Правосудие Девлина

26

Лишь два часа спустя Девлин нашел время встретиться с остальными советниками. Это не было намеренным пренебрежением с его стороны, хотя Избранный знал, что некоторые рассмотрят задержку именно как неучтивость. Внезапно на него навалились тысячи дел, которые требовали немедленного внимания.

После того как Девлин покинул королевские покои, Эмбет передала ему список арестованных. Почти четверть охранников стражи и все рекруты были заключены в тюрьму до подтверждения своей преданности.

Эмбет приняла дополнительные меры предосторожности, однако с удивлением узнала, что некоторые из тех, кого ранее не подозревали, предпочли дезертировать, как только услышали, что произошло с их товарищами. Что ж, придет время – найдут и их.

В городе пока все тихо, однако Эмбет предложила выставить дополнительные патрули, чтобы сохранить порядок на улицах, когда объявят о смерти короля. Предательства и необходимость охранять новых пленников сократили число гвардейцев, поэтому Девлин приказал Эмбет собрать людей из собственного эскорта и отправил капитана Драккен отдать все необходимые распоряжения. Как он заметил, Эмбет во всем полагалась на мнение Драккен. Однако последние несколько месяцев Эмбет служила в должности капитана городской стражи. Ей нелегко будет смириться с разжалованием в лейтенанты. Не говоря уже о том, что это будет плохой наградой за верную службу. Но Девлин не мог пренебречь Драккен. Ну да ладно, это всего лишь очередная проблема, с которой придется разобраться в ближайшие дни.

Вызвали брата Арни, чтобы он позаботился о теле короля. Леди Ингелет поинтересовалась у Девлина, какие похороны он намерен устроить, тот ответил, что ему все равно, главное, чтобы все прошло быстро и соответствовало военному положению в стране. Избранный не стал притворяться, что скорбит по Олафуру, однако не отказал людям, которые служили королю, в возможности оказать монарху последние почести. Пусть Олафура похоронят вместе с предками в королевской усыпальнице. История сама вынесет приговор поверженному королю.

Девлин написал письмо барону Бринйольфу и отдельное послание Сольвейг и передал Стивену. Потом оставил своего друга, чтобы тот подготовился к путешествию. Олува занялась набором людей из гвардии, которые войдут в эскорт.

Возникла еще одна проблема. Стражу тянули во все стороны, заставляя нести бремя обязанностей, которые давно вышли за рамки возможностей службы. И все же на данный момент стражники оставались единственной эффективной боевой силой в Кингсхольме. Королевский гарнизон располагался неподалеку, но стоило ли доверять его офицерам – другой вопрос.

Ну а в данный момент Девлина с нетерпением ждали советники. У дверей зала на посту стояла капитан Драккен с двумя стражниками. Морвенна нашла время переодеться в форму, которую один из охранников в течение долгих месяцев хранил для нее.

У Девлина не было времени на подобные тонкости. Ожидая утром встречи с королем, он надел чистую куртку и сменил обувь, но все это сильно отличалось от официального наряда Избранного. Только Меч Света указывал на его ранг.

Девлин кивнул, и охранник по его сигналу открыл дверь. Избранный услышал шепот, который сразу же стих, как только он вошел в комнату в сопровождении капитана Драккен. Некоторые удивились, увидев Девлина, а еще большее недоумение вызвали закрывшиеся за его спиной двери.

Девлин прошел к столу, где остались пустыми два кресла: центральное, принадлежавшее королю, и место слева от него. Когда-то, во времена дружественных отношений, это кресло принадлежало Девлину как Избранному до предательского плана Олафура, из-за которого Девлин покинул Кингсхольм и свое законное место в совете.

Все взгляды были направлены на Девлина, и все же никто не поприветствовал его и не выразил радости по поводу его чудесного возвращения. Некоторые царедворцы нахмурились, обратив внимание на его растрепанный вид, остальные задумчиво рассматривали Меч Света.

