Тени Арканума. Касание врага

- Успешно? — Зик протянул ей руку — изящную, но крепкую, с тонкими чешуйками, которые поблескивали в тусклом свете. Лириэль радостно ухватилась за неё, чувствуя, как тепло и уверенность передаются с каждым движением.

- Я никогда не думала, что могу так! Я летала, Зик, я парила! — в её голосе звучал неподдельный восторг, смешанный с детской непосредственностью. Тепло от её прикосновения, её искренняя радость полностью захватили Зика, и он невольно расплылся в широкой, искренней улыбке.

- Да, ты словно рождена, чтобы парить в небесах, Эль. Ты потрясающая… — его слова слетели с губ прежде, чем он успел их обдумать, но, увидев, как от неожиданного признания её нежная кожа покрылась лёгким румянцем, он не почувствовал ни капли сожаления.

Девушка растерялась, прочистила горло и поспешила перевести тему: - Как мы найдём Фриду? Я посмотрела, Арканум, похоже, бесконечно глубокий. Я не представляю, как…-Зик поднял руку, призывая Лириэль замолчать. Его взгляд стал более сосредоточенным, словно он уже видел выход из этой запутанной ситуации. - Она единственная Каинка среди зоорожденных. Уверен, её все знают. Нужно лишь найти приветливого кану и спросить.

***

Рави и Руби, с силой оттащенные из столовой, были доставлены на нижние ярусы Арканума, в мрачные, сырые камеры, предназначенные для нежелательных гостей и буйных кану. Как только тяжелая, окованная железом дверь захлопнулась с глухим стуком, рассекая тишину, Рави мгновенно оказался на ногах. Его когти, острые и крепкие, моментально разорвали грубую веревку, сковывающую его руки за спиной. Покончив со своими путами, он быстро и ловко освободил и Руби, чьи руки были стянуты так же туго.

- Что же нам теперь делать, Рави? — всхлипнула Руби, потирая распухшие запястья. Её обычно храбрый взгляд сейчас был полон тревоги и растерянности.

- Нужно найти Старейшую, и предупредить её, — спокойно ответил Рави, его голос был тихим, но твердым, словно эхо удалялось в мраке коридоров.

- Но каким образом мы выберемся отсюда? Здесь ни окон, ни дверей… — её голос задрожал.

Рави, не обращая внимания на её слова, сунул руку в небольшой кожаный карман на поясе. Его пальцы нащупали связку ключей, отполированных до блеска от частого использования. Он принялся методично подбирать каждый, прикладывая к замку, надеясь найти нужный.

- Что?» — Руби недоверчиво встала и подошла к двери, ошарашенно наблюдая, как Рави, сосредоточенный и быстрый, старается как можно скорее открыть дверь. — «Откуда у тебя… все эти ключи?»

Рави поднял взгляд, его глаза мерцали в полумраке. «Я… в общем, у меня соглашение со Старейшей Арией. Я её «Глаза и уши»…» — он произнес это с легкой долей иронии.

- Шпионишь для неё? Но за кем?— Руби была поражена.

- За всеми… — Рави снова вставил не тот ключ, замок остался недвижим. Он зло цокнул языком. — «Поддерживаю порядок и получаю за это определенные преимущества…»

- Почему мне никогда не рассказывал? — в её голосе прозвучали нотки обиды.

- Не хотел забивать твою голову всякими глупостями… — пробормотал он, наконец, найдя нужный ключ.

- Глупостями? — повторила она, но его слова потонули в щелкающем звуке, когда дверь поддалась.

В эту секунду дверь отворилась, и Рави победно повернулся к Руби. Он сжал её плечи, заглянул ей прямо в глаза, и его голос стал серьёзным. «Послушай, Руби, мы успеем ещё поговорить об этом, верно? Сейчас нужно предупредить Старейшую… А тебе… тебе нужно найти Фриду. Скорее всего, ей грозит опасность. Ты должна предупредить её и спрятаться в оранжерее. Хорошо?»

