Развод? Я лгал ради нас, любимая!

Глава 5. Держись, Ира…

Мир вокруг словно замер. Музыка давно отгремела, а я всё ещё стояла, держась за воротничок этой прокля́той рубашки. Красная помада, ярким укором, смотрела на меня прямо в душу. Ярость и обида вскипели мгновенно, затмив собой недавнее умиротворение. Хотелось закричать, сорвать эту рубашку с мужа… но вокруг люди. Наши гости, друзья, семья.

Правда, улыбки его коллег теперь казались лицемерными, а поздравления – отвратительной ложью.

Сделав над собой неимоверное усилие, я… разгладила воротничок, стараясь не смотреть на этот предательский след.

"Всё хорошо, Ира, всё хорошо", – твердила себе, словно занималась аутотренингом. Сейчас нужно было успокоиться.

Остальное – дома. Там бы я свободно выпустила на волю своих демонов. А пока… Улыбаемся и машем.

Игорь, казалось, ничего не замечал. В шутку похлопал по плечу одного из коллег, который тоже танцевал в паре с женой. Как же он сейчас был далёк от бушующей во мне бури!

Вокруг – смех, поздравления, радостные лица родственников и друзей. Кто-то крикнул нам "Горько!"... Остальные хором подхватили.

Я же, изо всех сил старалась держать себя в руках, не выдать отчаяние. Играть счастливую жену, которая только что пережила трогательный момент с любимым мужем.

Если бы не Игорь, дошла бы до стола и залпом выпила бокал вина. Очень хотелось… Но муж, среагировав на крики “Горько!” обнял, чтобы поцеловать…

А у меня в голове натянутой струной вибрировало желание вцепиться в воротник его рубашки и спросить: "Чья это помада?!" Ведь у меня такой не было в помине. Но вместо этого я стояла, как пришибленная. Вот только, когда муж коснулся моих губ в поцелуе, словно очнулась: дёрнулась и с силой оттолкнула его, брезгливо вытирая рот.

– Ты что? – вытаращил глаза он.

– Я не клоун тут! – выпалив, стремительно вышла из зала. Тамада, молодец, виртуозно перевёл всё в шутку и продолжил программу.

В фойе ресторана пометалась, не зная, куда лучше кинуться, на улицу или в туалет. Выбрала туалет. Сообразила, что хочу сейчас закрыться в кабинке от посторонних глаз, и попытаться успокоиться.

На банкете присутствовала уйма близких и мало знакомых мне людей. И в мои планы не входило пока вываливать грязное бельё наших с мужем отношений на всеобщее обсуждение.

Войдя в туалетную комнату, подержала под холодной водой руки, пытаясь привести себя в чувство. Немного помогло. Прошла в кабинку и заперлась там, собираясь с мыслями.

Было странно, что Алла до сих пор не прибежала за мной. Правда, я её не видела среди гостей, когда закончилась мелодия танца.

Услышала хлопок двери. Кто-то вошёл. Хотела уйти, но услышав разговор, замерла, боясь даже дышать. Голоса за дверью кабинки звучали приглушённо, но каждое слово резало, как бритва.

– Ну, и как тебе наш Игорёша? – раздался ехидный смешок. – Всё такой же неотразимый?

– Да ладно тебе. Ничего особенного. Просто умеет пускать пыль в глаза, – ответила вторая, и в её голосе сквозила зависть. – Ты видела помаду на его воротничке?

– Ой, да кто ж не заметил! – рассмеялась. – Интересно, кто это его так разукрасил? Жена вроде другой помадой накрашена.

Внутри меня всё оборвалось. Не только я видела след от помады… Кто ещё?! Злость на мужа переполняла. Я сидела в своей тюрьме, униженная какими-то хабалками, но не могла ни уйти, ни пресечь их пересуды.

– Да ладно вам, девчонки, – раздался третий голос, более спокойный. – Может, просто случайно испачкался. Всякое бывает.

– Ага, случайно! – возразила та, у которой голос был самый противный. – Знаем мы эти случайности.

