Мёртвые пляшут

Глава 2. Ломаем древеса

Мёртвые с трогательным вниманием провожали живых в спасительный полёт. Пока замок висел над развалинами Базимежа, все неживые участники банды Дрю словно превратились в единый живой организм, устремивший взор к небу. Но как только верёвочная лестница исчезла в белокаменном днище, этот сплотившийся было организм сам собой расползся на две неравные части, озабоченные собственной судьбой.

Большая часть банды – те, кто возлагал свои надежды на спасение на подкоп под стеной Порога Смерти – повинуясь не вполне осознанному притяжению, столпились у центрального костра лагеря, вокруг Дрю и его ближнего окружения – Кло, Амура, Пендриса. Сама ли идея подкопа показалась им убедительной в своей простоте, или же ранее снизошедшее на Дрю вдохновение заставило поверить в его личные особенные возможности, а может быть, альтернативный проект был расценен как и вовсе уж неосуществимый – кто поймёт их мёртвые умы?

А вот к полуразрушенной городской стене подошли те, кто больше надеялся на подземельный путь к свободе, кто предпочёл связать свою судьбу с умом и образованностью двоих некромантов – Гны и Флютрю, а может быть, с их счастливой Звездой Смерти. Таких было человек двадцать, даже, кажется, чуть меньше.

– Всё! Пора и нам собираться, – объявил своим мёртвым товарищам Дрю из Дрона, провожая взглядом замок, взлетевший в голубое небо.

– Как пойдём? – спросил Пендрис.

– Отсюда на восток до чёрной стены есть довольно удобные тропы… – заметил было Амур, но Дрю отрицательно покачал головой:

– Нет, если пойдём прямо к стене, нас быстро вычислят карательные отряды Шестой расы, которые придут к базимежской стоянке. А для подкопа под такую огромную стену время нам понадобится немалое. Если он вообще возможен, этот подкоп.

– Точно! – согласился Кло. – Лучше постараемся замести следы. Двинем на север. Вместе с Гны и Флютрю выйдем к Цанцу, поможем им отбиться, если что…

– Нет, с отрядом Гны и Флютрю прощаемся здесь! – возразил Дрю. – Место у Цанца – слишком открытое. Шесть десятков человек незамеченными из болота не выйдут.

– Значит, идём на юг или юго-запад?

– Хорошие там места, безлюдные… – отозвался Дрю. – Да только для подкопа под стену нам ещё понадобятся лопаты. Не ногтями же землю рыть. Где бы их взять?

– Разумеется, в пустынных деревнях под замком Мнил! – воскликнул Пендрис. – Там в сараях полно ещё сельскохозяйственного инвентаря осталось неразграбленного, я сам видел. Должны быть и лопаты…

Хозяин Мнила великан Ом с глубокомысленным видом закивал, как будто и сам имел представление о наличии лопат в сараях крестьянских дворов Мнила и Клёца. Он хотел было что-то даже сказать, но передумал, и его реплику подменила вежливо выдержанная пауза. Ом глуповат, но ведь он хозяин потребовавшихся лопат. А кроме того он великан.

– Решено. Идём северо-западной тропой, к Мнилу! – объявил Дрю. – Прихватываем утварь для подкопа. Ну, а там уже по широкой дуге двинемся на восток, к стене.

Некроманты Гны и Флютрю, а также два десятка мертвецов, примкнувших к ним, также готовились выступать. Место встречи в случае успешного преодоления Порога Смерти – шёлковые ряды гостиного двора города Карамц – было оговорено заранее. Осталось попрощаться и разойтись.

Болота лежали перед ними молчаливые и безжизненные. Вся-вся живность, которая могла их покинуть до приближения чёрной стены, сделала это. Только мёртвым людям придётся чавкать по мёртвой жиже. Неся кружным путём свою мёртвую надежду к чёрной стене.

Прежде чем уйти на северо-запад, два десятка мертвецов под руководством Кло и Амура, что-то понимавших в запутывании следов, наскоро утоптали почву в южном направлении. У наивных преследователей должно было сложиться мнение, что банда ушла в сторону Гуцегу. У не наивных должно бы сложиться мнение, что их приняли за наивных.

По возвращении декораторов, посланных на юг, пришла пора трогаться Гны, Флютрю и тем, кто собрался вместе с ними в пещеры Цанца. Среди этой группы не было талантливых следопытов и охотников. Дрю дал им несколько напутствий и советов по незаметному прохождению пути и послал вдогонку Кло и Амура – заровнять наиболее явные следы, оставленные близко к началу пути.

