- -
- 100%
- +
Дидрик и Олува вернулись во двор. Присев в тени, они лениво бросали игральные кости. Остальные члены отряда, развалившись, сидели возле лошадей или слонялись поблизости. Раньше Дидрик не осознавал, как трудно притворяться беззаботным.
Он пересчитал количество солдат для сопровождения заключенных, когда те собрались во дворе. Их оказалось три дюжины. Число превышало предполагаемое, и все же их преимущество в количестве будет не слишком велико. Неожиданность нападения тоже сыграет свою роль.
Наконец вывели пленных. Тридцать один человек, у всех на ногах кандалы, руки связаны веревкой и соединены с общей длинной цепью. Такой способ гарантировал, что пленники не сбегут, однако он не вписывался в планы Дидрика. Он направился к капитану наряда и заметил, что заложники в тяжелых кандалах смогут лишь ползти как черепахи, поэтому им потребуется целый день, чтобы добраться до побережья. Ему-то, конечно, все равно, даже если придется где-то остановиться лагерем на ночь.
Капитан злобно посмотрел на Дидрика, после чего удалился в здание, чтобы посоветоваться с начальством. Дидрик воспользовался его отсутствием и прошелся по рядам пленных, как будто проверяя надежность их оков, на самом же деле высматривал знакомые лица. Раньше ему почти не приходилось иметь дела с армией, поэтому не было ничего удивительного в том, что он никого не узнал, хотя одна женщина удивленно захлопала глазами, по-видимому, припомнив его. К счастью, у нее хватило ума держать свои выводы при себе. Он наклонился ближе и потянул за связывающую ее веревку.
– Ждите моего сигнала. Когда отойдем подальше от крепости, я подам знак. Вы должны упасть на землю. Постарайтесь потянуть за собой как можно больше народу, понятно? – прошептал он.
– С каких это пор вы стали наемником?
– Никогда в жизни им не был! – также шепотом отозвался Дидрик.
Он видел в ее глазах тысячи вопросов, однако задерживаться не стал, чтобы не привлекать внимания. Он повторил процедуру проверки оков на еще четырех офицерах, но они, кажется, не узнали его. Молоденький лейтенант даже плюнул в него, за что немедленно поплатился. Дидрик влепил ему подзатыльник, и тот полетел на землю, потянув за собой двоих соседей.
По крайней мере одна часть плана сработает.
Капитан вернулся и велел снять с пленных кандалы. Дидрик вернулся к своему отряду, приказал седлать лошадей и готовиться к отправке. Вскоре странная процессия выехала из крепости. Заключенные двигались пешком, с двух сторон их окружал конвой из сельваратских солдат. В конце процессии ехал Дидрик со своим отрядом наемников. Внушительность охраны свидетельствовала о том, что везут бесценное сокровище.
Бойцы нерегулярной армии Девлина подумают трижды, прежде чем атаковать такую силу. А тропа к побережью пролегала посреди широкой равнины, что исключало всякую возможность засады. У капитана были все причины чувствовать себя в безопасности.
Двигались медленно, поскольку пленные офицеры не могли ускорить шаг: они провели в неволе много недель, и нетренированные мышцы отзывались с трудом. Кое-кто сильно хромал, поскольку привык передвигаться верхом, а не пешком.
Дидрик выждал час, прежде чем принял решение дать Олуве условный сигнал. За его спиной «наемники» подгоняли лошадей и постепенно окружили заднюю часть колонны. Дидрик проехал немного вперед и поймал взгляд своей союзницы. Он незаметно кивнул. Дидрик успел догнать сельваратского капитана, когда услышал проклятие, за которым последовала громкая ругань.
Женщина отлично справилась со своей задачей: почти треть заключенных оказалась на земле, многие пытались подняться. Солдаты остановили лошадей и с отвращением следили за происходящим, пока лейтенант выкрикивал приказания. Некоторым удалось встать на ноги, но один из них споткнулся, и все снова рухнули на землю.
Отличный момент для решительных действий – все глядели только на пленных.
Дидрик засмеялся, чтобы привлечь к себе внимание капитана.
Сельваратский офицер что-то пробормотал на своем родном языке – видимо, проклятие.
– Зря теряем время, – сказал Дидрик.
