Ученик мёртвого Дома

— Понимаю, у вас свои дела, заботы. Да, такие дела, что не до нас... — не унимался Йизэ, от волнения комкая в руках полотенце. — Но рис уже посадили. И лук тоже.

— Приказа от мастеров пока не поступало.

— Так мастеров, почитай, не осталось… — он с опаской покосился на Дворец, осенил себя отгоняющим злых духов знаком. На лбу — от жары ли, волнения — выступили капельки пота. — Старых мастеров. А от этих, пришлых, чего еще ждать? Ты бы… поспособствовал как-нибудь.

Как-нибудь — это как? Самому заклясть поля? Боюсь, надорвусь, даже если привлеку Хуошана, Яньлинь и ребят помладше. Напомнить старейшинам Лозы об обязательствах защищать и оберегать вассалов Дома? Они и так небось помнят. Но считались ли вассалами местные жители, я не был уверен.

— Я думаю, старосте деревни все же лучше самому обратиться к главе Фухуа.

Ответ прозвучал излишне резко, и Йизэ отодвинулся, забормотал:

— Ну не злись, не злись… Я же только спросил.

Я не спеша ел и смотрел в окно.

Жизнь обычных людей пока поменялась мало. Дети играли взрослые занимались привычными хлопотами.

Салатовые ханьфу мелькали среди толпы слишком часто.

Стоило появиться чужакам, и разговоры затихали, на лицах проступало опасение, а люди от греха подальше спешили перейти на противоположную сторону улицы. Ученики Лозы чувствовали напряжение и инстинктивно держались друг друга. Наши тоже.

Редко кто осмеливался бродить в одиночку, не сбиваясь на торопливый шаг и не оглядываясь через плечо.

В ответ на благодарность за пищу, Йизэ мрачно зыркнул: похоже, его благосклонности я лишился, но сейчас меня это мало волновало.

Завтра утром я должен явиться к старейшине Цзымину, и предстоящее знакомство с новым наставником внушало закономерные опасения. Поэтому не стоило терять напрасно время. Неплохо бы найти тихое место для медитации, восстановить потраченный фохат.

Домой идти не хотелось.

Линг, Куан — хижины тех, кто погиб, заняли лозы. Ученики обретались вместе, по возрастам и ступеням — впервые это правило показалось мне глупым. Как и решение поселить рядом заклинателей двух Домов. Чего они хотели добиться? Взаимопонимания?

Пока получалось ровно наоборот.

Смотреть, как лозы по-хозяйски обживаются в жилищах друзей, было само по себе неприятно, но проблема не ограничивалась этим. Лозы не решались меня задевать и не пытались пробраться в мой дом: каждый раз по возвращению я проверял барьер, и тот оставался не тронут. Но уколоть словами — мимоходом, в беседе друг с другом, нарочно подстраивая так, чтобы их услышали — случая не упускали.

Из собачьей пасти странно ждать слоновой кости. Следуя народной мудрости, мне удавалось игнорировать их лай. Чего нельзя было сказать о Хуошане: вчера я с трудом удержал его от драки.

А утром на своем крыльце обнаружил разбитые тухлые яйца.

В общем, дома было слишком неспокойно для занятий.

В Сады Тишины и в зал медитаций я тоже не пошел: в последние дни там околачивалось раздражающе много чужаков, да и младших учеников видеть не хотелось, если честно. Надоело выслушивать бесконечные жалобы, решать вопросы, успокаивать, уговаривать… С объединения Домов прошла всего пара дней, а казалось, что я занимаюсь этим уже целую вечность.

Сегодня я попросту сбежал.

Путь мой пролегал за пределы деревни.

В трех ли от Дома росла сливовая роща.

Возможно, когда-то здесь жил заклинатель, который, как и я сейчас, ненавидел людей. Нынче от дома, если он вообще был, не осталось и следа, деревья одичали, и единственное, что подтверждало домысел об отшельнике — бивший из земли ключ и сад камней: девять поросших мхом булыжников, расположенных особым образом.

Тихое и отдаленное — идеальное место, чтобы привести тело, мысли и чувства в гармонию.

В роще кто-то был.

И это возмутило больше, чем тухлые яйца.

И сюда добрались! Проклятые лозы, словно крысы, заполонили все вокруг. И кто же это такой наглый? Я решительно направился к чужаку, намереваясь за шкирку выбросить его со своей территории. Говорят, шипы колючие и вспыльчивые? Пора оправдывать репутацию.

В центре рощи, усевшись на большом камне, медитировал знакомый невысокий блондин в салатовом ханьфу. Освещенная солнцем фигура, казалось, и сама лучилась энергией.

