- -
- 100%
- +
– Мам, папа старался… Пойдём, позавтракаем вместе? Я чай сейчас заварю, – дочь испуганным зверьком кинулась между нами.
– Спасибо, Лика. Но я пока не хочу. Возможно, позже, – отрывисто говорила я, потому что сама боялась этого разговора. Но лучше уж узнать правду, чем изводить себя подозрениями. – И не делай проблему на ровном месте, – завелась я, найдя лёгкий способ слить напряжение. – Обычно ты ешь и никого не замечаешь вокруг, пялясь в свой телефон. Вот иди и общайся! Тебе есть что обсудить с Милой, Кириллом, и кем там ещё?!...
– Ира, – прервал меня Игорь. – Пойдём. Поговорим, – демонстративно распахнул дверь гостиной.
– Зачем ты срываешься на Лике? – напустился на меня, прикрыв за собой дверь, когда я вошла. – Дочка-то причём?
– А кто причём?! – в груди всё клокотало от ярости, но я старалась сдерживаться. Вот только голос прерывался, выдавая мои эмоции.
Я остановилась возле окна и, скрестив руки на груди, стала смотреть во двор. По обе стороны дорожки буйно цвели тюльпаны. Любила их. После цветения срезала, затем спустя месяц выкапывала, подсушивала луковички и осенью высаживала вновь, распределяя по сортам так, чтобы они гармонично смотрелись, когда зацветут…
– Не знаю, Иришь, – встал за спиной. Я слышала дыхание мужа. И от него сегодня пахло не дорогим парфюмом, а аппетитными оладьями. Необычно так, по-домашнему. – У тебя надо спросить, что происходит? Может, ретроградный Меркурий? Или затмение там какое-нибудь? С чего ты взбесилась, а? На пустом месте накрутила себя, меня, Лику…
“Звездец просто!” – закатила глаза я от немыслимой наглости мужа.
– Это ты намекаешь, что у меня с головой что-то не так, да? – резко развернулась я к нему. – Это мне показались пятна от чужой помады на твоей рубашке? Только их видели все, дорогой! В том числе твоя мама! Кстати, она считает, что мне надо приглядывать за тобой, иначе уведут. Как козлика, блин! Возьмут, вот так, и уведут! Только я, Игорь, не держу тебя. Если думно “уводиться” – скатертью дорога!
– Вот так, значит, запросто ты готова перечеркнуть двадцать лет брака из-за того, что ко мне неловко приложилась посторонняя женщина? – у мужа огнём заполыхали от гнева глаза. – Это маразм, Ира! В кого ты превращаешься? Очнись!
– Зашибись! Молодец, Игорь ! Лучшее средство защиты – напасть самому.
– Ты удивишься, дорогая, но мне незачем защищаться. Я ни в чём не виноват. А, вот если у тебя нервишки шалят – обратись к врачу! – упрямо выпятив подбородок, муж скрестил руки на груди, воздвигая стену между нами.
– Если ты прямо сейчас объяснишь мне, откуда взялась красная помада на рубашке под твоей ширинкой, обещаю, схожу, куда скажешь, – насупилась я.
Он некоторое время обиженно молчал. Я чувствовала, что он в ярости, но пытается успокоиться.
Только с чем связан его гнев? Неужели он на самом деле считал, что я незаслуженно обвиняю его? Или он злился, на себя, что прокололся? Или недобрым словом вспоминал ту даму, вокруг которой козликом скакал вчера?
– Случайно, – буркнул он,продолжая отстранённо смотреть в окно.
– Да ты совсем, что ли? – возмутилась я, разворачиваясь к нему так, чтобы его взгляд не ускользал от меня. – Как случайно она попала под брюки?! Я что по-твоему, дура? Так запачкать тебя могла твоя инвесторша, если только делала минет тебе. Где? Прямо в машине?! Или в кабинете твоём?! Бонус за удачное вложение денег?... – меня прорвало, и я уже не могла остановиться. На задворках ума неуверенный голос разума просил говорить тише, ведь нас наверняка подслушивала Лика. Но я не могла остановиться. И тихо говорить, я тем более не могла. Во мне снова всё кипело. Я сжимала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы в отчаянии не вцепиться мужу в лицо.
