Трудно забить

K. Bromberg

HARD TO SCORE

Copyright © 2021. HARD TO SCORE by K. Bromberg the moral rights of the author have been asserted

© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог. Дрю

Я снимаю шлем и поднимаю лицо к небу, с радостью приветствуя холодный ветерок в слипшихся от пота волосах.

По правде говоря, я просто тяну время. Даю себе минутку, чтобы успокоиться, потому что последние несколько часов был на пределе.

Даю себе мгновение, чтобы все осмыслить.

Осмыслить то, что я хорошо сыграл в показательном матче НФЛ.

– Шоу выдалось великолепным.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на направляющегося ко мне мужчину, который говорит с ярко выраженным южным акцентом. Высокий, широкоплечий, он обзавелся вторым подбородком, но глаза остались такими же, как и у его молодой версии, которую я в детстве видел на фотографиях. На нем поло с логотипом, от которого любой футболист захлебнулся бы слюной.

«Тигры Теннесси».

Команда, которая за последние восемь лет становилась чемпионом Суперкубка аж четыре раза. Одна из самых излюбленных и в то же время ненавистных команд НФЛ.

Из всех тренеров, что пришли на этот матч, именно он подошел ко мне первым.

Чертова судьба.

– Спасибо, – киваю я. – Мне сегодня везло.

Мужчина – Роджер Моллеман – разражается лающим смехом.

– Кажется, кто-то скромничает, потому что дело явно в таланте, который тяжело скрыть.

– Спасибо, – повторяю я, когда он останавливается в нескольких шагах. Наклонив голову, Роджер встречается со мной взглядом… и не отводит глаз.

– Напомни, как тебя зовут? – просит он, хотя прекрасно знает, что мое имя указано на листках бумаги, которые он прижимает к груди.

Все, над чем я трудился на протяжении своей короткой жизни, сводится к этому самому моменту. К этой самой лжи.

– Дрю Хеммингс. – Даже спустя столько лет это имя кажется чужим. – Или Дрюски. На что я только не откликаюсь.

– Где ты учишься? – уточняет Роджер. – В отчете что-то указано, но…

– Университет Батлера.

– Не думаю, что слышал о профессиональных спортсменах, которые заканчивали этот колледж. Черт, я даже не догадываюсь, где это. Но, боже мой, почему мы раньше о тебе не слышали, сынок? Почему ты не играл на PAC–12[1]? Как мне узнать, что цифры, которые ты назвал, не выдумка?

– Никак, – пожимаю я плечами.

– Для того, кто хочет попасть в НФЛ, ты не слишком-то стараешься представить себя с лучшей стороны.

– Просто я уверен в своих возможностях. Кто-нибудь обязательно меня выберет.

Он снова смеется и оглядывается на пятерых других тренеров, которые стоят в десяти футах от нас и, скрестив руки на груди, явно ожидают своей очереди поговорить со мной.

От подобного зрелища у меня учащается пульс, но перед Роджером я разыгрываю безразличие, спокойствие и хладнокровие.

– А ты самоуверен. Мне это нравится.

– Квотербекам и положено такими быть.

Он склоняет голову набок и изучает меня спокойным пристальным взглядом.

– То как ты играешь… напоминает мне кого-то, но я никак не могу вспомнить, кого именно.

Знаешь ли ты, что держал меня на руках, когда я был еще младенцем?

Помнишь ли моего отца – мужчину, которого ты называл лучшим другом?

Но ничего из этого не имеет значения.

Важно лишь то, что теперь я здесь и готов ухватиться за любую подвернувшуюся возможность.

Речь не о прошлом моего отца.

А о моем будущем.

– Разве не каждый игрок напоминает кого-то? – спрашиваю я, чтобы переключить внимание Роджера на что-то другое.

– Верно. – Он снова оглядывается через плечо, на тренеров, что ожидают своей очереди. – Хочешь мне что-нибудь предложить? Что-то, что останется на память о драфте[2] и побудит меня выбрать тебя, а не другого квотербека?

В голове всплывает совет отца: «Роджер не терпит подлиз. Ему по вкусу отчужденная самоуверенность. Он предпочитает сам находить ответы на вопросы. Стоять у штурвала».