Я до боли закусила губу, чтобы случайно не выдать себя. Нужно было что-то делать, но что? Выйти и устроить скандал? Или продолжать прятаться, слушая эти мерзкие перешёптывания? В голове был хаос. Одно я знала наверняка, с прежней жизнью покончено.

Собрав остатки воли в кулак, я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Скандал? Нет, это не выход. Выставить себя на посмешище перед этими змеями? Ни за что. Но и оставаться здесь, в роли подслушивающей жертвы, было выше моих сил. Нужно было время, чтобы всё обдумать, принять решение.

Прислушавшись, я убедилась, что голоса за дверью стихли. Видимо, дамы выпустили порцию яда и ушли перекусить за чужой счёт.

Осторожно открыла дверь кабинки и выглянула. Никого. Быстро выскользнув наружу, остановилась возле зеркала, чтобы привести себя в порядок.

В отражении увидела бледную себя с потухшим взглядом.

Неужели это я? Ещё несколько часов назад я была счастливой женой, уверенной в любви и верности своего мужа. А теперь? Теперь я предмет сплетен и насмешек. И что делать дальше?

Я ничего не могла решить. Но одно знала точно: давать пищу для пересудов этим нахалкам я не собиралась.

Усилием воли заставила раздвинуть губы в улыбке и ужаснулась. Она напоминала оскал.

Нет, так не пойдёт!

Вспомнила, как в школе должна была выйти на сцену. Как тряслась перед этим. А мама научила. Подвела к зеркалу и поставила к нему спиной. “А теперь, – сказала, – представь себя ямщиком. Ты занесла плеть и, набрав полную грудь воздуха, резко обернись. Со словами: “Эх, залётные!” – ударь плетью воображаемых коней и взлети с ними до небес”.

У меня тогда всё получилось. Выпорхнула на сцену с горящими глазами, а дальше всё прошло, как по маслу.

Сейчас вспомнила, и со словами “Эх, залётные!” почувствовала, что ожила. Да, проблема осталась. Но я теперь чувствовала, что я с ней справлюсь!

В фойе прохаживался Игорь, явно поджидая меня.

– Тебе плохо? – спросил обеспокоенно.

“Нет, мне лучше всех, блин!” – мысленно огрызнулась, а вслух сказала:

– Живот прихватило. Уже всё хорошо.

Вечер тянулся как кошмарная вечность. Каждый тост, каждое поздравление звучали как издёвка. Скользила взглядом по лицам, пытаясь понять, кто из гостей заходил в туалетную комнату. Но никак не могла вычислить и чувствовала себя марионеткой, вынужденной дёргаться на ниточках приличий.

Алла, как оказалось, забыла выключить дома утюг и, ничего не сказав мужу, чтобы не ворчал, уезжала на такси домой. В разгар банкета вернулась взмыленная. А мне так не хватало сегодня её поддержки…

Держалась из последних сил.

Самым приятным в этом вечере оказался момент, когда я должна была разбить фарфоровую чашку, символически расставаясь с прошлым. С каким же удовольствием я швырнула её об пол, наслаждаясь, как та разлетелась на множество осколков.

Хотя хотелось в улыбку мужа, но отложила удовольствие на потом.

И всё бы ничего, но в конце, когда гости начали расходиться, ко мне подошла свекровь и елейным голосом заявила: "Ирочка, ну как же ты за мужем смотришь? Рубашка грязная! Непорядок. Нужно быть внимательнее, а то ведь уведут…"

Её слова вонзились в самое сердце. "Уведут…" – эхом отдавалось в голове.

Да она-то точно знала, о чём говорила, эта старая лицемерка! Она всегда его обожала, боготворила, считала меня недостойной его. И вот теперь её улыбка показалась ехидной.

Она что-то знала?!

Мне хотелось нахамить ей, или сбежать. Но я стояла, улыбалась и делала вид, что слушаю её наставления.

Внутри же всё дребезжало от отчаяния.

"Держись, Ира, держись!" – успокаивала себя, боясь, что вот-вот сорвусь и устрою скандал прямо здесь, на глазах у всех этих улыбчивых людей.

