- -
- 100%
- +
Глава первая
Ярик лежал метрах в семидесяти за бетонным блоком. Знаками звал Угрюмого к себе. Летнее солнце нагревало утренний воздух Донбасса. До позиций вооруженных сил Украины было метров восемьсот. Угрюмый, опасаясь вражеского тепловизора, медлил откликаться на призывы временного напарника. Внимательно, метр за метром, осматривал ландшафт, пытаясь вычислить снайперскую лежку.
Уже несколько суток Угрюмый, скрытно перемещаясь по «серой зоне», искал вражеского снайпера с позывным Рико, вызывающего страх и неуверенность среди ополченцев ДНР. Получив задачу от командира разведчиков, Угрюмый больше двух недель изучал обстановку. Способы реализации выстрела. Дальности, с которых работал Рико. Пытался понять логику действий снайпера противника. Искал его сильные и слабые черты. Для помощи в решении поставленной задачи, невзирая на протесты Угрюмому, назначили вторым номером, молодого ополченца Ярика, который знал Рико в лицо.
Отчаянный, бесстрашный, самоуверенный Ярик называл себя «Слава Ярый». Поклонялся Перуну и другим древним славянским богам. Постоянно ошивался на передке и бравировал своей неуязвимостью. Сидел несколько часов в окопе под артиллерийским обстрелом, первым ходил в атаку, с пулеметом подбирался почти вплотную к украинским позициям. Устраивал одиночный бой и возвращался невредимым. На предложения быть осторожней, отвечал, что заговорен самим Сварогом. Теперь ни пуля, ни осколок его не возьмут.
Угрюмый опасался быть рядом с такими людьми. Бывало они выходили невредимыми из смертельно опасных ситуаций, но часто ценой жизни своих соратников. А потом, сами погибали от «случайных», «шальных» попаданий.
Сейчас Славик Ярый поднялся в рост, сложил ладони рупором и громко звал Угрюмого. Снайпер вздохнул и, опасаясь тепловизоров, начал осторожно менять позицию.
Первая мина прилетела рядом с Яриком через полторы минуты после того как он поднялся на ноги. Земля встала дыбом, взвыла и плеснула осколками и комьями глины. Слава Ярый прыгнул в сторону и, свалившись ничком, замер. Угрюмый подхватился, бросился к напарнику, стараясь успеть до следующей атаки. Второй взрыв ударил в лицо и по ушам. Снайпер упал, закрыв голову руками. Сыплющаяся сверху земля застучала по спине. До лежащего Ярика оставалось метров десять. Угрюмый вскочил, быстро преодолел разделяющее их расстояние и перед самым взрывом упал, закрывая собой молодого бойца.
Ударная волна провалила снайпера в темноту. Ненадолго. Он очнулся через минуту от пульсирующей боли в голове и тошноты. Открыл глаза и обнаружил себя и напарника лежащими за бетонным блоком. Видимо Ярик перетащил снайпера, пока тот был без сознания.
Мины рвались, разрывая клочками землю и асфальт. Угрюмый звуков не слышал. В голове стучал молоток, шипело и свистело. С трудом приподнял голову и увидел в глазах «заговоренного» Ярика испуг. Превозмогая боль, достал из нагрудного кармана матерчатый поясок с молитвой «Живый в помощи». Начал читать ее, широко открывая рот, пытаясь докричаться до напарника, но не услышал своего голоса. От близких разрывов, внутренности вздрагивали. Однако, слова молитвы звучали в самом сердце.
В который раз, находясь в опасном положении, Угрюмый делал так и знал наверняка, что пока молитва заполняет сердце, смерть бессильна. Он взял побелевшего от страха Ярика за руку и, глядя в глаза, кричал, не слыша: «…Ангелом своим заповесть о тебе, сохраняти тя во всех путех твоих…».
Мины разрывались совсем рядом. Были видны разлетающиеся смертельные осколки. Так продолжалось около часа. Когда все закончилось, поползли в зеленку. Там Угрюмый вырубился. До базы Ярик нес снайпера на себе.