– Да ты с ума сошла! – взревел муж. – Как ты можешь такое говорить? Какая ты после этого жена, если могла такое подумать?! Это просто нелепая случайность. Она действительно оступилась, а когда я пытался её поймать, испачкал рубашку. Но видимо, не заметил, что запачкал руку. Под ширинкой я мог задеть рубашку рукой в помаде, когда в туалет ходил. Чёрт! Почему я должен оправдываться?! – возмущённо отвернулся от меня к окну.
“Случайность?… Какая-то нелепая, банальная случайность?”
В голове промелькнули кадры из дешёвых сериалов, где мужья, пойманные с поличным, лепечут нечто подобное. И ведь говорит так убедительно, смотрит в глаза честно. А я стою, как последняя дура, и не знаю, во что верить. Двадцать лет вместе, как никак. Неужели он действительно способен на такую низость?
Но гнев никуда не уходил, он лишь немного трансформировался, уступив место жгучей обиде и разочарованию. Обиде за то, что он вообще поставил меня в такое положение, заставил сомневаться в себе, в нём, в нашем браке. Разочарованию оттого, что даже спустя столько лет я не знаю его до конца. Что он может вот так легко соврать, глядя в глаза.
– Хорошо, допустим, я тебе верю, – выдавила я наконец. – Но ты понимаешь, что теперь мне нужно время, чтобы это переварить? Чтобы поверить в эту… случайность по-настоящему? И чтобы снова начать тебе доверять?
Игорь молча смотрел в окно. Наверное, ему сейчас тоже было нелегко. Но мне от этого легче не становилось.
– Мне нужно время, чтобы всё обдумать, Игорь. Нам надо пожить врозь, – резко развернулась, чтобы выйти из комнаты.
Глава 9. Ультиматум
Я спешила прочь, стараясь сохранить маску достоинства. Внутри же бушевал ураган, заставлявший поскорее оказаться как можно дальше от Игоря. А для этого мне необходимо было как можно скорее покинуть этот дом.
Всё казалось до боли очевидным: муж от меня что-то скрывал. А пятна на рубашке не оставляли сомнений – у него интрижка. С той блондинкой, о которой упоминала дочь, или с кем-то ещё, предстояло выяснить. Но я поклялась себе: если он мне изменяет, то горько пожалеет об этом. Развод – вот что ждало предателя в ближайшем будущем.
Оставив Игоря застывшим у окна, я шла, не оглядываясь, и молила небеса, чтобы он не остановил меня, как вчера. Воспоминание о собственной беспомощности было унизительным. И чтобы сохранить хоть капельку уважения к себе, мне необходимо было успеть уйти.
На крайний случай оставалось надеяться, что в присутствии дочери он не посмеет повторить свой тиранический поступок.
Слова о помаде и минете, мерзким эхом отдавались в голове, вызывая приступ тошноты.
"Так, сумка, ключи. Плащ. Зонт… Вроде бы дождь обещали. Остальное – потом. Главное – не дать ему опомниться… – лихорадочно соображала я. – Кажется, не преследует. Значит, в шоке от сказанного. Отлично. Пусть помучается!"
Игорь действительно не преградил мне путь, когда я пулей вылетела в прихожую.
Но я не ожидала столкнуться там с Анжеликой.
Бледная, она стояла, словно статуя, с огромными, полными слёз глазами.
– Мама! – бросилась ко мне, преграждая дорогу. – Что случилось? Куда ты?! – голос дрожал.