– Нет. Мне нечего сказать. Ваша команда и ее результаты говорят сами за себя, как моя статистика и то, как я выложился сегодня. – Я кладу шлем на скамейку. – Спасибо за уделенное мне время.

Я протягиваю Роджеру руку, на которую он мгновение смотрит, пока не решает пожать.

– И все?

– Все.

– Больше тебе сказать нечего?

Когда мы снова встречаемся взглядами, на моем лице медленно расползается уверенная улыбка.

– Как я уже сказал, я предпочитаю выкладываться по-полной на поле. Такого доказательства должно быть достаточно.

Роджер смотрит на меня с недоверием, которое приходится мне по вкусу. Оно говорит о том, что я запомнюсь. Что я справился с заданием.

– Что ж, будем на связи, – отвечает он, засунув руки в карманы и покачиваясь на пятках.

– Жду с нетерпением.

И только эти слова служат намеком на то, что я заинтересован в игре за «Тигров».

Всего лишь намек.

Когда с делами покончено – после разговоров с другими тренерами и игроками, на которых раньше я мог лишь с восхищением смотреть издалека, – я усаживаюсь на трибуны Лукас Ойл Стэдиум[3] и оглядываюсь по сторонам.

Осматриваю ряды сидений, которые поднимаются все выше, пока не превращаются в овальную стену, что окружает нас. Я уже представляю крик ревущей толпы. Представляю, как стою посреди поля: вокруг вспышки камер, а болельщики поддерживают меня так громко, что перед броском приходится их перекрикивать. Хотя даже тогда я не уверен, что линия нападения слышит меня.

Адреналин. Наслаждение, которое, как я подозреваю, напоминает то, что получаешь, будучи под кайфом… Но даже это не сравнится с шестьюдесятью тысячами человек, которые болеют за тебя и твою команду.

Как можно отказаться от подобного без борьбы?

Но чем дольше я сижу здесь, вдыхая эту атмосферу, тем яснее понимаю – я обязан сохранить свой секрет. Меня пугает то, что, если все всплывет наружу, мне не удастся заполучить единственное, чего я действительно хочу.

Когда дело касается спортсменов, в истории и памяти фанатов сохраняются лишь два типа: неоспоримые звезды и те, что влипли в скандал.

Я могу стать первым.

Но мне страшно, что тот, кто стал вторым, лишит меня подобной возможности.

Говорят, грехи отцов должны взыскиваться на детях[4].

Ради своего же блага я надеюсь, что это не так.

Глава 1. Брекстон

– Так ты осталась из-за меня, – с легкой ухмылкой говорит Джастин Хоббс. Он только что вышел из душа и теперь поправляет полотенце, прикрывающее все, что ниже талии.

– У меня было полно причин, чтобы остаться. Одна из которых – желание увидеть сегодняшнюю схватку, – отвечаю я, подразумевая последнюю игру «Хищников» перед началом сезона.

Я рассматриваю Джастина. У него такое же телосложение, как и у любого другого квотербека. Стройное, но не перекачанное, как, скажем, у нападающего, которому приходится толкать противников. Красавчик во всех отношениях, он выглядит как любой парень со Среднего Запада, выросший на говядине и пиве, а из-за отсутствия рубашки в глаза бросается загар фермера.

Разница лишь в том, что он из Калифорнии, а вместо рук у него настоящие метательные пушки. Что плохо сказывается на его раздутом эго.

Меня об этом предупреждали.

– И? – настаивает он.

– И команда сыграла замечательно. Сезон еще не начался, но, если предсказывать, каким он будет, по этому матчу, похоже, вы в хорошей форме.

– Я знаю, что хорош. Спасибо.

В этот момент мне хочется развернуться и уйти. В этот момент моя работа становится слишком предсказуемой, хоть я и мечтаю, чтобы было иначе.

– Я говорила о команде.

– А я ее центр, так что…

У него нет стыда. Даже капельки. Но я все равно улыбаюсь и с неохотой соглашаюсь:

– Тогда мои слова касаются и тебя.

– Конечно. Что за команда без квотербека? – Он оглядывается, чтобы одарить самоуверенной улыбкой одного из товарищей по команде, а после снова сосредотачивает свое внимание на мне. – Но должен признать, мне не хватало точности. Я планирую это исправить.