Руби, немного помедлив, кивнула. Рави снисходительно улыбнулся, быстро, почти невесомо поцеловал её в макушку – «Удачи!» — и, словно молния, сорвался с места, растворяясь в мраке коридоров Арканума.

***

Спуск в свою комнату казался путём через лабиринт теней. Я старалась двигаться быстро и незаметно, прижимаясь к холодной, влажной стене, словно сама становясь частью её, чтобы исчезнуть из поля зрения. Мысли о том, что может произойти, если меня кто-нибудь заметит, роились в голове. Не хотелось встречать кого-либо из кану, тем более отвечать на вопросы, ответы на которые я и сама не знала. Мрачные размышления внезапно прервали голоса, звучащие откуда-то из-за ближайшего угла. Я мгновенно пригнулась, скользнув за выступ стены, и затаилась в густой тени, надеясь остаться незамеченной.

- Не могу в это поверить… неужели Бастит всерьез хочет свергнуть Старейшую? – голос Юи, кану орлицы, прозвучал с ощутимым недоверием. Она обнимала себя за плечи, словно пытаясь согреться от нахлынувшего холода.

- Это давно было пора сделать – отозвалась Шайни, её тон был резким и решительным

– Бастит абсолютно права. Хватит с нас кровопролития. Сдадим эту психичку Фриду негрофагам, и делу конец…-

О чём это они говорят?! Бастит затеяла восстание?!

Сердце бешено заколотилось в груди. Я пригнулась ещё ниже, стараясь держаться подальше, и незаметно, как тень, последовала за кану, чьи голоса становились всё приглушеннее.

- Всё таки Фрида, хоть и не зоорождённая, она… одна из нас…и она пыталась помочь…- Юи, казалось, всё ещё колебалась.

- Юи, она каинка! И никогда не будет одной из нас! — отрезала Шайни. — Пошли скорее! Нужно взять сонную иглу у целителей, чтобы усыпить её…-

Шайни и Юи ускорили шаг, их силуэты растворялись в темноте. Я же осталась на месте, переваривая услышанную информацию. Первая мысль, инстинктивная, – броситься к Старейшей, предупредить её о заговоре. Но, поразмыслив секунду, я поняла, что это слишком рискованно. Скорее всего, мне нужно будет покинуть Арканум как можно скорее и передать сообщение для Руби. Да, это будет правильным решением.

Я подошла к лестнице, ведущей вниз, в глубины Арканума. Вдоль её спирали, прям до самого дна, тянулся толстый металлический трос – спасение для самых смелых кану, для тех, кто не терпел медленные подъёмы и спуски по ступеням. Такая молниеносная альтернатива казалась мне куда более привлекательной, чем неторопливое путешествие по каменным уступам.

Я села на край перил, устроившись поудобнее. Зацепив трос за массивный карабин ремня, я почувствовала его холодную прохладу. Благо, мои специальные перчатки, сделанные из прочной, но гибкой кожи, надежно защищали руки от возможных ожогов или боли. Вдохнув поглубже, я оттолкнулась от края и начала быстрой, почти стремительный спуск. Трос запел подо мной, воздух свистел в ушах, а мир вокруг превращался в размытое пятно. Оказавшись внизу, на твердой земле, я быстро отцепила трос от ремня. Сердце всё ещё колотилось, но ощущение скорости и свободы придавало уверенности. Развернувшись, я нос к носу столкнулась с кану-ящерицей. Быстро отшатнувшись, чтобы не задеть его, я пробормотала:

- Прости, прости, надеюсь я тебя не задела…-

- Всё в порядке, — он поднял руки в умиротворяющем жесте. Его глаза, покрытые мелкой чешуёй, были спокойными. - Всё в порядке? Ты выглядишь расстроенной -

- Прости, я спешу! — уже собираясь обойти его, я заметила рядом с ним кану-лебедя. Девушка, чьи перья сияли жемчужным блеском, быстро взяла мужчину за руку.

