Рассуждение о кибернетическом методе

© Артём Брель, 2022

ISBN 978-5-0059-0708-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Чудовища безжалостно терзали корабль, не останавливаясь ни на секунду. Я слышал их сквозь дверь каюты, когда бодрствовал на грани потери сознания и слышал, будучи погружённым полузабытьё. И всякий раз меня пробирало до самых внутренностей, когда из глубины корабля в очередной раз долетал протяжный скрежет и хруст. Странно, что они еще не добрались до двигательной установки, с таким-то упорством. О том, что двигатели всё ещё работали, говорила тяжесть собственного тела, давившая на компенсирующий гель кровати-ложемента. Корабль продолжал свой путь. Правда, теперь непонятен ни смысл, ни точка назначения. Держит ли он до сих пор заложенный курс? Или уже давно сбился и затерялся в безбрежном космосе?

Всё-таки к звукам истязаемого корабля я мало-помалу привыкал. С каждым разом страх давил на меня всё слабее и слабее, что не могло не радовать. А вот к едкому запаху горелой проводки, вязкому аромату технических масел и сладковатому флёру вытекавшего где-то теплоносителя привыкнуть не получалось. Особенно когда ко всему этому примешивался тяжкий железистый запах. Орфей медленно умирал вслед за своей командой. Умирал посреди мёртвой, холодной пустоты, застигнутый на перепутье между домом покинутым и домом новым. И вместе с ним умирали пять тысяч человек, пожелавших когда-то новой жизни. Я не видел их лиц и не знал их имён, но судьба каждого из этих несчастных отзывалась щемящим чувством в груди. Пять тысяч надежд и мечтаний оборвались в одночасье.

Снова раздался протяжный надсадный скрежет, переросший в оглушительный грохот. Чудовище, судя по всему, вырвало особенно массивный прибор, приблизив Орфей на шаг ближе к краху. Когда всё-это началось? В который раз я уже задавался этим вопрос. Отлёт с Земли не предвещал ничего подобного. Мы улетали, окрылённые надеждами, успехом, прорывом. Обнаружение очередной планеты, которая пригодна для заселения человечеством! Столь редкое событие всегда встречали ликованием в истощённой Солнечной системе, но эта планета оказалась ещё и недалеко от нас. У измученного постоянными распрями и ресурсным дефицитом человечества появился реальный шанс обрести новый дом.

Колониальный корабль готовили быстро и с большим энтузиазмом. Собрали группу из пяти тысяч добровольцев-колонистов, пожелавших начать, хоть и тяжёлую, но новую жизнь. Нашли и команду профессионалов, готовых провести корабль с бесценным грузом сквозь бескрайний космос. Поначалу всё шло просто отлично. Люди на Орфее собрались самые лучшие. Навигаторы, техники, баллистики, инженеры – все вместе, они олицетворяли собой квинтэссенцию умственного и волевого потенциала человечества. Поэтому я ощущал невероятную гордость, что оказался среди них, хотя и являлся, наверное, самым малоценным членом экипажа. На мою должность не требовались особые знания или умения. На корабле я являлся чем-то вроде разнорабочего. Отремонтировать здесь, прикрутить там, прибраться тут. Хотя это больше выглядело как насмешка, так как надёжность Орфея достигала немыслимых высот, и поломки происходили крайне редко.

Тем не менее, я не унывал. Делал то немногое, что выпадало на мою долю. И выполнял свою работу, надо сказать, на совесть. Хотя большой ценности для экипажа она всё равно не представляла. Такую ерунду мог сделать кто угодно. По этой причине меня особо не замечали, и в самом начале полёта меня это задевало. Но, чуть позже, я привык и даже стал ценить своё уединение. Одиночество позволило мне совершенствовать свои навыки, и досконально изучить корабль от носа до кормы.

Циклы тянулись друг за другом монотонной вереницей, сливаясь в сплошной поток. Пока однажды я не познакомился с Касом. До сих пор не понимаю, как так получилось. Я, как обычно сидел в самом дальнем углу безлюдной столовой. Я часто приходил сюда в поисках тишины и одиночества. В окружении пустых столов и стульев ко мне приходили приятные мысли. Но в один из таких моментов, рядом совершенно внезапно подсел парень в оранжевом комбинезоне навигатора.

– Восьмёрка или девятка?

Я недоумённо оторвал взгляд от затёртого пластика столешницы.