Ну, хотя бы капля смирения. Я крепко хватаюсь за нее, потому что это что-то, с чем я могу работать.

– Рада слышать, – киваю я.

– Так чем я могу тебе помочь, раз уж ты стоишь тут и явно чего-то выжидаешь? – Джастин облизывает губы и медленно прогуливается взглядом по моему телу. Ему определенно нравится то, что он видит, хотя, судя по слухам, он не слишком-то разборчив в выборе компании. Закончив пожирать меня взглядом, Хоббс снова смотрит мне в глаза. – Не стоит ли нам куда-нибудь сходить, пропустить по бокальчику и обсудить, что же тебе от меня надо?

– Слышала, ты не доволен своим агентом? – оглядываюсь я по сторонам. Я набралась наглости зайти в раздевалку, потому что в ней осталась лишь парочка игроков. Чем меньше народа услышит наш разговор, тем меньше вероятность, что пойдут слухи.

Но они все же пойдут.

Я надеюсь.

– Разве не все спортсмены жалуются на агентов? – спрашивает Джастин.

– Только не мои клиенты, – одариваю я его улыбкой, одновременно протягивая руку для рукопожатия. – Брекстон Кинкейд. Из «Кинкейд Спортс Мэнэджмент».

Хоббс берет мою ладонь с неторопливостью мужчины, который уверен, что уже очаровал меня. Я же отвечаю лишь тем, что удерживаю его пристальный взгляд и одергиваю руку, как только он отпускает ее.

– Что ж, Брекстон Кинкейд, думаю, ты задолжала мне ужин, во время которого мы обсудим, какие именно услуги ты можешь мне предложить. – Он подходит на шаг ближе. – И не обольщайся, мне требуется много внимания.

Фу.

Он что, правда это сказал?

Улыбка не сходит с моего лица, даже когда мой «придуркометр» достигает максимальной отметки.

– Рада узнать. Может, нам удастся встретиться позже, на этой неделе? Мне как раз предоставили доступ в конференц-зал. Идеальное место, чтобы все обсудить.

В то время, как интерес других парней спал бы после того, как их намеки были проигнорированы, у Джастина спадает полотенце. И как самый настоящий придурок, он с насмешкой смотрит мне в глаза, чтобы проверить, опущу ли я взгляд.

Я не опускаю. Просто отказываюсь доставлять ему подобное удовольствие.

Вместо этого я протягиваю Джастину визитку, совершенно не обращая внимания на то, что могу видеть боковым зрением.

– Вот координаты, с помощью которых со мной можно связаться.

– А я знаю, как ты можешь связать меня.

– Я польщена, – вскидываю я бровь. – Честное слово.

– Да ладно тебе, – хихикает Хоббс в попытке найти другой способ соблазнить меня.

– Буду ждать звонка. – Я отступаю на шаг. – Ах да, не стоит принимать меня за ту, кого может впечатлить упавшее на пол полотенце.

Когда я разворачиваюсь на каблуках, до меня доносятся приглушенные смешки других игроков, которые, должно быть, слышали наш разговор. Я поднимаю руку в молчаливом приветствии. Когда дверь за мной закрывается, я успеваю уловить, как один из парней насмехается над тем, что Джастин повел себя как полнейший придурок.

По крайней мере, хоть кто-то указал ему на это.

Обычно я сама бы справилась. Я та из сестер Кинкейд, которая известна неумением отстаивать свое мнение и высказывать все в лицо. Но не в этот раз. Не когда папа поручил мне увести Джастина Хоббса у его нынешнего агента, которым является не кто иной, как первоклассный идиот Финн Сандерсон. Хотя в моей телефонной книжке он записан как «Уродливая рожа».

Джастин точно станет занозой в заднице. Он игрок, которого агент терпит только из-за приличных процентов, несмотря на то, что человек из него так себе. Но если Хоббс вернет «КСМ» прежний блеск, который померк по милости Сандерсона, я готова с этим смириться.

Готова на все ради семьи.

По крайней мере, в этом я себя убеждала до нашего разговора.

Теперь же, пока я пробираюсь по лабиринту коридоров, чтобы успеть на следующую встречу, меня передергивает от одной только мысли о работе с Хоббсом.