Собственную группу Дрю вывел из базимежских руин по полузатопленному подземному ходу, открывавшемуся в одной из башен. Ход вёл в направлении, почти параллельном тропе на Мнил. Правда, весьма быстро он из полузатопленного превращался в затопленный, но зато довольно близко к тому месту, где свод уходил в грязную болотную воду, в нём зиял изрядный пролом, позволяющий без труда выбраться наружу даже великану Ому.

Ну, без труда – это, наверно, сильно сказано. Всем, кроме Ома, не затонуть в момент выхода из подземного хода было таки непросто. Дрю из Дрона – и тот, признаться, еле всплыл на поверхность. Потому-то он попросил добродушного великана стоять снаружи пролома и страховать выныривающих. Заодно и посчитал, сколько человек увязалось с ним идти в Мнил и далее к чёрной стене – ровно сорок четыре. Это не считая великана Ома, который сам во многих отношениях стоит шестерых. Дрю искренне надеялся, что Ом не уронил в пучину болотную никого из его спутников.

Хитрость с подземным ходом и с вылавливанием путников из болота отняла у них добрый час времени, но оно того стоило. Теперь-то отряд Дрю мог вступить на тропу и бодро идти по ней к Мнилу, почти не опасаясь, что по следам его опознают в качестве базимежской банды.

Мертвецы шли в затылок друг другу, ибо тропа была неширока. Дрю двигался первым. Амур, идущий следом за ним, впечатлённый какими-то изменениями болотного мира, порой замирал, прислушиваясь к шорохам, оглядывался по сторонам и принюхивался, шумно втягивая в себя воздух.

– Ты что-то заметил? – вполголоса спросил у него Кло, в очередной раз натыкаясь на застывшего товарища. – Услышал, увидел, унюхал?

– В том-то и дело, что нет! – отозвался Амур. – С болота пропали всякие звуки. Настораживает.

– Да, точно… – поддержал Кло. – Когда всё замолкает, того и гляди, встретишься с кем-то огромным и страшным. Которое ка-ак выпрыгнет!

– Да нет, всё хуже! – возразил Амур. – Здесь, кажется, и вовсе больше некому звучать, кроме нас. И не видно никаких болотных насекомых. Ни комаров, ни мошек – никого нет. Не могло же их в одночасье испугать болотное чудовище!

– Неужто переловило? – хихикнул Кло.

– И это ещё не всё. Болото не пахнет! Видал ли ты когда-нибудь такое болото, которое бы даже не пахло? – ноздри Амура старательно втягивали воздух, но, кажется, безрезультатно. Запаха не было.

– Ну, это должно быть всем болотам болото! – поддразнил его Кло. – Только давай не будем спешить с выводами. Не будем пока радоваться, ладно? А что как возьмёт да… завоняется?!

– Дурак! – пожал плечами Амур. – Уж лучше бы воняло! А что запаха нет – нехорошо это!

Дрю обернулся к нему с предложением помолчать, но сам задумался. Что же это значит – не пахнущее болото? Это болото, теряющее свои свойства, важные характеристики собственного существования. Ибо что такое есть болото? Болото есть извращение реки. Извращение должно о себе напоминать. Например, запахом…

Размышление о болоте не слишком напоминало самому Дрю недавние вдохновенные полёты мысли, раскрывшие ему суть смерти и посмертия. Мысль едва ползла, цепляясь за кочки и проваливаясь в трясину, откуда её приходилось вновь вылавливать и отжимать перед использованием…

Дрю криво улыбнулся. Во всяком случае, успокоил он себя, мой разум в этом болоте вязнет, а стало быть, сия трясина ещё выполняет ту функцию, к которой предназначена. Но недолго ей осталось: за Порогом Смерти, как ему прекрасно известно, водоёмов не бывает вообще, ибо не жалует воду владеющая Запорожьем Шестая раса. Какими-то неведомыми способами здесь осушаются реки и моря, значит, непременно пропадёт и это болото. И уже начинает пропадать, для начала лишившись запаха. На очереди, быть может, цвет? Станет болотная вода прозрачной, так что дно сквозь неё увидится… А дальше? Дальше болото лишится осязаемости. Вода перестанет быть мокрой на ощупь, превратится в блеклую тень под ногами… Шутки шутками, но так это и произойдёт!