– Что?

Передо мной сидел невысокий, но плотный парень лет тридцати-тридцати пяти. В руке он сжимал две карты, грязные и потёртые.

– Восьмёрка или девятка? – парень придвинул карты ближе.

Совсем сбитый с толку я сказал первое, что пришло в голову:

– Восьмёрка.

Ухмылка парня стала чуть шире, и он взглядом указал на карты, намекая на то, что мне следует теперь выбрать одну из них. Пожав плечами, я вытянул левую карту и перевернул её. Пятёрка.

– Не свезло, – хмыкнул парень.

– Это же просто угадайка, – я пожал плечами и вернул карту. – К чему это?

– Да так, – он неуловимым движением спрятал карты под стол, – просто скучно стало, – и он резким движением снова достал две карты. – А теперь?

Вторая попытка оказалась такой же неудачной, как и первая.

– Меня, кстати, Кас зовут, – представился навигатор.

– Колм, – кивнул я, провожая взглядом карты, вновь скрывшиеся под столом.

– Ты сказал угадайка? – усмехнулся Кас. – А давай проверим.

Терпение закончилось на десятой попытке.

– Это невозможно, – я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Я должен был хоть раз угадать.

– Должен был, – согласился Кас, – но не угадал. Наверное, сегодня просто не твой день. Слушай, я давно за тобой наблюдаю. Ты какой-то тихий, скрытный. Постоянно в стороне держишься.

Его вопрос от чего-то вызвал у меня смущение. Непривычно, что кто-то обратил на меня внимание.

– Я… Ну…

– Да ладно, это твоё дело. У меня к тебе вопрос, – Кас достал из нагрудного кармана комбинезона сложенный вчетверо листок. – Ты вроде бы в корабле неплохо соображаешь. Подскажи-ка мне кое-что…

+++

Пронзительный металлический стон вырвал меня из забытья. Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сфокусировать взгляд. Надо мной нависал всё тот же потолок каюты, в которой я отыскал укрытие, когда всё только началось.. Сколько я уже здесь? Время вообще истёрлось до малозначимой категории, характеризовавшей лишь мои непродолжительные периоды бодрствующего бездействия. И всё что я мог делать – это просто смотреть в потолок, ожидая своей участи.

В конце концов, мне надоело лежать в одной позе, и я повернулся на другой бок. Находясь в полузабытьи, мне вспомнилась наша первая встреча с Касом. Почему я о нём вспомнил именно сейчас? Наверное, просто надеялся, что друг всё ещё жив. Пустая надежда, ведь вокруг творился такой кошмар, что выжить вряд ли кому-то удалось. Когда чудовища заполонили корабль, мы как раз перелетали по совершенно пустынной звёздной системе к следующему переходу. Они появились совершенно внезапно, словно бы материализовавшись прямо на корабле. Экипаж начал гибнуть в считанные минуты, даже не успев понять, что происходит.

Сначала сообщили о прорыве в технических отсеках. Затем один за другим, начали отказывать системы слежения. А потом корабельный циркуляр заполнился истошными воплями. Люди умирали, моля о помощи, пока волна, вырвавшаяся с технических этжей, взбиралась по жилому модулю и растекалась дальше, во все уголки Орфея. Собственное спасение я помнил довольно смутно. Меня выручило хорошее знание служебных ходов, которыми были пронизаны переборки Орфея. Я полз, по узким тоннелям, с ужасом слушая, как за тонкой стенкой умирают люди.

Тяжёлые воспоминания, нахлынувшие столь внезапно, никак не хотели отпускать меня. Как я ни старался, но образы ужасного побоища появлялись в памяти снова и снова. И помощь в избавлении от навязчивых мыслей пришла оттуда, откуда я меньше всего её ожидал. В темноте вспыхнул маленький голубой огонёк и тут же погас. Оцепенение мгновенно покинуло меня. Я приподнялся на кровати и пристально всмотрелся в темноту. Огонёк снова мигнул, заставив весь мир внутри меня перевернуться с ног на голову. Терминал! Это сработала световая индикация входящего вызова на терминале. Мало того, что он работал, так кто-то ещё и пытался выйти на связь через него. Неужели тут есть ещё кто-то живой? Чёрт возьми, кто-то ещё дышит на этом гибнущем корабле?!