- Привет, — улыбнулась она, её взгляд пробежался по мне с лёгким любопытством.

- Эм…привет… - я ошарашенно посмотрела на их сплетающиеся руки. Пара из такого разных видов – ящерица и лебедь – это что-то из ряда вон выходящее. Девушка, заметив мой взгляд, помахала крылом у меня перед носом, привлекая внимание.

- Что-то не так? -с мягкой улыбкой спросила она.

- Прости… — я вернула своё внимание к кану-ящерице, стараясь скрыть своё изумление. — Не часто встречаешь пару кану не из одного вида… а тут прям… такое впервые встречаю. Буквально небо и земля, — я усмехнулась, пытаясь разрядить неловкость.

- В самом деле? – девушка зло перевела взгляд на мужчину, на её лице промелькнуло что-то похожее на обиду. Тот откашлялся и, видимо, решив, что время для светских бесед истекло, продолжил, обращаясь ко мне: «Слушай, нам нужна помощь, мы…»

Он не успел закончить. Из глубины Арканума донёсся крик, который заставил моё сердце замереть.

- Фрида!-

Я обернулась. Ко мне со всех ног неслась Руби, её волосы вздымалась от бешеного бега, а в глазах читалась крайняя тревога.

-Как хорошо, что я тебя встретила! – она остановилась, тяжело дыша, её бока вздымались.

– Я бежала вверх, когда увидела, как ты мелькнула вниз по тросу, и побежала назад! – Оона перевела взгляд на ошарашенных кану, стоящих за моей спиной, и с ноткой недоверия спросила: – Твои друзья? –

Я перевела взгляд на них, затем на Руби, и, отступив немного, чтобы она могла следовать за мной, тихо сказала:

- Послушай меня, Руби. Старейшая в опасности! Тебе нужно срочно найти её и передать ей… -

- Я знаю, Фрида! - перебила меня Руби, её голос дрожал от напряжения. - Бастит! Она организует восстание! Она схватила меня и Рави, и заперла в катакомбах Арканума! –

- Неужели это правда?! — мне казалось, что земля уходит из-под ног. Я схватилась за голову, пытаясь осознать услышанное. - Поверить в это не могу!–

- Рави отправился к Старейшей Арии, а я помчалась на твои поиски! — сказала Руби, её голос стал ещё более настойчивым. — Скорее, нам нужно бежать в оранжерею –

- Нет, Руби… нет… — мой голос дрогнул, я в сердцах сжала кулаки.. - Послушай, я решила… Хватит смертей невинных кану. С восстанием вы разберётесь и без меня. Бастит хотела отдать меня Азазелю, но я не хочу, чтобы моими руками она нажила себе такого могущественного союзника. Я сама пойду к нему… и закончу то, что должна…-

- Фри… ты не можешь… — в глазах Руби блеснули слезы. — Это не должно ложиться на твои плечи! –

- Это всегда лежало только на моих плечах… — я горько усмехнулась. — Я знала, каково моё предназначение. И если на то воля богов, я вернусь…-

- Фри…— Руби больше не могла сдерживать слезы, они текли по её щекам, сверкая в тусклом свете Арканума.

- Не тревожься за меня, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё переворачивалось. — Ты нужна Рави. Передай Старейшей, куда я пошла… — я подняла мизинец, указывая в глубину Арканума, и грустно улыбнулась Руби. Она посмотрела на меня с такой же печальной улыбкой и подняла свой, приблизив к моему, но не касаясь, словно застыв в момент прощания, полного невысказанной боли и надежды.

Несколько секунд спустя тишину нарушил деликатный покашливающий звук. Кану-ящерица смущенно переступил с ноги на ногу, снова привлекая к себе внимание.