Никто не приносил в палату советов оружия. Никогда. Тем не менее Избранный вошел сюда с мечом, а предполагаемая предательница капитан Драккен стоит здесь сейчас в форме и при полном вооружении. Убедительный довод для тех, кто научился заключать непостоянные союзы двора при помощи тонких намеков.

– Неужели король задерживается? – первым поинтересовался лорд Зигмунд.

Как правило, все считались с его мнением. Лорд – один из немногих нейтральных членов совета, для Девлина он не был ни другом и ни врагом.

– Олафур мертв, покончил жизнь самоубийством минувшей ночью.

Шум восклицаний пронесся по залу, а советник Арнульф побледнел.

– Да упокоят боги его душу, – сказал лорд Балдур.

За исключением леди Ингелет и маршала Ольварсона члены совета выглядели искренне удивленными. Очевидно, эта парочка предпочла держать язык за зубами, оценив возможные выгоды сотрудничества с Девлином.

– Кто может подтвердить его смерть и доложить подробности? – спросил Арнульф.

– Я видела тело короля. Похоже, он действительно погиб ночью, – ответила леди Ингелет. – Стража была осведомлена о его смерти и предпочла не распространяться до приезда Избранного.

Она тщательно подбирала слова. Девлин не мог убить Олафура собственной рукой, но придворные вправе предположить, что монарха погубил кто-то, действующий по его приказанию. Даже сама леди Ингелет наверняка верила, что Девлин способен на такой поступок, и доказать его невиновность практически невозможно.

Тем не менее им в любом случае придется работать с Избранным. Возможно, они не доверяют его благородству, зато боятся разделить судьбу Олафура.

Девлин уселся во главе стола в кресло, которое когда-то принадлежало Олафуру. Жестом он приказал капитану Драккен занять место рядом с собой, однако она покачала головой и расположилась прямо за ним, сосредоточив все свое внимание на членах совета.

– Значит ли это, что теперь мы должны называть вас королем? – с кислым выражением лица спросила леди Ингелет, и Избранный восхитился ее смелостью.

Вот женщина, которая не боится говорить правду. Удивительно, что она продержалась так долго при дворе Олафура.

– Я остался тем, кем был и прежде. Девлин из Дункейра. Избранный, генерал королевской армии, – ответил он.

– И лидер сборища подонков, – добавил советник Арнульф.

– Лидер армии народа, в рядах которой сражается ваша собственная дочь. Уверенная в себе и отважная женщина, вы можете справедливо гордиться ею, – сказал Девлин.

Арнульф нахмурился, выискивая в словах своего оппонента скрытый смысл, однако Избранный искренне восхищался Линнхайд. Капитан Арнульфсдаттер действительно достойно повела себя, хотя командовать ей пришлось повстанческими войсками, а не дисциплинированными отрядами королевской армии. Ее служба заслуживала всяческой похвалы.

– Принцессу Рагенильду доставят из Эскера, – продолжил Избранный. – В свое время она станет править как королева.

– С вами в качестве супруга? – поинтересовался Балдур.

Девлин уставился на него, удивляясь, откуда берется в человеке столько мерзости.

– Она же ребенок, – воскликнул он.

– Не настолько юна, чтобы не связать себя клятвой, – вмешалась леди Ингелет.

Рагенильде только исполнилось одиннадцать лет, в то время как Девлин приближался к своему тридцатилетию. Он годился ей в отцы. Девлин знал, что подобные династические партии не редкость среди дворян, однако не мог понять, как взрослый человек мог дойти до того, чтобы затащить ребенка к себе в постель. Даже если он и задумал бы дождаться ее совершеннолетия, Рагенильда все еще будет юной девушкой, а он станет стариком со шрамами в душе от ужасов, свидетелем которых стал.