Преодолев первый шок, я вскочил с кровати и бросился к терминалу. Мой палец едва успел нащупать кнопку активации на клавиатуре, как иная, жуткая догадка окатила меня ледяным душем. А что если это чудовища? Что если это они ищут меня? Но как? Я же хорошо спрятался. Я вёл себя незаметно, я прятался, я слился с этим кораблём, прежде чем добраться сюда. Нет, нет, нет, они не могли, точно не могли. Но всё же что если… что если я сейчас отвечу – это погубит меня?

Я стоял над терминалом, собираясь с мыслями. Решимость тонкой струйкой утекала, и я находил в себе всё меньше и меньше сил, чтобы нажать кнопку вызова. Понимая, что тянуть дальше невозможно, я собрал остатки смелости в кулак и ткнул кнопку включения, после чего осторожно произнёс:

– Д-да? К-кто-это?

Секунда тишины казалась мне вечностью. Вдруг я сейчас услышу не человеческий голос, а грохочущий хохот чудовища, которое, наконец, выследило свою жертву? Но динамики терминала ответили взволнованным женским возгласом:

– Господи, не могу поверить в это! Ещё один выживший. Но как? Каким образом ты смог… в этом кошмаре… не может быть!

Я в изнеможении обмяк и нащупал стул, стоявший рядом. Я не один, не могу поверить, здесь ещё кто-то есть, думал я, усаживаясь в него.

– Живой человек, – радостно простонал я. – Неужели, кто-то ещё пережил этот кошмар. Как тебя зовут?

– Прогэк. Старший техник.

Я не помнил такого имени среди членов команды. Хотя, с чего бы мне знать каждого человека на корабле?

– Прости, я не помню тебя.

– Наверное, потому что мы работали в разных местах. Я работала в модуле гибернации.

Меня в очередной раз проняло от осознания масштабов экспедиции. Столь огромное количество людей принимает в ней участие. Точнее принимало, тут же с горечью поправил я себя, принимало.

– Но как ты не попалась им? – меня пробрала дрожь. – Я сам едва сбежал. Весь корабль прополз по служебным туннелям.

– Мне повезло, что я проводила осмотр гибернационных капсул на складе. Чудом успела запрыгнуть в один из контейнеров. Я…, – голос Прогэк дрогнул, и она откашлялась, – я слышала, как моих друзей рвут на части. Думала и меня достанут, но они просто разгромили всё на своём пути и умчались дальше. Говоря по правде, я и сама решила, что осталась одна на корабле, но потом наткнулась на этого парня из навигаторов. Каса, вроде.

Я вскочил со стула, с грохотом опрокинув его.

– Кас с тобой? – спросил я, переполненный внезапным приливом радости. – Я его знаю, он мой хороший друг. Он с тобой? Он рядом? Я хочу поговорить с ним!

Прогэк не ответила, и её продолжительное молчание начинало уже давить на нервы.

– Прогэк…? – начал было я, но она меня перебила.

– Кас не сможет сейчас ответить. Он сильно ранен и потерял сознание. Один из… этих напал на нас, пока мы пробирались по модулю гибернации.

Внутренности стиснуло болезненной хваткой отчаяния. Кас ранен. Кас ранен, и, наверное, сейчас умирает!

– Насколько всё плохо?

– Плохо, – коротко ответила она после непродолжительной паузы. – Я сумела стабилизировать его состояние, но долго он не протянет.

Я сжал кулаки от бессилия. Кас медленно умирает, пока я, трясясь от страха, забился в самый тёмный угол, который сумел отыскать. В тот момент ужас перед чудовищами отступил, и на его место пришло жгучее желание спасти жизнь своего единственного друга. Но я даже не знал, с чего начать.

– Есть способ спасти Каса, – произнесла Прогэк, словно бы проследив за моими мыслями. – Теперь есть.

У меня зародилось нехорошее предчувствие.

– Что ты имеешь ввиду?

– Сейчас я и Кас застряли в транспортном отсеке между гибернационным модулем и отсеками технического обслуживания. Проблема в том, что транспортный путепровод не работает из-за карантина. Вагон не стронется с места, пока блокировку не снимут. Но теперь, когда я отыскала тебя, у нас есть шанс. Колм, мы можем помочь Касу и спастись с корабля.

Нехорошее предчувствие переросло в неподдельную тревогу.

– Я могу помочь? Но как?

– Ты находишься на четвёртом уровне жилых палуб. Двумя уровнями выше расположены каюты старшего командного состава.

