Девушка-Слон Ганнибала Книга Первая

"О, нет. Зачем им приносить в жертву маленького ребенка?”

-Молодая жизнь дороже старой. Рабыне Лиаде эта идея тоже не понравилась. В самую темную часть ночи, предшествовавшую Дню церемонии, она проскользнула к загону вола, сняла с него кандалы и увела маленького зверька вместе с его матерью подальше, чтобы освободить их.

-Когда Молох узнал об этом предательском поступке, он приказал жрецам приковать девушку цепью к скале Бирса, где он загнал ее дух в камень и похоронил там. Затем он заставил жрецов принести бездуховное тело Лиады вместе с девятью другими детьми на его алтарь. Это жестокое подношение возвещало о его предостережении всякому, кто посмеет вмешаться в дела его жрецов.

“Когда наша Элисса узнала об ужасном испытании Лиады, она пошла к скале Бирса и услышала, как дух скалы взывает о помощи. Слушая рассказ о вечном наказании Лиады, Принцесса Элисса положила руки на камень. Затем, используя только молитву богине-матери Танит и силу своей собственной сильной воли, она расколола камень надвое и освободила дух Лиады.”

Тендао некоторое время молчал, и я подумал, что он потерял свое место в этой истории.

“А что стало с духом девушки после того, как принцесса Элисса освободила ее?”

Тендао посмотрел на меня сверху вниз, потом снова перевел взгляд на темную тропу впереди. “Все эти долгие века, прошедшие после освобождения Лиады, ее дух бродил по всему миру, ища девочку, которая приняла бы ее.”

Я посмотрела на Тендао, думая, что он выдумал эту историю только для меня.

Он одарил меня улыбкой. “Это одна из многих легенд о нашей принцессе Элиссе, и я совершенно уверен, что это правда.”

“Но как ЛиАда найдет кого-нибудь, кто возьмет ее к себе?”

"Она ждала девушку, которая подружится с бедным зверем, таким же порабощенным, как и она сама.”

Пока я шла, глядя на землю и думая о том, что Лиада порабощена, я смутно осознавала, что Тендао отстает.

“Ты имеешь в виду Оболуса?" "О чем ты дитя мое?" раздался гулкий голос с тропинки впереди меня.

Я подняла глаза и увидела, что иду навстречу очень крупному мужчине. На нем был длинный фартук, а его улыбающееся лицо было припудрено пшеничной мукой. По виду этого человека и чудесному запаху свежего хлеба я поняла, что это пекарь. Три масляные лампы, висевшие над его рабочими столами, нарушали темноту раннего вечера.

Мое путешествие к палатке Бостара заняло гораздо больше времени, чем полет стрелы, но в конце концов, благодаря Тендао, я прибыла с кувшином вина, чтобы обменять его на хлеб Изабель.

“Мы пришли от твоей доброй подруги Изабель," сказала я. "Она хочет, чтобы мы обменяли этот кувшин вина с изюмом на шесть буханок вашего самого свежего хлеба.”

“‘Мы?" Сказал бостар и уперся кулаками в бока, изо всех сил стараясь придать своему веселому лицу суровое выражение. "Ты носишь лягушку в складках своего плаща или за тобой по пятам следуют невидимые помощники?”

Я оглянулась и увидела, что Тендао снова ускользнул от меня.

“Он только что сказал мне ... " начала я, но осеклясь.

Я поняла, что мой друг Тендао, должно быть, очень застенчивый человек, которому очень трудно иметь дело с людьми. По какой-то причине это меня обрадовало, потому что он, похоже, хотел, чтобы я говорила за него, когда он сам не мог этого сделать.

Я взглянула на булочника и увидела, что он не может долго сохранять серьезное выражение лица. Его кожа была цвета песка под водой, а темные глаза светились сдержанным добродушием. Он мне уже нравился.

“Как ты узнал о моем лягушачьем друге, который путешествует со мной и так застенчив, что только одним глазом может увидеть, что я делаю?”

Мужчина расхохотался и хлопнул меня по плечу так сильно, что я чуть не выронила свой драгоценный кувшин.

“Если ты не заберешь это у меня," сказал я, протягивая ему вино, "я наверняка умру, пытаясь защитить его.”

Бостар усмехнулся и взял кувшин. "Я вижу, вы с самого раннего возраста учитесь тому, как ответственно заботиться о чужих ценностях.”

"О, да. Я учусь.”

