Инспектор по особо опасным чешуйчатым

Магический Эдемборг, столица Эрадора.
Штаб-квартира Отдела Особых Инцидентов.
7:47 утра.

Зеркало связи взорвало тишину — дробным, настойчивым звоном, от которого подскочила чашка с отваром, расплескав горячую, терпкую жижу по стопке неподписанных рапортов. Эльза Вейн выругалась сквозь зубы, хватая тряпку, и только потом, справившись с лужицей на столе, подняла глаза на мерцающую поверхность зеркала. Она знала этот вызов. Так мог звонить только один человек — дежурный по штабу, тот самый, что вечно забывал представиться и сыпал приказами, словно был начальником всех начальников.

— Инспектор Вейн? — голос из зеркала был сухим, казённым. — Глава ООИ требует вас в Архивный корпус. Немедленно. Труп.

Она замерла, сжимая мокрую тряпку.

— Кого убили?

— Хранителя Аргуса. Пятый уровень, комната запретных артефактов.

Эльза выдохнула — шумно, с горечью. Аргус. Старый, вечно недовольный хранитель, который ненавидел её с первого дня, когда она переступила порог архива. Он считал её выскочкой, самозванкой без капли магии, и никогда не упускал возможности напомнить об этом. И всё же он был профессионалом. Бюрократом до мозга костей, который держал в идеальном порядке тысячи свитков и артефактов. Таких людей в ООИ ценили — за их педантичность, за их умение прятать тайны за железными дверями.

— Труп? — переспросила она, надеясь, что дежурный скажет что-то, что позволит ей остаться в кабинете, подальше от запаха гари и мёртвой плоти.

— Ожог. Полный. Говорят, от него осталась только тень на стене.

Слово ожог кольнуло в затылке, как заноза. Эльза прикрыла глаза на мгновение, прогоняя навязчивый образ — языки пламени, чёрный дым, обугленные стены. Она натянула на руки длинные кожаные перчатки, скрывающие запястья до середины предплечья. Привычка, въевшаяся в кожу за десять лет, стала такой же естественной, как дыхание.

— Буду через пятнадцать минут.

Она отключила зеркало и мельком глянула на своё отражение в полированной поверхности стола. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы, выбившиеся из пучка — ночь выдалась бессонной. Снова снился тот храм, разрушенный и залитый лунным светом, и голос — низкий, древний, шепчущий: «Ты не помнишь, но ты — часть нас.» Чушь. Просто усталость. Она тряхнула головой, накинула плащ с высокой стойкой и вышла в коридор.

Коридоры штаба гудели, как разворошённый улей. Сотрудники сновали туда-сюда с лицами, застывшими в маске деловой озабоченности, но Эльза знала: никто не понимал, что случилось. Все чувствовали — произошло нечто, выходящее за рамки обычных преступлений.

Она вошла в магический лифт — кабинку, обитую медью и стеклом, где на голографическом табло плыли этажи, и нажала кнопку «-5». Архивный корпус лежал глубоко под землёй, в тех слоях, где даже самая мощная магия давала сбои, а воздух пах сыростью и вековой пылью. Лифт плавно опустился, двери раскрылись с шипением, и её встретил запах — смесь старой бумаги, машинного масла и… гари. Острой, удушливой, той самой, что оседает на лёгких и не выветривается неделями.

— Инспектор Вейн! — К ней почти бежала взволнованная секретарша с папкой в руках. — Глава Корвин уже там, он приказал вам сразу проходить.

Эльза кивнула, не замедляя шага. У двери в комнату запретных артефактов уже толпились люди — медики в белых халатах, техники с магическими сканерами, охранники в синих мундирах. Все расступились, едва она подошла, и Эльза встретилась взглядом с лордом Корвином, главой ООИ, который стоял у порога, засунув руки в карманы длинного сюртука.

Он был высок, подтянут, даже в свои шестьдесят выглядел как человек, который никогда не сомневается в собственной власти. Седые волосы зачёсаны назад, серые глаза — ледяные, проницательные.

— Вейн, — бросил он. — Ты вовремя.

Она даже не кивнула. Они давно не церемонились.

— Что у нас?

— Аргус мёртв. Убит в закрытой комнате. Замки не повреждены, сигнализация не сработала.