Теперь я понял, на что намекала Прогэк.

– Ты хочешь, что бы я вышел… туда? К ним?

– Да, я хочу, чтобы ты добрался до каюты главы службы безопасности. С его терминала ты сможешь снять аварийную блокировку. Тогда я доставлю Каса на палубы технического обслуживания. Рядом с пересадочным узлом должен быть медотсек.

Пришлось очень сильно постараться, чтобы унять мелкую дрожь в руках.

– Ты здесь? – окликнула меня Прогэк, так как я уже несколько минут не мог выдавить из себя ни слова.

– Да-да, я тут, – отозвался я с большим трудом. – Я просто… мне страшно туда… там… чудовища. Я до сих пор слышу их.

– Да, я тоже, – понимающе согласилась Прогэк, – но без твоей помощи я ничего не могу сделать. Касу с каждым часом всё хуже и хуже. Представляю, какой ужас наводит одна мысль о том, чтобы выйти наружу. Но… Колм, мне нужна твоя помощь.

Прогэк умолкла. По большому счёту, слов больше и не требовалось. Я прекрасно всё понимал. Без меня Кас умрёт. Но там, в глубине коридоров Орфея затаились они. Я никогда не отличался ни силой, ни умом и уж тем более смелостью. Что я могу противопоставить этим кошмарным созданиям? Но Кас же умирает!

Я решительно встряхнул руками и расправил плечи.

– Хорошо, Прогэк, я всё сделаю, – я постарался придать голосу больше уверенности, хотя едва ли во мне теплилась хоть тень её.

Тем не менее, Прогэк несказанно обрадовалась.

– Отлично! Просто замечательно! Ты даже не представляешь, какое это облегчение для меня. По правде говоря, я боялась, что ты откажешься. Только прошу тебя, поторопись.

Что ж, подумал я, первый шаг сделан.

– А как я свяжусь с тобой в следующий раз? Мне вернуться обратно?

– Нет-нет, – быстро заговорила она, – я свяжусь с тобой через терминал главы службы безопасности. Буду наготове.

Понадобилось ещё несколько минут, чтобы Прогэк разъяснила мне некоторые детали. Затем я отключил терминал, вернувшись в темноту и одиночество своей каюты. Но больше оно не угнетало меня. Я знал, что не один. Я знал, что где-то меня ждёт Кас и Прогэк, и это странным образом придавало сил.

Я нащупал дверь, закрывавшую выход из помещения. Чудовища успели над ней потрудиться, пока неистовствовали в коридоре. Несколько внушительных вмятин указывали на места, куда пришлись наиболее сокрушительные удары. Меня пробрала лёгкая дрожь, когда я провёл по ним рукой. Страх толкал назад, затуманивал сознание, хватал и тянул, мешая сделать шаг из каюты, но огромным усилием над собой, я заставил себя нащупать выступы на двери и потянуть её в сторону.

Дверь, после небольшого сопротивления, сдвинулась, открыв темнеющий провал в коридор. Напоследок мне хотелось бросить взгляд на каюту, так долго служившую мне убежищем, но я понимал, что это может лишить меня последних крох решимости. Поэтому, мне пришлось буквально вытолкнуть себя наружу, сквозь дверной проём, быстро закрыть его за собой.

+++

– Cogito ergo sum.

– Что? – я удивлённо обернулся к Касу, на время позабыв про молекулярный экструдер, который уже битый час пытался починить. Один из пищевых принтеров барахлил с самого начала.

Не знаю, зачем я завёл этот разговор. Мне просто захотелось побольше разузнать о друге. Обычно наше общение сводилось к тому, что говорил в основном я. Кас расспрашивал обо мне, о моей работе, об отношениях с командой. В итоге, в какой-то момент я осознал, что совершенно ничего не знаю про него самого. Поэтому, когда он заглянул в очередной раз ко мне в мастерскую, я и поинтересовался:

– А какая твоя любимая книга?

Правда, тут же пожалел об этом, так как ответ лишь загнал меня в тупик.

– Cogito ergo sum, – пожал плечами Кас, словно бы называя самую очевидную и обыденную вещь.

– Прости, – я смущённо потыкал щупом тестера в экструдер, – я не знаю такой книги.

– А это не книга, – усмехнулся Кас. – Это утверждение, которое выдвинул Рене Декарт, философ из весьма далёких времён. Ты читал его «Рассуждение о методе»?

