия учителя.
Я начинаю новую жизнь, без Мирона, и верю, что больше никогда в жизни его не встречу.
Но у жизни совсем другие планы.
Глава 3
Почти три года спустя
– Что вы делаете! – выбегаю в огород и вижу, как мой забор сносят бульдозером. – Я вызову полицию! – кричу, но шум работающей техники заглушает мой крик.
Водитель бульдозера меня не слышит, а второй мужчина стоит рядом и разговаривает по телефону, наблюдая за происходящим безучастным взглядом.
– Остановитесь! – бегу в огород к заваленному забору и машу руками, чтобы прекратили это безобразие.
Ковш бульдозера приближается, но затем второй мужчина поворачивает ко мне голову, бледнеет и бежит к кабине машиниста. Я тяжело дышу, вижу, как громадная машина становится все ближе ко мне, но заниматься вандализмом на моей земле я не дам.
Время замирает, со лба скатываются капельки пота, а затем техника останавливается и я выдыхаю, только теперь осознав, что все это время не дышала.
– Ты совсем рехнулась?! – выскакивает из кабины водитель. – Какого лешего стоишь прямо под ковшом, жить надоело?
– Вы что же творите, сволочи? – справившись с тремором, наконец-то вспоминаю, из-за чего я только что умерла и заново воскресла.
– Как что? Сносим забор!
– Но вы не имеете права! Это моя земля и мой забор! Я сейчас вызову полицию, чтобы они вас, вандалов, засадили за порчу имущества! – уперев руки в бока, кричу в ответ на наглых мужланов.
– У нас есть бумаги! – появляется из-за ковша тот второй. – Вот видишь, здесь распоряжение, чтобы мы расчистили этот участок.
– Это невозможно, потому что это мой дом и моя земля.
– Ничего не знаю, здесь написано, что хозяева подписали акт передачи имущества, – продолжает размахивать своими бумажками другой, в клетчатой рубашечке.
– Я еще раз повторяю! Хозяйка этого дома я, и я ничего не подписывала.
– У меня распоряжение!
– Можешь подтереться своим распоряжением! – достаю смартфон и набираю номер полиции.
– Что ты делаешь? Куда ты звонишь? – продолжают орать два здоровенных лба на хрупкую меня.
– Лидочка! – слышу голос бабушки-соседки, которая присматривала за моим сыном. – Ах! Что же это творится!
– Прошу освободить территорию, гражданки! – напирает клетчатый. – На этой территории никого не должно быть. У нас подписан приказ о том, что нужно все снести.
– Как? Кто? – кудахчет соседка.
– Полиция, слушаю, – раздается гнусавый голос оператора.
– Алло! Приезжайте скорее. Ко мне на участок залезли бандиты и бульдозером сносят забор! – сама не верю в реальность происходящего.
– Назовите адрес, – слышу в динамике.
– Лесная десять, – отвечаю оператору, стараясь не выпускать из поля зрения перепалку соседки и непрошеных гостей.
– Вы вообще что тут делаете? Был выписан ордер, чтобы покинули эту землю. Вам же квартиру новую отписали? – продолжает возмущаться мужчина с бумажками.
– Не подписывала я никакого ордера! – закончив разговор с оператором, возвращаюсь к битве за своё. – И тем более никто мне никакую квартиру не дарил!
– Как это? – поражается бригадир, или кто он там, неважно.
– А вот так!
– Михалыч, – подает голос машинист бульдозера. – Кажется, девица не лжет.
– Не лгу! Приходили ко мне какие-то, предлагая выкупить землю, но я отказалась.
Помню я тех щеглов, что с видом хозяев заявились ко мне на кухню и решили, что я с радостью отдам землю и дом, что больше ста лет принадлежит моей семье, за горсть сухарей столичным дельцам. И только для того, чтобы они тут построили шикарный экокомплекс и обогащались, стерев память о моих предках.
– Твою мать! – ругается мужик в клетчатой рубашке и, отойдя в сторонку, разговаривает с кем-то по телефону.
