Прости и не прощайся

Helen Brooks

JUST ONE LAST NIGHT

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Just One Last Night © 2012 by Helen Brooks

«Прости и не прощайся» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Глава 1

Мелани держала в руке письмо. Крупный, небрежный почерк. Буквы прыгали у нее перед глазами. Она зажмурилась, прежде чем прочитать написанное еще раз.

Просто немыслимо. Неужели Форд этого не понимает? Ей пришлось прочитать письмо трижды, чтобы убедиться в том, что она не спит. Она узнала его почерк сразу же, как только взяла почту, просунутую под дверь. Сердце подпрыгнуло. Наверное, он пишет о чем-нибудь, имеющем отношение к их разводу? Вместо этого…

Мелани сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Форд просит ее сделать кое-что для него. Ну, не совсем для него, а для его матери. Но это одно и то же. Они с Фордом не разговаривали несколько месяцев, и тут он со своим письмом… как гром среди ясного неба. Только Форд Мастерсон способен на такой театральный эффект. Он невыносим. Совершенно невыносим.

Она швырнула письмо на стол и стала распечатывать остальную почту, одновременно жуя тост и глотая кофе. Маленькая столовая служила также и кабинетом, что было не очень удобно, если она хотела пригласить друзей на ужин. Хотя времени для светских общений не хватало. С тех пор как она рассталась с Фордом спустя несколько недель после Нового года, Мелани все силы отдавала работе в фирме по ландшафтному дизайну. Эту фирму она открыла через год после их свадьбы, сразу после того, как…

В мозгу словно захлопнулись железные створки. То время было где-то там, куда ей нет пути. После ухода от Форда туда она ни разу не заглядывала. Так лучше.

Просмотрев корреспонденцию, Мелани допила кофе и поднялась наверх в крошечную ванную, чтобы принять душ и одеться, прежде чем позвонить Джеймсу, своему весьма дельному помощнику, чтобы согласовать с ним дневной график. Джеймс был прекрасным работником, энергичным и старательным. При этом он был хорош собой – отлично сложенный, мускулистый, смуглый, он привлекал женщин, которые роились вокруг него, словно пчелы у банки с медом. Он частенько появлялся утром несколько помятым. Однако это никогда не отражалось на его работе, поэтому Мелани не на что было жаловаться.

Одевшись в джинсы из денима и топ без рукавов, Мелани подвязала густые, длинные, пепельно-светлые волосы в хвост и смазала кожу солнцезащитным кремом, чтобы не обгореть, поскольку со своей чисто английской бледностью была этому подвержена. Сейчас, несмотря на август, даже в восемь утра было жарко.

Прежде чем спуститься вниз, она распахнула окно спальни, чтобы впустить аромат роз. Коттедж был небольшой: спальня и ванная наверху, внизу миниатюрные гостиная и столовая с дверью на кухню, которая выходила в крошечный дворик с садом. Но Мелани все это очень нравилось. Каменная ограда и стены дома скрывались под вьющимися розами и жимолостью. Дворик был вымощен плиткой, украшен цветочным бордюром. Хватило места для кофейного столика и двух стульев. По вечерам Мелани наслаждалась ужином на воздухе, вдыхая душистый аромат и слушая чириканье птиц, жужжанье залетевшей пчелки или лениво следя за полетом ночной бабочки. Этот маленький домик спас ее в те первые мучительные дни после того, как она сбежала из роскошного дома, в котором жила с Фордом.

Коттедж находился посередине ряда из десяти таких же домов, которые занимали в основном семейные пары или одинокие люди. Половина жителей приезжала на уик-энд из Лондона, чтобы укрыться в тихом месте, поскольку к юго-западу от столицы деревушки и городки все еще сохраняли старомодное очарование. Место, где жила теперь Мелани, находилось в шестидесяти милях от дома Форда в Кингстоне-на-Темзе. Мелани сочла это расстояние достаточным, чтобы случайно с ним не пересечься.