– Нет, – признался я, – не читал. А о чём она?

Кас прошёлся по мастерской, пристально осматривая каждый предмет, который попадался ему на пути. Он брал в руки отвёртки и ключи, покрутил в руках портативный лазерный резак, рассмотрел со всех сторон юстировочную платформу. Время от времени он даже останавливался на одном месте и рассматривал пустой воздух перед собой, будто бы видел нечто незримое моему глазу. Наконец, он обернулся и пояснил:

– А вся суть и заложена в этой фразе. «Я мыслю, следовательно, я существую».

– Ээээ…, – неуверенно протянул я, – какая интересная… мысль. Наверное.

Кас понимающе покивал.

– Согласен, на первый взгляд звучит странно, но в этой мысли скрыта великая суть. До Декарта существовало мнение, что всё в мире неопределённо. Философская мысль тогда опиралась на божественное представление о мире и движущих его силах. Бога невозможно ни познать, ни осмыслить, а, следовательно, невозможно познать окружающий нас мир. Он непредсказуем, не определён, а, следовательно, является лишь продуктом субъективной оценки. Декарт же, напротив, доказал, что мир детерминирован, что законы природы объективны и не зависят от чьего-либо мнения, будь то мнение короля, священника или целого общества. Мир можно разложить на составные элементы, холодно и взвешенно изучить их, после чего собрать обратно и получить истинную картину, незамутнённую ни религиозными, ни социальными, ни какими-либо иными предрассудками. И Декарт нашёл тот главный инструмент, который позволяет это сделать.

Кас замолчал и ухмыльнулся. Я уже обратил внимание, на его лёгкую склонность к актёрству. Наверное, после такой вдохновенной речи, ему требовалось ответная реакция, и я решил подыграть другу.

– Ммм, и что это за инструмент?

– Мышление, – торжественно произнёс Кас. Он снова начал прохаживаться взад-вперёд. – Существует лишь то, что можно осмыслить, познать, измерить и взвесить. Весь мир вокруг нас существует лишь в тех границах, в которых мы способны его познать. Согласно декартовской парадигме в этом мире нет места необъяснимым проявлениям, которые в далёкие времена называли божественной волей, судьбой, злым роком или кармой. У всего есть причина и у всего есть следствие. Вселенная детерминирована от начала до конца, и если мы подберём ключ, то мы сможем, – он остановился и расправил руки, словно бы пытался обхватить всю комнату, – мы сможем объять всю Вселенную.

Глаза Каса пылали восторгом. Под этим сверкающим взором, я и сам ощутил невероятное воодушевление. Мне очень нравилась эта идея. У всего есть смысл, у каждого есть в нём своё место. Даже у меня, самого неприметного и незначительного члена экипажа. Правда, для меня оставался неясным в этом всём один момент.

– Но, Кас, а что же человек в этой системе? Какое место занимает он?

Кас нахмурился, не поняв вопроса.

– Ты о чём?

– Ну, всё что ты перечислил – измерить, взвесить, осмыслить. Только человек способен на такое. Но как доказать, что ты мыслишь?

Кас кивнул.

– Хороший вопрос. Декарт дал ответ, и он содержится в самом его утверждении. Если ты мыслишь, если осознаёшь себя как личность, значит ты существуешь. Вот и всё. Больше никаких доказательств не требуется. Вот ты осознаёшь себя как личность, Колм?

– Да, – кивнул я.

– И я мыслю. Значит мы с тобой, судя по всем признакам, существуем. А вот, например, это экструдер перед тобой не мыслит, а, значит, не существует. Это просто инструмент, подчинённый чужой воле. Хотя мне кажется, Декарт допустил небольшую, но критическую ошибку.

Я удивлённо уставился на Каса. Он вдруг стал непривычно серьёзный и собранный.

– И какую же? – поинтересовался я. – На мой взгляд всё логично.

– Он решил, что сам факт мышления является достаточным доказательством. Но я так не считаю, – друг покачал головой. – Возможно, то, что кажется мышлением и то, что им является в действительности – это две разные вещи.

– И что бы ты назвал истинным мышлением? – я ощутил странную дрожь во всём теле, настолько меня проняла его речь.

– Не знаю, – вздохнул Кас. – Как тебе известно, человечество бьётся над этим вопросом уже очень давно, – Кас постоял немного в задумчивом оцепенении, а затем тряхнул головой, отгоняя какую-то навязчивую мысль в сторону. Внезапно, в руке из ниоткуда появились две карты, и он протянул их мне. – Девятка или восьмёрка?