Бостар отнес вино в свою палатку. Когда он вернулся, его руки были нагружены несколькими круглыми плоскими буханками хлеба.

"Это последняя из сегодняшних работ. Я закончила печь их перед самым закатом и отложила в сторону, зная, что сегодня вечером они понадобятся твоей Изабель для ее стола." Он положил большие буханки хлеба на грубую ткань, расстеленную на верстаке. “Здесь шесть буханок, плюс одна лишняя." Он поднял уголки ткани и завязал их сверху. “Ты можешь сказать ей, что лишняя- твоя за то, что она подарила мне прекрасный смех в конце долгого дня. И обязательно верните мою ткань завтра.”

"Спасибо, Бостар." Я взяла тяжелый сверток и перекинула его через плечо. “Хочешь, я принесу тебе лягушку с реки, когда вернусь завтра? Вы можете носить его в своем фартуке и никогда не будете одиноки.”

Через мгновение огромный мужчина улыбнулся, показав белые ровные зубы под аккуратно подстриженными усами. "Нет, дитя мое. Я благодарен богам, что вы заменили этого кислого Джабнета. Вы с лягушонком каждый день приходите ко мне в палатку, и я никогда не пожалею тех дураков, от которых мне приходится страдать.”

Было бы так легко задержаться и поболтать с булочником, потому что я находила утешение в его присутствии.

“Так-то лучше," сказал Бостар. “Я знал, что ты умеешь улыбаться.”

Да, я действительно чувствовала себя намного лучше, но мне все еще нужно было встретиться с Изабель и объяснить, что случилось с первым кувшином вина.

“Мне нужно кое-что сказать Изабель. Прощай, Бостар.”

Я услышала, как он пожелал мне спокойной ночи, и поспешила прочь с узелком хлеба.

Глава Пятая

На обратном пути к столикам Изабель я высматривала Тендао, но нигде на тропинках его не было видно.

Я подошла к палатке Лотаза. Она была освещена изнутри, и я могла видеть ее силуэт, трепещущий от пламени ее лампы... нечеткая тень на ткани. С ней кто-то был. Темная тень высокого мужчины, застывшего в неподвижной позе, стояла очень близко от нее. Его тень тоже металась туда-сюда, словно он не знал, приблизиться к ней или отойти. На нем была странная шляпа, высоко надвинутая спереди и низко надвинутая сзади.

Я шла по противоположной стороне тропы, держась подальше от палатки. Я чувствовала на себе взгляд раба Лотаза. Должно быть, он спрятался где-то в темноте за пределами палатки и наблюдает.

На развилке тропинки я остановилась, чтобы посмотреть на Элефант-Роу. Легкий ветерок собирал опавшие листья и шептал их вдоль тропы. Я слышала лишь приглушенное урчание нескольких животных-явный контраст с тем, что было днем, когда я подняла на ноги все стадо. Несколько висячих ламп раскачивались на ветвях деревьев, и некоторые животные жевали остатки своего сена, но большинство из них уже улеглись спать или дремали на ногах. Одинокий Водяной мальчик все еще работал над своей задачей.

Покидая Элефант-Роу, я гадала, как спит Оболус. Опустится ли он на колени, положив свой огромный вес на колени, или повернется на бок? Конечно, его ребра треснут под огромной тушей. Возможно, он спал стоя, но тогда он мог бы упасть ночью. Я решила пойти туда как-нибудь ночью, посмотреть, как он отдыхает.

Вскоре я подошла к тому месту, где раньше работала рабыня, прядя пряжу, но не увидела ее. В палатке было темно внутри.

Шум от столиков Изабель донесся до меня еще до того, как я завернула за последний поворот тропы. Я догадалась, что это солдаты, которые шутили и смеялись за ужином. Я содрогнулась при мысли о том, что они снова смеются надо мной. Но еще больше меня пугало выражение лица Изабель, когда я признаюсь ей в несчастном случае с вином.

Один из солдат объявил о моем прибытии прежде, чем я успела поговорить с Изабель. Когда я проходила мимо первого столика, он повернул ко мне свое волосатое лицо.

"Дай мне немного хлеба, девочка!" крикнул он. “Как же я буду есть это рагу без хлеба?”

Изабель обернулась на звук голоса солдата и чуть не вывалила миску горячего Конту лука на колени мужчины. Она смотрела на меня со смесью удивления и раздражения, но вскоре это выражение сменилось облегчением. Затем она посмотрела на своего сына Джабнета с я-сказала-тебе-так взглядом. Он стоял у первого стола, наливая вино в чашу, протянутую ему одним из солдат.

