Стрелы Нептуна
- -
- 100%
- +
Мама встречала гостей у порога, а в доме уже пахло вкусной едой.
– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, располагайтесь. Я вам сейчас покажу ваши комнаты, – хлопотала мама.
– Любава, нам как-то неудобно вас стеснять, мы можем и в гостинице пожить, – отвечала мама Нила.
– Анечка, что Вы, мы будем рады, если вы у нас погостите. Познакомимся поближе.
– А где хозяин? – спросил Римвидас.
– Ромуальд скоро придёт, он, как обычно, в лаборатории.
– А вы, дети, что не проходите? – спросила нас мама.
– А мы к вам вечером приедем, у нас ещё дела, – ответила я.
– Хорошо. Ждём вас к восемнадцати часам. Я ещё тётю Розу с Виленом Авруновичем пригласила.
Мама побежала размещать гостей, а мы с Нилом, оставив его родителей в заботливых руках моей мамули, ретировались.
– Чем займёмся до вечера? – спросил Нил.
– Давай в парке погуляем, такая погода хорошая, – предложила я.
– С удовольствием, – ответил Нил. – Мы с тобой так редко просто гуляем.
Оставив «Малинку» на парковке у городского парка, мы, взявшись за руки, пошли бродить по дорожкам, глазеть на гуляющих и просто наслаждаться тёплым, солнечным деньком.
Нил купил нам сладкой ваты, и мы расположились на лавочке в тени старого, могучего дуба.
А вы знаете, как появилась сладкая вата? Нет. Тогда я вам расскажу…
Сладкая вата стала популярной в Средние века в Италии. Сахар в те времена стоил очень дорого, поэтому такое удовольствие могли позволить себе только богачи. Действительно массовой стала вата в конце XIX века, когда и сахар подешевел. В 1897 году в Америке стоматолог Уильям Моррисон и Джон Вартон изобрели и запатентовали первый аппарат для промышленного изготовления десерта – хлопковой сладости. С тех пор она стала доступной для большого круга гурманов и теперь продаётся везде в больших количествах.
Я эту сладость обожаю с детства, она мне напоминает облака, и я, когда её ем, как будто откусываю кусочек неба.
Мы с Нилом окончательно превратились в детей, взяли самокаты, прокатились по дорожкам, побывали на всех аттракционах, покормили уток в пруду, и так незаметно наступил вечер. Спохватились, что надо ещё переодеться к званому ужину, мы покатили домой.
Быстро приняв душ, оделись в нарядные одежды и поехали на такси к моим.
Все уже были в сборе, даже тётя Роза со своим женихом уже восседали за столом.
– Есения, некрасиво опаздывать, – пожурила меня мама.
– Мамуль, мы не специально. Пробки, – чмокнув её в щеку, оправдывалась я.
– Давайте проходите, мы уже все за столом, – подталкивая нас в гостиную, сказала мама.
– Здравствуйте, – хором поздоровались мы.
– Здравствуйте, здравствуйте, – ответили гости.
Жених тёти Розы, Вилен Аврунович, был как никогда хорош, и, честно говоря, я еле сдержала смех. Посмотрела на Нила, который тоже с трудом делал серьёзное лицо. Вилен Аврунович, видимо, решил, что сегодня не просто ужин, а его творческий вечер, был одет во фрак и бабочку, судя по всему, без поэзии нам не обойтись.
Когда мы заняли свои места, началась праздничная трапеза. Я оглядела яства на столе и заметила, что кроме маминых кулинарных шедевров здесь есть и блюда от нашего «фьюжн-повара» тёти Розы.
– А давайте тост за жениха и невесту, – предложила тётя Роза, поднимая бокал с белым вином.
– За жениха и невесту, – поддержали все присутствующие и подняли свои чарочки с разными напитками.
После тоста, конечно, было «Горько!» и мы с Нилом послушно исполняли роль молодожёнов, тем более зная, что само празднование нашего бракосочетания пройдёт без нас.