- Прошу прощения, что подслушал, но… Фрида, да? –

Я утвердительно кивнула, вытирая ладони о штаны.

- Если ты собираешься за пределы Арканума, в земли Азазеля, мы могли бы тебя проводить…- он сделал шаг вперед, его чешуя тихо зашуршала.

- Проводить? — я удивленно вскинула бровь. - Откуда Вы знаете земли за пределами Арканума? –

- Хороший вопрос – тихо, практически прошептала кану-лебедь, её взгляд стал настороженным.

- Ну… я же ящерица, — он нервно дернул плечом, избегая прямого взгляда. — И знаешь, люблю везде ползать и всё такое… Исследовать неизведанное.

- Даже там, где тебе грозит смерть? – возмутилась я, все еще не веря в серьезность их намерений.

- Эй, что за жизнь без риска – он нервно хихикнул, но в глазах промелькнула тень серьезности. — Я знаю тропы, которыми не пользуются зоорожденные. Секретные ходы, тоннели…-

- Спасибо за предложение… — я вздохнула, чувствуя, как решимость каменеет внутри. — Но думаю, мне стоит пойти одной. Азазель ищет меня, и только меня. Не хочу подвергать вас опасности.

- Мы проводим тебя до самого замка, — неожиданно твердо вставила кану-лебедь. — Дальше не пойдем, обещаем. Позволь тебе помочь, Фрида. Дорога к логову Азазеля полна ловушек, даже если ты идешь навстречу смерти.

Я посмотрела на неё, затем на рептилию, и, немного помешкав, кивнула. Чужая помощь сейчас была как глоток воздуха. Обернувшись на Руби, мы еще пару секунд молча смотрели друг на друга — в этом взгляде было всё: и прощание, и мольба, и надежда. Затем мы уверенно кивнули. Руби развернулась и стремительно взбежала вверх по лестнице, а я, в сопровождении странной пары, двинулась в темноту нижних ярусов, навстречу своей судьбе.

***

Даже когда небо над Арканумом уже заливалось рассветным светом — бледным, робким, едва пробивающимся сквозь вековые корни деревьев, — внизу, в глубинах, царила вечная тень.

Сырость пропитывала воздух, делая его тяжёлым, почти осязаемым. Слякоть хлюпала под ногами — каждый шаг сопровождался противным чавкающим звуком, словно ты ступал по чему-то, что давно должно было быть мёртвым, но продолжало дышать. Промозглость щипала кожу, забиралась под одежду, оседала на лёгких холодным, влажным комком.

Это были идеальные условия для тех, кто обитал в этих мрачных казематах: кану-рептилий, грызунов, и всех тех, кто по каким-то причинам не вписывался в сверкающие «верхние» слои общества. Здесь не было блестящих залов, украшенных драгоценными камнями и живыми цветами. Здесь не было мягких ковров и тёплого света. Здесь было только выживание — голое, жестокое, ежедневное.

Однако для Бастит это место было не просто убежищем для «отверженных». Она видела в этом глубокое социальное разделение, пронизывающее весь Арканум подобно гниющей ране. Обитателей «низов» сторонились, словно чумных — обходили десятой дорогой, а если и заговаривали, то лишь по крайней необходимости. «Верхние» кану считали их опасными, грязными и лживыми. И, признаться, какая-то доля правды в этом была: здесь действительно процветали свои законы, своя жестокость, своя правда, которую никто наверху не хотел знать.

С ними меньше считались. Их существование старались не замечать — лишь бы только не иметь с ними дела. Пусть живут, лишь бы не лезли. Пусть подыхают, лишь бы не мешали.

Конечно, в совете кану Старейшей был представлен и главарь «низших» — могучий кану-кобра по имени Зонг. Но его присутствие там было скорее номинальным, данью традиции, не более. Он часто пропускал заседания, и, честно говоря, никто и не настаивал на его постоянном участии. Его мир был здесь, внизу, среди теней и выживания, среди запаха плесени и вечной сырости. И это всех устраивало.