– Лика, прошу, не вмешивайся. Дай мне пройти. Я позвоню тебе позже, – попыталась обойти дочь, напряжённо прислушиваясь к звукам за спиной и думая только о том, что если сейчас не вырвусь из квартиры, муж придёт в себя и не выпустит меня. Как вчера…
– Нет! – слишком эмоционально выкрикнула она, пугая меня.
– Доча, мне нужно побыть одной, – прошептала я, пытаясь отодвинуть её в сторону. – Не подыгрывай своему отцу, пожалуйста.
– Нет, мама! – Лика неожиданно упёрлась, расставляя руки по сторонам.
В другой ситуации это показалось бы забавным: худенькая девочка, похожая на безумную птицу, пыталась перегородить собой довольно просторный участок прихожей. Но сейчас мне было совсем не до смеха. Дочь была на грани истерики. И я должна была принять решение: сбежать, оставив её в таком состоянии, или обуздать свои эмоции, упустив шанс вырваться сегодня из дома.
– Если ты сейчас уйдёшь, то и я уйду! – выкрикнула вдруг она с таким отчаянием, что я застыла как вкопанная. – Уйду от вас и выйду замуж за первого встречного! – в её взгляде было столько решимости, что я потеряла дар речи.
Я понимала, что дочь манипулирует мной. Но в её глазах плескалась такая безысходность, что я не смогла хладнокровно пройти мимо своей почти взрослой девочки.
Из гостиной вышел Игорь.
– За кого, Лика? Не за Кирилла ли? – в его голосе прозвучала скрытая тревога.
– А хоть бы и да! – огрызнулась она, бросив на отца вызывающий взгляд. – Внуков вам нарожаем, чтобы некогда вам было чудить!
Я была в шоке.
– Лика, какие внуки?! – растерянно переводила я взгляд с решительного лица дочери на испуганное лицо мужа. – Тебе ещё три года учиться…
"Дочь, Кирилл… С ума посходили. Что вообще происходит в моей семье?"
Я не могла понять, что творится у них в головах. Игорь нервно зачесал пятернёй волосы. Заметила, как дрожит его рука.
Странно. Он отреагировал на браваду дочери гораздо эмоциональнее, чем на мои вопросы о помаде на сорочке под ширинкой.
Внезапно телефон в его руке пискнул, оповещая о входящем SMS. Он взглянул на экран, нахмурился и произнёс:
– Я разрешу конфликт иначе: уйду сам. Расслабьтесь и успокойтесь… До вечера, – подошёл к полке с уличной обувью.
– Пап, а ты куда?! – Лика растерянно уставилась на него. Она выпустила весь пар, удерживая меня, и к уходу отца оказалась не готова.
– По делам, – чмокнул дочь в щеку и, подхватив с банкетки борсетку с ключами и документами, вышел, оставив меня и Лику в оцепенении.
Я не верила в его срочные дела. До вчерашней ссоры мы собирались провести этот день вместе. Ни о каких других планах он мне не говорил.
Было очевидно, что он что-то скрывает. Что-то происходило за моей спиной, и я чувствовала себя участником какого-то дурацкого квеста, правила которого мне никто не объяснил.
И это невыносимо душило меня.
Едва за ним закрылась дверь, зазвонил телефон. Это была Алла.
– Привет, солнце. Подожди секунду, – поспешно ответила я подруге и прикрыла динамик рукой.
– Лика, надеюсь, ты замуж прямо сейчас не сбежишь? – укоризненно посмотрела я на дочь. – Мне нужно поговорить с тётей Аллой. Сразу после этого я вернусь, и мы с тобой позавтракаем. Хорошо?
– Ну… – капризно сложила губы бантиком. – Смотря, как долго ты будешь с ней болтать, – посмотрела на часы. – Я реально обещала с ребятами встретиться…
– Лика, – посмотрела на дочь волком. – Ты серьёзно?! Какие друзья сегодня? Уйдёшь ты – уйду и я! – от возмущения щёки пылали огнём.
– Ладно, – нехотя побрела на кухню.