– Как же так, Лидочка, – кажется, соседка в настоящем шоке и даже ужасе, я ее прекрасно понимаю. – Мы ведь же дома были с малышом. Спали…
– А вот так, Нина Васильевна, вот так… – сама теряюсь, что ответить. Лишь чувствую, что волоски на теле встали дыбом от мысли, чем мог закончиться этот рейдерский захват.
– Мы же могли…
– Не смейте говорить это вслух! – вижу, как бледнеет старушка, и ловлю ее, чтобы она не грохнулась в обморок.
– А вот как раз и босс подъехал, – довольно говорит водитель бульдозера, когда у обочины останавливается огромный черный джип с наглухо тонированными стеклами.
Дверь распахивается, и я вижу, как на землю опускается дорогая, начищенная до блеска мужская туфля.
– Ма-а-а-ма-а-а-а! – раздается детский плач со стороны дома. – Ма-а-а-ма-а-а! – повторяется крик.
И я забываю о скандале и бегу к дому.
– Ма-ма! Ма-ма! – плачет сын.
– Кирюша, я тут, – подбегаю к ребенку и подхватываю его на руки.
– Мама, – всхлипывает малыш и прячет личико у меня на шее.
– Эй, хозяйка! – кричит бригадир.
Меня злит его нетерпение, как и вся эта ситуация в целом. Но я должна разобраться, кто такой смелый, решивший, что может вот так внаглую вторгаться на чужую территорию и выгонять хозяев на улицу.
– Кто там? – испуганно поднимает личико сынок.
– Все в порядке, котик. Маме надо поговорить с дядями, ты только не бойся. Мама с тобой, – глажу его по волосам. – Хорошо? Не будешь бояться? – спрашиваю тихо.
– Неть, – отвечает сын.
Прижимаю крепкче к себе ребенка и возвращаюсь в огород, собираясь устроить выволочку боссу этих наглых мужланов .
– Вот и она, – говорит бригадир мужчине, стоящему ко мне спиной.
Черная рубашка обтягивает его широкую спину, а закатанные рукава открывают сильные предплечья, украшенные жгутами вен.
Мужчина проводит рукой по темным волосам, уложенным в стильную прическу. Он начинает поворачиваться ко мне, и мой шаг замедляется, потому что мне знакома и эта спина, и сильные руки. Словно завороженная, я смотрю на то, как мужчина оборачивается ко мне, и его взгляд встречается с моим. Инстинктивно я прижимаю сына крепче к груди, желая провалиться сквозь землю.
Самодовольное выражение лица мужчины сменяется на шок.
– Вот, пожалуйста, – тараторит бригадир. – Утверждает, что ничего не подписывала… – едва улавливаю сказанное клетчатым, потому что все мое внимание сосредоточено на той гамме эмоций, что проносится в глазах его босса.
– Лида? – произносят его губы. – Ты?
– Лидочка, вы знакомы? – слышу голос соседки.
– Да, – с трудом выдавливаю из себя, потому что передо мной стоит тот, кто жестоко предал меня однажды. И кому я так же жестоко отомстила, сбежав из города в деревенскую глушь, утаив главное.
Спустя почти три года после отвратительного расставания передо мной стоит мой бывший жених, который не знает, что мальчик на моих руках – его сын.
Глава 4
– Мирон Сергеевич, что теперь делать? – слышу словно сквозь толщу воды мужской голос, но совершенно не понимаю, кто это и что ему нужно.
И абсолютно ничего вокруг не замечаю.
Передо мной только лицо мужчины, которого я любила когда-то.
Правильные черты лица, высокие скулы, прямой нос, губы, будто вырезанные из гранита, квадратный подбородок, покрытый темной щетиной, и карие глаза, практически черные, смотрящие на меня из-под широких бровей.
Раньше я тонула в их омутах. Вот и теперь мне кажется, что я вернулась на три года назад, когда не могла отвести от него глаз.
Его пристальный взгляд, снова бередит едва затянувшуюся рану.
Я едва смогла излечиться после нашего разрыва. Забыть подонка. И совсем не планировала встретить его снова.
Он так же поражен нашей встречей, как и я.
Нет. Для меня это больший шок.
Он мне здесь не нужен. Ни как привет из прошлого, ни тем более как захватчик моей земли.
В прошлом он растоптал меня, уничтожил, а теперь появился, чтобы добить. Выгнать ни с чем на улицу меня и сына. Но я ему этого не позволю.