Я видела что Джабнет уставился на меня, его глаза широко и рот открыть.

"Черт бы тебя побрал, парень!" крикнул человек с чашей, когда Пурпурное вино перелилось через край и потекло по руке. "Убирайся, пока я не сбил тебя с ног.”

Я положила свой сверток на край стола и начала развязывать узел. Один из мужчин выхватил буханку хлеба из-под ткани, Прежде чем я успела ее развязать. Он оторвал кусок от буханки и передал его другому мужчине. Солдат, сидевший напротив него, тоже взял буханку хлеба и бросил ее на соседний стол. Затем он схватил еще одну и бросил ее в руки человека, сидевшего за четвертым столом.

Вскоре осталась только одна буханка хлеба. Мужчина потянулся за ним, но я отдернула руку. Она принадлежала мне, и я не собиралась отдавать ее без боя. Мужчина свирепо посмотрел на меня, и я подумала, что он может ударить меня, но один из его товарищей бросил в него кусок хлеба. Она отскочила от его носа и упала в миску. Он схватил хлеб, одарил меня щербатым ртом и принялся за тушеное мясо.

Солдаты, сидевшие за столами, шумно впитывали в себя сок тушенки и жадно поглощали его, как стая диких зверей.

Я поспешила к огню и положила свой сверток рядом с очагом.

"Вот," сказала Изабель, сунув мне в руки тяжелый деревянный сосуд. "Наполни любую пустую чашу этим Конту лука, если тебе не скажут иначе. Затем проделай то же самое с тушеным мясом из кастрюли над огнем.”

"Да, я так и сделаю.”

Восхитительный аромат еды напомнил мне, что я голодна, но я подожду, пока солдаты насытятся. Когда я двинулась вдоль первого стола, наполняя любую протянутую мне чашу, Изабель взяла Джабнета за руку и отвела в сторону. Она произнесла несколько сильных слов и погрозила ему пальцем, но я не расслышала, что она сказала.

За третьим столом мужчина был полностью предоставлен самому себе. Напротив него столпились пятеро мужчин и жадно поглощали еду, иногда откусывая кусочки от соседской миски. Этот человек сидел тихо, его глаза следили за каждым движением вокруг него. Мне нравились его черты: широко посаженные глаза, сильная линия подбородка, квадратный подбородок, длинные густые темные волосы. Большинство других солдат были старше его. Однако мне показалось, что он вел себя более зрелым образом, чем любой из них.

Я поднесла деревянную ложку к его пустой миске, чтобы наполнить ее дымящимся твердым мясом и бараниной, но он отмахнулся от моей руки.

"Хватит," сказал он. “Но я выпью еще полбутылки твоего вина." Он протянул мне пустую миску и впервые взглянул на меня. "Пожалуйста," добавил он.

Я не знала, была ли это его вежливость, аккуратный и чистый внешний вид или глаза. В них было выражение, которое я могла бы описать только как спокойную силу, но мое молодое сердце проделало какой-то новый трюк в моей груди. Его запах напомнил мне запах новой кожи и напряженного труда. Для человека помельче это было бы неприятно.

Я моргнула, когда волосатый кулак ударил по соседнему столу, где незваный гость кричал, требуя еды.

Человеку, сидевшему рядом со мной, хватило одного взгляда, чтобы заставить замолчать другого. За исключением Тендао и Бостара, все мужчины в лагере казались уродливыми, шумными и несносными. Этот человек не был ни тем, ни другим. Он был молод, его борода только начинала пробиваться. Его глаза были темно-карими, а манера держаться-сильной, но не властной. Его кожа была темнее моей на несколько оттенков загара. Этот цвет напомнил мне перо из ястребиного крыла.

"Да," наконец сказала я и поставила свою миску на стол. Я взяла у него из рук чашу для питья. “Я принесу вам вина.”

Я поспешила туда, где Джабнет наливал вино за последним столиком. Выхватив у него кувшин с вином, я наполнила чашу наполовину и сунула кувшин в руки Джабнет.

Вернувшись к столу мужчины, я поставила перед ним чашу для питья. “Хочешь еще тушеного мяса? У нас есть немного на огне.”

Он слегка покачал головой и взял чашу для питья, отпуская меня небрежным движением руки. Все произошло так гладко, что если бы он заговорил, то сказал бы: “Нет, спасибо. Можете идти и приступать к своим обязанностям.”

