Серёга и чёртово царство
- -
- 100%
- +
— Ну? — спросил Серёга, когда закончил.
Николай выдохнул через нос.
— Это нехорошо.
— Спасибо. Не догадался бы.
— Я серьёзно. Если в первом отклике тебе пришла не старшая, а молодая…
— Какая молодая?
— Не знаю пока. Но это может значить, что в линии есть кто-то ещё. Не только ведьма.
— «Может значить». «Может». «Пока». Вы тут все, я смотрю, очень любите не договаривать.
— Потому что если я начну договаривать всё, ты, скорее всего, либо рехнёшься, либо полезешь делать глупости раньше времени.
— А сейчас я, значит, просто приятно напряжён.
Николай почти улыбнулся.
— Уже лучше.
Он встал, подошёл к окну под потолком, посмотрел на серый свет.
— Сегодня тебя, скорее всего, выпустят во двор.
— С чего такая милость?
— Гунтер не любит держать нужных людей просто в заперти, если можно посмотреть, что они делают на свободе.
— Я не «нужный человек». Я потерянный мужик, которого с дороги утащили в дурной сон.
— Для тебя — да. Для них уже нет.
Серёга взял кружку.
Отвар был тёплый, горький и сразу вызвал желание жить скромнее.
— Слушай, — сказал он. — А почему ты мне вообще помогаешь?
Николай обернулся.
— А я помогаю?
— Ну, разговариваешь. Объясняешь. Не даёшь окончательно сбрендить.
Николай помолчал.
Потом пожал плечом.
— Потому что я тоже когда-то сидел вот так и хотел услышать от кого-нибудь по-русски не только «имя». Потому что жалко тебя, если честно. И потому что если ведьма так долго ждала именно тебя, мне интересно, насколько именно мы все попали.
— Очень душевно.
— Я старался.
— А если серьёзно?
— А если серьёзно, — сказал Николай уже тише, — тут быстро начинаешь ценить любого человека, который помнит, что такое маршрутка, шаверма и разговор с тёщей. Даже если этот человек только вчера всё это ещё имел, а сегодня уже нет.
После этого смеяться было нечем.
К обеду его действительно вывели во двор.
Без цепи к стене.
Но под присмотром.
И с очень ясным ощущением, что если он сейчас резко решит вернуть себе свободу бегом, свобода закончится у ближайшей стены.
Воздух был холоднее, чем вчера.
По двору тянуло дымом, варёным мясом и осенней, хотя по местным срокам вроде бы ещё не поздней, сыростью.
Грейн днём выглядел совсем по-другому, чем в первый шоковый подъём в башню.
Теперь Серёга успевал замечать детали:
как у ворот спорят двое стражников, один старый и один молодой;
как женщина в грубом сером платье несёт вёдра и при этом так смотрит на двоих солдат, что те сами отходят с дороги;
как мальчишка лет двенадцати, босой и худой, помогает в конюшне и шепчет что-то лошади в ухо;
как на стенах сушатся сети, шкуры и какая-то явно лечебная трава.
Это был живой мир.
Не картонка.
Не сцена.
И от этого возвращалось неприятное ощущение необратимости.
Он шёл через двор с Николаем и чувствовал на себе взгляды.
Чужие.
Настороженные.
Иногда откровенно недобрые.
— Почему на меня так пялятся? — спросил он.
— Потому что слухи уже пошли, — ответил Николай.
— Какие ещё слухи?
— Что через дом ведьмы пришёл человек из-за Завесы, которого старая ждала сама.
— Ну и?
— И то, что в этих местах такие новости обычно не означают ничего доброго для простого населения.
— Отлично. Я тут ещё и общественная угроза.
— Пока только потенциальная.
— Спасибо. Мне стало спокойнее.
Они дошли до колодца у внутренней стены.
Николай показал, где брать воду, где не соваться, кому лучше не отвечать, если спрашивают слишком дружелюбно, и почему местная псарня — плохое место для прогулок.
— Запоминай, — сказал он. — Если уж ты тут на какое-то время, лучше быстро отличать обычную опасность от специальной.