Но это чувство меркнет по сравнению с зевками, которые я подавляю в течение следующих нескольких часов, пока веду переговоры и убеждаю генерального менеджера «Хищников», что мой полузащитник прекрасно впишется в команду.

Я люблю свою работу, но в последнее время меня подташнивает от раздутого эго и смехотворных запросов клиентов. Особенно когда я спасаю задницы тех из них, которые занимались чем-то непотребным, а после это попало в интернет.

Речь не о выгорании, а скорее о том, что я вконец устала от этой ерунды.

Куда подевались достойные мужчины?

Я раздумываю об этом, когда выхожу из конференц-зала теперь уже опустевшего стадиона и направляюсь на парковку.

Я ворчу о том, что приходится так много ходить на каблуках, но в этом стоит винить лишь меня. Возможно, когда-нибудь я перестану опаздывать как минимум на десять минут.

Возможно.

Но я в это мало верю.

Я вздрагиваю, когда слева доносится какой-то шум. Будто бы тяжелое дыхание вперемешку с ворчанием и чем-то еще. Большинство женщин бросились бы прочь. Я же иду прямо на шум, пока не оказываюсь на окраине парковки, где сквозь сетчатое ограждение смотрю на импровизированное тренировочное поле.

По крайней мере, оно было таковым, но несколько лет назад команда построила новый шикарный комплекс за городом.

В любом случае, в лунном свете мне удается рассмотреть фигуру. На шлеме у незнакомца своего рода налобный фонарь, свет которого вздрагивает при каждом движении. Вокруг уменьшенной версии поля на специальных подставках расположено около двадцати мячей. Я наблюдаю, как мужчина хватает первый попавшийся и бросает его в одну из пяти сеток-мишеней, установленных на разном от него расстоянии.

И каждый раз он отступает на несколько шагов, отводит руку назад, а затем попадает прямо в цель.

Я оглядываю красную футболку, белый шлем и спортивные шорты, за пояс которых заткнуто полотенце, чтобы вытирать руки после каждого броска.

– Что ж, я впечатлена, – бормочу я себе под нос, удивленная, но в то же время счастливая увидеть его здесь. – Джастин Хоббс не так плох.

Не помню, когда в последний раз видела профессионального спортсмена, который будучи недовольным своей игрой, тут же отправлялся на поле, чтобы поработать над ошибками.

А этот мужчина? Я готова не только представлять его интересы, но и продавать его талант.

С природным мастерством и поразительной легкостью он поражает мишень за мишенью. Этого-то и не доставало Джастину во время сегодняшнего матча. Конечно, у него достаточно опыта, но в данный момент от него исходит инстинктивная уверенность в том, что он должен показать на поле. В противном случае, боюсь, год будет для него тяжелым.

Именно это я и не сказала ему прямо в лицо.

Что-то подобное стоит говорить клиентам, с которыми уже подписан контракт, а не тем, кого пытаешься переманить на свою сторону.

Но в том, за чем я наблюдаю сейчас, виднеется проблеск надежды. Это стоит того, чтобы немного померзнуть летней ночью, а не отправиться тут же домой.

Не знаю, как долго я восхищаюсь талантом Джастина и задаюсь вопросом, почему он не использует фонари, которые возвышаются над тренировочной площадкой, но этого времени хватает, чтобы повторить цикл бросков трижды.

Только когда он подбегает к краю поля, садится на скамейку спиной ко мне и снимает шлем, я наконец прохожу через открытые ворота.

Услышав цокот каблуков, он поворачивается, как раз когда я говорю:

– Я впечатлена. Тренируешься после игры? В наши дни не многие так делают.

– Что… – срывается с его губ, когда мы встречаемся взглядами. Мужчиной, что столь хорош в бросках, оказывается не Джастин Хоббс.

Совсем нет.

Глаза, смотрящие в мои, – смесь голубого с зеленым. Те же глаза, от взгляда которых в подростковые годы у меня не раз останавливалось сердце.

Когда он узнает меня, выражение его лица меняется, а на губах медленно расцветает улыбка, полная воспоминаний.

– Ничего себе, неукротимая Брекс.

При звуке его голоса мое сердце подпрыгивает и тысячи фантазий о первой любви накатывают волной. Возникает ощущение, будто все сжимается в груди так, как уже давно не сжималось.