— Магия?

— Да. Мощная. — Он кивнул в сторону комнаты. — Иди. Но ничего не трогай.

Она перешагнула порог и замерла.

Комната была залита мягким голубоватым светом, который излучали стеллажи с книгами и артефактами. В центре, на каменном полу, лежало тело — или то, что от него осталось. Обугленная фигура, чёрная, обезличенная, с руками, превратившимися в угли, и лицом, стёртым до неузнаваемости. Но самое жуткое — на стене, прямо за телом, чётко вырисовывалась тень. Тонкая, как рисунок углём, она застыла в предсмертной позе, вцепившись в пустоту.

Эльза медленно обошла тело. Запах гари ударил в ноздри, и внутри неё что-то ёкнуло — знакомое, почти родное, словно она вдыхала этот запах всю свою жизнь. Она подавила желание отшатнуться.

— Отпечаток магии? — спросила она, не глядя на Корвина.

— Сейчас проверяют.

— Не надо. — Она наклонилась над телом, принюхиваясь. — Я чувствую. Здесь пахнет серой.

Корвин нахмурился, и в его взгляде мелькнула тень, почти неуловимая:

— Драконья магия?

— Или имитация. — Она выпрямилась, потирая пальцы. — Но если это дракон, он должен был оставить след на коже жертвы. Клеймо. Древнее клеймо, которое ставили рабам-драконам в прошлом.

Она аккуратно, носком сапога, отодвинула обгоревший воротник одежды убитого. Под ним, на нижней части шеи, виднелся странный узор — переплетение линий, напоминающих коготь, врезанный в плоть.

— Вот. — Она указала пальцем. — Тот самый знак.

Корвин шагнул ближе, вглядываясь. На его лице мелькнула тень — едва заметная, но Эльза уловила её.

— Это легенды, Вейн. Драконов нет уже несколько столетий.

— Тогда почему на теле Аргуса — клеймо дракона?

Повисла тишина, густая, как смола. Эльза поймала на себе взгляд Корвина — в нём мелькнуло что-то, чего она не могла расшифровать. Словно он знал больше, чем говорил.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Я уверена, что это сделал кто-то, кто хорошо знает магию уничтожения. — Она обвела рукой комнату. — Убийца — профессионал. Не оставил ни одной зацепки, кроме этого клейма. Это либо послание, либо ошибка. Я хочу начать допросы.

— Допросы? — Корвин усмехнулся. — Ты всего лишь инспектор, Вейн. У тебя нет права начинать следствие без моего разрешения.

— А у меня есть право видеть то, что не видят другие. — Она скрестила руки. — Я возьму это дело.

Корвин помедлил, изучая её взглядом, затем медленно кивнул:

— Хорошо. Три дня. Через три дня я передам дело другому, если ты не найдёшь убийцу.

Она не стала спорить. Три дня — достаточно, чтобы начать. И достаточно, чтобы провалиться навсегда.

Она вышла из комнаты, раздвигая толпу, и в коридоре наткнулась на молодого человека в форме стажёра — тёмные волосы, зелёные глаза, лёгкое замешательство на лице. Он замялся, увидев её.

— Инспектор Вейн? — спросил он, чуть приподнимая бровь.

— А вы кто?

— Ренард Дюваль, — выпалил он и вытянулся по струнке. — Меня назначили вашим помощником. Распоряжение главы Корвина.

Эльза присмотрелась к нему. Ровесник, лет двадцать два, чисто выбрит, пахнет дорогим одеколоном и свежей бумагой. Слишком хорош для стажёра. Слишком… жив.

— Дюваль, — повторила она. — Тот самый род? Сын того охотника на драконов?

Ренард внезапно покраснел:

— Вы знали моего отца?

— Знаю его репутацию. Он был опасным человеком. А вы? Вы тоже хотите охотиться на драконов?

— Я хочу помогать людям. — Он посмотрел на неё прямо, без страха. — И, честно говоря, я давно хотел работать с вами. Вы — легенда в ООИ.

Эльза скривилась:

— Легенда, у которой нет магии. Если вы ищете учителя, вы ошиблись адресом.

Она развернулась, чтобы уйти, но он шагнул следом:

— Я не ищу учителя, инспектор. Я просто хочу быть там, где происходит самое интересное. А у вас — всегда самое интересное.