Он выкрикнул одну из заученных фраз, приказывая своему отряду помочь заключенным. Четверо спешились и направились к пленникам. Они нагнулись, якобы стараясь помочь, хотя на самом деле намеревались перерезать веревки. Как только освободили первого пленного, сельваратский солдат вскрикнул и соскользнул с лошади.
Никем не замеченные бойцы из задних рядов отряда Дидрика зарядили свои арбалеты и выпустили стрелы, которые теперь достигли цели. Не давая сельваратцам опомниться, Дидрик и его воины рванулись в самую гущу, рубя направо и налево, оттесняя солдат конвоя от пленников. Дидрик вонзил кинжал в спину сельваратскому капитану.
Он упал лицом вперед на холку лошади, и та рванулась вперед. Капитан упал с седла и грохнулся на спину, еще глубже загоняя кинжал себе в легкое.
Дидрик развернул коня и наметил следующей жертвой ближайшую к нему сельваратку. Она уже выхватила меч, к тому же явно имела хороший опыт конного боя. У лейтенанта стражи не было необходимости учиться драться в таких условиях. Он тут же получил скользящий удар по руке и довольно глубокий в бок, а соперница легко парировала все его выпады. Дидрик мгновенно переменил тактику, перерезав лошади сухожилие на передней ноге. Она повалилась на землю, увлекая за собой наездницу. Теперь, придавленная тяжестью животного, женщина стала легкой мишенью.
Однако ее немедленно заменил другой солдат, так что у Дидрика почти не было времени оглянуться и посмотреть, как идет битва. Освободившиеся пленники объединили усилия, чтобы стащить с лошади еще одного из конвоиров. Те же, кому не удалось пока сбросить оковы, прижимались к земле, остерегаясь копыт как дружественных, так и вражеских.
На земле и так уже было много тел, мертвых и раненых, стонущих от боли. Сельваратцы отступали.
– Защитите пленных! – крикнул Дидрик на торговом наречии. – Помните, нам заплатят за каждого, кого мы доставим живым.
Он услышал, как вдалеке Олува повторила его крик.
Дидрик расправился еще с четырьмя врагами, догнав последнего и свалив его одним резким ударом меча. Он быстро оглянулся в поисках нового противника, однако вокруг простиралась пустынная равнина. Проклиная свою невнимательность, Дидрик поскакал назад, туда, где еще виднелась группа людей. Вдалеке промелькнули фигуры нескольких сельваратских солдат. Они во весь опор неслись на запад. Остальные были мертвы. Когда он наконец подъехал к отряду, последнего солдата из конвоя уже взяли в плен.
Все закончилось. Схватка длилась не более получаса, однако на Дидрика навалилась такая усталость, словно он непрерывно дрался в течение нескольких дней.
Он спешился, поморщившись, рана в боку дала о себе знать. Краденая рубашка пропиталась кровью, однако Дидрик пришел к выводу, что рана скорее досадная, чем серьезная. Он прижал левую руку к груди, чтобы унять кровотечение, потом подошел к Олуве. Она и еще двое бойцов охраняли троих пленных – молоденьких сельваратских солдат и лейтенанта. Все трое получили лишь незначительные ранения.
У Олувы был подбит глаз, и синяк уже начал проявляться, по лицу стекала тоненькая струйка крови от пореза над бровью, однако она довольно ухмыльнулась при виде Дидрика.
– Четверым удалось сбежать. Приказать начать погоню? – спросила она.
– Нам это ничего не даст, – отозвался он.
Необходимо сохранить иллюзию, что они – банда наемников-предателей.
– А с ними что будем делать?
Олува от нечего делать пнула одного из сельваратцев.
– Обыщите на предмет спрятанного оружия, заберите сапоги, и пусть отправляются на все четыре стороны.
Олува повторяла его приказ, и два бойца немедленно приступили к выполнению, снимая с пленных все нужное. Те не проявили особенного восторга, представив, насколько неприятно шагать по каменистой равнине босиком, особенно если в спину упирается клинок.
– У нас есть потери? – поинтересовался он, как только пленники оказались вне пределов слышимости.
– Семеро убитых, четверо серьезно ранены. Из заложников погибли пятеро.