Вэй? Я с досадой цокнул: не повезло так не повезло! Связываться с первым учеником объединенного Дома мне не по рангу. Пока.

Придется поискать другое место.

Уйти я не успел.

— Кто здесь? — Вэй встрепенулся. — Выходи! Не бойся. Не обижу. Или хочешь поиграть в прятки?

Он всерьез намерен за мной гоняться? Развлекать еще и этого гениального полудурка в мои сегодняшние планы точно не входило, хватило спектакля для его мастеров.

Пришлось показаться.

— Прошу прощения, что нарушил ваше уединение, первый ученик, — я нацепил привычную до омерзения маску вежливости.

— Саньфэн?

Ну надо же! Запомнил мое имя!

— Ты что тут делаешь? Меня искал?

Делать мне больше нечего, как искать этого белобрысого идиота.

— Видимо, нет, — понял он по моему лицу и вздохнул, как показалось, с облегчением. Предположил: — Здесь твое место, да?

Я продолжал сверлить его взглядом.

Мое. И что это меняет? Неужели уступит?

— Надеюсь, ты не против, если я тоже потренируюсь? — улыбнулся Вэй. — В роще вполне хватит места для нас двоих.

Против. Но тогда первый ученик вправе предложить мне погулять, пока он не закончит дела. Я знал еще пару подходящих для медитации мест в окрестностях Дома, но до них добираться гораздо дольше. Идти обратно в деревню, тем более, не хотелось. Если выбор стоит между оравой лоз и одним из них, он очевиден: Вэя я как-нибудь перетерплю. Надеюсь.

— Если желаете.

— Я всего на год старше тебя, и мы не на официальном мероприятии, так что давай на «ты»?

Я проигнорировал его предложение. Обсуждать нам решительно нечего.

Под заинтересованным взглядом Вэя я стянул пропотевшую чжунъи, оставшись в одних штанах. Умылся. Прополоскал в ручье одежду и развесил на ближайшей сливе. День теплый и ветреный, за пару часов высохнет.

— А знаешь, я тебя другим представлял, — улыбаясь, неожиданно заметил Вэй. — Линг упоминал, что ты угрюмый тип, но я не думал, что настолько.

Когда это он встречался с Лингом? В прошлом году? На совместных тренировках-состязаниях, куда я не попал, потому как умудрился отравиться неправильно изготовленной пилюлей?

— Линг погиб, — резко сказал я, дав понять, что не намерен продолжать разговор. — В Долине Семи Чаш.

— Мне… жаль, — улыбка солнечного гения померкла.

В роще воцарилась желанная тишина.

Я скрестил ноги, положил руки ладонями вверх на колени, закрыл глаза. Солнце обжигало плечи, проникало под кожу, наполняло тело теплом — от макушки до кончиков пальцев я весь состоял из солнца, из света.

Над головой недовольно шумела листва: ее тревожил ветер — азартный и шаловливый щенок, он хотел играть, баловаться, мешая деревьям спокойно наслаждаться погожим днем.

Рядом журчал ручей. Вода поднималась из глубин земли, искрилась, оплетала струями воздух и вновь уходила под землю.

Я представил, как корни слив пьют воду. Та течет по стволу, достигает согретых солнцем крон и, напитавшись энергией небесного светила, возвращается к истокам. Я представил, как набухают почки, раскрываются новые листья, вызревают плоды. Как расходятся ветки.

Я представил, что одна из слив — я…

Извечный Свет! Ненавижу, когда на меня пялятся! Я похож на актера сицюй [театра]?

Присутствие Вэя мешало сосредоточиться.

Белобрысый негромко насвистывал мотив из трех нот. Крохотная лоза, шурша шелковыми листиками, змейкой вилась между пальцами, оплетала запястья. Судя по расслабленной позе, он просто развлекался. У первого ученика столько свободного времени, чтобы тратить его на пустяки? Если не собирается упражняться, мог бы сделать одолжение и свалить.

— Скучно, — Вэй развеял заклинание, откинулся назад, заложив руки за голову. — Эй, Саньфэн, давай смахнемся? Тренировочный поединок, не более, — спешно добавил он, заметив, как я напрягся. — Я не собираюсь тебе вредить. Честно.

Издевается? Победил младшего мастера и думает, что неуязвимый?

— Не хочу.

— Хочешь, — возразил Вэй.

Подловил: мне действительно было интересно, так ли этот зазнайка хорош, как о нем трезвонят. Вредить он, видите ли, не собирается. Победи сначала!