Девлин не стремился занять трон и не имел желания править страной за спиной королевы. Хотя мало кто из присутствующих поверил бы ему. Власть – это придворные игры. Все царедворцы говорят на языке честолюбия, им не понять человека, следующего другим правилам.

– Через пять лет Рагенильда станет достаточно взрослой, чтобы вступить на трон, и тогда она сможет заключить те союзы, которые посчитает нужными. До того дня я буду выступать в роли регента. С благословления совета, конечно же.

– Разумеется, – отозвался советник Арнульф.

– Чего же вы хотите? – спросил лорд Балдур.

Больше всего Девлин хотел покинуть комнату и оказаться подальше от всех этих людей. Он отдал им два года своей жизни, теперь же задача, которую ему предстоит выполнить, поглотит еще несколько лет. И все же он остался, поскольку здесь не было ни одного человека, способного занять его место. Если назначить регентом кого-либо другого, неизбежно появится риск гражданской войны. Только Избранный мог требовать повиновения как от простых людей, так и от дворян. Народная армия, которую он поднял, не сложит оружия так легко. Люди не пойдут ни за кем, кроме Избранного или его преемника. И только став регентом, он выполнит клятву, которую дал несколько лет назад, и убедится, что народ Джорска получил возможность жить в мире.

– К тому времени, когда Рагенильда взойдет на трон, я хочу передать ей мирное королевство, где границы защищены и укреплены, – закончил Девлин.

Никто открыто не возмутился, однако он заметил легкое недоверие среди присутствующих. Впрочем, они не волновали его. Девлина больше беспокоили те, на чьих лицах он ничего не смог прочитать, за ними он постарается как можно внимательнее понаблюдать в ближайшие дни.

– И последнее требование. Я хочу получить Дункейр.

– Что? Ты хочешь… – повысил голос Балдур.

– Я хочу Дункейр, – повторил Избранный. – В свое распоряжение, чтобы управлять им так, как я считаю нужным.

Советник Арнульф улыбнулся, видимо, довольный тем, что наконец-то Девлин заговорил на понятном языке.

– Значит, ты отказываешься от трона ради правления своим народом?

– Вам это ничего не будет стоить, – ответил Девлин. – Коллинар оставил гарнизоны, когда забрал войска сражаться с захватчиками. Попытка во второй раз завоевать Дункейр будет стоить денег и жизней, а у вас нет ни того, ни другого.

– Не вижу в этом ничего плохого. Хотя мы не можем заставить народ принять вас как правителя, – предупредила леди Ингелет.

Девлин не намеревался лично управлять Дункейром. И все же это цена за сотрудничество, а советники будут считать, что они заключили сделку. Даже недовольные союзники намного лучше навязанных силой помощников.

– Давайте проголосуем, если желаете. Я согласен служить регентом не более пяти лет, а взамен вы отдаете Дункейр в мое подчинение.

– Я бы порекомендовала совету принять ваше предложение, – сказала леди Ингелет. – Таким образом мы сохраним стабильность, да и к тому же у нас все равно нет подходящих кандидатов на звание регента.

Леди Ингелет давно научилась улавливать меняющиеся ветра удачи и власти. Без сомнения, она рассчитывала выступить при новом регенте главным советником. Девлин мысленно уже согласился, поскольку подобное назначение могло успокоить нервных придворных. Однако он ничего не сказал о своем решении, ибо хотел посмотреть, как Ингелет будет стараться заработать эту должность.

Придворная дама повернулась направо, задержав свой взгляд на лорде Балдуре. Как и она сама, Балдур находился при дворе долгие годы. Он служил и Олафуру, и его отцу Торвальду. Лорд – традиционалист, который никогда не питал особой любви к Избранному, однако он примет любое соглашение, которое сохранит право Рагенильды на трон.

– Я согласен, – четко произнес он. – Девлин из Дункейра будет служить в качестве регента до тех пор, пока принцессе не исполнится шестнадцать лет.