Конечно, у нее были сомнения, выживет ли ее едва зародившийся бизнес, когда она переедет. Но дела настолько процветали, что спустя пару месяцев она смогла нанять Джеймса. Правда, суть работы немного изменилась. Когда она жила в Кингстоне-на-Темзе, то была занята планировкой игровых площадок в городских условиях. Теперь это был большей частью садовый дизайн, общественный либо частный. А также озеленение ландшафта и мелиорация. Иногда они с Джеймсом работали с архитекторами, проектировщиками, инженерами и геодезистами. Все зависело от той работы, которую предстояло сделать. А в частных садах и загородных поместьях работали вдвоем. Конторская работа была неизбежна, как и посещение участков для проверки, если были задействованы бригады рабочих.

Поймав себя на том, что она уж слишком задумалась, Мелани отвернулась от окна и составила в уме план предстоящих на сегодня дел.

Джеймс должен был проследить за сносом бульдозером нескольких старых свинарников, на месте которых заказчик хотел разбить сад из диких цветов. Мелани предложила для этого лужайку из дерна, на которой цветы успеют дать семена до того, как их скосят.

И еще она собиралась сделать последние штрихи в регулярном саду, над которым они с Джеймсом трудились вот уже три недели. Эту собственность приобрели ушедший на пенсию управляющий банком и его жена. Они пришли в восторг от первоначального плана, предложенного им Мелани: аккуратная лужайка, окантованная выложенными плиткой дорожками, фруктовые деревья и необычной формы подстриженные кусты. Ненавязчиво и с большим вкусом.

Мелани обожала свою работу. Что может быть интереснее, как не воплощение собственных задумок, соединение замыслов клиентов с практическими возможностями? Это не всегда было просто, особенно если заказчик увидел свой идеальный сад на фото в журнале или в брошюре. Такой сад неминуемо оказывался больше или меньше, чем предложенный участок. Но вот в этом и заключалась сложность и привлекательность ее работы. Мелани улыбнулась – таких клиентов у нее было достаточно. Она спустилась вниз и задержалась у двери в столовую, поймав себя на мысли, что каждое слово в письме Форда отпечаталось в мозгу.

«Дорогая Мелани, прошу тебя об одолжении не для меня, а для Изабелл».

В этом весь Форд! Мелани бросила взгляд на письмо, лежащее на столе. Сердце у нее гулко застучало. Никакого вежливого приветствия, даже не написал «здравствуй». Прямо переходит к делу.

«Последнее время она плохо себя чувствует, а сад в Хиллвью слишком много для нее значит, хотя она этого и не признает. Сад нуждается в полной перестройке, удобной для нее, учитывая то, что ей почти восемьдесят. Беда в том, что она не позволяет даже садовнику войти на участок, поэтому у меня нет никакой возможности убедить ее впустить чужих людей. Но тебе она доверяет. Подумай об этом, хорошо? И позвони мне.

«Подумай об этом»! Мелани покачала головой. Она не должна об этом думать, и звонить Форду она не собирается. Она настояла на том, чтобы между ними не было никаких общений, и не отступит от своего решения.

Мелани подошла к столу, разорвала письмо и конверт на мелкие кусочки и бросила в корзинку. Вот так. С этим покончено. У нее сегодня достаточно дел и без Форда и его нелепой просьбы.

Она стояла, уставившись в некуда. Что он имел в виду, когда сказал, что Изабелл плохо себя чувствует? Мелани представила милое лицо матери Форда, и сердце у нее сжалось. Ей было почти так же тяжело уйти из жизни Изабелл, как и из жизни ее сына, но Мелани знала, что все нити, привязывающие ее к Форду, должны быть порваны. Она написала свекрови коротенькую записку, в которой выразила сомнения в том, что Изабелл ее поймет, но что у нее веские причины так поступить и что это не повлияет на искреннюю любовь и уважение, которые она, Мелани, питает к ней. Она попросила Изабелл не отвечать. Когда же получила ответ, то вернула письмо нераспечатанным. Мелани разрывалась пополам, сделав это, но сомнений в том, что она поступает правильно, у нее не было. Она не хочет поставить Изабелл в положение третьего лишнего. Изабелл души не чаяла в Форде, своем единственном ребенке. Мать и сын были очень близки, ближе, чем обычно бывает, потому что отец Форда умер, когда мальчик был еще подростком.