Мама весело щебетала с Анной Альбертовной, папа нашёл общий язык с отцом Нила, Лукас, младший брат Нила, сидел в смартфоне, а сладкая парочка, тётя Роза с Виленом Авруновичем, наслаждались обществом друг друга. Мы с женихом с удовольствием поглощали угощения, потому что сегодня кроме утренней трапезы и сладкой ваты в парке ничего не ели.
– Анна и Римвидас, попробуйте мои закуски, – протягивая тарелку с красивыми на вид, но, наверно, условно съедобными корзиночками, предлагала тётя Роза.
– Спасибо, Роза, обязательно попробуем, – ответила моя будущая свекровь и положила себе и мужу по красивой корзиночке.
– Вилен, тебе положить ещё закуски? – заботливо спросила тётя Роза кавалера.
– Конечно, Розочка, я бы ел и ел из твоих рук, – высокопарно ответил Вилен Аврунович.
После трёх рюмочек коньячка поэт созрел для выступления.
– Дорогие гости, позвольте мне продекламировать вам мои стихи, посвящённые моей несравненной Розе, моей Музе, моей любимой женщине, – встав в центр гостиной, произнёс Вилен Аврунович.
Тётя Роза сидела вся в блаженном состоянии, слегка порозовев и глядя сияющими глазами на своего кавалера.
Вилен Аврунович, не дожидаясь одобрения со стороны присутствующих, приступил к чтению стихов.
* * *Ты в жизнь мою ворвалась ураганомИ закружила в вихре, как метель,В душе моей ты точно след оставишь,Мне без тебя не жить теперь!* * *Ты так красива в новом платье,Я на тебя смотрю, любуясь,Тебя хочу в свои объятья,Целуя страстным поцелуем.* * *На моем ты плече безмятежноСладко спишь и тихонько храпишь.На тебя я смотрю, полный нежности,Я исполню любой твой каприз!– Прекрасные стихи, душевные, – сказал мой папа и зааплодировал. Мы все поддержали Вилена Авруновича овациями, и он, довольный и счастливый, вернулся на своё место за столом.
Тётя Роза просто цвела от счастья, конечно, быть Музой такого поэта – это дорогого стоит.
Мы с Нилом тихонько похихикали, а я подумала, что Вилен Аврунович – такой же поэт, как тётя Роза – повар, вот и нашли они друг друга, главное, что оба счастливы.
За столом все бурно обсуждали нашу свадьбу, и мне даже стало как-то неудобно, что мы с Нилом так поступим с нашими, просто растворимся после ЗАГСа, я даже хотела уже было рассказать всем о своих планах, но Нил отговорил меня.
– Сеня, нас не будет только на ужине, посмотри, они и без нас хорошо посидят, все нашли общий язык, вон как им весело, – шептал мне на ухо Нил.
– Ладно, но я всё равно чувствую себя виноватой, – ответила я.
– Всё будет хорошо! – весело сказал Нил и чмокнул меня в носик.
От темы свадьбы разговоры перешли в искусство, сегодня, на самом деле, оказался звёздный час Вилена Авруновича, его было больше слышно, чем остальных.
– А вы знаете, что Репина не пускали в Третьяковскую галерею? – уже пьяненьким голосом обращался к окружающим поэт.
– Нет, я не знаю, – поддерживала диалог тётя Роза. – Расскажи.
– Так вот, известный факт, что художнику Илье Репину не разрешали заходить в Третьяковскую галерею, где помимо прочих висели и его картины. Но запрет этот появился не просто так. Репин был перфекционистом и стремился к совершенству. Он часто шёл переделывать написанное: брал мольберт, заходил в картинную галерею, снимал полотно и дорисовывал нужное или зарисовывал ненужное. Конфуз заключался в том, что картины уже не принадлежали Репину – они были куплены Третьяковым и выставлялись в его галерее. Когда весть о таком непосредственном поведении художника дошла до галериста, Третьяков приказал не пускать Репина, если при нём были рисовальные принадлежности, – закончил своё повествование Вилен Аврунович.