В определенном смысле достижение. Не будь у них преимущества неожиданности атаки, им ни за что не одолеть бы солдат, обученных бою в седле. Дидрик понимал, что потери могли быть намного больше. Однако, даже если бы уничтожили весь отряд, дело того стоило. Освобождение заложников было лишь второстепенной задачей. Основная цель – вбить клин между наемниками и сельваратской армией. Как только распространится новость о предательстве, командование армией хорошенько подумает, прежде чем доверять любому из наемных подразделений. А поскольку наемники составляли почти половину войск захватчиков, потеря нанесет непоправимый урон планам генерала Бертранда.
И все же цена победы оказалась высокой. Семеро уже умерли, да и серьезно раненные вряд ли выживут без помощи целителя, а впереди предстоит долгий переход.
– Отправляемся, как только удастся собрать достаточно лошадей, – принял решение Дидрик.
Нельзя оставаться здесь ни минуты. Скрывшиеся солдаты вскоре вернутся с подкреплением.
Дидрик прошел по полю боя, осмотрел тела погибших, поторопил тех, кто снимал одежду и оружие с трупов врагов. Когда он добрался до шеренги освобожденных пленных, оказалось, что почти все уже сняли оковы и веревки. Женщина, которая им помогала, умелыми движениями кинжала освободила еще одного офицера.
– Я капитан армии Арнульфсдаттер, – отрапортовала она. – Вы – помощник Избранного, верно? Мы встречались при дворе.
– Лейтенант Дидрик, бывший стражник. Ныне боец Народной армии, – представился он.
– Боец чего?
Капитан так удивилась, что замерла с кинжалом на полпути. Только возмущенный оклик товарища вернул ее к действию.
– Народной армии, – повторил он.
Стивен предлагал много других благородных названий, однако ни одно из них не прижилось. Ему очень нравилось выражение, придуманное Драккен: «Те, кто слишком глуп, чтобы признать свое поражение». Название точно соответствовало реальному положению вещей, только оказалось слишком длинным.
– Эй, солдаты, все сюда! – окликнул он.
Через несколько минут его окружили бывшие заключенные. Многие взирали на Дидрика с подозрением, поскольку все еще считали наемником. Никто пока не произнес ни слова благодарности.
Он всегда знал, что королевские солдаты – народ неблагодарный.
– Буду краток, времени у нас мало. Нужно убраться как можно дальше отсюда, пока сельваратцы не вернулись.
– С вашей бандой мы никуда не пойдем, – сказал кто-то.
– Я лейтенант Нильс Дидрик, советник Избранного! – Он возмущенно посмотрел на грубияна. – Капитан Арнульфсдаттер может подтвердить мои слова.
– Он говорит правду, – кивнула капитан.
– Девлин жив. Он сейчас в Эскере, собирает людей в армию, чтобы изгнать с нашей земли захватчиков, – объяснил он.
– Видимо, он сошел с ума. Каковы шансы у крестьянской армии выстоять перед войском Сельварата? – говорил тот же самый офицер.
– Эти крестьяне спасли сегодня ваши неблагодарные шкуры. Семь из них отдали за вас свои жизни и еще многие погибнут до заката, – отчитал его Дидрик.
У некоторых хватило совести устыдиться.
– А как же приказ короля? – спросила капитан Арнульфсдаттер.
– Возможно, короля и напугали угрозы Сельварата, только мы не сдадимся. Мы поклялись продолжать борьбу, пока не будет повержен последний захватчик. Как только мы скроемся от погони, каждому из вас придется сделать выбор. Вы можете продолжить путь на север с нами и присоединиться к отряду Девлина. Если хотите, поезжайте на восток, там вас встретит майор Миккельсон и его подразделение. Они пытаются захватить контроль над Южной дорогой. У вас есть и третий вариант – пойти по пути трусов, повернуть назад в Кингсхольм и спрятаться за его стенами.
– Исполнение приказа – еще не трусость, – сказала женщина средних лет.
– Но и не геройство, если другие воюют за вас. Каждый решит сам за себя. Я давал обет защищать Джорск. Так я и буду поступать до последней капли крови.
Он перевел дух. Оглядев бывших заключенных, Дидрик заметил, что некоторые согласно закивали. Возможно, ему удалось склонить их на свою сторону. Девлину нужны опытные офицеры. Может статься, Миккельсону действительно удалось повести за собой гарнизон из Калларны, тогда они присоединятся к нему, повинуясь давней привычке служить в подразделении с воинской дисциплиной. В конечном счете это не имело значения. Двадцать шесть оставшихся в живых офицеров не в силах решить исход борьбы в ту или иную пользу. Освобождение пленных – символический жест, никто не гнался за их ценностью с военной точки зрения.