Девлин бесстрастно взирал, как каждый советник по очереди отдавал свой голос в пользу его регентства. Одни отнеслись к этому с большим энтузиазмом, чем другие, однако возражений не было.

Лишь маршал Ольварсон хранил молчание – он занимал место в совете без права голоса.

– Кажется, мы пришли к соглашению. Леди Ингелет, могу я попросить вас написать о смерти короля и известить всех о моем регентстве? Будет лучше, если народ узнает о новостях из дворца, а не из городских сплетен.

– Конечно, – согласилась леди Ингелет.

– А теперь некоторые вопросы, которые хотелось бы обсудить. Сейчас, когда я назначен на пост регента, я должен отказаться от звания генерала королевской армии, – продолжил Девлин.

Он заметил на себе несколько удивленных взглядов. Желание отказаться от каких-либо привилегий, которыми он сейчас обладал, казалось поразительным. Конечно, эти глупцы не понимали, что значит возглавлять армию и в то же время управлять королевством. Человек может бросить вызов одной проблеме или противостоять другой, но никак не обеим. И хорошо, что он может начать так, как и задумывал.

– Маршал Ольварсон изъявил желание уйти со службы, – добавил Девлин.

На самом деле Ольварсон высказал намного больше, включая мольбы за свою жизнь. Избранный позволил ему уйти в отставку тихо, без наказания. Он не чувствовал к маршалу ничего, кроме презрения, хотя понимал, что часть ответственности лежит и на нем. Он – один из тех, кто возвысил Ольварсона до ранга маршала. Ему следовало знать, что это недостойный человек. Урок, который Девлин забудет не скоро.

– Я послал глашатая к Коллинару, графу Тирнака, с уведомлением о назначении его главой королевской армии, – объявил Избранный.

– Интересный выбор, – заметил советник Арнульф. – Уверен, он станет служить вам верой и правдой.

– Лорд Коллинар проявил инициативу и способность ставить интересы Джорска превыше собственных. Разве это не говорит само за себя? – спросил Девлин.

Коллинар и он напряженно общались во время пребывания в Джорске, а затем лорд доказал свою отвагу, когда наступил кризис. И поскольку он давно отошел от интриг и махинаций при дворе, то не принадлежал ни к одной из партий, которая стала бы манипулировать им ради усиления власти.

Будучи графом Тирнака, Коллинар происходил родом из древнейшей дворянской семьи. Его генеалогическое древо устроит консервативные группировки при дворе, которые скорее всего придут в негодование от того, что им придется приносить присягу иностранцу-кузнецу, который к тому же стал регентом.

У Девлина было искушение назначить Миккельсона генералом, но тот слишком молод. Он решил сделать его маршалом и поставить во главе войск, защищающих границы на востоке. Миккельсон прошел путь от сержанта до маршала менее чем за два года – случай, вне всякого сомнения, беспрецедентный в рядах армии Джорска.

– А теперь перейдем к следующему вопросу. Какое послание вы намереваетесь отправить представителю Сельварата? – поинтересовалась леди Ингелет.

– Я сам об этом позабочусь, – ответил Избранный.

Граф Магахаран низко поклонился, левая рука за спиной, а правая в энергичном взмахе – этот жест посол использовал только для формальных случаев. Он удерживал позу в течение дюжины ударов сердца, а потом выпрямился.

– Лорд Девлин, это неожиданная честь для меня, – сказал посол.

Лишь легкий блеск в глазах указал на иронию в его словах. Для человека, которого подняли с кровати в середине ночи и доставили под конвоем во дворец, граф выглядел на удивление невозмутимо. Чтобы подстраховаться, Эмбет перевела посла из резиденции в покои во дворце. Это показалось ей более дипломатичным, чем заключать посла в темницу, но суть идеи оставалась именно такой.

– Конечно, вы предполагали, что этот день когда-нибудь наступит, – начал Девлин, – когда узнали, что я сбежал из плена Арнауда.