– Как интересно, сколько ты всего знаешь, Вилен, – с неподражаемым восхищением сказала тётя Роза.
В разговор включился папа Нила.
– А я вот знаю факты про Ивана Даля, – сказал он.
Я думала, врачи не особо интересуются чем-то, кроме медицины, на мой взгляд, они все увлечены профессией настолько, что для чего-то другого просто нет места.
– А расскажите, нам интересно, – попросила я.
– Владимир Даль ехал с ямщиком по русским полям, – начал Римвидас. – Начал падать первый снег. Ямщик поёжился и, глядя в синеющее небо, сказал:
– Замолаживает.
Даль поудобнее устроился в санях, достал блокнот и записал:
«Замолаживает – диалект среднерусской полосы, означает заморозки, приближение холодов, снижение температуры».
Это была первая запись в будущем словаре Даля.
Ямщик, повернувшись к нему, продолжал:
– Замолаживает, балин, к утлу бы доблаться! Потолопиться бы нам надо, а то замёлзнем! – И снова поёжился…
Я поняла прикол и засмеялась:
– А я думала, все врачи очень серьёзные люди.
– На работе, конечно, но мы ведь не на работе, – ответил, улыбаясь, отец Нила.
Все уже хохотали, кроме Вилена Авруновича.
– Так это анекдот что ли? – не понимал он.
– Ну, не анекдот, а так, забавная история, – ответил Римвидас.
– А, между прочим, такое слово есть в словаре Даля, – оторвавшись от смартфона, сказала Лукас. – Замолаживать – замолодить пиво, мёд, приводить в винное брожение хмелем.
Мы все ещё раз посмеялись, теперь уже и поэт присоединился.
Ужин удался на славу, все подружились, сблизились, и теперь мы с Нилом могли быть спокойны за наших родных. Семья Крутовых – Колокольчиковых гармонично сливалась с семьёй Рауде. Тёте Розе с Виленом Авруновичем вызвали такси, поэт еле держался на ногах, но при этом не забывал цитировать стихи. Когда его сажали в машину, он читал Маяковского. Мы тоже попрощались с нашими родителями и поехали к себе.
Уже лёжа в кровати, Нил спросил:
– Сеня, ты будешь брать мою фамилию?
Я давно ожидала этого вопроса и поэтому была готова.
– Я буду Колокольчикова-Рауде, по-моему, звучит неплохо, – ответила я.
– Мне тоже кажется, что очень даже ничего. А дети наши будут Рауде, ты ведь не против?
– Не против, только если девочка, может тоже двойную?
– Потом обсудим, – ответил Нил и поцеловал меня в макушку.
Мне так нравилось, когда он так делает, я чувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой рядом с надёжным и сильным мужчиной. Именно ведь это и надо нам, женщинам. Сладко зевнув и плотнее прижавшись к Нилу, я уснула.
Сны мне снились просто волшебные: мы парим на воздушном шаре над морем, вода в нём совсем прозрачная, что даже видны кораллы и маленькие цветастые рыбки, а над нами – голубое-голубое небо, и дует нежный тёплый ветерок.
Глава 5
Вот и второе утро отпуска, и это просто волшебно. Нил снова приготовил нам завтрак и сварил какао, самое настоящее, с пенкой.
– Жених, вы всё балуете и балуете невесту, – улыбаясь, сказала я.
– Это я зарабатываю абонемент на завтраки в зарегистрированном браке, – посмеялся Нил.
– Ах, вот как, да ты, оказывается, корыстный, – ответила я и бросила в него подушкой.
Ответ не заставил себя ждать, и подушка вернулась обратно, мягко шлёпнув меня по голове. Ещё немного подурачившись, мы приступили к трапезе.
– Чем сегодня займёмся? – спросил Нил.
– Даже не знаю, – ответила растерянно я.