Дидрика бил озноб, несмотря на жару и затраченные в бою усилия. Ему вдруг захотелось немедленно лечь, отдохнуть, переложить груз ответственности на другие плечи. Жаль, что отдыха не предвидится.
– Никто не вынуждает вас принимать решение прямо сейчас, – сказал Дидрик. – И все же будьте готовы отступать. Вам дадут оружие, а вот лошадей всем не хватит, так что кое-кому придется ехать по двое. Если отстанете, ждать никто не будет. Всем понятно?
– Я не собираюсь подчиняться твоим приказам, – сказал один из мужчин.
У Дидрика лопнуло терпение.
– Тогда я брошу тебя прямо здесь. Но сначала отрежу язык, чтобы не болтал лишнего.
Угроза подействовала, и все испуганно замолчали. Возражений больше не последовало.
– Капитан Арнульфсдаттер, видите вон там Олуву? Ту, что одета как жительница островов? Отправляйтесь к ней, она выдаст вам оружие.
– Но я ведь не старшая по званию, – запротестовала капитан.
– Сегодня – вы, – ответил Дидрик. У него не было времени разбираться в дебрях армейских званий. Если не повезет, старшим окажется тот офицер, который во всем ему противоречил. – Добро пожаловать в Народную армию.
– Прежний обычай мне больше по душе, – заметила Арнульфсдаттер, однако отправилась выполнять приказ, и вскоре у каждого из освобожденных заключенных был по меньшей мере кинжал для защиты. Затем все вскочили в седла.
Лошадей, естественно, всем не хватило. Раненые из отряда Дидрика ехали в паре со здоровыми товарищами, которые поддерживали их в седле. Большинству солдат также пришлось ехать по двое. Они направлялись на север к далекой кромке леса. Необходимо было добраться до зарослей засветло.
Если все пойдет по плану, их встретят друзья и проводят по охотничьим тропам в глубь леса. Когда сельваратский отряд достигнет леса, уже стемнеет. Проследить их по отпечаткам копыт будет невозможно, и преследователям придется отложить погоню до рассвета. Таким образом, отряд Дидрика получал неоспоримое преимущество.
К несчастью, кобыла Дидрика оказалась норовистой. Лишь с третьей попытки ему удалось забраться в седло. Дидрик старался не делать глубоких вдохов, чтобы не разбередить рану в боку.
Рана оказалась серьезнее, чем показалось сначала, однако терять на перевязку драгоценные минуты он не мог. И так много времени ушло на поимку лошадей и освобождение людей.
Наверное, первые из бежавших солдат уже сообщали майору о предательском нападении наемников.
Он закусил губу, стараясь сидеть прямо. Нужно следить, чтобы лошадь вела себя спокойно.
– С тобой все в порядке? – раздался справа голос Олувы.
– Пока могу ехать, – отозвался он.
В новой армии было немного правил, и лишь одно – священное. Отступающий отряд никого не оставлял за собой в живых.
Если Дидрик не сможет продолжать путь, Олуве придется перерезать ему горло.
Как ни подгоняли они лошадей, до леса добрались уже в сумерках. Постепенно тело Дидрика онемело, он держался в седле только невероятным усилием воли, пока наконец не узнал среди встречавших их людей Маалво. Следопыты торопливо зажгли факелы, приготовившись вести отряд по лесным тропам.
– Хорошо поохотились сегодня, – приветствовал Дидрика Маалво, когда прибывшие начали гуськом заходить в лес.
Дидрик дождался, пока последний человек из его отряда зайдет под сень деревьев. Потом, прищурившись, окинул взглядом долину. Вдалеке что-то темнело, однако он не мог с уверенностью сказать, приближается ли вражеская конница, или просто наступает ночь.
– Пойдем, пойдем, впереди долгая ночь, – поторопил его Маалво.
Дидрик что-то пробурчал, соглашаясь. Попытался высвободить правую ногу из стремени, чтобы спешиться, но она не слушалась. Поводья выскользнули из неловких рук, и он повалился лицом вперед.