– Я ожидал, что мы встретимся снова, хотя, скажу вам по секрету, считал, что это случится скорее поздно, чем рано, – ответил Магахаран. Свободной рукой он указал на кресла у камина. – Давайте присядем и обсудим дела, как цивилизованные люди.

Избранный пожал плечами и уселся в ближайшее кресло, с этого места ему открывался полный обзор дверного прохода. Снаружи стоял охранник, однако лишняя предосторожность не помешает. Он оставил Меч Света в своих покоях, поскольку знал, что легендарное оружие Джорска ничего не значит для иностранца. Однако в ножнах, спрятанных на его предплечьях, лежали метательные ножи, а два кортика открыто выглядывали из голенищ сапог. На всякий случай.

Он не забыл, что Магахаран был одним из свидетелей предательства короля.

– Если желаете, я прикажу слугам принести вина. Несколько бутылок из моего собственного запаса все еще здесь, и я могу предложить их вам. Мне известно, что ваш народ уделяет большое внимание гостеприимству.

Значит, граф посвятил немало времени изучению традиций Кейрфолька. Должно быть, изучив историю, он составил себе представление и о силе, которую мог высвободить Девлин.

– Я не принимаю дары от врагов, – ответил Избранный.

Граф Магахаран откинулся в своем кресле в расслабленной позе человека, у которого нет никаких серьезных проблем.

– А разве мы враги? На востоке – крестьянское восстание или по крайней мере ходят такие слухи, а наши страны остаются союзниками. Ваш мудрый король и моя великодушная королева поклялись в вечной дружбе.

– Олафур мертв. Погиб от собственной руки прошлой ночью.

Посол резко дернул головой от удивления, услышав эту новость. Возможно, его поразило грубоватое заявление Девлина. Вне сомнения, какой-нибудь королевский советник потратил бы более четверти часа, чтобы преподнести подобную деликатную новость.

Однако Избранный – не придворный, и следовало напомнить Магахарану об этом факте.

– Час назад леди Ингелет разослала заявления о смерти короля и объявила, что меня выбрали регентом принцессы Рагенильды, – продолжил Девлин. – И мое первое решение на посту регента – разорвать союз с Сельваратом.

– Конечно, я бы хотел обсудить некоторые изменения в условиях существования протектората, – заявил Магахаран, поглаживая узкий подбородок пальцами правой руки. – При условии, конечно, что императрица согласится.

Дерзкий ход. Можно подумать, Сельварат обладал силой, с которой нужно считаться. Олафур мог поддаться подобному обману, однако Девлина не проведешь пустыми уловками.

– Никаких переговоров не будет. Протектората больше нет.

– От нас не так-то просто избавиться. Наши войска…

– Ваши войска повержены. Наемники Арнауда дезертировали, когда стало ясно, что обещания их господина не будут выполнены. А что касается армии, то тела ваших солдат разбросаны по всем восточным провинциям. Немногочисленные выжившие вояки ретировались в свои крепости, где теперь зализывают раны и надеются, что зима закончится раньше, чем они умрут от голода.

– Вы лжете!

Лицо графа покраснело от гнева, опытный дипломат все же потерял контроль над собой.

– У меня нет причин лгать, – возразил Избранный. – Ваша армия в Мирке уничтожена, а выжившие отступили на север и нашли укрытие в укреплениях на берегу Эскера. А силам на севере пришлось отойти к порту Треллеборга. Менее трети воинов, ступивших на землю Джорска, остались в живых на сегодняшний день, но большая часть не переживет зиму.

Граф Магахаран пристально всматривался в лицо Девлина, как будто пытаясь оценить правдивость его слов. У него должны были появиться подозрения, что война идет не так гладко, поскольку новости о восстании и победах Избранного все-таки просачивались в Кингсхольм уже в течение нескольких недель. Но оказалось, посол не понимал полного масштаба потерь Сельварата.