— Прекрасно звучит.
— Зато полезно.
В этот момент из конюшни вышел Бран.
Он нёс седло на плече так, будто это была подушка.
Заметил их.
Остановился.
— Этот со мной после полудня, — сказал он Николаю.
— Опять?
— Опять.
Серёга сразу поднял руки.
— Нет. Нет. У нас, кажется, произошло недоразумение. Вчера это была разовая акция по унижению городского человека. Я не подписывался на абонемент.
— Теперь подписался, — коротко сказал Бран.
— Да вы издеваетесь.
— Нет. Учишься.
— У вас тут правда всё одной фразой объясняется?
Бран уже шёл дальше.
На ходу бросил через плечо:
— Хватит болтать. Во двор после солнца.
— Солнца-то нет, — буркнул Серёга.
— Тем более не пропустишь.
Николай проводил Брана взглядом.
— Он тебя, между прочим, уже почти уважает.
— Если это у вас уважение, я боюсь представить любовь.
— Правильно боишься.
После полудня Серёгу снова гоняли по площадке.
На этот раз Бран уже не проверял, а именно учил.
Жёстко.
Сухо.
Без пощады к самолюбию.
Как ставить ноги.
Как держать центр тяжести.
Как не задирать локоть.
Как не открывать шею.
Как дышать в ударе.
Как не смотреть на оружие, если не хочешь тут же словить по зубам.
Серёга бесился.
Потел.
Пару раз почти бросил всё к чёртовой матери.
Один раз и правда бросил меч в пыль.
Бран посмотрел на него.
Очень спокойно.
Потом подошёл, поднял меч и снова сунул ему в руки.
— Ещё раз.
— Да иди ты.
— Потом. Сейчас ещё раз.
— Ты вообще когда-нибудь устаёшь?
— Да.
— А по лицу не видно.
— Это твоё горе.
В какой-то момент Серёга всё-таки попал.
Не сильно.
Не по-настоящему.
Но задел Брана по предплечью.
Тот остановился.
Посмотрел на след удара.
Потом на Серёгу.
— Вот.
— Что «вот»? — тяжело дыша спросил тот.
— Уже не бревно.
— Спасибо. Очень тронут.
Николай, сидевший у стены с яблоком, уважительно поднял руку:
— Поздравляю. По местной шкале это почти признание в нежности.
— Да пошли вы оба, — сказал Серёга, и впервые за весь день у него получилось сказать это без настоящей злости.
Тренировка кончилась ближе к вечеру.
Плечи ныли.
Ладони горели.
Ноги были ватными.
И всё же внутри появилось странное, неприятное, но живое чувство: он хоть что-то делает.
Не просто сидит и ждёт, когда мир снова решит, как именно его использовать.
Это было маленькое, но важное облегчение.
Когда он пил воду у стены, снова кольнуло под ключицей.
Сильнее, чем утром.
Резче.
Он резко поднял голову.
У дальнего прохода между башней и внутренней стеной стояла Милена.
На этот раз не одна.
Рядом с ней был Гунтер.
Они говорили негромко.
Почти не двигаясь.
О чём-то серьёзном.
И хотя слов Серёга не слышал, по одному виду этих двоих было ясно: разговор не про хозяйство.
Милена первой заметила, что он смотрит.
Перевела взгляд.
На секунду замерла.
И в этот самый момент боль под ключицей словно повернули изнутри.
— Чёрт, — выдохнул Серёга, машинально хватаясь за грудь.
Николай вскинул голову.
— Опять?
— Ага.
Бран тоже заметил.
Подошёл ближе.
— Где?
— Что «где»?
— Боль.
— Здесь. — Серёга зло ткнул пальцем под ключицу. — Да что с вами всеми, почему вы спрашиваете так, будто это нормальная тема для светской беседы?
Бран посмотрел на Милену.
Потом на Гунтера.
Потом снова на Серёгу.
— Интересно.
— Нет, — сказал Серёга. — Не интересно. Больно.
— Это и есть интересно, — пробормотал Николай.