Зазвеневший мобильник вывел Мелани из задумчивости. Это Джеймс. На дороге случилась авария, и он сидит в пробке, которая растянулась на несколько миль. Он опаздывает и не сможет вовремя попасть на участок. Возможно ли, чтобы Мелани поехала туда одна и детально объяснила рабочим, что нужно сделать, а уж потом отправилась по своим другим делам? У них есть план на бумаге, но будет лучше, если они получат личные указания и начнут работу при ней.

Мелани согласилась. После истории с предыдущим заказом, когда снесли абсолютно крепкую оранжерею, а старую ветхую теплицу оставили нетронутой, Мелани не доверяла тому, как рабочие читают чертежи.

Вздохнув, она мысленно пробежала все свои утренние дела и решила уехать тотчас, а уж потом заняться документами, которые надеялась просмотреть до того, как уйти из дому. Через несколько минут она уже ехала к ферме в своем старом пикапе. День обещал быть беспокойным, но это хорошо… потому что тогда у нее не будет времени думать о письме Форда.

День действительно выдался беспокойным. Мелани вернулась домой уже в полночь с солидным чеком в кармане от пожилой пары – они пришли в восторг от обновленного сада. Поставив пикап на мощенную булыжником парковку сбоку от коттеджей, Мелани прошла по узкой дорожке, тянувшейся вдоль задней части домов, к двери в увитой плющом стене. Дверь вела в ее крошечный садик. Она отперла ее и вошла в свой райский уголок покоя, вдыхая сладкий запах роз, украшавших стены. Она дома и хочет только одного – горячей ванны, где можно полежать и дать отдых уставшему телу. Ей настолько не терпелось закончить сегодня работу над проектом, что она даже забыла про ланч.

Мелани закрыла садовую калитку и вошла в дом, как обычно, через кухню. Рабочие ботинки она оставила на пробковом коврике у порога и прошлепала босиком наверх. Она распахнула окно в ванной комнате, чтобы впустить запахи из сада.

Спустя две минуты она лежала в горячей мыльной пене и смотрела на угольно-черное небо, на котором проглядывали первые звезды. Уже не один раз она порадовалась тому, что застройщики коттеджей обладали воображением, установив большую чугунную ванну под окном так, чтобы в ней можно было лежать и смотреть на постоянно меняющееся небо. Мелани не закрывала жалюзи до тех пор, пока не нужно было вылезти из воды, а в такие дни, как сегодня, было просто блаженством полежать в темноте и ни о чем не думать. Хотя как раз сейчас ей не удалось полностью расслабиться от преследовавших ее мыслей.

Выходит, что Форд весь день был с ней, как бы она ни старалась не думать о нем. А она очень старалась. Она не хотела никаких общений с ним, даже отдаленных. Не хотела, чтобы он присутствовал у нее в мозгу и беспокоил ее. Он, а также Изабелл – это прошлое. В настоящем – и тем более в будущем – им нет места. Это вопрос самовыживания.

Внизу зазвонил телефон, но там сработает автоответчик, и она решила еще понежиться. Мелани прикрыла глаза и глубже опустилась в пышную пену, ощущая, как из уставших мышц уходит напряжение. Прошло несколько минут, и теперь послышалась мелодия из спальни – это трезвонил мобильник в кармане рабочих джинсов. Наверняка Джеймс с сообщением, как прошел день. Мелани не стала вылезать из ванны. Сейчас ее личное время, а остальной мир может немного подождать.

Она полежала в ванне еще полчаса. За это время автоответчик успел получить два новых сообщения. Мелани вымыла голову, замотала влажные волосы пушистым полотенцем и облачилась в купальный халат. Желудок напомнил ей, что за весь день она съела всего два тоста за завтраком. Решив, что еда – прежде всего, она, как была в халате, спустилась вниз.

Едва ступив в маленький холл, она услыхала громкий стук в переднюю дверь. Мелани от неожиданности вздрогнула.

Что еще такое? Это мог быть только Джеймс. У него какая-то неприятность, а связаться с ней по телефону он не смог. Конечно, сегодня вечером она хотела просто отдохнуть в одиночестве. Но, в конце концов, она – его начальство.

Изобразив улыбку, Мелани затянула пояс на халате и открыла дверь.

Высокий, под метр девяносто, мужчина, стоящий на пороге, явно был не Джеймс.