Камыш у выхода из болота был каким-то особенно крохким и слабо шелестел. Что особенного шелеста при своём выходе на твёрдую почву банда Дрю не создавала, это было бы на руку в случае, если бы понадобилось напасть на врага, стерегущего выход – но такового не было. А вот крохкость камыша с головой выдавала каждого, кто сквозь него продрался. Банда из сорока пяти человек и одного великана оставила после себя такую отчётливую просеку, что не было и малейшей надежды как-то её заровнять. Для любого, кто владел мало-мальски развитыми навыками следопыта, образовавшаяся дыра в стене камыша стала бы ясным указанием: здесь базимежская банда покинула свои болота.

– Может, понаделать таких проходов западнее и восточнее? – с сомнением в голосе предложил Амур.

– Не стоит! – решил Дрю. – Этим мы только привлечём лишнее внимание.

Стоя на твёрдой почве, мёртвые бандиты с интересом озирались по сторонам, должно быть, прекрасно понимая, где оказались. Вышли они из болота в том самом историческом месте между деревнями Мнил и Клёц, где на Дрю из Дрона снизошло вдохновение. Вот так же, как они сейчас, в тот памятный день он вышел из болота (только камыши были не такими ломкими) и увидел непонятные столбики, торчащие из-под снега. Подойдя же к этим столбикам, признал в них мёртвых крестьян из деревни Клёц – и тотчас идея обманной сути посмертия, предлагаемого людям Шестой расой, властно постучалась к нему в разум.

– Где же скульптура? – спросил Кло.

О скульптуре в банде Дрю тоже знал каждый. Обнаружив в здешних мёртвых крестьянах податливый пластичный материал, прозревший посланник Смерти выстроил из них «живую скульптуру». И называлась она «Пляска Смерти». И Пендрис, который к тому времени уже присоединился к Дрю (а до этого он за ним гонялся во главе отряда конных арбалетчиков), так вот, Пендрис в установлении скульптуры посланнику помогал. И мёртвые крестьяне, выставленные в выразительные позы, «заплясали», словно живые. Хороши мёртвые в танце! Очень ловко и послушно они пляшут!

– Во-он она, скульптура! – улыбнулся Пендрис, указывая рукой за спину Кло. – Только её ветром всю поваляло. Восстановить, что ли? – последний вопрос был обращён к Дрю.

– Не имеет смысла! – отозвался тот. – Скульптуру мы выстроим новую. Из другого материала и в другом месте. Здесь же – не будем оставлять дополнительного свидетельства, что рядом с замком Ома побывали именно мы.

Участники банды с уважением приблизились к остаткам скульптуры. Мёртвые крестьяне, чьё посмертие было сродни посмертию самих бандитов, лежали на зелёной траве, местами утопленные в землю, продолжая находиться в причудливых танцевальных позах. По специфическим позам можно было угадать, предствителем какой гильдии или социального слоя выступал в пляске тот или иной крестьянин. Здесь были «самоуверенные некроманты», «жадные ростовщики», «хитрые бальзамировщики», «подлые арбалетчики», «угодливые слуги», «глупые шуты»… Даже и без воздвижения этих скульптурных образов вертикально на прежнем месте спутникам Дрю, присоединившимся к нему уже в Базимеже, было на что посмотреть.

Великан Ом, широко улыбаясь, поведал о своей догадке, что скульптуру повалило именно ветром, а ветер был очень сильным именно тогда, когда перемещалась чёрная стена Порога Смерти. Его – как великана и хозяина здешних мест – вежливо выслушали.

Судя по тому, что на выходе из болота банду Дрю никто не ждал, в Мниле и Клёце её также не ожидало никаких неприятных сюрпризов, но всё же атаман Дрю предпочёл выслать разведку.

Семеро под руководством Пендриса направились в деревню Клёц. В случае, если деревня пуста, им предстояло добыть в крестьянских сараях лопаты на всю мёртвую ватагу.

Кло, Амур, Ом и ещё восьмеро участников банды отправились к замку Мнил – убедиться, что тот всё ещё никем не занят. Великан по общему решению, топал чуть сзади, чтобы не демаскировать остальных разведчиков, но обеспечить им поддержку своими кулаками, если придётся.

Разведка Пендриса увенчалась успехом. Деревня Клёц была всё так же пустынна. Даже одичавших собак, которые здесь попадались зимой, теперь не было. Крестьянские сараи также оправдали возложенное на них доверие: никто не позарился на хранившиеся там лопаты.