– Поставь чайник, я скоро, – выкрикнула ей и закрылась в спальне.
Глава 10. Дочки-матери
– Фух! Прости, Ал, у меня здесь дурдом на выезде… – усевшись к окну в подвесной диванчик, ответила подруге.
– Привет, что там у тебя происходит? С Игорем разборки? Он объяснил, откуда взялась помада на воротнике? – Алла с ходу забросала меня вопросами. Но я за это не сердилась на неё. Знала, что это небанальное любопытство – подруга искренне переживала за меня.
– Объяснил, только, что толку? Я бы, может, и поверила ему, если бы не… – мой голос надломился от болезненного воспоминания и я, закусив губу, сглотнула, мешающий дышать ком в горле.
– Так, Ириш, что-то ты мне совсем не нравишься, – забеспокоилась подруга. – Я недалеко от вас. Сейчас приеду!
– Ал, погоди!... – завопила я в трубку, но та уже сбросила вызов.
– Блин! – в сердцах воскликнула я, выбираясь из недр диванчика.
Посиделки с подругой мне сейчас были лишними. Собиралась только выяснить, успела она разузнать по своим каналам, работает ли в компании Игоря похожая блондинка, или нет.
Остальные охи мне сейчас были ни к чему.
Муж куда-то экстренно сбежал.
Куда?
Что-то происходило, и мне необходимо было разобраться в этом…
Прокручивая в голове возможные варианты, вернулась в кухню.
Лика успела вскипятить и заварить чай. И теперь с удовольствием поедала оладьи, обмакивая их в соус из сметаны и варенья. Мордашка была испачканная и довольная.
“Эх! Где мои восемнадцать?” – позавидовала аппетиту дочери.
– Чот ты быстро как-то, – удивилась моему появлению она. – Прости! Знала бы, что тётя Алла сегодня немая, налила бы и тебе чай.
– Приятного аппетита, – невольно усмехнулась я, глядя, как заметно убавилась горка оладий. – Как, Лика, тебе повезло-то! Девчонки на диетах сидят, чтобы фигуру к лету привести в порядок. А ты трескаешь как не в себя, и хоть бы где прибавилось.
– Не, мам, прибавилось! – проговорила та с набитым ртом.
– За щеками если только, – хмыкнула я, чувствуя, как, глядя на дочь у меня, теплеет на душе.
– Сейчас тётя Алла приедет. Всё не приговори, – кивнула на тарелку с оладьями.
– Мам, ты что… – поперхнулась та чаем и, выскочив из-за стола, подбежала к раковине.
– Грех, мамочка, для дочери жадничать, – прокашлявшись, посмотрела на меня с упрёком.
– Я о тебе беспокоюсь! Если отец жарил, то наверняка масла не пожалел. Потом тошнить будет.
– Вот когда будет, тогда и поговорим! А так нечего мне аппетит портить, – проворчала та, усаживаясь обратно за стол.
В ожидании подруги я достала на стол конфетницу, добавила в неё любимый Кара-Кум из заначки. Дочь тут же стащила несколько конфет.
– Лика, блин! – поджала губы я. – Как маленькая, ей-богу… – покачала головой. – Сама вроде замуж грозилась выйти, детей нарожать… Какие дети?!
– Да, с детьми, мам, был перебор, конечно, – лукаво посмотрела на меня. – Но как вас с папой ещё было встряхнуть?
– Не знаю, как меня, а отца, похоже, тебе встряхнуть получилось. Аж руки затряслись, когда ты сказала, что замуж выйдешь…
– Да, я заметила, – хохотнула довольная. – Но, мам, ты не обесценивай себя. На его нервах ты сегодня поиграла круче меня. Это же надо было такое устроить?! Из дома она собралась уходить, – улыбка сползла с лица Лики, и теперь дочь смотрела на меня с укором. – Прежде чем разбрасываться такими угрозами, хоть бы подумала о нас с папой.
– Звездец! – всплеснула я руками. – Ты это серьёзно сейчас?