Ему показалось, что, когда он упал, стояла кромешная ночь. Было холодно, так холодно, словно Дидрик стоял на крепостной стене посреди лютой зимы.
«Девлин мне этого не простит», – подумал он, умирая.
24
Девлин спешился и передал поводья одному из лучников, а тот отвел лошадь к деревянному корыту, чтобы напоить. Совсем юный мальчик, качавший для лошадей воду, застыл с открытым ртом, когда заметил Девлина. Окрик лучника вернул его к действительности, и он продолжил свою работу с таким усердием, как будто от этого зависела его жизнь.
Девлин выругался про себя. Новость о прибытии Избранного распространится по деревне в считанные минуты. За ним по пятам бродили не только ребятишки, но и другие жители, надеясь, что их заметят, заговорят с ними. Он сам называл себя генералом, однако вскоре понял, что для этих людей он не столько лидер, сколько талисман. Живое воплощение духа сопротивления. Его присутствие вдохновляло на бой тех, кто скорее всего остался бы дома, не будь этой встречи. Где бы он ни проезжал, фермеры бросали свои поля, ремесленники закрывали мастерские, родители оставляли детей без присмотра.
Король Олафур издал указ, в котором обличал лже-Избранного, а всех его последователей называл предателями. Только это все равно не прекратило поток новобранцев в Народную армию.
Те, кто не мог присоединиться к отрядам, находили другие способы помочь, обеспечивая надежные убежища в деревнях и городах. Они делились новостями и продуктами с восставшими, учились владеть оружием.
Нельзя сказать, чтобы все были довольны его деяниями. Некоторые возненавидели Девлина за кровопролитную войну, которую он принес в их дома, считая, что все они обречены. Кое-кто винил Девлина в своих утратах. Одна женщина дала клятву верности и той же ночью попыталась убить Избранного. В ней пылала жажда убийства, но не хватило мастерства. У Девлина и теперь стояло перед глазами удивленное лицо женщины в тот момент, когда нож вонзился в ее горло. Позднее он узнал, что муж ее был в числе убитых сельваратцами заложников.
Опасаясь повторения происшествия, последователи Девлина организовали неофициальное сопровождение из самых доверенных людей. Один из них неотлучно находился рядом с Девлином. Избранный чувствовал себя загнанным в клетку зверем, редким экзотическим существом, призванным наводить ужас на толпу.
По всей видимости, в то утро на посту была капитан Драккен, поскольку именно она похромала за Девлином, когда ее лошадь увели. Морвенна сломала левую ступню две недели назад, однако не позволяла подобным мелочам отвлекать себя от исполнения долга.
– Как называется деревня? – спросила Драккен.
– Разве это имеет какое-то значение? – пожал плечами Девлин.
Они не собирались здесь задерживаться, да и многие районы Коринта были похожи друг на друга. Девлин и его отряд проехали по всей провинции, а также по соседнему Аусланду. На востоке они добрались почти до самой Южной дороги. Теперь отряд снова направлялся в Коринт, планируя слиться с другими подразделениями армии, чтобы помешать снабжению сельваратских войск в порту Треллеборг.
Ветхий старик с согбенной от времени спиной заковылял к ним, опираясь на плечи крепенькой девочки. Подойдя поближе, старейшина выпрямился и сделал жалкую попытку отсалютовать Избранному.
– Генерал Избранный, я пришел к вам с докладом, – отрапортовал он.
Старик держался прямо, пока Девлин не скомандовал ему: «Вольно».
– Как зовут тебя? – спросил Девлин.
– Я Ульмер, а это моя внучка Лейза. Ее отец командует деревенскими бойцами, а мне выпала честь передать вам новости, – гордо сказал старик. – И новостей у меня немало.
Он пошатнулся, и Лейза быстро подставила ему плечо для опоры. Странного они выбрали посланника, такого слабого, что и одного удара хватило бы, чтобы вышибить из него дух. Хотя, возможно, его выбрали именно по этой причине. Если старика захватят в плен, Ульмер не проживет достаточно долго, чтобы выдать секреты.
Вот внучка – совсем другое дело. На вид ей было лет десять-одиннадцать – достаточно взрослая, чтобы понимать происходящее, и слишком юная, чтобы не проявить излишнее любопытство.
– Давай перейдем в укромное место, и ты все мне расскажешь.