С самого начала угрозы Сельварата были простым блефом. Они поставили на карту все, отсылая при возможности каждого солдата, которого могли освободить от кровопролитных боев, для участия в плане принца Арнауда, и зашли так далеко, что обратились к наемникам для пополнения рядов своих войск. Вряд ли они найдут достаточно воинов, чтобы начать серьезную кампанию против врага, который готов защищать свои границы.

– И чего же вы хотите от меня? – спросил Магахаран.

– Завтра вас сопроводят к реке и на лодке отправят в порт Безек. Там вас будет ждать корабль, на котором вы поплывете в Сельварат и передадите мои личные сообщения императрице Тании.

Стояла поздняя осень, однако последний переезд еще можно совершить до наступления зимы, прежде чем Залив штормов решит продемонстрировать, что заслуживает свое название.

– К лету я жду от вас выполнения двух требований. Во-первых, леди Гемма из рода Эскеров и ее дочь Мадрин должны в целости и сохранности вернуться домой. Я буду ждать вестей об их прибытии с первым весенним кораблем.

– Это можно будет устроить.

Дальнейшие действия будут зависеть от того, как с ними обращались во время заключения. Мать и сестру Стивена сельваратцы удерживают в заложниках вот уже более года, к тому же Мадрин выдали замуж за одного из местных дворян. И если ее действительно силой заставили заключить брачный союз, лорд Бринйольф может требовать наказания, и Девлин не видел никаких причин отказывать ему в этом.

– Также вы можете послать корабли в Треллеборг и в залив Санрайз в Эскере, чтобы забрать своих солдат. Мы тщательно проследим за этим. Если вы попытаетесь обмануть нас или высадить войска, мои воины полностью уничтожат захватчиков, и я подниму армию, чтобы завоевать Сельварат. Скажите Тании: если она хочет войны, то я без колебаний удовлетворю ее желание.

– Дерзкие слова представителя страны, которая несколько месяцев назад умоляла нас о помощи. Вы никогда не победите нас, – заявил Магахаран.

– Не стоит угрожать мне, – наклонился к графу Девлин и протянул к нему руку. – Принц Арнауд уже совершил подобную ошибку. Он посчитал меня слабым и беспомощным, заковав в цепи. Он думал, что сможет контролировать меня. Однако последнее, что он видел, – свое сердце, бьющееся у меня в кулаке.

На какой-то момент Избранный вспомнил, с какими ощущениями он держал в руке сердце принца. Теплая кровь капала на пол, когда он сжимал подрагивающую плоть. Магахаран зачарованно смотрел на руку Девлина, тяжело сглотнув, когда тот стиснул кулак.

– Вы сумасшедший, – пролепетал граф.

Не все так просто. Девлин – не сумасшедший, хотя пытки принца Арнауда довели его до крайности. Точнее было бы сказать, что он – совокупность всего опыта. Каждый поступок, который Девлин совершал, привел его туда, где он сейчас. Смерть его семьи от котравов. Скитания, которые привели его к посту Избранного. Новая цель в жизни – защита тех, кому неоткуда ждать помощи.

Самое главное – предательство со стороны короля Олафура. Если бы король приветствовал возвращение Избранного, он провел бы последние месяцы в Кингсхольме, оставаясь пленником желаний монарха, удерживаемый Заклятием Уз. Никакого восстания и освобождения для тех, чьи земли предназначались сельваратским поселенцам. Вместо этого Олафур невольно отдал его в руки чародея, одного из немногих, способных разрушить Заклятие Уз. Девлин вышел из сурового испытания со свежими шрамами, но и с душой, которую он теперь по праву мог назвать своей.

– Я тот, кем должен был стать, – наконец промолвил Избранный. – Человек, верный друзьям, и самый безжалостный враг, с которым вам когда-либо доводилось встречаться. Поезжайте и передайте императрице, что ей не стоит становиться моим противником. У нее есть шанс заключить мир.