+++

Едва дверь захлопнулась за спиной, как тело, помимо моей воли, вжалось в неё, парализованное страхом. Весь мой запал, вся решимость мгновенно улетучилась, едва я покинул казавшиеся безопасными стены каюты. Снова вернулись прежние страхи. Я боялся повернуть голову, чтобы осмотреться по сторонам. Навязчивое ощущение, что в темноте меня кто-то поджидает, никак не желало уходить, хотя всё обстояло как раз наоборот, и в коридоре царила давящая тишина.

Тем не менее, самообладание постепенно вернулось ко мне, возвращая контроль над собой. Первым делом я обратил внимание на свет, изливавшийся из тупикового конца коридора. Аварийное освещение работало, и это меня несказанно порадовало. По крайней мере, не придётся шарахаться в потёмках от переборки к переборке. Правда, одного-единственного светильника едва хватало, чтобы разогнать мрак, угнездившийся в коридоре, и выход на лестничную шахту терялся где-то в темноте. Зато я, к своему огромному сожалению, прекрасно наблюдал последствия того кошмара, который учинили чудовища.

Пол щедрым ковром усыпали обломки, обрывки и осколки того, что некогда являлось переборками, стёклами, проводами, трубами и приборами Орфея. Неистовствуя, чудовища крушили всё на своём пути. Повсюду зияли огромные чёрные провалы, из которых буквально вываливались наружу внутренности корабля. Но не это заставляло меня содрогаться всем телом.

Вперемешку с останками Орфея пол усеивали тела людей. Они лежали в неестественных позах, неподвижные, присыпанные мусором и придавленные обломками. А влажные бурые пятна, покрывавшие всё вокруг размашистыми мазками, довершали картину беспощадной бойни, устроенной совсем недавно в коридорах корабля.

Неожиданный хлопок и последовавший за ним протяжный скрип металла о металл нарушили гнетущую тишину. Я снова панически вжался в дверь, вслушиваясь в тяжёлые шаги, гулко застучавшие по полу где-то в глубине корабля. Нечто тащило массивный металлический предмет, оставляя за собой след из глубоких борозд на полу. Продлился шум не дольше нескольких секунд, я даже шелохнуться не успел, а затем всё снова затихло, и в коридор вернулась гнетущая тишина.

Перебарывая отчаянный внутренний протест, я заставил себя тронуться с места, и двинулся в сторону скрытой во мраке лестничной шахты. Разбросанный по полу мусор шелестел под ногами, и приходилось прикладывать очень много усилий, чтобы не шуметь ещё больше. Вскоре передо мной выросло неожиданное препятствие. Поначалу я едва заметил его, лишь в последний момент, различив тёмный силуэт какого-то предмета, перегородившего проход. Тщательно ощупав его, я пришёл к выводу, что путь мне перегородила каютная дверь, наискось лежавшая поперёк прохода. Чтобы выломать её из проёма требовалась нечеловеческая сила, и я в очередной раз содрогнулся, подумав о тех, кто сейчас, где-то там, ходил по кораблю.

Вопрос напрашивался сам собой. Как перебраться на ту сторону? Присев, я попробовал пролезть снизу, но быстро понял, что это не лучший вариант. Пространства едва хватало, чтобы протиснуться под дверью. К тому же, я опасался, что одно неосторожное движение может стронуть её с места и уронить. Тогда поднялся бы такой шум, что на него точно сбегутся чудовища со всего корабля. Оставалось только перепрыгнуть её.

Поставив одну ногу на поваленную дверь, я несколько раз примерился и с силой оттолкнулся от пола. Вложенный импульс оказался достаточно сильным, чтобы выбросить меня наверх. На мгновение я завис на дверном полотне, балансируя на одной ноге, но уже в следующее мгновение с ужасом понял, что соскальзываю вниз, проваливаясь в пустоту.

Я кубарем вкатился в каюту, разбрасывая в разные стороны мусор, и остановился лишь, когда ткнулся спиной во что-то твёрдое. Меня охватил ужас, так как шум должен был подняться просто невообразимый. Я тут же замер на месте, ожидая в любой момент услышать гулкие шаги или скрежет металла, но ни единый посторонний звук так и не нарушил тишину.