Глава 6. Всё не так

По дороге домой Игорь пытался завязать разговор, но я, словно под грузом невидимой плиты, откинулась на спинку сиденья. Прикрыв глаза, я искусно притворялась измождённой. Анжелика тоже ехала молча. Я пару раз оглянулась, но та даже не заметила. Залипнув в мерцающий экран телефона, она всю дорогу с кем-то переписывалась.

В голове неотступно роились мысли, как заговорить с мужем, но не впутывать при этом в разборки дочь. Развязка пришла нежданно. У самого дома Лика состроила умоляющую гримаску и издалека завела жалобную песню о том, что все девочки уже на вечеринке у Милы, а её снова будут троллить, что она заучка и ни о чём, кроме уроков, не думает.

Я выдержала паузу, напустив на лицо строгость, чтобы дочь не расслаблялась раньше времени, а затем великодушно отпустила, пригрозив для видимости пальцем: если почую или увижу что-то запретное – никуда больше не пущу. Дочь едва не вприпрыжку бросилась в дом переодеваться.

На самом деле, я вовсе не была такой вот грымзой. И это между нами была негласная игра. Лика позволяла мне думать, что у меня всё под контролем, а я была её совестью, чтобы дочь не переступала черту дозволенного. Сегодня её внезапный уход был мне на руку. Бросив вслед дежурные напутствия, с облегчением отправила её к Миле. Та жила в нашем же элитном посёлке, поэтому я не сильно беспокоилась. В любой момент могла позвонить ей, чтобы шла домой. А Игоря отправить встречать её.

– Что случилось, Ира? – спросил Игорь с бесячим недоумением, как только за дочерью захлопнулась дверь. – Ты какая-то не такая сегодня…

– Не такая? Это я не такая?! – Мои тщательно выстроенные в течение вечера плотины рухнули, и я сорвалась на крик. – А ты не видишь ничего странного в этом алом отпечатке на твоей рубашке? Или ты думаешь, я ослепла? – Лицо Игоря вмиг осунулось. Под слоем загара проступила мертвенная бледность, а в глазах мелькнул страх загнанного зверя.

– Это… это случайность, Ириш. Я всё могу объяснить, – пролепетал он. Но я больше не желала слушать. Слова, оправдания – всё это казалось пустой тратой времени. Предательство уже совершилось, и в этом я не сомневалась. А наша идеальная жизнь, наш счастливый брак – лишь искусно созданная иллюзия. Иллюзия, что рассы́палась в прах сегодня, в одно мгновение.

– Игорь, ты действительно думаешь, что я поверю, будто чьи-то губы случайно оказались чересчур близко от твоей шеи? – сложив руки на груди, в бешенстве уставилась на него. – Лика мне рассказала, про мамзель, которая села к тебе в машину возле кафе.

– Твоё право, – муж, видя мой настрой, ушёл в глубокую оборону. Ещё и смотрел с презрением, словно не он, а я облажалась. Но этим он только подлил масла в огонь моего раздражения. – Эта “мамзель”, как ты её окрестила, – крупный инвестор. Подписать бумаги нужно было именно сегодня, потому что утром у неё вылет в Омск. А в кафе она обедала!

Он говорил так убедительно, что на миг я готова была поверить. Но…

– Найдётся ли у тебя такое же правдоподобное объяснение алому следу помады на воротнике? – прошипела я, вспоминая пережитый позор на банкете, где только слепая тётя Маша не заметила разницы между моим полупрозрачным блеском и этим вызывающим следом.

Я обрушила на него всю лавину накопившихся обвинений, не сводя глаз с его растерянного лица.

– Да, есть, – хищно прищурился он. – Выходила из машины и, как типичная женщина, оступилась на шпильках. Я подхватил. В итоге – испачкала мне рубашку. Каюсь, торопился, не заметил. Иначе заехал бы, купил новую. Думаешь, мне было приятно выслушивать насмешки от твоей клуши Аллы? Передай ей, пусть лучше за своим Валерием смотрит. Он был помят и небрит.

Я смотрела на мужа, поражаясь его изобретательности. Чуть ли не поверила, почувствовав себя старой ворчливой дурой. А он, тем временем начал как не в чём ни бывало раздеваться.