К свадьбе все было готово, никаких торжественных дел не оставалось, на работу не надо, и куча свободного времени.
– Может, Лизе позвонить и поехать за ней? – сказала я вслух. – Мама уже спрашивала, когда я её привезу.
– Отличная идея. Давай с ночёвкой поедем. Я палатку возьму, посидим на берегу, рыбу половим и заночуем на природе.
Вот, за что я люблю Нила, так это за быстрое нахождение решений, и он всегда лёгок на подъём.
– Сейчас тогда позвоню Лизе, а ты пока вещи собирай, турист, – сказала я Нилу, набирая номер Лизы.
Лиза сразу взяла трубку и очень обрадовалась, что мы собрались за ней. Нил уже собрал все походные вещи, я сложила дорожную сумку, и мы выдвинулись в путь.
До деревни Лизы ехать было триста вёрст. Нил сел за руль. Он уже так приноровился к моей «Малинке», что я скоро начну ревновать. Она его слушалась с полуслова, заводилась с пол-оборота и никогда не капризничала. Вот она, женская натура, которая есть даже у автомобилей.
Проехав полпути, остановились на заправке выпить холодного чая, август в том году выпал сродни июлю, поставив все температурные рекорды. На заправке стоял ретроавтомобиль – настоящая Волга с оленем на капоте. Вокруг раритетного авто в полной растерянности и задумчивости ходил дедок.
Мы прошли в кафе, заказали чай со льдом и, пока ждали заказ, вошёл хозяин раритета.
– Налейте мне пива, – попросил он девушку за прилавком.
– Дедушка, Вы ведь за рулём, – ответила девушка.
– Уже нет, моя «Ласточка» отказывается ехать, надо вызывать техпомощь, – вздохнул дедуля.
– Может, Вас подвезти? Вам куда? – участливо спросил Нил.
– В Ёлкино мне, к брату, – ответил дед.
– А мы как раз туда едем, можем Вас подвезти.
– Буду очень благодарен, – обрадовался дед и махнул кружку пенистого.
«Ласточку» закрыли, оставили на парковке за кафе и двинулись в путь уже в составе трёх человек.
Дед оказался весёлый и словоохотливый, всю дорогу развлекал нас историями из жизни, байками и анекдотами.
«Олигарх говорит своей секретарше:
– Людочка, хорошие новости! Мы с тобой на неделю летим на Гавайи!
Секретарша звонит своему мужу:
– Дорогой, шеф посылает меня в командировку, несколько дней меня не будет.
Муж пишет любовнице:
– Моя по делам укатывает. У нас с тобой впереди неделя.
Любовница звонит школьнику, с которым занимается репетиторством:
– Я приболела, так что занятий не будет.
Мальчик радостно звонит дедушке:
– Дед, представляешь, у меня занятия отменили. Наконец-то мы с тобой сможем на рыбалку поехать.
Дедушка, влиятельный олигарх, говорит своей секретарше:
– Слушай, тут внук на рыбалку зовёт, так что перенесём нашу поездку.
Секретарша говорит мужу:
– Начальник перенёс командировку.
Муж своей любовнице:
– Отбой. Командировку отменили, моя остаётся дома.
Любовница опять звонит ученику:
– Занимаемся как обычно.
Раздосадованный мальчик звонит дедушке:
– Учителка оклемалась. Не получится с рыбалкой.
Дедушка-олигарх секретарше:
– Мы всё-таки едем!»
Вот такой круговорот в человеческих жизнях… И смешно, и грустно…
За шутками-прибаутками мы доехали до Ёлкино, отвезли деда к брату и поехали к Лизе.
– Сенечка приехала, Сенечка приехала, – прыгала вокруг меня Лиза, не скрывая своей радости.
– А где Екатерина Григорьевна? – спросила я, когда мы вошли в дом.
– Мама на ферме помогает с телятами. Ты знаешь, какой у нас телёнок родился? Прям кудрявый, такой хорошенький, только мелкий, как щенок, – защебетала Лиза.