Прошло несколько дней. Напарники сидели рядом на большом бревне возле блокпоста.
– Перестань бравировать своей безумной храбростью. Не искушай Бога! На войне надо быть осторожным! – говорил Ярику Угрюмый.
– Но ведь все закончилось хорошо, – возражал молодой ополченец, – все живы, ранений нет. Ну подконтузило тебя слегка! Ну немного страху натерпелись! Но теперь мы оба заговоренные!
– Дурак ты! – спокойно сказал Угрюмый. – Задачу-то мы не выполнили!
– Выполним потом! – самоуверенно заявил Ярик.
– Послушай, браток, – Угрюмый терпеливо, спокойным тоном, продолжал увещевать напарника, – тебе смелость дана для жизни, а не для смерти. Не стоит рисковать без надобности! Сам погибнешь и товарищей погубишь! Кому нужны мертвые герои? Лучше быть живой боеспособной единицей.
– Да ты трус что ли? – Ярик удивленно посмотрел на снайпера.
Угрюмый вздохнул:
– Может и так… однако четвертую войну переживаю, – помолчал и прибавил, – С Божией помощью! – и перекрестился. Ярик брезгливо взглянул на напарника.
– Да что твой Бог? Себя спасти не мог! Его самого распяли! – молодой разгорячился. Угрюмый смотрел на него. Вдруг, внутри, в глубине своего сердца, ощутил холодящий душу страх. Повернул голову направо. Быстро глянул в сторону зеленки. По спине побежали мурашки, и какая-то сила толкнула в грудь. Угрюмый резко опрокинулся в траву. Все произошло одним движением – в миг.
Угрюмый, падая, успел повернуть голову к Ярику, запечатлеть его разъяренное лицо, крикнул: «Ложись!», но в тот же момент увидел, как череп напарника раскалывается и разлетаются красно-белые брызги. «Рико!» – мелькнуло в сознании.
Ярик упал на бок, и его удивленно-вопросительные глаза уставились в небо. Из пробитой головы пульсируя вытекала кровь. Время остановилось. Щемящая тоска уколола сердце старого воина. Он долго лежал, не шевелясь рядом с напарником. Видел, как с блокпоста в зеленку рванули разведчики из группы Хмурого. Слышал крики, стрельбу, чувствовал теплоту летнего ветерка и … думал о Ярике.
Вернулись разведчики. Подошли к Угрюмому.
– Ушел гад! – раздраженно сказал один из бойцов.
– Это был Рико, – с уверенностью сообщил другой.
– Почему ты так решил? – спросил Угрюмый.
Боец проговорил:
– Я его по снайперской панаме узнал. На ней желтый светоотражающий смайлик сзади пришит. Еще по гильзе триста тридцать восьмого калибра. Он всегда такую на позиции оставляет, когда особенно близко подбирается и удачно выстрелит, – боец протянул стреляную гильзу Угрюмому.
«Вот пижон этот Рико!» – подумал снайпер. Встал, закрыл Ярику глаза, сказал:
– Всё, мужики! Теперь достать этого стрелка – дело чести! Пойду в «автономку» один, без помощников! – изобразил на лице подобие улыбки и пошутил, – Это будет моя добыча! – но в голосе звучал холод.
Почти неделю Угрюмый лазил по тылам противника в поисках следов своей цели.
Он настроился на Рико и только на него, пропуская другие значимые цели. Например, американского инструктора, беспечно расхаживающего на одном из блокпостов ВСУ.
День за днем, ночь за ночью Угрюмый осматривал, сидел в засадах, выжидал, вычислял… – безрезультатно. Но не сдавался. Интуитивно, чутьем – тем, которым зверь чувствует зверя, добычу, – снайпер ощущал близкое присутствие своего противника. Понимал, что тот где-то рядом.
Однажды снайпер нашел место, где было возможно оборудовать очень хорошую снайперскую «лежку» для стрельбы по позициям ополченцев. Угрюмый сел в засаду рядом с ней.