Сорвал галстук, расстегнул ремень, пуговицу на брюках, молнию и…

– Что это? – я побледнела, словно увидела сколопендру в уличном туалете.

– Где?! – муж проследил за моим дрожащим пальцем и уставился на алое пятно на рубашке, вытащенной из брюк.

– Как же она так неудачно упала-то? – сарказм, словно щит, защищал от желания разбить что-нибудь об его голову. – Аж ртом в расстёгнутую ширинку?… – воображение дорисовало сценарий их развлечений в нашей машине. Меня передёрнуло от осознания того, что муж после этого смог спокойно смотреть мне в глаза. Насколько циничным нужно быть?

А он между тем, молча снимал испачканную помадой сорочку…

– Гад! Какой же ты… – сжалась в комок, но энергия требовала немедленного выброса.

На банкетке в холле стояла коробка с подаренным на годовщину свадьбы фарфоровым сервизом. Меня изнутри разрывали обида и боль, и я больше не могла сдерживаться.

Подняв коробку над головой, я со всей силы швырнула её в Игоря. С расстояния трёх шагов – к своему горькому разочарованию – промахнулась. Коробка с глухим стуком рухнула на пол. Подскочила к декоративной тарелке, которую заказывала в честь нашей свадьбы, по пути пнув коробку. Он с интересом, словно я обезьянка в цирке, следил за мной. Схватив тарелку, не раздумывая, метнула ею в мужа. Он даже не шелохнулся, но я снова промахнулась. Тарелка с треском ударилась о стену, разлетевшись на мелкие осколки.

Только после этого муж очнулся.

– Ира! Успокойся! – рявкнул он и, подскочив ко мне, стиснул в объятиях.

– Гад! Предатель! Ненавижу тебя! – отчаянно вырываясь, кричала я в истерике.

Но его хватка была стальной. От бессилия слёзы подступили к горлу, мешая дышать, а потом хлынули из глаз. – Отпусти-и! – тонко всхлипнула. – Отпусти сейчас же! Ненавижу! Уходи… Никогда тебя не прощу!…

– Ира, успокойся. Пожалуйста… – прижав меня к себе, начал гладить по волосам, как маленькую.

– Убер-ри от меня свои поганые руки! – упёрлась локтями ему в грудь, пытаясь высвободиться. – И уходи! Сейчас же! – разъярённой кошкой прошипела я.

– Уйти?! – невозмутимо вскинул бровь.

– Да!… Или уйду я! – воскликнула я, лихорадочно соображая, куда могла бы деться прямо сейчас.

– Нет, жена дорогая! – покачал головой. – Сейчас ты выпьешь успокоительное и отправишься в спальню. А утром, если будешь в адеквате, мы спокойно поговорим…

Подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и понёс в спальню, не обращая внимания на мои трепыхания. Я колотила его кулаками по спине, но Игорь не обращал внимания. Уложив на кровать, быстро вышел из комнаты. Пока я слезла с кровати и дошла до двери, он вернулся с аптечкой и бутылкой воды.

– Тебе нужно успокоиться, – проговорил мягко, роясь в аптечке. Я не могла обойти его. Он перекрывал собой выход. – На, выпей, – протянул таблетку. Я отвернулась.

– Пожалуйста, Ириш, – Игорь вздохнул, укоризненно глядя на меня. – Не усложняй ситуацию. Просто прими таблетку, – протянул мне её снова. Поколебавшись, всё же взяла. Проглотив, запила водой.

– Выпила, видишь? – пыталась взглядом испепелить его. – Отойди.

– Нет, Ириш, тебе надо лечь, – он снова подхватил меня на руки и отнёс в постель. Бороться с ним я устала.

Откинулась на подушку, отвернулась от него. Слёзы всё ещё текли по щекам, но желание срочно сбежать от него пропало. Видимо, успокоительное начало действовать…

Игорь накрыл меня одеялом и, наклонившись, поцеловал в висок.