— Вы непрошибаемый, Дюваль.

— Недостаток? — он улыбнулся.

Она смерила его взглядом, и впервые за утро на её губах мелькнула насмешка:

— Приходите завтра в девять. Принесёте все рапорты о хранилище за последние пять лет. И выпьете со мной чаю, если не боитесь отравиться моей стряпнёй.

Ренард улыбнулся шире, но в его зелёных глазах мелькнула настороженность:

— С удовольствием.

Она двинулась дальше, но у самого лифта неожиданно остановилась. Её взгляд упал на отражение в полированной стене — на перчатке, которой она касалась тела, вдруг проступил странный золотой отлив, словно сама кожа под ней засветилась изнутри. Чешуя.

Эльза быстро сжала руку в кулак и спрятала её в карман плаща. Горло перехватило от внезапного холода. Этого не могло быть. Просто отблеск магического света. Но она знала: она врёт себе.

Лифт захлопнулся, унося её наверх, в шумный день, где никто не знал, что у инспектора Вейн под перчатками прорастает драконья чешуя.

Зеркало связи на её поясе зажужжало. Она достала его и увидела незнакомый номер. Голос — искажённый, низкий, почти механический:

— Вейн. Ты не должна копать это дело. Ты не готова узнать, кто ты на самом деле. У тебя есть один день, чтобы забыть всё, что видела. Иначе Аргус будет не последним.

Эльза вгляделась в отражение в зеркале — но там никого не было.

Только тень.

Чья-то тень за её плечом.

— Кто ты? — прошептала она.

— Тень, — ответил голос. — Я всегда рядом.

Зеркало погасло. Эльза стояла, прижимая его к груди, и чувствовала, как чешуя на запястье пульсирует в такт сердцу.

Она знала: это только начало.

ГЛАВА 2. СЛЕД ДРАКОНА

Штаб-квартира ООИ, кабинет инспектора Вейн.
8:42 утра.

Эльза сидела в своём кабинете, глядя на зеркало связи, которое уже погасло, но голос Тени всё ещё звенел в ушах, как натянутая струна. «Ты не готова узнать, кто ты на самом деле.» Она провела рукой по лицу, сдерживая дрожь. Перчатки были на месте, но под ними, на запястье, горело — буквально горело, как будто под кожу залили расплавленное золото.

Она стянула левую перчатку и замерла.

На коже, чуть выше кисти, проступила чешуйка. Маленькая, блестящая, будто вплавленная в плоть. Всего одна, но Эльза знала — вчера её не было. И позавчера не было. Она вжала в неё ноготь — никакой боли, только лёгкое, почти ласковое тепло. Чешуя была живой, дышащей, и под ней, глубоко внутри, пульсировала магия.

— Драконья чешуя, — прошептала она в пустоту, и собственный голос показался ей чужим, хриплым.

В дверь постучали, и она быстро натянула перчатку, пряча золото под кожей.

— Войдите.

На пороге стоял Ренард — стажёр, от которого она уже устала за пять минут знакомства. В руках он держал стопку бумаг, перевязанных потёртой бечёвкой, и выглядел так, будто бежал всю дорогу. Щёки его раскраснелись, на лбу выступила испарина, но глаза — зелёные, живые — смотрели на неё с почти собачьей преданностью.

— Инспектор, я принёс рапорты, — выдохнул он, ставя стопку на край стола. — Все до одного, как вы просили. И я подумал, вам, может быть, понадобится помощь.

— Мне нужен чай, — буркнула она, отворачиваясь к окну. — И чтобы меня не трогали.

— Я могу сварить, — он уже протиснулся в кабинет, оставляя мокрые следы от сапог на паркете. — У меня есть навыки. Мой отец всегда говорил: хороший охотник должен уметь готовить, иначе умрёт с голоду.

Она покосилась на него через плечо. Его лицо было открытым, почти наивным, и в этом была какая-то ловушка.

— Твой отец был охотником на драконов, а не поваром.

— Он был практичным человеком, — улыбнулся Ренард. — И я не буду мешать. Я просто сяду в угол и буду читать рапорты, а вы делайте своё дело.