Особой удачей, которой Пендрис мог гордится, стала найденная в сарае у дома деревенского старосты детская великанская лопаточка, принадлежавшая некогда то ли самому Ому, то ли его старшему братцу Фему. Более полугода назад, обворовывая господский замок, крестьяне Клёца, (те самые, превратившиеся затем в скульптурную композицию на лугу у болота), прихватили эту лопаточку заодно с более ценными вещами – ведь они выносили всё подчистую. Те же воры, которые переправляли краденные великанские вещи дальше, подходили к своему делу более избирательно. Вот лопатка и завалялась – а ведь если делать подкоп под огромную чёрную стену, без посильной помощи великана никак не обойдёшься, простые же человеческие лопаты никак не могут быть приспособлены под здоровенные ручищи Ома.

Возвращались к Дрю с победой: семеро помощников Пендриса несли полсотни найденных лопат, сам Пендрис сгибался под тяжестью великанской лопаточки. И ведь довольно быстро провернулись: разведка, посланная к замку Мнил, ещё назад не приходила.

Участие великана в разведывательном походе к его родному замку с самого начала было сомнительным. Просто Ому хотелось поскорее попасть в родные стены, и игнорировать его мнение Дрю посчитал неучтивым. Даже добродушного великана лучше попусту не обижать, это без труда поймёт всякий, кто зачем-либо нуждается в великанском содействии. Уже тогда, когда Дрю инструктировал Ома, скорость восприятия последним его указаний была, мягко говоря, низкой.

– Да, чуть сзади… Да, основательно сзади… Дык понятно… Да, помогу, если что… Да, кулаками… – медленно кивал великан, и у Дрю возникало впечатление, что скорость кивков Ома значительно превышает скорость понимания им сказанного. Понадеявшись на то, что инструкции в дороге догонят небыстрый великанский ум, Дрю нехотя позволил разведывательной группе отправляться.

А лучше бы не торопился. Ведь Ому, по условиям предложенной задачи, предстояло идти отдельно от своих более понятливых товарищей, и некому было его дополнительно инструктировать в ходе её решения.

Дорога к замку Мнил состояла из перемежающихся участков луга и смешанного леса и благоприятствовала разведчикам в их намерении добраться не замеченными возможным неприятелем до самых замковых стен.

Неожиданности начались с того, что мёртвая тишина, к которой все привыкли на болоте, была в одночасье грубо нарушена. Кло и Амур с товарищами услышали за своей спиной оглушительный треск. Обернувшись, они увидели, что это добрый Ом зачем-то ломает попадающиеся по дороге деревья. Он методично, причём с небывалым для себя остервенением крушил молодые дубки и сосны, и не один, не два ствола разнёс в щепы. Что с великаном?

С бледным от сдерживаемого гнева лицом Амур кинулся к Ому, чтобы спросить:

– Ты что творишь?

– Дубину себе выламываю! – пояснил Ом.

– Зачем?

– А драться голыми руками я не согласный.

Амур что-то уже начал понимать. Вон оно что: до великана дошло, что на его кулаки в случае чего возлагаются некоторые надежды!

– Перестань, Ом!

– И не подумаю! – заупрямился великан. И снова принялся выламывать близко к корню ствол молодого, но преизрядных размеров дубка. Ом-то старался действовать аккуратно, но дубок вдруг – тресь! – и развалился на несколько частей! Великан аж зарычал от досады.

– Зачем тебе столько деревьев, Ом? – пытался далее его урезонивать Амур, – вон сколько уже погубил!

– Не приставай, это вообще мои деревья; что хочу, то и сделаю! – надулся Ом. По-своему он был прав: выломанные им деревья действительно росли в его собственных владениях. Свидетелем тому был сам замок Мнил на холме, находящийся отсюда уже в пределах видимости.

– Ну, добро бы, один дуб сломал на дубину, а тут – с десяток уже! И грохот такой, что если в замке кто-то есть, мы от него больше не уйдём!

– Так мне ж нормальная дубина нужна, а не что попало! – обиженно отвечал великан. – А эти все стволы почему-то не годятся… – тут Ому наконец-то удалось выломать приличного вида и размера дубину; он её бережно очистил от веточек и, примеряясь, легонько стукнул по земле. Дубина – пополам, а великан снова зарычал в великой досаде.

– Но сосны-то, сосны зачем? – перешёл на частности Амур, рассматривая пеньки, оставленные Омом. – Из сосны же вовек не выйдет путной дубины!