Прождал несколько суток и так устал, что в одну из ночей заснул с открытыми глазами. Во сне увидел Ярика в славянской одежде. Тот шел по лесу, хрустя ломающимися ветками…
Угрюмый вздрогнул. Он скорее ощутил сердцем, чем увидел, два темных пятна метрах в пятидесяти перед собой – именно там, где ожидал. С рассветом различил двоих. Один лежал с винтовкой, прильнув к оптическому прицелу. На снайперской панаме желтел смайлик. В мощную оптику Угрюмый разглядывал детали рисунка. Второй номер сидел метрах в двух позади Рико, слившись с кустом. Наблюдал в американскую зрительную трубу. Пара ждала цель. Угрюмый тихо навернул глушитель и зарядил винтовку дозвуковым патроном. Прицелился. Все трое замерли в ожидании. Между тем солнце полностью встало. Загудели пчелы и мухи, зеленка зашумела звуками своей жизни. Прошло несколько часов. Внезапно второй номер тихо цокнул языком, Рико дослал патрон и закрыл затвор. Угрюмый слился с оружием воедино. Время остановилось. Со стороны позиций ВСУ заработал пулемет. «Пора!» – прозвучало в голове. Угрюмый, выжал спуск. Приклад мягко толкнул в плечо. Винтовка тихо щелкнула. Пуля ударила Рико точно в смайлик на панаме, разметав кровь и мозги по листве. Голова сраженного врага ткнулась в землю. Окровавленный головной убор слетел на траву. Внутри Угрюмого захохотал Ярик. Снайпер медленно вздохнул и перевел оружие на второго номера. Тот резко упал и, быстро заскользив по-змеиному, пополз вдоль канавы в зеленую густоту. Угрюмый сморгнул «замыленным» глазом. Достал гильзу, оставленную Рико после убийства Ярика. Положил ее на тело вражеского снайпера. Огляделся. Скрытно двинулся к своим.
Командир разведчиков смотрел на Угрюмого в ожидании.
– Смайлик готов. Второй номер ушел, – коротко доложил снайпер.
– Спасибо, брат! Да мы и не сомневались, что ты его достанешь! – Хмурый, искренне радуясь, хлопнул Угрюмого по плечу: – Иди отдыхай.
Снайпер кивнул и вышел из штаба.
Глава вторая
Ночь была темная и тихая. Только редкие выстрелы и пулеметные очереди напоминали о войне. Угрюмый двигался к позициям противника с целью поиска места для снайперской «лежки» – разведка сообщила, что вскоре ожидается прибытие на передок генерала ВСУ. Нужно быть готовым.
Налегке – с автоматом и маленьким штурмовым рюкзачком, наслаждаясь свободой движения, Угрюмый подбирал место для выстрела. Нужно подойти метров на пятьсот к блокпосту противника. Снайпер прополз ещё метров сто, как внезапно от разрушенной хаты донесся тихий разговор и приглушенные стоны.
Остановился, напрягая слух. Всмотрелся в очертания разрушенного строения. Так и есть! Сквозь проломы в стене видны отблески небольшого костерка. Осторожно обошел хату кругом, приблизился со стороны кустов, приподнял автомат. Вставляя приклад плечо, старался не зацепить ветки ПБСом. Высунулся из-за стены. Увидел бойца ВСУ в снайперской панаме, перевязывающего голову беременной женщине. Она постанывала и что-то тихо говорила недовольным тоном. Рядом с ней сидел чумазый мальчик лет десяти и насупившись, смотрел на маленький, еле дающий свет костерок. Позади бойца ВСУ стояла на сошках снайперская винтовка финского производства. У ополченцев таких не было. Угрюмый пригляделся и узнал в бойце напарника убитого Рико. Придвинулся ближе, щелкнул переводчиком огня и тихо, отчетливо произнес:
– Руки на голову! Ложись лицом вниз! Не дергаться! – женщина вскрикнула, обхватив голову. Мальчик вздрогнул и уставился в темноту. Напарник покойного Рико положил руки на панаму и обернулся на голос.