– Спи, – прошептал он и вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Лёжа в постели, чувствуя себя совершенно опустошённой. Преданной, униженной и одинокой. Всё, во что я верила, рухнуло в одно мгновение. И я не знала, что будет дальше.

Лежала, глядя в стену, и задавалась вопросом: “Неужели наша любовь, наша семья – всё это было лишь ложью?

Глава 7. Подслушала

Сознание возвращалось медленно, словно из густого тумана. Голова раскалывалась, веки были тяжёлыми. Открыв глаза, я уставилась в потолок, пытаясь вспомнить, где нахожусь. В памяти тут же всплыли вчерашние события: банкет, помада, обвинения, истерика… Игорь! Словно кипятком ошпарило. Я резко села оглядываясь. Его рядом не было.

Первая мысль – Лика! Вечеринка! Вскочив на ноги, я лихорадочно посмотрела на часы. Девять утра. С облегчением выдохнула – не так уж и поздно. Но тревога за дочь никуда не делась.

Выскочив из спальни, хотела пройти в комнату дочери, чтобы проверить, дома она или… Но остановилась, услышав её голос со стороны кухни. Только сейчас сообразила, откуда меня преследовал аппетитный аромат оладий. Словно в детство попала. Когда просыпалась на каникулах у бабушки в деревне от витающих в воздухе аппетитных запахов. А на кухне меня ждала горка румяных оладушек на столе… К ним бабушка делала соус из домашней сметаны и клубничного варенья.

От воспоминаний рот наполнился слюной, а сердце защемило оттого, что нет уже ни бабушки, ни её домика. Остались лишь воспоминания.

Направилась в кухню, чтобы вслух удивиться. Дочка там только ела обычно. Всё остальное она доверяла нам с Игорем.

Потому и удивилась. Хотелось сделать запечатлеть знаменательное событие. А ещё лучше, сфотографировать её в фартуке возле плиты, и поставить в рамочку.

Но, услышав голоса и смех, до кухни не дошла. Невольно остановилась прислушиваясь.

Муж с дочерью лязгали посудой и весело переговаривались.

На душе стало ещё тяжелее, если такое вообще было возможно после вчерашнего. У меня мир разлетелся на черепки, а у них прямо идиллия!

“Кстати, черепки…” – поискала взглядом коробку с сервизом и разбитую тарелку. Но в холле было так чисто, словно мне всё почудилось.

Тихонько заглянула в кухню, и у меня перехватило дыхание…

Игорь в фартуке ловко орудовал возле плиты, переворачивая лопаткой оладьи. А Лика сидела за столом и, подперев подбородок рукой, с улыбкой наблюдала за ним.

“Нет, снимок дочери в фартуке не удастся сделать”, – хмыкнула я про себя.

Но и Игорь возле плиты бывал нечасто.

Хотела уже войти, но оттого, что услышала – отступила и замерла прислушиваясь.

– Пап, ну ты даёшь! – хихикнула Лика. – Как ты вчера так облажался? Уж если допустил такую оплошность, то хотя бы заехал домой переодеться. Или думал, что мама не заметит красную помаду на белой рубашке?

Мне неприятно было вот так стоять и подслушивать. Но не могла сдвинуться с места. Мне нужно было знать, что ответит дочери Игорь.

– Ну, пап, что молчишь? – продолжила Лика теребить отца. – Тебе вчера здорово прилетело от мамы, да? Сам виноват!... Или ты рассчитывал, что она не заметит? Зря. У мамы глаз – алмаз!

Игорь вздохнул, и я услышала его приглушённый голос:

– Лика, давай, хоть ты не будешь выносить мне мозг? Это была просто случайность. Помогал одной даме выйти из машины. Ты же знаешь, какой я галантный, – муж как не в чём ни бывало, шутил с ней. – Она оступилась… И вот, я испачкался.

Эту его версию я уже слышала вчера. Интересно, чтобы он ответил дочери, если бы та увидела след на заправленной в брюки рубашке?

Лика звонко рассмеялась:

– Ага, галантный до посинения. А дама, случайно, не блондинка в шляпке с третьим размером?! Это она оступилась?