Она не стала спорить. Она вообще редко спорила с теми, кто не представлял угрозы. А этот мальчишка пока был безобидным — слишком лёгким, слишком живым для того, кто только что видел труп. Либо он умел скрывать эмоции, либо видел и не такое. И то, и другое было подозрительно.

Она отвернулась к столу и развернула первый рапорт.

К десяти утра Эльза спустилась на минус пятый уровень, когда у входа в архив её окликнул знакомый голос — низкий, с металлическими нотками.

— Вейн. Ты здесь?

Арман Кроу стоял у двери, прислонившись плечом к стене, и лениво перебирал трость — элегантную, серебряную, с набалдашником в виде волчьей головы. Он был высок, худ, с резкими чертами лица, словно вырубленными из камня, и тёмными глазами, которые смотрели на мир с ледяным цинизмом.

— Кроу, — она не улыбнулась. — Ты тоже на этом деле?

— Корвин сказал, что нужна вторая пара глаз. Твоя не всегда надёжна, как мне сказали. — Он усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Я посмотрю на твои выводы. Если будет что-то стоящее, возьму на себя.

— Ты знаешь, где я тебя найду, если мне понадобится чужой совет, — отрезала она и шагнула в комнату.

Тело Аргуса уже увезли, но тень на стене осталась — она вплавилась в камень, как клеймо, как рисунок углём, который невозможно стереть. Рядом стоял техник с магическим сканером, излучающим синий, мерцающий свет.

— Инспектор Вейн, — техник кивнул, — у нас есть отпечаток магии убийцы.

Она напряглась, чувствуя, как чешуя под перчаткой запульсировала сильнее.

— Покажи.

Техник поднёс сканер к полу, и в воздухе засветилась голограмма — спираль линий, похожая на магическую подпись. След был слабым, но чётким, как отпечаток пальца.

Эльза вгляделась в голограмму, и сердце её пропустило удар.

Она узнала этот узор. Это была её магическая подпись — та самая, которую она оставляла, когда случайно касалась магических предметов, несмотря на отсутствие дара. Только вот этот отпечаток был слишком сильным. Слишком ярким, словно его оставил опытный маг, а не тот, кто не умеет колдовать.

— Это ошибка, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это не может быть мой след.

Техник переглянулся с Кроу, который появился на пороге и теперь наблюдал за ней с прищуром.

— А кто говорит, что это твой, Вейн? — спросил Кроу, входя в комнату. — Ты что-то знаешь?

Она промолчала. Внутри всё кипело, но она заставила себя дышать ровно.

— Анализ ошибочен, — повторила она, стараясь говорить спокойно. — Я проверю заново. Техник, дайте мне данные.

— Интересно, почему ты так нервничаешь, Вейн? — Кроу остановился в паре шагов от неё, его глаза сузились. — Вчера ты была спокойна. А сегодня — словно увидела призрака.

— Я увидела бездарного техника, который не умеет калибровать сканер, — парировала она, беря у техника кристалл с данными. — Это раздражает.

Она развернулась и вышла из комнаты, но на спине чувствовала взгляд Кроу — тяжёлый, изучающий. Он что-то заподозрил. Она была в этом уверена.

В кабинете, закрыв дверь, она снова стянула перчатку. Чешуя стала больше — теперь она покрывала почти всё запястье и переливалась золотом на свету, как настоящий драгоценный металл. Эльза сжала кулак, и огонь пробежал по руке — тёплый, почти приятный, но в нём была сила, которую она не могла контролировать.

Она отдернула руку и прижала её к столу, чтобы успокоить дрожь.

Зеркало связи зажужжало.

— Вейн, — голос Корвина был ровным, как сталь. — Я вызвал тебя. Сейчас же приди в мой кабинет. Есть разговор.

Она закрыла глаза, чувствуя, как под веками пульсирует тупая боль.

— Буду.

Кабинет Корвина находился на двадцатом этаже, с огромными окнами, выходящими на шумный, живой Эдемборг. Он стоял у окна, засунув руки в карманы сюртука, и смотрел на город, когда она вошла.

— Вейн, — сказал он, не поворачиваясь. — Мне доложили, что на месте убийства обнаружен отпечаток твоей магии. Объясни.

— Это ошибка, — ответила она.