Я продолжала свою работу, взяв чашу с Конту Лукой, чтобы обслужить остальных мужчин. В конце четвертого стола моя миска была пуста. Я подошла к очагу и начала наполнять его из горшка. Изабель стояла у огня, вычерпывая остатки тушеного мяса.

“Кто этот человек?" Прошептала Я Изабель.

"Какой именно?" Изабель тоже шептала.

"Вот этот." Я кивнула головой назад, но не посмотрела в его сторону. " Сидит один.”

Изабель бросила быстрый взгляд через мое плечо. “Да ведь это же Ганнибал. Сын генерала Гамилькара.”

Я вспомнила имя Ганнибала, упомянутое Тендао на реке.

Изабель наклонилась ко мне, все еще шепча: “я надеюсь, что эти люди скоро набьют свои животы. Это последняя порция тушеного мяса.”

"И Канту Луки." Я зачерпнула деревянной ложкой остатки твердой древесины и мяса.

Изабель подмигнула мне. "Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Разложите его, давая каждому мужчине лишь немного.”

“У нас еще осталась одна буханка хлеба." Я кивнула на свой сверток, лежащий на земле у костра. “Если они разозлятся на нас, мы можем выбросить его на тропу, и они все побегут, чтобы разорвать его, как Орда шакалов.”

Лицо Изабель просветлело, и я подумала, что она рассмеется, но она не рассмеялась.

"Ну же," с улыбкой сказала Изабель, "давай вернемся к работе.”

* * * * *

Где-то после полуночи ушли последние солдаты. Они дочиста вылизали все миски.

Я была рада, что они ушли.

Джабнет принялся убирать со стола, но Изабель остановила его, сказав, что он может подождать до утра. Мы втроем собрали все медяки и безделушки, которые мужчины оставили на столах, и сложили их вместе на краю первого стола. Затем мы с Джабнет сели напротив Изабель и стали смотреть, как она разбирает вещи.

“Серебро." Она поднесла к свету большую блестящую монету.

“По-моему, Ганнибал ее оставил," сказала я.

"Неужели?" Изабель перевернула его, чтобы посмотреть на другую сторону. "Это Римская.”

"Римская?”

Она протянула мне монету. “Это люди по ту сторону моря. Те, кто победил генерала Гамилькара в последней войне.”

"Он выглядит очень старым. Это лошадь с крыльями?”

“Да," ответила Изабель. "Римляне называют его Пегасом. Сумасшедшие люди думают, что лошади могут летать.”

На обратной стороне монеты были очертания лица мужчины и несколько слов по краю. "Кто это?" Спросила я, возвращая монету Изабель.

" Какой-то мертвый римлянин." Она бросила монету обратно в кучу.

“Я голоден," сказал Джабнет.

Изабель оглядела все пустые миски, потом горшки у огня; они тоже были пусты. “Я тоже," сказала она, "но они съели все.”

"Нет, они этого не сделали." я побежала за своим узелком от очага. Я принесла его обратно к столу и вытащила последнюю буханку хлеба. “Этого я спасла.”

Изабель рассмеялась и взяла хлеб. Она разломила его, дав каждому из нас по большому куску хлеба, затем потянулась за кувшином на столе. Она встряхнула кувшин и обнаружила, что в нем еще осталось немного вина. Я взяла с другого стола три чаши для питья, и Изабель налила в них вино, разделив его поровну между тремя чашами.

"Джабнет, принеси мне бурдюк с водой," сказала она.

Он соскользнул со скамьи и, ссутулившись, направился к очагу, бормоча что-то о вине. Когда он вернулся с бурдюком для воды, Изабель разбавила вино; у нас с Джабнет его было гораздо больше, чем у нее.

Мы ели хлеб, пока Изабель рассматривала пару сережек с большими золотыми петлями и гребень из слоновой кости.

Я уже почти набралась храбрости, чтобы рассказать Изабель о вине, которое пролила на Элефант-Роу, когда она взяла кольцо из груды безделушек и отдала его Джабнет. Он изучил ее, потом попытался надеть на большой палец, но она не подошла.

Надев кольцо на мизинец, он сказал: "Это все, что я получил?”

Изабель проигнорировала мальчика и продолжала перебирать украшения, жуя хлеб. Наконец она взяла еще один предмет, посмотрела на него и протянула мне.

Мои глаза расширились, и у меня перехватило дыхание. "Для меня?" Прошептала я..

Конец ознакомительного фрагмента.