Помните, я рассказывала, что хозяин фермы купил иностранного бычка, а он не рос, и оказался видом самой маленькой породы бурёнок Вечур? Так вот, видимо, всё-таки любовь дала о себе знать, и кавалер осчастливил фермерскую бурёнку, подарив ей телёнка.
– Садитесь за стол, буду вас кормить, – по-хозяйски деловито сказала Лиза.
Мы с Нилом помыли руки и сели за стол, Лиза как настоящая хозяйка стала нас потчевать деревенскими разносолами.
– Лиза, ты вещи собрала? – спросила я, жуя вкуснейшее само-засоленное сало с самопечным хлебом.
– Конечно, все собрала, не стала брать зимние, ведь приеду ещё к маме, – ответила Лиза.
– А мы с Есенией собрались на берегу посидеть, рыбу половить и заночевать в палатке, – вступил в разговор Нил. – Ты знаешь, где у вас тут хорошие полянки и чтоб рыбка ловилась?
– Конечно, знаю, всё вам покажу. А вы комаров не боитесь? Они сейчас злые как крокодилы, – посмеявшись, спросила Лиза.
– Нет, у нас есть волшебная лампа, она отпугивает всех насекомых, – похвастался Нил.
– И когда это ты успел купить такое чудо? – спросила я.
– По интернету заказал, она и пришла как раз сегодня. Ты в душе была, курьер доставил.
– Ну, тогда вам бояться нечего, – заметила Лиза.
Потом Лиза позвала нас посмотреть на чудо-телёнка, и мы с удовольствием согласились. Я вообще никогда не видела ни живых коров, ни тем более телят.
До фермы, по словам Лизы, было недалеко, километров шесть, мы же, не привыкшие к таким расстояниям, быстро устали и на подходе к ферме уже еле волочили ноги.
Навстречу нам вышла Екатерина Григорьевна:
– Здравствуйте, мои хорошие. Как я вас рада видеть, – и крепко-крепко обняла нас.
– Мама, мы хотим телёнка посмотреть, – сказала Лиза.
– Сначала наденьте халаты и бахилы.
Мы послушно натянули халаты, «обулись» в бахилы и пошли за Екатериной Григорьевной вглубь коровника.
В стойле рядом с обычной чёрно-белой бурёнкой лежал маленький, кудрявый, коричневый телёнок. Какой он был милый, крохотный, кучерявый и с аккуратной коровьей мордашкой.
– Какая прелесть, – в один голос с Лизой произнесла я.
– Только не трогайте, а то мать строгая, может обидеться, – сказала Екатерина Григорьевна.
Налюбовавшись крохой, мы вышли из коровника, а нас уже ждали крынки со свежим парным молоком. Нил выпил кружку залпом, а я не смогла даже сделать глоток, не могу пить тёплое молоко, и всё тут.
Екатерина Григорьевна вернулась к коровкам, а мы пошли гулять по деревне в сопровождении гида Елизаветы. Так, за прогулкой и разговорами день приблизился к вечеру, нас накормили ужином, и мы с Нилом, перевоплотившись в туристов, пошли на бережок наслаждаться природой. Палатку пока решили не ставить, а посидеть и полюбоваться красотами. Нашли удобное брёвнышко и приземлились на него. Вокруг сразу же залетали толпы кровожадных и злых комаров.
– Настал час чудо-лампы, – произнёс Нил и включил сей агрегат.
Эффект был неожиданный: вместо того, чтобы улетать куда подальше, комары слетались к лампе, словно к какому-то комариному богу, и через пять минут их уже было столько, сколько, наверно, бывает только в тайге. И ладно бы они только кружили у лампы, так ведь нет, им ещё и поесть захотелось. Они набросились на нас, как стая голодных волков, я побежала прочь от чудо-лампы, крича Нилу:
– Выключай агрегат.