Белобрысый вздохнул:

— Но не получится. Пока мы здесь, глава поставил табу на любые дуэли старше четвертой ступени. Если кто начнет нарываться, имей в виду.

— А если первым полезу я?

— Тогда накажут тебя. Наверно. Глава про это не говорил. А ты нападешь? — Вэй азартно встрепенулся. Но улыбка быстро погасла. — Нет?

— Тебе скучно, ты и нападай.

Я начал подумывать, что поискать другое место для тренировки не такая плохая идея: белобрысый со своей непосредственностью прицепился ко мне, словно черепаха к зайцу, и я не мог понять, то ли он на самом деле странный, то ли притворяется.

— Жалко, — Вэй вновь улегся на траву, посмотрел в небо. — Хороший был план. Мы бы подрались, потом помирились и стали лучшими друзьями.

— Друзьями? — я скептически приподнял бровь.

— Да. А что? — он повернулся ко мне. — Я со всеми предпочитаю дружить. Так житьгораздо проще и приятнее.

— Что ж ты тогда здесь прятался?

— Подловил, — хмыкнул белобрысый. — Девочки.

— Девочки?

— Ага. Уже целый месяц за мной гоняются. Прямо проходу не дают. Один раз даже барьер сняли и в дом забрались, — Вэй снова вызвал лозу-змейку. — Нет. Не пойми неправильно. Я ничего против девочек не имею. Они милые. И забавные. Особенно, смешные мелкие. Но учитель пообещал из меня самого девочку сделать, если я вместо его тренировок стану с котлами возиться, — белобрысый позволил «змейке» соскользнуть с руки и уйти в землю. — Они мазь хотят, для красоты. А ты о чем подумал?

— Ни о чем.

— Мне не сложно, но учитель прав, от тренировок они отвлекают.

— Не только они.

— Я тоже тебя сейчас отвлекаю, да? — понял намек Вэй.

Какой догадливый! И впрямь гений!

Белобрысый поднялся на ноги.

— Пойду прогуляюсь.

Вопреки надеждам, он не ушел совсем. Бродил по окрестностям, то приближаясь, то удаляясь — и в какой-то момент его незримое присутствие стало настолько привычным, что я перестал обращать внимание.

Даже наоборот.

Распрямился примятый ковыль, покачнулся стебель лютика, когда с него вспорхнул испуганный жук, осыпалась пыльца — по мельчайшим изменениям окружающего мира я наблюдал за перемещениями белобрысого.

Это оказалось интереснее, чем смотреть на сливы.

А потом Вэй догадался, что я за ним слежу, и… исчез.

Дрогнул стебель одуванчика, когда на него приземлился кузнечик. Опустил вялые листья засыхающий остролист. Под корнями дерева шевельнулся мелкий безымянный дух, напуганный близостью заклинателей. Ветер пригладил траву… и часть ее склонилась чуть ниже.

Нашел!

Какое-то время мы развлекались тем, что Вэй скрывал свое присутствие, а я его искал. Потом первому ученику надоела игра, и он вернулся на поляну. Устроился на другом краю рощи и затих — то ли тоже погрузился в медитацию, то ли уснул.

Пришлось снова заняться сливами.

Когда я открыл глаза, солнце клонилось к горизонту.

Если мы не хотим пропустить ужин, пора топать назад в деревню.

Я облачился в высохшую одежду. Покосился на первого ученика. В его компании я не сильно-то нуждался, но не позвать… невежливо. Он хоть и странный, но старший.

— Вэй, идем?

Белобрысый не ответил.

Оглох, что ли? Я приблизился.

Этот придурок и впрямь спал! Безмятежно, словно налопавшийся молока младенец в материнских объятиях, разве что не причмокивал. Белесые пряди упали на лицо. Нос щекотала травинка, Вэй недовольно поморщился, но тут же снова улыбнулся. Оголившаяся шея выглядела соблазнительно беззащитной.

Идеальный момент.

Всплеск фохата, вызванный печатью, он наверняка почует (я бы почуял). Успеет ли среагировать?

Я помотал головой.

Что за бредовые мысли нашептывают вечерние духи?

Я ведь не собираюсь на него нападать, а тем более убивать? Даже если бы у меня были какие-то причины (а их нет, Вэй пока не сделал мне ничего плохого), это просто… неразумно. Пропажу первого ученика наверняка быстро обнаружат. Станут его искать. И найдут. А потом найдут и меня.

— Саньфэн, что-то случилось?

Вэй наблюдал за мной. Глаза, полуприкрытые веками, горели зеленым.

Разве у него были настолько яркие глаза? И что важнее: как давно он проснулся?

— Поднимайся. Дома ждут.