Ее прострелил ужас. Она замерла.

– Привет. – На грубовато-красивом лице Форда не было и намека на улыбку. – Я не вовремя?

– Что? – Мелани уставилась на него, не веря своим глазам.

Он выглядел замечательно. Белая рубашка, черные джинсы. Поджарый. Весь воплощение мужественности. Серо-голубые глаза под густыми, короткими черными ресницами пробежали по ее купальному халату.

– Ты… кого-то принимаешь?

Когда до Мелани дошел полный смысл его слов, ее бросило в жар, краска растеклась по щекам.

– Что ты сказал? – медленно и сухо произнесла она.

Форд немного успокоился. Значит, он ошибся. Но он целый день напрасно прождал ответа на свое письмо, а после того, как безрезультатно звонил ей несколько раз, решил выяснить, избегает она его или ее нет дома. Наверху в окне горел свет… а потом она появилась в дверях возбужденная и так одетая… или неодетая? Что ему остается думать?

– Я просто подумал, что у тебя гости, – сказал он, протискивая плечо в проем на случай, если она попытается захлопнуть у него перед носом дверь. – Ты не отвечала на звонки.

– Я поздно вернулась с работы и принимала ванну… – Мелани оборвала себя на полуслове. – С какой стати я тебе это объясняю? – рассердилась она. – И как у тебя хватает наглости предполагать, что я принимаю мужчину?

– Это было очевидно.

– Для тебя – возможно. Но не следует всех судить по себе. – Она продолжала сердито на него смотреть.

– Я пристыжен.

Его насмешливый вид стал последней каплей. Форд – единственный человек, который ее, всегда внешне выдержанную, мог вывести из себя.

Мелани воспитывалась в приемных семьях и рано научилась держать свои чувства в узде, но с Фордом у нее это не получалось.

– Уйди, пожалуйста, – натянуто произнесла она, пытаясь закрыть дверь, но ей мешало его плечо.

– Ты получила мое письмо?

По сравнению с ней он выглядел очень спокойным. Это просто оскорбительно! Так же как и его возмутительная инсинуация о мужчине у нее в постели.

Мелани кивнула, оставив попытки закрыть дверь.

– И?.. – мягко продолжал он свой допрос.

– И что?

Он пристально смотрел на нее своими серо-голубыми глазами, которые умели заглянуть ей прямо в душу.

– Не притворяйся, что тебе все равно.

На секунду ей показалось, что он имеет в виду себя, но тут же поняла, что он говорит о своей матери. Гнев у Мелани угас.

– Как Изабелл? – тихо спросила она.

Он пожал плечами:

– Как всегда. Упрямая как осел.

Мелани едва удержалась от улыбки. Мать Форда была более мягкой копией своего решительного, непреклонного сына, но такая же упрямая. Изабелл всегда с удивительной любовью и участием относилась к Мелани. О такой матери Мелани всегда мечтала. От этой мысли заныло сердце.

– Ты сказал, что Изабелл плохо себя чувствует?

– Она упала и сломала бедро в своем чертовом саду, а потом во время операции у нее возникли проблемы с сердцем.

Мелани не на шутку забеспокоилась. Когда он сообщил в письме, что Изабелл нездорова, то она подумала, что у его матери грипп или что-то вроде этого. Но операция…. Изабелл могла умереть, а она ничего не узнала бы. Сердце бешено заколотилось.

– Я… мне очень жаль, – прошептала она.

– А мне еще больше, – мрачно заметил Форд. – Она не желает делать то, что ей говорят, и, кажется, любой ценой хочет снова попасть в больницу. Отказывается переехать жить ко мне или в какой-нибудь санаторий. Она заявила, что, как только ее выпишут, она вернется домой, невзирая на мнение врачей. Единственная уступка с ее стороны – это позволить мне нанять постоянную сиделку, пока она снова не встанет на ноги. Да и этого удалось добиться с трудом. Она невыносима.

«И ты такой же», – подумала Мелани.

Форд вел бы себя точно так же в подобных обстоятельствах. Он был невыносимым и… самым сексуальным мужчиной на Земле.

Последнее соображение заставило ее потуже затянуть узел на поясе.