Девлин позвал Стивена присоединиться к ним, и они прошествовали за стариком к дому главы деревни. Хозяйка была несказанно счастлива принять у себя Избранного. Лейзу отправили восвояси с наказом ждать во дворе, пока дедушке не потребуется ее помощь.
– Выкладывай свои новости, – велела Драккен.
Ульмер надолго прикрыл глаза, словно вспоминая, что ему пересказывали.
– С начала новой луны майор и его войска контролируют Южную дорогу от Тронда до моста в Льюсдале. Потери велики, однако он сообщает, что отряды твердо держат рубежи.
– Льюсдал находится на границе с Аусландом, – пояснила Драккен, заметив отсутствующее выражение лица Девлина. – Миккельсон продвинулся на юг по меньшей мере лиг на двенадцать со времени последнего донесения.
Сообщение радовало. Теперь в руках повстанцев находилась довольно большая часть дороги, которая связывала северные провинции Коринт и Росмаар с южными соседями.
– На прошлой неделе мой сын видел, как на маленький отряд наемников напали сельваратские солдаты. Его команда оставалась в укрытии, пока исход стычки не решился. Выжившие наемники продолжили путь на север, а всех солдат за исключением одного казнили.
– Славно сработано, – похвалил Девлин.
Задумка вбить клин между наемниками и сельваратцами, похоже, воплотилась в жизнь успешнее, чем он мечтал. Поступило уже несколько докладов о стычках между военными подразделениями. Один из командиров наемников посчитал, что с него хватит, и сам завладел судном с провизией из Сельварата, приказав команде доставить его отряд домой на Зеленые острова. Теперь оставалось надеяться, что остальные последуют его примеру и пополнят ряды дезертиров.
– За последний месяц сформировано пять новых партизанских отрядов, – продолжал Ульмер.
Девлин слушал внимательно. Ульмер описывал каждый отряд, командиров, каких успехов они добились и какие неудачи их постигли, где их вероятнее всего можно отыскать. Избранный не решался записать ничего из услышанного, поэтому присутствие Стивена было необходимо. У менестреля отличная память, он прекрасно может запомнить то, что Драккен или Девлин забудут.
Кое-какие сведения уже утратили актуальность. Девлин знал о создании двух из пяти отрядов, однако такое нередко случается, когда новости передаются из уст в уста. Лучше несколько раз послушать одно и то же, чем не узнать о чем-то вообще.
Если, конечно, новость была недоброй.
– Какой-то Дидрик передал, что обнаружил заложников в крепости, принадлежавшей барону Коринта. Он планирует провести освободительный рейд, как только отряд будет готов, – рассказывал Ульмер.
Девлин до боли сжал кулаки, стараясь справиться с комком, подступившим к горлу.
Ульмер быстро перевел взгляд на Драккен.
– Что-то не так? – спросил он.
– Эта новость уже устарела. Мы знаем, что освободительная операция прошла успешно, – объяснила Драккен.
Ульмер улыбнулся.
– Отличная новость, передам ее своим братьям.
– И еще скажи, что Нильс Дидрик погиб, освобождая заложников, – добавил Девлин.
– Я сожалею об утрате, – проявил сочувствие старик.
Посланник, принесший весть о судьбе Дидрика, сообщил им о его славной смерти. Его равнодушное отношение к гибели Дидрика взбесило Девлина. Только своевременное вмешательство Стивена, который положил руку на плечо Девлину, спасло незадачливого гонца.
– Есть еще новости? – спросила Драккен, нарушив повисшую тишину.
– Это все, что меня просили передать. Какие у вас сообщения?
– Передай сыну и другим командирам, что у нас две задачи. Первая – прогнать врага к побережью. Пропускать наемников невредимыми, если согласятся сдать оружие. Вторая – отрезать все поставки продовольствия и припасов для сельваратских войск. Когда начнется сбор урожая, они станут рыскать в поисках продуктов на зиму. Мы не должны допустить, чтобы они нашли, чем поживиться. Весь урожай, который не удастся своевременно запасти для наших отрядов, нужно уничтожить, – приказала Драккен. – Понятно?
– Выполнить такой приказ непросто, – отозвался Ульмер.
Многие последователи Девлина ответили бы согласием, не задумываясь о последствиях. Однако старик прожил долгую жизнь и, несомненно, повидал немало голодных лет.