– Я это знаю; я не совсем глупый, – грустно произнёс великан. Но почему-то из сосен дубины выходят крепче. Сам удивляюсь, но это так! Вон погляди… – и Ом шагнул к сосне, едва ли не последней в уничтоженном им смешанном леске (в котором прежде разведчикам было бы так удобно прятаться).

Амур понял, что без поддержки Кло и остальных товарищей ему, к сожалению, упрямого великана не переубедить. С известным стыдом перед товарищами, идущими впереди, он оглянулся на них – и обнаружил новую для себя картину. Судя по происходящему, хихикать над поруганием авторитета Амура товарищам было уже некогда: их как раз окружило с полсотни стражников в чёрных латах, сопровождаемых четырьмя конными рыцарями в чёрных же плащах Ордена посланников Смерти.

Неприятель показался с двух сторон из-за холма, на котором стоял замок Мнил. По всему судя, несчастливых разведчиков заметили дозорные из замка, где засел карательный отряд. Заметили, не иначе как привлечённые треском ломаемых деревьев.

– Ом, ты видишь, что ты наделал? – воскликнул Амур, дёргая его за штанину и указывая на происходящее. Но великан не был склонен отвлекаться от дела, которое начал. Наконец-то ему удалась сосновая дубина! И пусть Амур подождёт.

Следующая картина, увиденная Амуром после не состоявшегося диалога с Омом, оказалась ещё более удручающей. Кло, петляя между деревьями, бежал по лугу, преследуемый добрым десятком пеших стражников в чёрных латах и четырьмя конными рыцарями. А остальные восемь участников их разведывательного отряда валялись, обездвиженные и прижатые к земле ещё одной кучей стражников. Причём двое из этих восьми, кажется, были обездвижены навеки – эти лежали тихо, никем не связанные, и никто их уже не сторожил.

– Я побегу предупредить Дрю и остальных! – Амур посчитал нужным прокомментировать для Ома свои действия, и тут же исчез, вырвавшись из тягучего времени диалога с великаном. Тот же, вполне удовлетворённый получившейся дубиной, заметил, наконец, происходящее с его отрядом.

Кло всё ещё бегал вокруг чахлых луговых деревьев, и против пеших тяжело вооружённых стражников у него были бы реальные шансы уйти, но конные посланники Смерти, лениво скакавшие следом, делали его сопротивление по большому счёту бессмысленным.

С дубиной наперевес Ом выскочил из порушенного им леска и понёсся на выручку Кло. Сразу десятка полтора стражников бросилось на него со всех сторон. Тут довольный собой великан размахнулся дубиной и двое не успевших увернуться карателей улетели довольно далеко по замысловатым траекториям. Правда, и дубина, на которую Ом возлагал столь большие надежды, от этого единственного удара сломалась. Отшвырнув её обломки, великан стал действовать кулаками. Но и тут долгой битвы не получилось.

Завершив поимку Кло, и предоставив его связывать подоспевшим стражникам, четверо посланников Смерти поскакали на Ома. Действовали они слаженно, будто всю жизнь тренировались великанов ловить. Двое из всадников совершили отвлекающий манёвр, без потерь увернувшись от великанских ручищ, а остальные двое тем временем развернули крепкую грубую сеть, в добавок, видимо заговорённую некромантами, и накинули её на Ома.

Подоспевшие стражники, повиснув на краях сети, прижали великана к земле и, когда он в ней основательно запутался, туго его запеленали.

Тем сопротивление и закончилось.

Глава 3. Играем в словеса

Удручающий вид города Цанц, представший очам Гны, Флютрю и тех семнадцати мёртвых бандитов, которые решились пойти с ними, не дал им как следует обрадоваться тому обстоятельству, что на выходе из болота их никто не ждал. В изумлении глядели они из-за поросшего кустарником холма, послужившего удобным укрытием, на три пролома, зияющие в городских стенах, на обугленные строения, заметные сквозь проломы… Что здесь произошло?

Совсем недавно наземная часть Цанца изрядно пострадала – когда занявшие город карлики из Отшибины устроили геноцид прежнему городскому населению. Тогда взорвалась Пороховая башня, разрушив самоё себя и Мертвецкий приказ поблизости, а ещё был сожжён трактир Блюма Ларколла «Живые и мёртвые». Но, кажется, из деревянных построек наземной части Цанца были сожжены далеко не все, да и стены находились в относительной целостности.