Вечер в Грейне снова переставал быть просто вечером.
И Серёга уже начинал подозревать, что в этом мире простые дни — вообще редкая и не слишком любимая людьми роскошь.
Глава 10. Милена говорит правду не до конца
Ночью к нему снова пришла она.
Но на этот раз не во сне.
Вернее, сон, конечно, тоже был — рваный, дурной, с лесом, водой и чёрной ниткой, которая всё время ускользала перед глазами.
Но проснулся он не от этого.
От двери.
Она открылась так тихо, что сам звук скорее почувствовался, чем услышался.
Серёга сел на лавке сразу.
В комнате было темно, только из окна под потолком тянулся бледный лунный свет.
На пороге стояла Милена.
Одна.
Без стражи.
Без Николая.
Без всяких объяснений, от чего происходящее становилось ещё подозрительнее.
— Ну вот, — хрипло сказал Серёга после сна. — Теперь точно либо хорошее, либо очень плохое.
— Второе, — ответила она.
— Даже не сомневался.
Она прикрыла дверь, но не заперла. Подошла ближе, остановилась в двух шагах. На ней был тёмный плащ поверх простой одежды, волосы убраны, лицо спокойное, только под глазами лежала усталость, которую днём она держала лучше.
— Ты сегодня реагировал дважды, — сказала Милена.
— О, спасибо, что зашла сообщить. А я думал, это у меня просто новая аллергия на ваш замок.
— Один раз на меня. Второй — на разговор с Гунтером.
— И?
— И это плохо.
— Великолепно. Просто коллекция прекрасных новостей.
Она села на лавку напротив.
Несколько секунд смотрела на его руки, на натёртые запястья, потом на грудь, будто пыталась видеть под рубахой то, чего он сам не видел.
— Я хочу кое-что проверить, — сказала Милена.
— У вас тут всё время кто-то что-то во мне проверяет. Это вообще скоро закончится?
— Нет.
— Очень мотивирует.
Она не обратила внимания на тон.
— Если боль усиливается именно рядом с определёнными разговорами, вещами и людьми, значит, у тебя не просто метка. У тебя отклик на живую линию.
Серёга потёр лицо.
— Объясни как человеку, который вчера ещё ругался в пробке и не подписывался на курс ведьмоведения.
Милена чуть склонила голову.
— Есть вещи, которые шьют в мир так глубоко, что обычные люди их не чувствуют. Колодцы. двери. старые дома. ритуальные ткани. некоторые люди. Если в тебе отклик, ты начинаешь ощущать их раньше других.
— И зачем мне такое счастье?
— Не тебе. Той, кто тебя вела.
Серёга замер.
— Кто меня вела?
Милена не ответила сразу.
Вот тут он уже начал различать эту её привычку.
Она не молчала, потому что не знала.
Она молчала, когда выбирала, сколько именно правды можно сказать так, чтобы человек не сделал из неё глупость в ближайшие пять минут.
— Лена, — сказал он медленно. — Это связано с Леной?
Милена подняла на него взгляд.
— Возможно.
— Вот не надо мне сейчас это твоё «возможно». Либо да, либо нет.
— Да, — сказала она после паузы. — Скорее всего, да.
Комната будто стала меньше.
— Ты её знаешь?
— Нет.
— Но знаешь о ней.
— Теперь — да.
— Откуда?
— По тебе.
Он смотрел на неё молча.
Не потому что нечего было сказать.
Слишком много всего сразу захотелось сказать.
И всё — громко.
— Подожди, — произнёс он наконец. — То есть ты хочешь сказать, моя жена как-то связана с вашей ведьмой, с этим домом и со мной? Серьёзно?
— Я хочу сказать, что слишком много нитей сошлось в одном месте, чтобы всё это было случайностью.
— Слушай, ты понимаешь, как это звучит?
— Да.
— Нет, не понимаешь. Это звучит как «твоя жена, возможно, часть местного кошмара, поздравляю».
Милена впервые за весь разговор чуть сжала губы.
— Я не говорю, что она часть кошмара.