Беру себя в руки и с трудом отрываю взгляд от бывшего.
– Баб Нин, возьмите, пожалуйста, Кирилла! – смотрю на соседку. – Покормите его, пожалуйста, – протягиваю ребенка женщине, стараясь убрать его скорее с глаз мерзавца.
– Конечно, Лидочка. Пойдем со мной, мой хороший, – держит она моего сыночка на руках, но он тянется ко мне.
– Мама! – говорит он. – К маме хосю, – хнычет он.
– Мама сейчас отправит наглых дядек восвояси и придет к тебе, – она уносит его, не поддаваясь на капризы.
А мне действительно нужно сосредоточиться на проблеме. С сыном на руках я не могу здраво мыслить, особенно когда напротив стоит его отец.
– Так как быть? – не унимается клетчатый. – Все приказы подписаны, акты о передаче земли – тоже. Но эта… – мужчина краснеет так, будто у него запор, – хозяйка, – слышу пренебрежение в голосе, – говорит, что ни о какой передаче собственности не слышала, как и о квартире в городе, купленной в обмен на эту хибару.
– Это мой дом, а не хибара! – одергиваю наглеца и снова готовлюсь обороняться. – И полиция уже едет сюда! – задираю выше подбородок.
– Вот как, – хмыкает Измайлов. – Полиция, – и какого-то черта он продолжает пялиться на меня.
– Да. Сейчас вы живо отсюда все вылетите!
Но глядя на самодовольную рожу мерзавца, я уже не настолько уверена в том, что все будет именно так, как говорю я.
– Вы подождите пока, – поворачивается Измайлов к своим рабочим. – Мы сейчас с девушкой все обсудим, и тогда я скажу, как будем действовать дальше.
Они не двигаются с места. Бывший многозначительно смотрит на этих крикливых вандалов, но те так и не понимают, что от них требуется.
– Идите погуляйте, мужики, – говорит прямо.
– А-а-а! Это… мы конечно, – мямлит что-то клетчатый и в унисон ему бубнит что-то машинист бульдозера.
Я провожаю взглядом подчиненных Измайлова и боюсь встретиться с ним глазами. Кажется, стоит нам установить зрительный контакт, как он тут же все поймет о том, что я натворила.
Чувствую жжение у себя на скуле, и сердце заходится в каком-то бешеном ритме.
Собираю волю в кулак и оборачиваюсь к нему.
– Вот так встреча, да? – ухмыляется он.
У меня же во рту мгновенно пересыхает, и все те дерзкие слова, что я собиралась кинуть ему в лицо, застревают в горле.
– Не ожида-а-ал, – протягивает он, перекатываясь с пятки на носок и окидывая меня взглядом с ног до головы.
– А чего ты ждал? – выплевываю. – Что я от горя сдохла где-нибудь в канаве, как и хотела твоя мамочка? – мои слова сочатся ядом. Но я не в силах контролировать себя.
Мне снова больно. Но уже не от самого предательства. А оттого, какой дурой я тогда была, что не разглядела в этом привлекательном внешне мужчине высокомерного, беспринципного и эгоистичного подонка.
Единственное по-настоящему бесценное, что осталось после наших отношений, – это мой сын. Без которого я теперь не представляю своей жизни. И ни за что не позволю мерзавцу снова влезть в нее.
– Да, в общем-то, нет, – говорит он задумчиво. – Только …
Что там “только” он не успевает договорить, поскольку раздается звук сирены и к дому подъезжает полицейская машина.
Я с облегчением выдыхаю, радуясь, что меня не проигнорировали.
Дверь машины открывается, и оттуда выходит мой одноклассник, Коля Иванов.
– Привет, Лид, – улыбается он, зажимая между губами зубочистку. – Этот, что ли, твой забор раскурочил? – смотрит на последствия инородного вторжения.
– Да, Коль, – не хочу вдаваться в детали, но поправляю: – По его указу.
– Ну, садись, залетный, – выходит он из машины и открывает заднюю дверь. – Побалакаем с тобой в отделении.