Нил уже и сам понял, что чудо-лампа не оправдала ожиданий, и, оставив её в одиночестве, побежал вслед за мной.
Вдоволь насладившись природой, мы вернулись в дом Лизы.
– Батюшки, что с вами? – удивилась Екатерина Григорьевна, увидев нас в дверях.
– Сеня, я тебя не узнаю в гриме, – пошутила Лиза.
– Нас покусали комары, – грустно ответил Нил.
Я даже не могла произнести ни слова, одновременно злясь на Нила с его «чудом» и почёсываясь от укусов.
Екатерина Григорьевна оказала нам первую медицинскую помощь: дала таблетки от аллергии и помазала все укусы каким-то волшебным бальзамом.
– Есения, ты обиделась на меня? – спросил Нил. – Я ведь хотел, как лучше, романтика, луна, река.
– Угу, и комары, – добавила я.
– Ну, кто же знал, что чудо-лампа работает не так, как написано.
– Ладно, хорошо, что всё хорошо кончается, – ответила я, любуясь своим отражением в зеркале, из которого на меня смотрело уже почти моё лицо. Отёк спал, и укусы становились менее заметны.
Мы улеглись в кровать, и я сразу провалилась в сон, а снились мне комары с челюстями крокодилов и крыльями бабочек.
Глава 6
Проснувшись утром, не обнаружила рядом Нила.
– Доброе утро, Есения, – хлопотала на кухне Екатерина Григорьевна.
– Доброе, а Вы не знаете, куда мой жених подевался? – спросила я.
– Он на речку пошёл рыбу ловить.
– Понятно, решил всё-таки исполнить этот пункт плана, – посмеялась я.
– Садись, блинчики ешь со сметанкой.
– Спасибо, с удовольствием.
На запах блинов вышла и Лиза, сладко потянулась и, схватив блинчик, упорхнула умываться.
– Вы во сколько поедете? – спросила мама Лизы.
– Думаю, после обеда, – ответила я.
– А у меня всё собрано, если что, – добавила Лиза.
– Я вам с собой гостинцев деревенских положила.
– Спасибо Вам, Екатерина Григорьевна, балуете нас.
– Это Вам спасибо, Лиза живёт у Вас, мне и так неудобно.
– Да что Вы, Лиза мне как сестра, а мама моя в ней души не чает.
Вы давайте, тоже к нам приезжайте, Екатерина Григорьевна. Посмотрите заодно, как и Лиза устроилась, и в театр сходим, и на концерт какой.
– Может, зимой выберусь. Сейчас пока точно никак, заготовки делаю, да и телята маленькие – смотреть за ними надо.
– Мама, обещай, что зимой приедешь! – потребовала Лиза. – Давай, обещай при свидетеле.
– Обещаю, обещаю.
– Вот и хорошо! Мы за Вами приедем, как соберётесь, – обрадовалась я.
Вскоре вернулся рыбак, неся в большом ведре три маленьких окуня.
– Да, невелика добыча, – скептически заметила я.
– Кошкам дам, они любят рыбку, – сказала Екатерина Григорьевна, забирая ведро у Нила. – Садись, Нил, позавтракай.
Договорились, что поедем в пятнадцать часов, а пока погуляем по деревне. И ещё неуёмный Нил предложил сходить в лес за грибами, но предложение общественность, я и Лиза, не поддержали, поэтому обошлись просто прогулкой.
Дошли до конца деревни, а там открывался такой прекрасный вид на поля, что я даже хотела все запечатлеть, да не в смартфоне, а на бумаге. А может, во мне есть талант художника? Надо будет попробовать…
– А там, по краю поля, есть малинник, очень сладкая ягода, – сказала Лиза.
Нил тут же загорелся новой идеей собирать малину. А так как я очень люблю ягоды и малину в частности, эту идею поддержала. И мы втроём пошли к малиннику.
Я нисколько не пожалела, что согласились, ягоды были крупные и сладкие, вдоволь наевшись, я стала собирать ягоды в одно из ведёрок, которые предусмотрительно прихватил с собой Нил.