Угрюмый повторил:
– Лежать! Лицом вниз! Руки на голову!
Когда пленный лег, снайпер выскочил из кустов, скрутил лежащему руки за спину, зафиксировал пластиковыми наручниками, отодвинулся в темноту и приказал пленному сесть. Все произошло очень быстро и при полном молчании.
– Кто вы? Почему оказались здесь? – обратился снайпер к женщине. Та вздохнула и, сердито глядя на пленного бойца, ответила:
– Я сестра этого укропа. А это, – она обвела рукой вокруг, – развалины моей хаты! – женщина всхлипнула и, едва сдерживая слезы и ярость, продолжила: – Проклятые фашисты минометами… Ой, – она схватилась за живот, – ой! А это сынок мой средний Василько! – мальчик встревоженно шевельнулся.
– Где остальные члены семьи?
– Муж и старший сын в ополчении воюют против, – кивнула в сторону брата, – этих укропов. Ой, – опять схватилась за живот, – рожать скоро, а тут еще и осколком голову зацарапало.
– Тебе в больницу надо, – сказал Угрюмый, – тут до укропского блокпоста недалеко. Идти можешь?
– Ей туда нельзя! – подал голос пленный. – Она ведь жена сепаратиста! Убьют, да еще и надругаются. Василя тоже не пожалеют. Там батальон «Азов» стоит, – пленный кашлянул и продолжил: – На этом участке есть тепловизоры. Не пройдёте никуда!
– Что предлагаешь? – спросил Угрюмый. Пленный недолго помолчал, глядя в темноту. Твердо сказал:
– Могу провести к ватникам, – вздохнул: – Если отпустишь!
– Не слушай его! – взорвалась женщина. – Он же укроп! Против своей семьи воюет – ничего святого! Снайпер! Вон сколько наших убил! Лучше застрели его!
– Не надо, дяденька! – перебил мать Василь. – Не стреляй! Дядя Коля хороший. Просто он присягу давал, – мальчик заплакал. Женщина обняла его и тоже заплакала. Угрюмый вышел из темноты к огню. Пленный взглянул на снайпера и застыл в крайнем удивлении. Лицо вытянулось, глаза округлились, рот непроизвольно открылся. Выдавил пересохшим горлом:
– Угрюмый… живой!
– Откуда мой позывной знаешь?
– Та мы на тебя целый месяц охотились! Нам десять тысяч гринов обещали, – вражеский снайпер никак не мог отойти от удивления. – Я же своими глазами бачив попадание – бачив як твоя башка вбухнула от пули!
– Это вы моего заговоренного напарника завалили. А меня Господь уберег! – Угрюмый достал из нагрудного кармана поясок с молитвой «Живый в помощи».
– Не розумию! – все не унимался пленный. – Ты же ближе к посадкам сидел?
– Так точно.
– В тебя и попало. А второго рикошетом… всего ж сто пятьдесят метров было… – боец замолчал. Затем встряхнул головой и протянул: – Да-а-а…
– Слава Богу, я жив! – Угрюмый перекрестился, поглядел внимательно на пленного. – Тебя-то как звать?
– Мой позывной Кабан, – буркнул пленный.
Женщина пристально посмотрела на брата и тихо сказала:
– Ах вот как!
Кабан повернулся к ней и с улыбкой продолжил:
– А имя мое Мыкола! – затем к Угрюмому. – А як твое?
– Зачем оно тебе? Позывной знаешь – и хватит! – Немного помолчали. Костер почти потух.
– Ну что ж, – снайпер встал, – веди нас, Кабан. Только не как Иван Сусанин поляков.
– Может, без него пойдем? – спросила женщина. – Не верю я ему!
– Закинчуй, Тома! Я шо зовсим – ридных вбываты?! – Микола развел руками.
– Отож, брехун, – ответила сестра, – десять тысяч долларов? Кто ж тебя, укропа, знает?