— А что ты говоришь?
— Что она могла быть частью пути.
И вот это оказалось хуже.
Потому что «часть кошмара» ещё можно было бы отбросить как чужую злобу, как бред, как местный ведьмин параноидальный сериал.
А «часть пути» звучало слишком спокойно.
Слишком похоже на правду, которую не хочется трогать.
— Нет, — сказал Серёга. — Нет. Мы с ней двенадцать лет жили.
— Я вижу.
— И что это должно значить?
Милена медленно выдохнула.
— Что если она и вела тебя сюда, это не обязательно значит, что всё остальное было ложью.
Он уставился на неё.
И в этот момент вдруг понял две вещи.
Первая: она умная.
Очень.
Вторая: ей почему-то важно, чтобы он не сорвался прямо сейчас в самую простую и самую разрушительную мысль — что вся его жизнь с Леной была подставой.
И это было неожиданно.
И опасно.
Потому что опаснее сочувствия только внимание умного человека.
— А тебе с чего вообще не всё равно? — спросил он.
Милена не отвела взгляда.
— Потому что если тебя сломает это сейчас, старая получит то, что хочет, даже без шва.
Тишина.
Потом Серёга хмыкнул.
Очень коротко.
— Ладно. Это хотя бы честно.
— Я стараюсь.
— Не скажу, что у тебя выходит приятно.
— Не обязано.
Он провёл ладонями по коленям.
Мысли внутри ходили тяжело, как мокрое бельё по кругу стиральной машины.
— Хорошо. И что дальше? — спросил он. — Ведьма будет меня ещё раз «смотреть»? Или вы теперь просто посадите меня в угол и будете ждать, пока я сам во что-нибудь превращусь?
— Старая пока решила не торопиться.
— От этого должно стать легче?
— Нет.
— Ну слава богу, а то я уже начал волноваться.
На секунду в лице Милены мелькнуло нечто похожее на усталую усмешку.
Почти мгновенно исчезло.
Но он заметил.
— Что? — спросил Серёга.
— Ничего.
— Не «ничего». Ты сейчас почти улыбнулась.
— Тебе показалось.
— Ага. Конечно. У вас здесь ещё и с чувством юмора подполье.
Она не стала спорить.
И это почему-то почему-то сделало комнату чуть менее холодной.
— Мне нужно кое-что увидеть ещё раз, — сказала Милена. — Дай руку.
— Да вы издеваетесь.
— Серёга.
— Ладно.
Он протянул руку.
На этот раз она взяла его ладонь не за запястье, а развернула пальцами вверх.
Холодная ладонь на его горячей после сна.
Спокойное лицо.
Сосредоточенный взгляд.
И снова под ключицей кольнуло.
Но не так, как раньше.
Не болью.
Скорее откликом.
Будто что-то внутри него коротко дрогнуло, узнав именно её прикосновение.
Милена заметила сразу.
Конечно.
— И на меня тоже, — сказала она тихо.
Скорее себе, чем ему.
— Что «тоже»?
Она медленно отпустила его руку.
— Ты реагируешь не только на ведьмину работу. Ещё на тех, кто стоит рядом с линией слишком долго.
— Это ты сейчас про себя?
— Да.
— Отлично. То есть меня теперь будет колоть каждый раз, когда ты рядом?
— Не обязательно.
— Уже легче.
— Но возможно.
Серёга хмыкнул.
Потом вдруг спросил:
— А ты чего вообще стоишь рядом с этой линией?
И попал.
Это было видно сразу.
Не потому, что она вздрогнула.
Милена вообще почти не делала лишних движений.
Просто в глазах на секунду появилась такая тень, какая бывает у людей, когда чужой вопрос случайно задевает дверь, которую они обычно держат закрытой изнутри.
— Долго объяснять, — сказала она.
— А я, видишь ли, внезапно никуда не тороплюсь.
— И всё равно не сейчас.
Он хотел надавить.
Но не стал.
Потому что сам только что бесился от чужих недосказанностей и прекрасно понимал, каково это — когда тебя пытаются вскрыть раньше, чем ты готов.