Я невольно сжала кулаки. Как легко они оба об этом говорили! Как будто ничего не произошло. Как будто это обыденность. И дочь… Как она могла с ним так свободно говорить об этом?!

– А тебе, дочь, следовало бы держать язык за зубами! – по голосу мужа поняла, что он начал злиться на Лику.

– А что я? – невинно пролепетала та. Я поняла, что дочь специально дразнила отца.

Я стояла, прижавшись к стене, и подслушивала их разговор.

Внутри меня снова всё клокотало от гнева. Как он смел так спокойно разговаривать с дочерью, словно ничего не случилось? Как мог вести себя так, будто вчерашний скандал был дурным сном? И главное как Лика могла так легко потешаться над ним? Будто это забавная шутка, а не трагедия для семьи…

Мне хотелось ворваться на кухню и высказать им всё, что думаю. Но что-то меня останавливало. Страх разрушить идиллию, пусть даже лживую? Или надежда, что всему произошедшему есть объяснение?

Возможно и то и другое.

А ещё… Я хотела услышать, что он скажет. Как он оправдается. И, главное, как он объяснит дочери своё поведение.

– Зачем мать вчера накрутила?! – буркнул Игорь. – Я же просил тебя передать ей, что задержусь. К чему ты преподнесла всё в дебильных подробностях?... Лика, хочу, чтобы ты знала, эта дама действительно мой инвестор.

– Пап, а ты маму любишь? – вдруг спросила дочь, и смех в её голосе уже отсутствовал.

Её вопрос застал даже меня врасплох. Я замерла, ожидая, что ответит ей Игорь.

Тишина казалась оглушительной. Я почти слышала, как бьётся моё сердце.

– Конечно, люблю, – громыхнув чем-то, раздражённо ответил муж.

– Но зачем тогда эта тётка с помадой? – Лика не отступала. – Ты же понимаешь, если мама заподозрит что-то, то всё узнает. И что потом? Вы разведётесь?! – голос дочери начал вибрировать, как струна.

– Лика, я же тебе объяснил: это случайность! Перестань нести чушь! Мы семья. И я никуда от вас с мамой не уйду, – проговорил уже мягче, сообразив, что дочь переживает.

А до меня, наконец, дошло, что бравада Лики, не что иное, как способ скрыть свои настоящие эмоции. Щит. Чтобы никто не догадался, насколько она сейчас чувствовала себя уязвимой.

– А мама… всё ещё спит? – спросила та вдруг после того, как громко высморкалась. – Странно. Она обычно раньше всех вставала. Пойду, посмотрю, всё ли у неё нормально. А то она вчера сильно переживала…

Услышав грохот выдвигаемого стула, я бросилась в сторону спальни. Где-то на середине пути резко развернулась и, делая вид, что только встала, потягиваясь, пошла навстречу дочери.

– Доброе утро, Лика! – изобразила зевок. – Во сколько домой явилась?

– Доброе, мам. Ты в порядке?!

Свет в холл падал только через распахнутые двери, поэтому Лика в рассеянном свете с лихорадочным блеском в глазах выглядела маленькой испуганной девочкой.

Хотелось обнять её, прижать к себе…

“Ох-хо-хой” – вздохнула я, понимая, что дочери далеко не всё равно на наши с Игорем отношения.

– Да. Таблетку на ночь пила, – пояснила ей. – Так, во сколько ты пришла? Я не услышала…

– В два. Папа встретил.

– Доброе утро! – услышав, что мы разговариваем, из кухни выглянул Игорь в фартуке с улыбкой на пол лица. Вот только взгляд у него был напряжённый…

Глава 8. Про случайности

– А мы с дочей для тебя, любимая, напекли оладий! – муж смотрел на меня с таким видом, словно ждал, что я скажу: “Садись, Игорь, пять тебе!”

– Доброе, – процедила я сквозь зубы. Аппетит тут же пропал.

Хотелось сказать, что сыта по горло, но при Лике не стала затевать скандал.

– Спасибо за завтрак, но я не голодна, – буркнула я, полоснув по нему убийственным взглядом. – Игорь, не мог бы ты пройти со мной в комнату? Нам нужно поговорить…