– Отставить балаган! – резко приказал Угрюмый. – Выбора у нас нет – придется довериться Кабану! Пошли.
Половину ночи необычная группа пробиралась к позициям ополченцев. Несколько раз попадали под обстрел. Однажды под минометный. При первом же взрыве Кабан упал, закрывая собой мальчишку. Небольшим осколком проводника ранило в плечо. Угрюмый освободил пленника от пластиковых наручников, перевязал рану и вернул винтовку. Ближе к рассвету добрались до вполне безопасного места. В ополченскую зеленку.
– Ось и все, – остановился Кабан, – дальше без мене.
– Хорошо. Благодарю! – Угрюмый протянул руку. Кабан пожал.
– Скажи, – спросил Угрюмый, – зачем ты на панаму смайлик налепил, как покойный Рико?
– В память о друге.
– Будешь мстить? – Угрюмый тяжелым взглядом смотрел на Миколу. Тот отвел глаза. Пробурчал: – Война есть война.
– Лучше не делай этого! – искренне сказал Угрюмый.
– Почему? – Кабан удивленно вскинул брови.
– Потому что правда на моей стороне! А ты против своих родственников воюешь! Называешь их ватниками и российской армией! Бог – на моей стороне!
– И на моей тоже! – Кабан достал из нагрудного кармана матерчатый поясок с молитвой «Живый в помощи», показал: – Ты не того убил! Рико – это я! С моей винтовкой лежал напарник. Кабан – его позывной. Он был совсем зеленый! Очень хотел убить кого-нибудь из ватников. Выпросил у меня панаму – «на удачу!». Вот так! Почему меня Бог спас – не знаю! Но накануне, я повредил руку. Поэтому работал «вторым».
Приподняв в прощальном жесте панаму, Микола повернулся и пошел прочь.
– Подожди, Рико! – Угрюмый взмахнул, указывая направление рукой. – Иди левым краем посадок – справа растяжки и забытые мины, – затем помолчал и закончил: – Мое имя Николай!
– Спасибо… брат… Николай! –вражеский снайпер скрылся в листве. Женщина и мальчик со слезами смотрели ему в след.
Глава третья
Угрюмый вздохнул. Из груди вырвался сдавленный, хриплый стон.
– Ось! Очнулся клятый сепар! – один из бойцов ВСУ отделился от группы, сидящей у костра, и подошел к лежащему на боку связанному снайперу. Слегка пнул и веселым пьяным голосом сообщил: – Зараз допрашивать будем.
Угрюмый стиснул зубы, закрыл глаза. Сосредоточившись начал мысленно погружаться в себя, стараясь полностью отрешиться от внешнего мира. В пульсирующем болью сознании застучали молоточками слова: «Господи, прости и помилуй!». Сердце гулко стучало.
Посыпались удары. Тело вздрагивало. К избиению присоединился офицер. Угрюмый погрузился в ощущения нереальности происходящего. Сознание его привычно фиксировало детали окружающего мира. Неожиданно, резкие вспышки боли, электрическим разрядом пробивавшие тело, притупились. Отчаяние сменилось надеждой, разум вошел в необычное состояние. Угрюмый ощутил в себе спокойную, уверенную силу, готовность терпеть до конца. Не обращая внимания на боли в груди, плавно вдохнул и медленно-медленно выдохнул. Разум постепенно отстранился от тела. Все звуки и чувства приглушились, пространство сузилось, превратившись в своды узкой трубы. Туда неожиданно втянуло Угрюмого. Понесло с ускорением вверх – все выше и выше. Затем с легкой вибрацией – «Ф-р-р-р!» снайпер вылетел на свет, увидев сверху тело, лежащее на земле.