– Ну, что ж! Побалакаем, – усмехается Измайлов и переводит взгляд с Коли на меня. – А потом мы побалакаем с тобой, Лида! – зло смотрит на меня, но все равно идет к машине.
Я же выдыхаю с облегчением, понимая, что у меня есть краткая отсрочка для того, чтобы спрятать от него сына.
Глава 5
– Баб Нин! – кричу, забегая в дом.
– Лидочка, мы завтракаем, – откликается соседка.
– Баб Нин! – влетаю на кухню, сдувая с глаз прядь волос. – Мне кажется, вы говорили, что очень хотели навестить сестру в соседней области?
Смотрю на то, как женщина, ставшая после возвращения в родные края мне семьей, вытирает рот моему сыну, измазанному кашей.
– Мама! – радостно машет рукой сын. – Я касу ем.
– Кушай, сынок, – улыбаюсь Кириллу.
– Может, и говорила, – хмурится она. – А что такое? Ты разобралась с этими мерзавцами?
– Коля Иванов увез в отделение их начальника, – кажется, что от волнения у меня пульс под двести и сердце способно проломить ребра.
– Слава Богу! – облегченно выдыхает бабушка Нина. – Сейчас Коленька с ним разберется! Ты посмотри, что удумал! Буржуй! Мать с ребенком на улицу. Ладно эти, кто сами все продали и съехали, но ты ж и не думаешь никуда уезжать, – размышляет вслух соседка.
– Все так, баб Нин, – нервничаю. Понимаю, что нужно торопиться. Судя по тому, что Измайлов смог провернуть, он очень быстро вернется, и тогда нам придется поговорить. А я очень не хочу, чтобы он видел сына. – Вы знаете, мне было бы спокойнее, если бы вы с Кирюшей уехали, до тех пор, пока вся эта история с захватом земли не закончится.
– Так его же арестовали, этого твоего красавца, – как ни в чем не бывало говорит она.
У меня приливает краска к лицу, а в груди вспыхивает возмущение.
– Почему это моего?
– А разве нет? Кажется мне, что именно от него ты все эти годы пряталась, не высовывая лишний раз нос из деревни.
Её слова словно удар под дых.
– Почему вы так думаете? – в животе холодом оседает страх.
Неужели все настолько очевидно?
– Кого еще ты могла так испугаться? Ты не спасовала перед бульдозером, а перед ним оторопела…
– Это ничего не значит.
– Именно поэтому ты хочешь отправить меня с сыном подальше, чтобы он ничего не понял. Ведь это отец Кирилла? – подает сыну стакан молока.
– Баб Нин, – понимаю, что у меня совершенно нет сил препираться и тем более лгать. – Вы же понимаете, что я не просто так от него скрываюсь сама и прячу сына?
– Уверена, что у тебя есть веские причины лишать ребенка отца.
– Он не нужен ему, – тяжело выдыхаю я. – Как и его семье. У него жена красивая и статусная. Наверняка у них и дети есть, поэтому он, скорее, огорчится тому, что Кир вообще существует, а не тому, что я его скрыла.
– Жизнь твоя, Лидочка. И тебе решать, как ее проживать. Но, может быть, в данной ситуации новость об отцовстве сыграла бы тебе на руку? – ее светло-голубые глаза смотрят на меня внимательно. В них нет осуждения, лишь терпение и принятие любого моего решения.
– Я не хочу манипулировать им с помощью сына, чтобы сохранить свою землю. Она принадлежит мне по наследству. У меня есть документы, подтверждающие это. Поэтому, кто бы ему ни продал мой участок, это незаконно.
Начинаю напряженно думать, кто бы мне смог помочь в данной ситуации.
– Мне нужна консультация юриста, – понимаю я с сожалением.
Ведь для этого мне придется ехать в город за двести километров. И за то время, что я буду отсутствовать, мой дом успеют сровнять с землей.
– Но для этого нужны какие-то гарантии от инициатора всего этого безобразия, – тяжело выдыхаю.
– Сдалась ему наша деревня, – поднимается соседка с места, убирая грязную посуду.
– А помните, я вам говорила, что нет ничего хорошего в том, чтобы наши участки скупали. Хотя вы радовались, когда пообещали построить курорт. Говорили, что будут рабочие места для местных.