— Я не спрашиваю, ошибка это или нет. Я спрашиваю, почему твой магический след совпадает со следом убийцы.

— Мой магический след? — она усмехнулась, хотя внутри всё сжималось. — У меня нет магии, Корвин. Ты знаешь это лучше всех. Ты сам проверял меня при поступлении на службу.

Он медленно повернулся, и его серые глаза впились в неё, как иглы.

— Проверка могла быть ошибочной. Или ты научилась скрывать свой дар.

— И зачем мне это? — Эльза заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла кривой. — Чтобы сжечь старого бюрократа и оставить свой собственный отпечаток? Я не настолько глупа.

— Тогда кто-то подставляет тебя. Или ты сама не знаешь, что скрываешь. — Корвин приблизился, и его голос стал тише, почти ласковым. — У тебя три дня, Вейн. Ты либо найдёшь убийцу, либо я отдам тебя под суд за соучастие.

— Ты не можешь этого сделать. Ты не знаешь, что я.

— Я знаю, что ты — инспектор, который обязан подчиняться приказам. А сейчас я приказываю тебе найти виновного. — Он улыбнулся, но в улыбке не было тепла. — Если ты не сделаешь этого, я сдам тебя магическому трибуналу. И тогда они узнают все твои тайны.

Она молчала, чувствуя, как под перчатками чешуя накаляется, пульсирует, словно живое сердце.

— Хорошо, — сказала она, выдавив слова. — Я найду убийцу. Но если я узнаю, что ты причастен к этому делу, Корвин… я не остановлюсь.

— Угрожаешь начальству? — он усмехнулся. — Осторожнее, Вейн. У тебя нет доказательств против меня. И никогда не будет.

Она развернулась и вышла, оставляя дверь открытой, чтобы воздух в коридоре выдул из лёгких запах его парфюма — резкий, холодный, как его взгляд.

В коридоре её ждал Ренард. Он выглядел встревоженным — брови сдвинуты, в руках он сжимал папку, и, заметив её, сделал шаг навстречу.

— Инспектор, я слышал… вас вызвали?

— Не твоё дело, — бросила она, проходя мимо.

— Но я могу помочь. — Он понизил голос, почти касаясь её локтя. — Я знаю, что отпечаток магии — ваш. И это значит, что кто-то подставляет вас. А значит, убийца — кто-то из наших. Я могу помочь вам найти его.

Она остановилась и посмотрела на него. В его зелёных глазах светилась искренность — слишком яркая, слишком подозрительная.

— Почему ты так хочешь мне помочь, Дюваль?

— Потому что я не хочу, чтобы невиновный человек пострадал. — Он посмотрел на неё прямо, без тени страха. — И потому что вы — лучший инспектор в ООИ. Вы не убивали Аргуса.

Она хотела съязвить, но вдруг почувствовала странное тепло — не от магии, а от его слов. Словно кто-то увидел в ней не дракона, не монстра, а просто человека, уставшего от лжи.

— Завтра утром, — сказала она, — в девять. Принеси все досье на Аргуса. Все его контакты, врагов, тайные дела. Я хочу знать, с кем он общался перед смертью.

— Будет сделано, — кивнул Ренард, и в его глазах мелькнула тень облегчения.

Она развернулась и пошла к лифту, чувствуя на себе его взгляд. Чешуя на руке снова горела, и она поняла: она не может доверять никому. Даже этому мальчишке с собачьей преданностью.

Ночью, когда Эльза вернулась в свою пустую квартиру, она сняла перчатки и долго смотрела на руки. Чешуя теперь покрывала всё запястье и поднималась выше, к локтю, переливаясь золотом в тусклом свете магической лампы. Она провела пальцем по одной из чешуек, и та отозвалась теплом, почти лаской.

Зеркало связи на столе зажужжало. Она подняла его, и в отражении снова возник знакомый искажённый голос.

— Ты не послушалась, Вейн. Ты начала копать. Теперь будет хуже.

— Кто ты? — выдохнула она, сжимая край стола.

— Я — Тень. Я всегда рядом. И я знаю, что скрывается под твоими перчатками. Ты — не человек. Ты — дракон. И если ты не остановишься, я расскажу всем.

— Ты не посмеешь, — прошипела она.