Сильное удивление охватило Угрюмого, но он спокойно наблюдал. А внизу крича и матерясь, офицер добровольческого батальона нацгвардии Украины, пинал связанное, лежащее ничком, бездыханное тело. Оно когда-то было снайпером с позывным Угрюмый. Вся жизнь – от младенчества до сего дня – в одно мгновение пронеслась перед взором вылетевшей из тела души, сменяясь картинками, как фильм в кинотеатре. Что-то теплое и горькое коснулось сердца. Снайпер удивленно ощутил текущие слезы. «Разве сердце может плакать само, без тела?» – пронеслось в сознании. «Конечно! – услышал Угрюмый. – Именно сердце источник всего, что исходит от человека! Радость, счастье, горе, плач, смех, доброта, злоба. Всё это рождается в сердце!», – голос был густой, мягкий и тихий. «Кто ты?» – спросил Угрюмый. Ответа не было.
Снайпер видел, как несколько человек в камуфляже со злобной яростью терзают, пинают бездыханное, связанное тело. Это же его тело! «Что со мной?» – подумал Угрюмый. И ответил сам себе –«Я умер!». С этой мыслью вырвался вздох облегчения: «наконец-то все закончилось!». Стало легко и радостно. Он начал подниматься вверх, удаляясь от своего тела, от тяжелой, суетливой земной жизни. Ликование наполняло, вознося к небесам, лучи теплого света грели и притягивали.
Внезапно подъем прекратился. Снайпер остановился, упершись в невидимую преграду. Снова мягкий, густой голос, идущий сверху: «Еще не готов! Пусть служит людям!». Угрюмый посмотрел вверх и увидел очень яркий свет. Он звал и не пускал одновременно. Чувство страха и невыносимой тоски охватило душу. «Почему?» – закричал снайпер. «Найди ответ сам! И будь достоин жизни!» – печально, с любовью, ответил голос. В тот же момент Угрюмый провалился в густую темноту, – снова в трубу, по которой поднимался вверх. Падая, в тоске и страхе горестно кричал: «Не надо-о-о!». Затем сила тяжести огромной земли навалилась на грудь. Вдавила в тело. Вернулась вся полнота болевых ощущений поврежденного организма. Угрюмый сжал челюсти, стараясь не дышать. Чуть приоткрыл заплывшие кровоподтеками глаза. Свет костра резанул, пробиваясь болью ото лба до затылка. Тело нестерпимо ломило и жгло. Голова кружилась, тошнило.
К сидящим у костра подошел человек со знакомыми чертами лица. Что-то сказал. Затем наклонился к снайперу. Угрюмый неимоверным усилием воли затаил дыхание. Человек вернулся к костру, заговорил. Снайпер напряг слух. Слов было не разобрать, но Угрюмый все понял – люди у костра решали, что делать с трупом сепаратиста, который скоро начнет разлагаться и вонять. Никто не хотел возиться с мертвым телом. Не сжигать же его здесь! Человек со знакомыми чертами лица предложил отвезти труп в серую зону, а там уничтожить в огне или бросить. Все согласились. Теперь решали, кто это исполнит. Смеялись и шутили, словно речь шла о мешке с мусором. Наконец, нашелся боец, согласившийся вывезти и утилизировать мертвеца. Доброволец подошел к Угрюмому. Наклонился, взял подмышки и резко дернул вверх. Сильнейшая боль обожгла тело снайпера, и он потерял сознание.
Очнулся, обнаружив себя в багажнике «Нивы». Двигатель громко гудел. Толчки на ухабах и поворотах отдавались нестерпимой болью. Угрюмый не выдержал и застонал.
– Потерпи, брат! Осталось недолго, – знакомый голос прорвался сквозь шум мотора. Снайпер промычал, превозмогая боль и тошноту. Казалось, эта безумная тряска никогда не закончится.
Машина остановилась внезапно, и Угрюмый снова впал в забытье. Когда очнулся, вокруг было темно. Мерцающий свет от маленького костерка бил в гудящую голову, проникал в мозг через заплывшие, воспаленные глаза. Снайпер сглотнул кровавую слюну.
Сосредоточившись, взглянул через огонь на человека в камуфляже и снайперской панаме, узнал его. «Рико!» – выдохнул или простонал Угрюмый.