«Не смей показывать, как его появление на тебя действует, – молча приказала себе она. – Ты же знаешь – все кончено. Будь сильной».

– Мне очень жаль, – повторила она, – но, Форд, разве ты сам не видишь, что это нелепо – чтобы я выполняла какую-либо работу для твоей матери. Мы с тобой почти развелись.

– Это касается нас с тобой. Но это не должно отразиться на твоем отношении к Изабелл. Разве не так? Она, между прочим, очень расстроилась, когда ты отослала ей обратно письмо, не прочитав.

Удар ниже пояса. Но в этом весь Форд.

– Так было лучше.

– Да ну? Для кого?

– Форд, я не намерена стоять здесь и ругаться с тобой. – Мелани проняла дрожь, хотя было тепло.

– Тебе холодно. – Он распахнул дверь, от чего ей пришлось отступить назад в холл. – Давай обсудим все в доме.

– Прости, но я что-то не помню, чтобы я тебя пригласила, – язвительно произнесла она. Хоть на это у нее хватило сил!

– Мелани, мы были женаты два года, и, если только ты не притворялась все это время, ты любила мою мать. Я прошу тебя о помощи ради нее. О’кей? Ты на самом деле отказываешься?

Два года, четыре месяца и пять дней, чтобы быть точной. И первые одиннадцать месяцев были раем. После этого…

– Пожалуйста, уходи, – слабым голосом произнесла она. – Нашим адвокатам это не понравилось бы.

– Ну их к черту. – Он взял ее за руку, отстранил и вошел в холл, закрыв за собой дверь. – Все они паразиты. Мне нужно с тобой поговорить – вот это важно.

Он был рядом. Совсем рядом. И его запах, такой знакомый, будил интимные и соблазнительные воспоминания. Ей сделалось жарко, сердце забилось так часто, что готово было выскочить из груди. Форд – единственный мужчина, которого она любила, и даже сейчас Мелани ощущала силу его шарма. Но она осталась тверда и сказала:

– Пожалуйста, уходи.

– Послушай, – мягко произнес он, – приготовь-ка лучше кофе и давай поговорим. Хорошо, Нелл? Я ни о чем больше не прошу. Ради Изабелл.

Он не касался ее, но Мелани вздрогнула. Суровая дисциплина, которой она научилась еще ребенком, помогла ей овладеть собой, услышав, как он назвал ее. Назвал придуманным им уменьшительным именем…

– Не стоит этого делать, Форд, – еле слышно сказала она.

– Наоборот, стоит.

Мелани смотрела на него. Огромная фигура в ее маленькой прихожей. Черные волосы падают на лоб. Она знала, что он не примет отказа. А учитывая его почти двухметровый рост и крепкие мускулы… Что сможет сделать она, хрупкая женщина, ростом всего-то метр шестьдесят? Едва ли она сможет выдворить его из дома. Мелани отвернулась и бросила через плечо:

– Видно, выбора у меня нет, – и направилась впереди него в крохотную гостиную.

Форд пошел следом, в душе удивляясь, что ему удалось так легко проникнуть к ней в дом. Но пока что выиграна лишь первая битва, и до победы далеко.

Он бегло оглядел комнату, где на каждой вещи была видна рука Мелани, начиная от двух мягких диванчиков с кремовой обивкой, штор в тон и толстого кофейного цвета ковра. А также старого, прекрасно отреставрированного викторианского камина с кучкой поленьев, лежащих рядом. Очень стильно и уютно. Модно, но не кричаще. Красивое продолговатое зеркало на противоположной стене делало комнату больше, но он не увидел ни единой картины или фотографии. Никаких личных штрихов.

– Садись, а я принесу кофе. – Она указала на диван. Сняв с головы полотенце, она вышла.

Но Форд не стал садиться, а пошел за ней на кухню, где стол завален файлами и бумагами, а на сушилке стояло несколько тарелок. Он готов держать пари, что она проводит большую часть времени работая.

Мелани обернулась, заметила его взгляд и сказала:

– У меня не было времени убраться сегодня утром, а накануне вечером я вернулась слишком усталой.

Форд выдвинул стул и уселся верхом.

– Можешь не извиняться.

– Я и не извиняюсь. Я просто объясняю, – отрывисто ответила она.