Увлёкшись собиранием ягод, я не заметила, как забралась вглубь кустов, и вдруг за спиной услышала чавканье.
– Нил, это ты так вкусно ягоды ешь? – спросила я, не оглядываясь.
Но мне никто не ответил. Тогда я обернулась и застыла от страха. В кустах малины сидел медвежонок и ел ягоды прямо с куста, срывая то одной, то другой лапой поочерёдно и засовывая их в рот. Я потихоньку попятилась назад, откуда-то помня, что к животному нельзя поворачиваться спиной, так задом и вышла из кустов.
– Сеня, мы тебя потеряли. Ты где была? – в один голос закричали Лиза и Нил.
– Тише, вы, тише, там медведь, – зашептала я, продолжая пятиться.
– В смысле? Медведь? – спросил Нил.
– Там медвежонок ягоды ест, пошли отсюда скорей, – ответила я и прибавила шагу.
Лиза без лишних слов присоединилась ко мне, и мы, как две заправские спортсменки по спортивной ходьбе, быстро зашагали прочь от малинника. Нил, оглядываясь, шёл за нами, как я поняла, прикрывая нас со спины.
Добравшись до деревни, мы выдохнули.
– Хорошо, что медвежонок без родителей был, – сказала я.
– Да, но рядом по-любому была мать, – добавил Нил.
– У нас такое бывает, здесь в лесу живут медведи, – спокойно произнесла Лиза.
– Если бы я знала, что медведи ходят, в жизни бы в лес не пошла, – категорично заявила я.
– А по ведёрку-то ягод набрали, не зря пошли, – смеясь, сказал Нил.
– Вот съел бы меня медведь, и остался бы с ягодами, но без невесты, – обиженно добавила я.
– А так и с невестой, и с ягодами! Правда, здóрово?!
Что-что, а оптимизма у Нила не отнимешь.
Больше гулять не хотелось, и мы пошли домой.
Екатерина Григорьевна уже накрыла обед, сразу усадила за стол и принялась нас кормить.
– О, сколько малины собрали, молодцы! – похвалила она нас.
– Она нам почти кровью досталась, – похвастался Нил.
– Как это? – не поняла Екатерина Григорьевна.
– Мама, Есения медвежонка встретила у кустов, – ответила Лиза.
– Да, он сидел и ел малину прямо двумя лапами. Честно говоря, я очень испугалась, – сказала я.
– Хорошо, что всё хорошо закончилось. Мы-то, прежде чем идти за ягодами, громко кричим и стучим палками. Они громких звуков боятся и убегают.
– Будем знать, но я пока не готова снова за малиной идти, – с улыбкой сказала я.
– Нам пока малины и так хватит, – произнёс Нил.
Мы плотно поели, даже очень плотно, мне кажется, что я за эти два дня даже успела поправиться. Хорошо, что свадебное платье у меня свободного кроя, а то пришлось бы садиться на диету, а я это не очень люблю, от этого у меня настроение портится.
Загрузили вещи Лизы в машину, потом дары Екатерины Григорьевны, затем вёдра с малиной, попрощались с хозяйкой и двинулись в путь.
Машин на трассе было немного, выходные прошли, и мы быстро добрались до дома.
Завезли Лизу к моим, моя мама уже ждала свою «новую» дочку.
– Лиза, как ты загорела, ещё похорошела, – щебетала мамуля.
– Тётя Любава, да что Вы, я как была, так и есть, – отвечала, порозовев Лиза.
Встречать приехавшую вышли все жители нашей квартиры, кроме папы, конечно, он, как обычно, был в лаборатории.
– Познакомьтесь, это наша Лиза, – представила её мама.
– Приятно познакомиться, – ответила Анна Альбертовна, а Римвидас галантно поцеловал Лизе руку, чем смутил её окончательно. Она ведь у нас девочка скромная, не привыкла к всеобщему вниманию.