Бастит, следуя вековым традициям «верхних» кану, всегда сторонилась Зонга, избегая его взгляда и близости. Она выросла с мыслью, что «низшие» — это те, кого следует держать на расстоянии. Те, с кем не садятся за один стол. Те, чьих детей не приглашают на праздники.

Но сейчас, когда в её голове зрели амбициозные планы, она прекрасно понимала: поддержки обычных сородичей будет недостаточно. Одних слов, даже самых пламенных, недостаточно. Нужны были союзники посерьёзнее — те, у кого есть реальная сила, реальные клыки и реальная власть над живыми существами.

А для этого неплохо было бы заручиться дружбой и поддержкой тех, кто правил в этих тёмных, презираемых «низах».

Войдя в кабинет Зонга, Бастит почувствовала, как шерсть на её хвосте встала дыбом.

Здесь царила особая, давящая атмосфера — смесь промозглости, древности и чего-то ещё, неуловимого, что заставляло инстинкты включаться на полную мощность. Темные стены, казалось, были выкрашены в цвет болотной жижи — тусклые, зеленовато-коричневые разводы, которые, если присмотреться, медленно пульсировали, словно жили своей собственной жизнью. Мебель, обитая старой, неприятной на ощупь искусственной кожей, лишь усиливала ощущение упадка. Эта кожа потрескалась, облезла, и кое-где из-под неё вылезала набивка — серая, похожая на спрессованную пыль.

Бастит переглянулась с Шайни, которая, пожав плечами, осталась в компании новых телохранителей — могучих кану-медведей — в коридоре. Девушка чувствовала, как Шайни не нравится это место — её хвост нервно подрагивал, а уши были прижаты к голове. Но выбора не было.

Сама Бастит решительно прошла к столу, заваленному какими-то свитками и странными артефактами.

Со скрипучего, потрёпанного стула поднялся высокий, стройный, крепкий мужчина.

Бастит замерла на секунду. Это был не Зонг.

Кану-кобра — она узнала бы эту породу где угодно. Его зелёная, словно изумрудная, чешуйчатая кожа элегантно переливалась в тусклом свете, пробивающемся из узкого, затянутого паутиной окна. Каждая чешуйка, казалось, светилась изнутри — холодным, болезненно-красивым изумрудным огнём. Жёлтые, вертикальные змеиные зрачки светились в полумраке ярче любой свечи, пронзая взгляд, как два кинжала.

Он, с едва уловимой грацией — той особой, текучей грацией, которая отличает его вид от всех остальных, — поклонился. Затем, приподняв руку Бастит, коснулся её губами, исполнив старинный, почти забытый ритуал приветствия. Его губы — холодные, сухие — на секунду задержались на её коже, и Бастит почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Нечасто мои скромные владения посещают столь приятные особы, — произнёс он. Голос его, чуть шипящий, как и полагалось кобре, был при этом удивительно глубоким и бархатистым — голос, который мог убаюкать или убить, в зависимости от настроения. — Прошу, присаживайтесь.

Он указал изящным движением головы на массивное кресло, обитое той самой старой, ненатуральной кожей.

Бастит, испытывая стойкое недоверие, медленно опустилась в кресло. Оно скрипнуло под её весом, и она почувствовала, как пружины впиваются в бёдра.

— Я надеялась на аудиенцию с господином Зонгом, — начала она, а затем запнулась, не зная, как продолжить. Ведь очевидно, что перед ней был не тот, кого она ожидала. — А вы… вы его заместитель? Сын?

Она пыталась сохранить лицо, но чувствовала, как лёгкое замешательство просачивается в голос.