Я застыла возле раскрытого холодильника, забыв, зачем туда заглянула.
– То есть, по-твоему, я должна молча глотать его измены, улыбаться и делать вид, что ничего не происходит, лишь бы у вас с папой всё было хорошо? – возмущённо выпалила я, хлопая дверцей.
– Мам, ну зачем ты так? Я не говорю, что ты должна терпеть, – попыталась оправдаться Лика, – Просто… Подумай обо всех. Папе сейчас и так несладко. Он же любит тебя, я вижу.
– Да неужели? А помада на рубашке – это, видимо, такая своеобразная форма любви? – язвительно процедила я. – Ты вообще понимаешь, что сейчас чувствую я? Или тебе лишь бы дома были тишь да гладь? Отца тебе жалко!
– Да что ты прицепилась к папе? – взорвалась Лика. – О тебе я тоже думаю! Ты просто не даёшь мне слова сказать! Тебе сейчас что дороже? Твои страдания?! Или мы всё-таки что-то значим? Мм?! – щёки дочери пылали огнём, а в глазах сверкали молнии.
Такой возмущённой она была нечасто. Последний раз, когда я не разрешила ей, в десятом классе без сопровождения взрослых поехать в поход с ночёвкой.
– Мы для тебя кто? Просто декорации? – продолжила она, не замечая, что почти кричит.
Я опешила от такого напора и… эгоизма.
Прежде чем ответить ей, набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула сквозь сомкнутые губы.
Наш разговор напоминал диалог двух глухих…
– Знаешь что, Лика? – постаралась говорить спокойно я. – Мне, пожалуй, действительно нужно побыть одной. И подумать, кого я вырастила. Ты вся в отца! Только о себе и думаешь.
– От кого слышу! – крикнула дочь, вскакивая со стула. – А сама ты?! Не о себе думаешь?! Если на наши же чувства тебе плевать...
Звонок в дверь прозвучал как гонг, прерывающий наш поединок.
Лика замолчала. А я вышла, чтобы впустить Аллу.
Подруга ворвалась словно вихрь: шумная и взбудораженная. Словно не я, а она всё утро ругалась с близкими.
– Иришка! – воскликнула она, с тревогой оглядывая меня серыми глазищами. – Ты… Одна?! – огляделась.
– Нет, – помотала я головой. – С Ликой, – устало кивнула в сторону кухни. – Проходи.
– На тебе лица нет, – нахмурилась она, сбрасывая босоножки. – Фух, жара, как летом, – обмахнулась ладонями как веером. – А у меня, блин, кондиционер в машине навернулся, – пожаловалась, входя следом за мной в кухню. – Привет, любимка моя! – приобняв Анжелику, чмокнула в щёку. – Ты чего нахохленная такая? – заглянула в глаза. – Опять мать воспитывала? Ох уж эти матери, – усмехнулась, подходя к раковине. – Ты, Ликуш, на неё не серчай. Свои будут – поймёшь, как непросто с вами…
Алла помыла руки и, выдохнув, уселась за стол. Я тем временем налила нам чай, достала сыр, хлебцы, масло и села в торец стола, на своё коронное место, украдкой поглядывая на дочь. Та уселась с ногами на стул и, уткнувшись в телефон, уходить, похоже, не собиралась.
Говорить с Аллой при ней, после всего, что дочь только что мне наговорила, не хотелось.
– Как Полина? Год без троек закончит? – нашла нейтральную тему для разговора. Но Алла не поддержала меня.
– В отличие от тебя, у Полины всё зашибись, – оборвала меня резко, внимательно поглядывая на Лику.
– Ангел мой, Ликуш, ты с нами? Или в телефоне? Если там, то иди лучше к себе. Нам с мамой поговорить надо…
– О папе? – дочь метнула в неё острым взглядом.
– О нём и немного о погоде, – усмехнулась Алла. – А ты что-то имеешь против?