Но я все еще улыбаюсь, даже если кажется будто земля ушла из-под ног.

– Ничего себе, грозный Дрю, – повторяю я детское прозвище, в то же время вспоминая, как его когда-то называли мои подружки. Секси-Дрю. Дрю-предел мечтаний. Ну или Дрю, чье имя обязательно произносилось с томным придыханием.

– Господи, давненько меня так не называли. – Квотербек второго состава «Хищников Нью-Йорка» тихо усмехается и склоняет голову набок, чтобы получше рассмотреть меня.

Я занята тем же. Рассматриваю темные, коротко постриженные волосы, что слиплись от пота и торчат во все стороны, когда он проводит по ним рукой. Кожу, загорелую от часов, проведенных на свежем воздухе, и глаза, неумолимо смотрящие в мои.

– Что такое? То есть почему… или скорее, как так вышло… – качаю я головой, когда волнение, которого не должна ощущать, слышится в нотках моего голоса.

Как так вышло, что мы так долго не виделись?

Как ты?

Как так получилось, что, работая в одной и той же сфере, мы никогда не пересекались?

– Скорее всего, по тому же, что и в твоем случае, – отвечает он, когда мне так и не удается собраться с мыслями.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю я.

– Тебе трудно закончить мысль, когда ты взволнована. Я всегда находил это милым.

– Я не взволнована. И я не милая.

– Ты права. Я ошибся, ты совсем не милая. – Облизывает нижнюю губу кончиком языка Дрю. – Ты великолепная.

Какой-то момент я просто смотрю на него и моргаю в попытке убедиться, что все правильно расслышала, пока наконец не начинаю смеяться. Дрю-предел мечтаний вряд ли сказал бы мне что-то подобное.

Такие слова я могла бы выдумать или записать в личном дневнике. Не зная, как реагировать, я неловко хохочу.

И, к счастью, Дрю тоже смеется, потому что между нами явно возникает неловкость. Когда-то мы были детьми, чьи родители дружили и часто вместе выезжали на отдых… пока из-за разразившегося скандала мы не стали игнорировать друг друга.

– Спасибо. То есть… да, спасибо. – Я переминаюсь с ноги на ногу и стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на него. – Почему ты здесь? Почему не включишь освещение? Почему…

– Ты не разучилась задавать миллион вопросов, да?

Я притворяюсь, что его застенчивая улыбка и игривый тон совсем меня не задевают. Но они задевают, и еще как.

– А тебя это все еще раздражает, – замечаю я, взмахнув рукой в сторону раскинувшегося перед нами поля. – Чем ты занимаешься здесь, в темноте?

– Тем же, чем занимаюсь после каждой игры.

– А именно?

– Делаю столько пасов, сколько было сделано во время игры, потому что на поле мне выйти так и не удалось, – кивает он. – Мне нужно держать себя в форме на случай, если все же придется играть.

Я впечатлена его ответом.

Но еще больше его преданностью делу.

– Неужели «Хищники» настолько жадные, что не могут включить для тебя свет?

Дрю смеется.

– Нет, мне свет не нужен. Это привлекло бы внимание, а я не хочу, чтобы люди смотрели.

– Почему? – Вопрос довольно логичный, но, возможно, я задала его со слишком большим рвением, потому что Дрю вскидывает голову. – Судя по тому, что я только что видела, ты ничем не хуже Джастина. Честно говоря, я готова ставку сделать на то, что твой процент точности окажется выше. Остальные показатели мне неизвестны, но я все же не понимаю, почему ты предпочитаешь сидеть на скамье, когда мог бы стать звездой другой команды.

– Хм, – только и говорит Дрю, когда встает, прерывисто качая головой. – Этот вопрос я задаю себе вот уже несколько лет. Интересно, почему все так? – Его слова пропитаны сарказмом, от которого каждая частичка меня замирает.

– Ты и правда думаешь, что это из-за…

– Меня взяли в НФЛ семь лет назад, четыре из которых я провел с «Хищниками». Интересно, что многие говорили мне то же самое, что и ты – что я достаточно хорош для квотербека – но я все еще остаюсь запасным вариантом.