Не обращая внимания на ее враждебный тон, он с улыбкой сказал:

– Милое у тебя жилище.

Их взгляды встретились. По ее глазам было видно, что она не уверена, искренне он это сказал или нет. Но когда ее плечи немного расслабились, он понял, что она ему поверила.

– Спасибо. Мне здесь нравится.

– Кстати, Джанет просит передать тебе привет.

Джанет – это домработница Форда. Она приходила каждый день на несколько часов убирать и гладить, а также готовила ему ужин. Она обладала веселым и добродушным нравом, несмотря на бездельника мужа и троих детей, которых она практически содержала. Мелани она очень нравилась. Джанет была с ней в тот день, когда случилось несчастье, и не отходила от нее до приезда скорой.

Мелани отбросила эти мысли, приказав себе не думать об этом. Не сейчас. Безжизненным тоном она сказала:

– И ей передай привет. – Чувствуя, что нужно выпить что-нибудь покрепче кофе, она открыла холодильник. – Есть вино, если не хочешь кофе.

– Прекрасно. Спасибо. – Форд поднялся и подошел к задней двери. – Может, мы посидим там? – спросил он, открывая дверь во дворик.

Мелани изо всех сил старалась не думать о том, что на ней под халатом ничего не надето. Но как же ей трудно, когда тело реагирует на него так, как всегда! Ему достаточно только взглянуть на нее, как кровь начинает бурлить в жилах, а все ее существо тает. Форд был одним из тех мужчин, которые обладали природным магнетизмом и мужественностью. Это было в его походке, улыбке, в каждом его движении. Высокий, широкоплечий, он производил неизгладимое впечатление. Мелани знала, что на его худощавом, мускулистом теле не было ни капельки жира, но что более всего притягивало любую женщину от шестнадцати до девяноста лет – это его лицо, немного грубоватое, чтобы быть конфетно-красивым, но очаровывающее своей привлекательностью. Резкие, угловатые черты, черные как смоль волосы, пронзительные серые глаза, выражение лица чувственное и одновременно насмешливое, а слегка искривленный рот добавлял ему шарма.

Динамит. Именно так одна из ее подруг назвала его, когда Мелани и Форд только начали встречаться. И подруга была права. Но динамит обладает огромной разрушительной силой, он опасен. Она пригладила ладонью густые шелковые пряди, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Взяв бутылку вина и бокалы, она вышла в тенистый дворик. Форд уже сидел за столом, вытянув длинные ноги и запрокинув голову – он смотрел на буйно цветущие розы, которые увили заднюю стенку дома. Розы вкупе с пахучими растениями в горшках наполнили теплый неподвижный воздух сладким запахом. Через месяц-другой погода начнет портиться и станет ощущаться первая осенняя прохлада.

В тот день, когда она ушла от Форда, шел снег. Прошло семь месяцев. Семь месяцев без Форда в ее жизни, в ее постели…

Мелани поставила бокалы на стол и осторожно села, натянув полы халата на колени. Ну почему она не сбегала наверх и не оделась? Но тогда это выглядело бы так, словно она ждет, что он останется, а она хочет, чтобы он ушел как можно скорее.

Она заставила себя не смотреть на него. Ей больно снова его видеть. Он заполнял ее сны каждую ночь с тех пор, как они расстались, а если не могла спать после эротических фантазий, то сидела здесь в темноте, когда все кругом спали.

– Как ты? – Глубокий бархатный голос вернул ее к действительности.

Мелани взяла в руку бокал и сделала большой глоток.

– Прекрасно. А ты?

– Великолепно. Просто великолепно. – Нельзя было не заметить сарказма в его голосе. – Моя жена уходит от меня, ссылаясь на какие-то непонятные разногласия между нами, а затем грозит мне запретительным судебным приказом, когда я пытаюсь заставить ее опомниться…

– Да ты названивал мне по сто раз в день, и я повсюду на тебя натыкалась, – прервала его она. – Ты вел себя как одержимый.

– А чего ты ожидала? Я знаю, что после несчастного случая все изменилось, но…

– Не смей. – Мелани вскочила на ноги, глаза ее сверкали. – Я не желаю это обсуждать, Форд. Если ты приехал для этого, то сейчас же уходи.