– Я против того, чтобы они разводились! А что?! – посмотрела дерзко, но губы дрожали, как у маленькой.
– А с чего ты решила, что они разводятся?
– Так, мама, вон, уходить собралась. Концерт папе утром устроила!
– А ты считаешь, что несправедливо? – мягко спросила подруга у неё.
– Я не знаю, справедливо или нет. Только знаю, что папа нас любит! – голос дочери зазвенел. – Он пытается маме объяснить, что и как. Но она же гордая у нас! – посмотрела на меня укоризненно.
– Лика, то есть ты считаешь, что если папа маму любит, но иногда ходит на свидания с другой женщиной – это нормально?
– Тёть-Алла, что вы передёргиваете?... Не ходит он ни на какие свидания.
– А вчера? Лика, ты же сама мне сказала… – возмутилась я, как ловко дочь всё переиграла.
– Блин, мама, – вздохнула, хмурясь, она, – я хотела, только чтобы ты встряхнулась. Приревновала бы хоть раз папу. Пошутила я так, понимаешь? Думала, в тебе взыграет желание быть лучшей женщиной на свете для него. Ну, знаешь, когда есть конкуренция, то приходится самой становиться лучше. Я думала, вдруг ты захочешь обновить причёску, одеться модно… А ты?! Ведёшь себя кринжово, мама, – смотрела с упрёком.
– Лика, как ты могла пошутить? Папа реально подвозил женщину. Он сам мне признался… И помадой его рубашку не я испачкала.
– Да забудь ты ту женщину. Это мать Кирилла, к которому я на днюху заезжала, – виновато потупилась дочь.
– Ну вот! – всплеснула Алла руками. – А ларчик-то просто открывался!
– Ничего не просто! – вспыхнула я, поднимаясь из-за стола. – Мне он сказал, что эта дама – инвестор. Что ему срочно надо было подписать документы с ней, иначе она утром должна была вылететь в Омск… Так, кто из вас врёт, Лика?! – сложив руки на груди, упёрлась я взглядом в дочь. – И, главное, что скрываете?
Глава 11. Дочь знает!
Лика молчала, опустив глаза. Было видно, как она мучительно подбирает слова. Алла внимательно наблюдала за нами, явно не понимая, что происходит.
– Мам, ну, может, он и про инвестора сказал, чтобы тебя не расстраивать. Ты же знаешь, у него вечно проблемы с этими документами. Просто так совпало, что мать Кирилла попросила подвезти её, – тихо проговорила дочь, избегая моего взгляда. – Ну не мог же он ей отказать…
– Лика, ты видела эту женщину раньше? – спросила я, внимательно изучая лицо дочери.
– Нет. Первый раз в жизни, – Лика пожала плечами. – Кирилл потом сказал, что это его мама. Но, честно говоря, я не особо слушала, мам. Мне папа просто сказал, чтобы я передала тебе, что он задержится, а сам укатил с этой… мамой Кирилла. Я вообще ничего такого не подумала. Ну, мало ли, работа у него такая. Он же много с кем общается. Говорил с ней просто, как со старой знакомой.
– А помада на рубашке? – Я старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. – Тоже случайно? Просто задела как-то?
Лика закатила глаза.
– Мам, ну ты докопалась! Может, и задела. Я откуда знаю? Я вообще не заметила никакой помады, пока другие не начали над папой подшучивать.
Я отпила глоток остывшего чая, чувствуя, как ком подступает к горлу. Не могла же я сейчас, при дочери, рассказать Алле о том, где именно я видела это пятно помады на рубашке мужа. Под ширинкой случайно не заденешь…
– Откуда Игорь знает эту женщину? – начала вслух рассуждать я, глядя в окно на газон, который пора уже было покосить. – Что-то мне не верится, что она просто инвестор. Странное совпадение какое-то. И потом… – голова после вчерашнего стресса плохо работала, и мне всё время казалось, что я что-то упускаю из вида. Сейчас неожиданно мелькнула мысль, и я ухватилась за неё, рассуждая вслух, чтобы не упустить. – Знаешь, – я повернулась к подруге, – мы с Игорем поругались, и Лика мне заявила, что если я уйду, то она выйдет за первого встречного…
– Да неужели? – усмехнулась Алла, глядя на мою хрупкую дочь. – Приключенек захотелось нашей девочке?