– Не понимаю…

– И не пытайся. Размышления только утомляют, а окончательного ответа все равно не найдется. – Дрю переводит взгляд на того, кто помогал ему. – Все хорошо, Стив?

– Да. Повторный круг бросков можно будет сделать уже через пару минут, – отзывается Стив.

– Понятно. – Дрю снова поворачивается ко мне. – Был рад увидеть тебя, Брекс, но мне пора возвращаться к работе.

– Да, конечно. Я… Тоже была рада тебя видеть. – Нас разделяют всего несколько футов, пока мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, ощущая неожиданно возникшую неловкость. – Я не хотела мешать. Я приняла тебя за…

– Джастина Хоббса. Да, я и сам догадался. – Когда Дрю снова натягивает шлем, в его голосе слышатся нотки раздражения. – К твоему сведению, Джастин не тратит время на дополнительные тренировки. Лучше тебе об этом знать, если собираешься стать его агентом.

– Кто такое сказал? – спрашиваю я, неожиданно заинтересовавшись, почему никогда не рассматривала Дрю как потенциального клиента.

– Все говорят. – Улыбка не касается его глаз.

– Спасибо за совет, – бросаю я и отступаю на несколько шагов, как будто не желая заканчивать разговор… Даже несмотря на внезапно возникшую неловкость, мне хочется сказать так много, но в то же время я не видела этого мужчину почти десять лет. Вообще-то, при нашей последней встрече у него были длинные волосы, и он носил шорты для серфинга. Я же наблюдала за ним со стороны в надежде, что он увидит во мне не только дочь друга семьи.

– Уверен, мы еще встретимся, – бросает Дрю, прежде чем вернуться на темное поле.

Мгновение я, охваченная странным чувством нерешительности, смотрю ему вслед. Задаюсь вопросом, как игривая беседа перетекла в разговор, от которого во рту осталось горькое послевкусие.

– Ну… ладно, – бормочу я, пиная кончиком туфли несуществующий камушек и покидая поле через те же ворота, через которые зашла.

Будучи агентом, я понимаю, что не стоит надоедать спортсмену во время тренировки. Правда понимаю. Так почему же мне так трудно передвигать ногами, чтобы убраться подальше от Дрю?

Уже в машине я завожу мотор, но не двигаюсь с места, смотря на затемненные огни, возвышающиеся над тренировочным полем.

Возможно, я специально избегала его. Поскольку мы работаем в одной сфере, наши пути точно пересекались. Понятное дело, вокруг тысячи агентов и спортсменов, но, может быть, мы не просто так не встречались.

Просто, когда на отца Дрю вылили столько грязи, его мир встал с ног на голову, а двумя неделями позже, после смерти мамы, и моя жизнь в корне изменилась. Чувствовал ли он то же самое? Словно одной из частей его жизни – его невинности – пришел конец, а все, что когда-то казалось привычным, безвозвратно изменилось? Было ли ему проще уйти, не оглядываясь?

Тогда Дрю даже не догадывался, что разбил мне сердце, а я запретила себе думать о нем – своей первой безответной любви.

Одно я знаю точно… Подросток, в которого я была безумно влюблена, превратился в невероятно привлекательного мужчину.

Мужчину, которого, судя по всему, совсем не беспокоит упущенное время.

Зато я не могу перестать думать о нем, пока, возвращаясь домой, проезжаю улицу за улицей.

Глава 2. Дрю

Ты великолепная?

Я хватаю очередной мяч с подставки, не отрывая взгляда от мишени, отступаю на несколько шагов и завожу руку назад.

Ты великолепная?

Совершаю бросок, но мяч пролетает на два фута дальше.

– Черт! – кричу я в пустоту. Стив останавливается на полпути и смотрит в мою сторону, пока я не одариваю его свирепым взглядом. Запрокинув голову, он смеется над моей неудачей, из-за чего я стискиваю зубы.

Я всегда сконцентрирован. Всегда. Но один разговор с Брекстон, чтоб ее, Кинкейд, и я не в состоянии попасть в цель?

Какого черта, Боумен?

Я настраиваюсь на нужный ритм, прежде чем повторить бросок. Однако мяч ударяется об верхнюю балку и отскакивает в сторону вместо того, чтобы угодить в ворота. И снова промах.