— Вы наверху совсем потеряли связь с реальностью, — он слегка улыбнулся. Это была скорее ухмылка — холодная, оценивающая, за которой не было и тени радушия. Только хищная оценка, просчёт уязвимостей, прикидка — как далеко можно зайти в игре с этой самоуверенной кошкой. — Мой отец, господин Зонг, почил несколько лет назад. Теперь я глава, как вы, «верхние», выражаетесь, «низших» кану. Моё имя — Зандар.

— Зонг мёртв! — Бастит слегка опешила. Шок от новости отразился на её лице — уши дёрнулись, хвост замер. Но она, обладая железной волей, быстро взяла себя в руки. — Тогда почему вы не представились совету кану и Старейшей? Таковы правила.

Зандар сложил пальцы домиком — длинные, тонкие пальцы с идеально ухоженными когтями, покрытыми чёрным лаком. Слегка склонил голову, и его змеиные глаза сузились до двух вертикальных щелей, в которых мерцал холодный, древний ум.

— Дела совета меня мало интересуют, — ответил он с ледяным спокойствием. — Как и я, собственно, мало интересую совет. Пусть Старейшая и её приспешники продолжают играть в свои игры наверху. Здесь, внизу, своя жизнь, свои законы и своя власть.

— А что вас интересует? — не отступала Бастит, пытаясь прощупать почву. Она подалась вперёд, положив локти на колени, и посмотрела ему прямо в глаза — не отводя взгляда, не моргая. С вызовом.

— Вы пришли поговорить о моих интересах, сомбра? — последнее слово он прошептал, чуть растягивая «р», словно пробуя его на вкус.

— Моё имя Бастит, — девушка заметно напряглась. Её уши предостерегающе дёрнулись, хвост взметнулся, коснувшись спинки кресла. — И я пришла к вам с делом, а не с игрой в слова.

— Сомбра, моя дорогая, означает — тень, — он оскалил клыки в усмешке, явно наслаждаясь её замешательством. — И не пытайся скрыть, что ты здесь именно тень. Тень, которая хочет стать светом. Я прав?

Бастит несколько мгновений пристально смотрела на него, затем откинулась на спинку кресла и сложила ногу на ногу. От неё не ускользнуло, как Зандар медленно, словно пробуя на вкус, прошелся по ней оценивающим взглядом — от ступней до самых кончиков ушей, задержавшись на изгибах тела чуть дольше, чем того требовали приличия.

— Я пришла поговорить и о ваших интересах в том числе, господин Зандар, — сказала она, делая ударение на имени. Поправила выбившуюся прядь волос, стараясь выглядеть спокойнее, чем была на самом деле.

— Господин Зандар… — он проговорил это с едва уловимым акцентом на первое слово, явно издеваясь. — Не нужно мне льстить, красавица. Титулы — для тех, кому нечего предложить, кроме пустых слов. А ты, я чувствую, пришла с чем-то более… весомым.

Он поднялся с кресла. Его движения были плавными, как у настоящей змеи, скользящей по ветвям — ни одного лишнего жеста, ни одного случайного звука. Он подошёл к маленькому столику в углу, где в хрустальном графине, покрытом тонким слоем пыли, плескалась густая янтарная жидкость. Плеснул в два стакана — не спрашивая, хочет ли она. Один протянул Бастит.

Она, не колеблясь и не показывая страха, взяла стакан. Пальцы их соприкоснулись на секунду — кожа Зандара была холодной, как у пресмыкающегося, но под ней чувствовалась напряжённая, пружинистая сила.

— Как вы, вероятнее всего, знаете, Старейшая Ария уже несколько десятилетий управляет нашим дорогим Арканумом, — начала Бастит, делая большой глоток крепкого напитка. Вино обожгло горло, разлилось по пищеводу теплом, и она почувствовала, как напряжение чуть отпустило. — Но всему рано или поздно приходит конец.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Старейшей пора на покой, — продолжила она твёрже. — Она не отдаёт себе отчёта в том, что делает. Ослеплена своей драгоценной Каинкой — Фридой. Она уверена, что Фрида — миссия, призванная спасти зоорожденных. Посланница небес, божественное провидение. А тем временем наш вид только гибнет.