– Да ну, тёть-Ал, я же это так, чтобы родителей встряхнуть, – Лика состряпала умильную рожицу.
– Я недоговорила, – буркнула недовольно я. – Дело в том, что Игорь переспросил, не за Кирилла ли собралась…
– Ну и что?! – перебила меня дочь. – Папа же знал, что я к Киру на Днюху собиралась…
– Блин, Лика! – взорвалась я. – Можешь помолчать?!
– Могу, – поджала та недовольно губы.
– Алла, ты бы видела, как у него руки затряслись, когда Лика сказала, что хоть и за него. Ещё внуков нам нарожать с ним пообещала…
– Господи, мам, у тебя явно крыша едет, – недовольно пробурчала дочь. – Что ты всё в одну кучу намешала? У папы руки могли трястись после вашего скандала. Ты же сказала, что уходишь от него.
– Нет! – упёрлась я, разворачивая очередную конфету и запихивая её полностью в рот. – Я хорошо помню этот момент. Он вышел из комнаты довольно спокойный. Видимо, понял, что ты меня остановила, и я уже никуда не уйду. И руки у него затряслись, только когда ты начала нас пугать замужеством. Он именно на Кирилла так отреагировал.
– Ириш, – подала голос Алла, допивая чай, – я тут вас послушала и хочу внести свои пять копеек…
– Ну, говори… – вздохнула я раздражённо. Меня изрядно выбешивали наши посиделки. – Всё равно, сколько бы мы здесь предположения ни строили, Игорь уехал, а вот куда и с кем одному дьяволу известно. Потом придёт душистый в помаде и снова мне сказку на ночь расскажет. Достало! Пока я не узна́ю правду, мне всё равно не успокоиться теперь!
– Я просто хотела тебе сказать, Ира, что ты себя здорово накрутила, – осторожно проговорила Алла. – Во всяком случае, не факт, что руки у Игоря тряслись из-за упоминания Кирилла. Он мог разволноваться просто потому, что она вообще про замужество сказала. Моей племяннице двадцать, а брат всё ещё за сердце хватается, когда речь заходит, что Инга скоро выпорхнет замуж. У вас же Лика одна. Понятно, что для Игоря она всё ещё ребёнок.
– Может, ты и права, – вздохнула я. – Только как вы не поймёте?! Я вот, говорю с вами, а сама места себе не нахожу! – всхлипнула.
Лицо мне держать перед ними было уже не по силам.
– Вот если бы могла я сейчас удостовериться, что он работает, а не по бабам пошёл, то, клянусь, села бы вечером и поговорила с ним спокойно.
– Ты, мам, прям слово даёшь? – оживилась вдруг Лика.
– А почему нет? – вяло пожала я плечами. – Что я, монстр, что ли? Я, Лика, всё могу понять и принять. Что угодно… Кроме его измены!
– Тёть-Алла, вы свидетель, если что, – Лика вскинула вверх указательный палец.
Подруга с улыбкой кивнула. А я в недоумении смотрела на дочь, не зная, чего ещё ожидать от неё сегодня.
– Мама, а ты не забудь: ты только что нам пообещала поговорить с папой и принять любую его правду, если удостоверишься, что он сейчас не на свидание уехал…
– Лика, во-первых, я это никак не смогу проверить, – поджала губы я. – А во-вторых, что значит: “Любую правду”? Правда, она одна, а не любая… И папе придётся очень постараться, чтобы я ему поверила, – вздохнула. – Просто ты не всё знаешь. Я не на пустом месте скандал закатила.