— Уже посмел. — Голос засмеялся — сухо, безрадостно. — Завтра утром отчёт о твоей сущности попадёт в руки Корвина. Если ты не докажешь свою невиновность, тебя убьют.

— Зачем тебе это? — спросила она, чувствуя, как голос дрожит.

— Я хочу, чтобы ты сама увидела, кто ты есть. И чтобы ты сделала выбор. Но выбор будет не в твою пользу.

Зеркало погасло.

Эльза стояла посреди комнаты, чувствуя, как золото чешуи пульсирует в такт сердцу, и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Я найду тебя, — прошептала она в темноту. — И тогда ты узнаешь, что значит быть драконом.

В ответ — только тишина, и тяжёлый, как свинец, взгляд пустого зеркала.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ ДОПРОС

Штаб ООИ, комната допросов.
9:15 утра.

Эльза вошла в комнату с тяжёлым чувством в груди, словно кто-то положил ей на плечи каменную плиту. Ночь она почти не спала — зеркало связи молчало, но голос Тени всё звенел в ушах, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. «Ты — не человек. Ты — дракон.» Она проверила руку — чешуя не ушла, наоборот, распространилась выше, почти до локтя, и пришлось сменить перчатки на более длинные, до самого плеча, чтобы скрыть золото под кожей.

В комнате сидела девушка в форме архивариуса — круглолицая, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок на затылке. Она нервно теребила край манжеты и не поднимала глаз, когда Эльза вошла.

— Лира Корн, — представилась Эльза, садясь напротив и кладя на стол пустую папку. — Вы работали помощницей Аргуса?

— Да, — голос девушки дрогнул, как струна, которую перетянули. — Я работала с ним пять лет. Он был строгим, но справедливым.

— Расскажите, что вы видели в день убийства.

Лира подняла глаза — они были влажными, с красными прожилками, словно она плакала всю ночь.

— Я ушла в шесть вечера, — начала она, закусывая губу. — Аргус оставался — он готовил отчёт для главы Корвина. Он сказал, что закончит к полуночи. А утром я пришла и увидела… тело. Вернее, то, что от него осталось.

— У него были враги?

Лира замялась, перебирая пальцами край стола. Тишина в комнате стала густой, как сироп.

— Он был хранителем, — наконец сказала она. — У него были ключи ко многим тайнам. Но если вы спрашиваете, кто мог его убить… — она понизила голос почти до шёпота, — …поговаривают, что он нашёл что-то в старых записях. Что-то о драконах.

Эльза насторожилась, чувствуя, как чешуя под перчаткой пульсирует в ответ на это слово.

— Каких записях?

— Он не говорил мне подробностей. Но в последние дни он был взволнован. Даже ходил в Запретную библиотеку.

— Запретная библиотека закрыта уже десять лет.

— Он знал туда ход, — Лира посмотрела на неё с испугом, почти с мольбой. — Он часто ходил туда по ночам. Говорил, что там хранятся ответы на вопросы, которые никто не хочет задавать.

— Что за вопросы?

— О происхождении магии. О том, почему драконы исчезли. И о… — она запнулась, словно слово застряло у неё в горле, — …о детях дракона.

Эльза почувствовала, как чешуя на руке запульсировала, словно живое сердце. Она сжала пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь.

— Детях дракона?

— Он говорил, что они могут жить среди нас. Что они не знают о своей природе, пока не наступает время. И что кто-то охотится на них.

— Кто? — выдохнула Эльза, подаваясь вперёд.

Лира открыла рот, но дверь распахнулась с грохотом, и в комнату влетел Ренард. Он был бледен, как полотно, в глазах — паника.

— Инспектор, простите, что прерываю, но срочно. У нас проблема.

— Что случилось? — резко спросила Эльза, вставая.

— Записка. Она пришла на ваше имя. Снаружи, приклеена к двери вашего кабинета. Там написано…

Он протянул ей клочок бумаги — жёлтый, мятый, с неровными краями. Эльза развернула его и прочитала, чувствуя, как холод пробегает по спине:

«Ты уже близко, Вейн. Но ты не знаешь, что идёшь по следу, который ведёт к тебе самой. Остановись, пока не поздно. Или на следующей неделе ты увидишь в зеркале не свою чешую — а своё мёртвое лицо.»