Бастит встала с кресла и прошлась по кабинету, касаясь кончиками пальцев пыльных корешков книг.

— Кому-то пора это прекратить, — сказала она, обернувшись к Зандару. — Пора восстать против Старейшей и защитить зоорожденных. Не её безумные идеи, а реальных кану. Иначе мы так и проведём свой век в этой большой клетке, пока некрофаги во главе с Азазелем живут и упиваются своей силой на наших землях.

Она замолчала.

В кабинете повисла тишина — такая же плотная, как воздух в «низах».

— О, интересно, — Зандар сделал паузу, смакуя слово, будто дорогое вино. Он снова сел в своё кресло, не сводя с Бастит пронзительного взгляда. — Ты решила заручиться моей поддержкой. Поддержкой всех «низших» кану, чтобы забраться на самый верх.

— Вы уловили суть, — Бастит слегка улыбнулась, чувствуя, что разговор переходит в нужное русло.

— Что я получу с этого? — Зандар сложил локти на коленях, приближаясь к ней. Его взгляд стал ещё более пронзительным — казалось, он видел не просто её лицо, а все мысли, все страхи, все уязвимости, которые она так старательно прятала.

— Ваше место в совете больше не будет «номинальным», — начала она, надеясь на его честолюбие. — Вы станете полноправным членом, с правом голоса, с правом вето. Ваши «низшие» получат представительство. Их голоса будут услышаны.

Зандар пренебрежительно отмахнулся, будто отгонял назойливую муху.

— Совет меня не интересует, — сказал он. — Мне не нужно сидеть рядом с теми, кто всю жизнь плевал в мою сторону, и делать вид, что мы равны. Это унизительно и бессмысленно.

— Станете моей правой рукой… — Бастит растерялась, понимая, что стандартные предложения не работают. Она перебирала в голове все козыри, которые могли бы его заинтересовать, — но каждый раз натыкалась на стену его равнодушия.

— Этого мне тоже не нужно, — его голос стал низким и угрожающим, как далёкий раскат грома. — Та власть, что у меня есть, и моё нынешнее положение меня вполне устраивают. Я король своего мира. Зачем мне становиться чьей-то правой рукой?

Он подался вперёд.

— Что ещё ты можешь мне предложить, сомбра?

— А что вы хотите, Зандар? — выдохнула она, чувствуя, как пульс учащается, а ладони становятся влажными.

Он посмотрел на неё. Медленно. Очень медленно.

— Тебя, — уверенно произнёс мужчина, не сводя с неё взгляда.

— Что?! — Бастит резко вскочила с кресла.

Но в ту же секунду Зандар встал со своего, оказавшись в опасной близости от неё. Он был быстрее, чем она ожидала. Гораздо быстрее. Движения кобры — молниеносные, неуловимые — теперь не казались ей красивыми. Они казались смертельными.

— Я хочу тебя, сомбра, — его голос стал тише, почти интимным, и от этого делалось только страшнее. — Одна ночь со мной. И я положу всех «низших» кану к твоим лапкам.

Он провёл тыльной стороной руки по её щеке. Кожа его была холодной, гладкой, как чешуя. Бастит заметила, как её собственные зрачки расширились — от шока, от унижения, и от какого-то странного, невольного притяжения, которое она не могла объяснить.

— Я не предмет торга, — процедила Бастит, пытаясь отпрянуть. Но тело не слушалось. Она словно приросла к месту, пригвождённая его взглядом.

— Свою цену я назвал, — он приблизил своё лицо к её.

Она чувствовала его дыхание — прохладное, с лёгким травянистым запахом, который почему-то напомнил ей о лесах, в которых она бегала ребёнком, задолго до того, как стала той, кем стала.