— Ладно, — сказал он. — Не сейчас так не сейчас.
Милена поднялась.
— Завтра тебя выведут за стены.
— Куда?
— В патруль.
— Что?!
— Не один. С людьми. Гунтер хочет понять, как ты отзовёшься на лес за крепостью.
— Вы вообще нормальные? Я вчера сюда свалился, сегодня уже ведьмы, а завтра, значит, прогулка по проклятым местам в рамках знакомства с культурой?
— Примерно так.
— У вас тут туристическая программа просто огонь.
Она подошла к двери.
— Постарайся не спорить с Браном слишком много.
— А с кем тогда спорить?
— С Николаем. Он хотя бы получает от этого удовольствие.
И вышла прежде, чем он успел ответить.
Дверь тихо закрылась.
А Серёга остался сидеть на лавке, глядя в темноту и чувствуя под ключицей уже не страх только.
Что-то ещё.
Очень тонкое.
Очень неуместное в его положении.
Потому что впервые за весь этот безумный день ему стало немного спокойнее не рядом с Николаем, который говорил по-русски,
не рядом с Гунтером, который хотя бы не врал в лоб,
а рядом с этой невозможной женщиной, которая всё время отвечала не до конца и всё же умудрялась звучать честнее половины мира.
Это было плохое начало для любого разумного человека.
И именно поэтому он долго ещё не мог уснуть.
Глава 11. Лес у Грейна
За стены его вывели на следующий день после полудня.
Не в патруль даже.
Скорее в проверку.
Погода стояла та же — серая, сухая, без настоящего дождя, но с тем постоянным обещанием сырости, которая чувствовалась в этом мире почти повсюду.
За ворота вышли пятером.
Гунтер.
Бран.
Николай.
Милена.
И он.
Серёга ожидал, что к ним добавят ещё десяток копейщиков, барабанщика и священника на случай немедленного проклятия. Но нет. Всё выглядело почти буднично, и это его уже начинало пугать даже сильнее показного ужаса.
За крепостью дорога шла вниз по серому склону, а дальше терялась в редком лесу.
Камни.
Кусты.
Пожухлая трава.
Низкие сосны.
Чуть дальше — болотистая низина, над которой вился белёсый туман.
— И далеко? — спросил Серёга.
— Нет, — сказал Гунтер.
— Что у вас это «нет» означает в километрах?
— Достаточно.
— Очень содержательно.
Николай, идущий рядом, тихо сказал:
— Привыкай. У местных вообще удивительный талант отвечать так, чтобы после этого вопросов стало только больше.
— Я заметил.
Шли молча.
Бран впереди.
Гунтер чуть правее.
Милена слева.
Николай — рядом с Серёгой, как человек, которому и впрямь поручили переводить мир на более-менее человеческий язык.
У него это получалось так себе, но всё равно лучше, чем у остальных.
Лес у Грейна был не такой, как тот, где стояла хижина.
Тот был тёмным сразу.
Неправильным.
Этот поначалу выглядел почти обычным.
Сосны, мох, сырой валежник, редкие берёзы.
Если бы не одежда спутников и меч на боку у Брана, можно было бы почти поверить, что это какой-нибудь заповедный край за городом, куда просто давно не заезжали нормальные люди.
И именно поэтому Серёга расслабился слишком рано.
Первый укол под ключицей пришёл, когда они спустились в низину.
Он остановился сразу.
— Что? — спросила Милена.
— Опять.
Гунтер развернулся.
— Где?
— Да я откуда знаю, «где». Здесь. — Серёга ткнул пальцем себе под ключицу. — Просто резко кольнуло.
Бран медленно оглядел деревья.
— Не зверь.
— С чего ты решил? — спросил Николай.
— На зверя он уже так реагировал бы иначе.
— Отлично, — сказал Серёга. — Мне теперь ещё будут объяснять, на что именно я должен правильно реагировать?
Милена присела у старого пня, не касаясь, а как будто чувствуя землю ладонью.
— Здесь проходила линия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.