– Держись, москалику! Скоро за тобой придут, – спокойно проговорил Рико. – Я позвонил сестре и рассказал про тебя. Она связалась с вашими. Потом позвонила мне и велела ждать группу Хмурого, – помолчал, вглядываясь в темноту, – так шо чекаем твоих друзей. Только бы не начался минометный обстрел.
Угрюмый чуть пошевелился. Осторожно вздохнул, боясь резкой боли. Терпимо. Тошнота отступила, голова перестала кружиться, только очень болела. Собрав силы, хриплым голосом, спросил:
– Где я?… Как попал в плен?… Я же вроде умер… – бессильно замолчал. Рико внимательно посмотрел в темноту, затем на Угрюмого.
– Ты к нашему блокпосту вплотную подошел. Зачем – не знаю! Рядом с тобой, сто двадцатая мина прилетела – тебя и накрыло. Сильная контузия! Удивительно, что осколки все мимо прошли. Лишь спину трошки царапнуло. Ты долго лежал без сознания, а когда очнулся и застонал, то наши услыхали и притащили тебя на блокпост. Потом начали «пытать». Я пришел, когда айдаровцы решили, что ты уже труп. Я наклонился и понял, что ты еще живой, а им сказал, что сепар – мертвец, и предложил утилизировать тело. Айдаровцы дали машину и вот – приехали утилизироваться, – Рико ухмыльнулся, – хорошо, что ты был без оружия и поэтому, они приняли тебя за гражданского. Так шо – сидим здесь и ждем Хмурого. Будут подходить, я исчезну. Вот и все, – Рико замолчал, вглядываясь в темноту.
– Пп-почему тт-ты сс-спас м-меня? – Угрюмый выговаривал слова заикаясь. Рико не ответил. Некоторое время молча смотрели друг другу в глаза. Затем Рико подошел к Угрюмому. Положил клочок бумаги в нагрудный карман. Тихо сказал:
– Здесь номер телефона моей сестры. Через нее, сможешь связаться со мной.
– Зачем мне с тобой связываться?
– Не знаю, – Рико лукаво прищурился, – мы же – православные!
Угрюмый молчал, борясь с болевыми ощущениями.
Со стороны позиций ополченцев затарахтели пулеметы. Рико встрепенулся:
– Мне пора! Засиделся я тут с тобой, – встал, подошел к Угрюмому и прошептал в самое ухо: – Поправляйся скорее. У нас есть неоплаченные долги!
Глава четвертая
Угрюмый лежал без движения несколько часов и снова поджидал Рико. Но сегодня сомнений не было, снайпер был уверен – Рико обязательно появится.
Угрюмый лежал, вспоминая, как провалявшись в госпитале почти два месяца, вернулся в строй, появился в штабе, и Хмурый тут же озадачил:
– В последнее время против нас новый снайпер хулиганит. Норвежец. Похоже – экстремальный турист. А может и цэрэушник. Пока ты по госпиталям прохлаждался, он тут прилично народу завалил и посеял страх в рядах ополчения. Он судя по всему, опытный стрелок – с приличных дальностей стреляет гад – почти кило двести! С тепловизором работает. Все делает конкретно и без пижонства. Очень скрытно выходит на позицию. Всегда оборудует несколько ложных. Делает один выстрел и уходит. Его еще ни разу не обнаружили! Даже «лежку» не находили! Прямо мистика какая-то! – Хмурый развел руками, – говорят, что вторым номером у него – твой кровник Рико. Он оказывается живой, а завалил ты – его молодого напарника, – командир разведчиков хлопнул снайпера по плечу, – давай, братишка, погружайся в работу. Зайдешь к Самураю. Получишь новую винтовку производства «Лобаев армс». В триста тридцать восьмом калибре. Патронов под нее собрали, так что будет чем Норвегу ответить! – Хмурый подмигнул.
– За винтовку спасибо! – Угрюмый слегка потер руки, попрощался с командиром разведчиков, отказался от напарника и вышел из штаба.
Конец ознакомительного фрагмента.