Лоренция. Выжить вопреки

(1997 год)

Тот январский день...

— Лорочка, дорогая, пойдем скорее внутрь, ты же вся дрожишь, — ласковый голос Ани вырвал Лоренцию из вихря нахлынувших воспоминаний. Очнувшись, она обнаружила, что действительно дрожит всем телом, охваченная ледяной волной пережитого страха.

За спиной она физически ощутила пристальный взгляд. Обернувшись, Лоренция увидела того самого хмурого незнакомца, который привез ее сюда. Он внимательно разглядывал их, словно оценивая обстановку. Анна, отпустив подругу, резко повернулась к мужчине и произнесла ледяным тоном:

— Дальше я обо всем позабочусь сама. А ты позаботься, сам знаешь о ком. И сделай так, чтобы он исчез навсегда.

Эти слова пронзили Лоренцию как удар молнии. Она испуганно замотала головой, сбивчиво бормоча:

— Нет, нет, нет, пожалуйста, не нужно его убивать! Я этого не хочу!

— Да успокойся ты, лапочка моя, — как можно нежнее проворковала Анна, крепко прижимая Лоренцию к себе. — Никто его не собирается убивать. Лишь немного напугаем.

Но эти заверения совершенно не подействовали. Наоборот, паника лишь возрастала, и удушающее чувство угрозы наполнило сердце.

— Аня, кто этот человек, который усыпил меня, и где сейчас мой Деянчик? — срывающимся голосом спросила она, недоверчиво поглядывая на еще больше нахмурившегося мужчину.

— Пойдем, внутри я тебе все объясню, — более строго ответила подруга и, кивнув на прощание незнакомцу, взяла Лоренцию под руку.

Не спеша они вошли в обшарпанный подъезд, где стойко пахло мочой и сырой плесенью. Озираясь по сторонам, Лоренция решительно не понимала, где она находится и почему Анна ждала ее именно здесь, в этих трущобах.

Войдя в лифт, Аня нежно прикоснулась к побледневшей щеке подруги:

— Девочка моя золотая, как же мне больно видеть тебя такой подавленной. Мне так жаль, что он опять тебя выследил, — с глубоким сочувствием произнесла она. — Ну почему ты не хочешь раз и навсегда от него избавиться?

Лоренция почувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. Отвернувшись к стенке кабины, она глухо ответила:

— Я когда-то его очень любила. И как ни крути, он отец моего сына. То, что он так чудовищно обращается со мной, еще не означает, что он так же будет относиться к Деяну. Пройдут годы, Деянчик вырастет и захочет познакомиться со своим отцом. Как я посмотрю ребенку в глаза, если позволю его устранить?

Последнюю фразу Лоренция едва выдавила из себя. Слово «убить» так и не смогло сорваться с ее губ. От одной только мысли об этом внутренности скручивало, и ее буквально выворачивало наизнанку. А ведь он — тот самый человек, которого она когда-то считала единственным, самым обаятельным, красивым и талантливым на свете, — был готов лишить ее жизни собственными руками. В памяти невольно всплыл тот ослепительный июньский день, когда она увидела его впервые...

(1993 год)

— Девушка, вы физиотерапевт? — дверь кабинета приоткрылась, и на пороге возник сам «Адонис» — изваяние из бронзы, ожившее под лучами летнего солнца.

Взгляд, острый и пронзительный, как сталь клинка. Улыбка, подобная сиянию звезд. Движения плавные, завораживающие, как танец хищника. Первобытная сила, искусно скрытая под маской светского хладнокровия. И голос! Голос, который мгновенно проник в самые потаенные уголки сердца Лоренции. На секунду она просто потеряла дар речи. Осознав, как нелепо, должно быть, выглядит со стороны — приоткрытый от удивления рот, глаза по пять копеек и заторможенность, сопровождаемая глуповатым выражением лица, — она быстро взяла себя в руки. Напустив на себя как можно более строгий вид, она ответила:

— Да, вы попали совершенно правильно. Ваша фамилия, пожалуйста.

— Меня зовут Юлиан Никитенко, — ответил он, словно пропев серенаду.

Его тембр обволакивал бархатом, лаская слух, и она буквально утонула в нем, как в теплом море. По телу пробежала предательская дрожь, а сердце почему-то забилось в удвоенном ритме. Ничего подобного Лоренция не испытывала никогда в жизни.

«Боже, даже его имя звучит так же прекрасно, как и он сам», — промелькнула восторженная мысль, пока она судорожно рылась в списке пациентов санатория, разыскивая нужную строчку. Густой румянец залил щеки, а во рту моментально пересохло.

Тем временем «Адонис» (как Лоренция уже успела окрестить его про себя), не дожидаясь приглашения, с самодовольной улыбкой плюхнулся прямо на край ее рабочего стола, нависнув сверху. Девушка мысленно проклинала себя за эти несвойственные ей бурные эмоции и за то, что не могла адекватно и жестко отреагировать на его откровенно наглое поведение.

Уткнувшись в журнал, она лихорадочно искала фамилию. Наконец, спустя несколько мучительных секунд, нужная запись нашлась. Взглянув на дату, Лоренция с удивлением обнаружила, что этот пациент должен был начать курс физиотерапии еще три дня назад.

Подняв на него глаза, она чеканя слова произнесла:

— Во-первых, я попрошу вас встать с моего стола. Во-вторых, вы опоздали на целых три дня. Мне нужно найти вашего лечащего врача, чтобы он скорректировал курс, так как до конца вашей путевки осталось всего одиннадцать дней, а процедуры рассчитаны на четырнадцать. Поэтому вам придется пройти со мной к Юрию Сергеевичу.

Но «Адонис», будто пропустив все мимо ушей, лишь обнажил идеальные белые зубы в обезоруживающей улыбке и промурлыкал:

— Милая девушка, я же не какой-то старый хрыч, нуждающийся в прогреваниях. Я всего лишь приехал на две недельки отдохнуть, пообщаться с красивыми медсестричками... — сделав эффектную паузу, он самодовольно закончил: — ...и, возможно, даже найти здесь свою будущую жену.

Любой другой человек сразу бы осадил напыщенного, самовлюбленного эгоиста. Любой, но не Лоренция. Завороженная его магнетической самоуверенностью, она словно ослепла и оглохла. Абсолютно все в этом мужчине, от атлетической фигуры до дерзкого взгляда, казалось ей божественным. Поэтому на его наглый ответ, явно демонстрирующий пренебрежение к старшему поколению и правилам, она лишь смущенно хихикнула, не сумев сбросить оцепенение.

Юлиан, моментально поняв, что сумел очаровать неприступную сотрудницу, продолжил плести сети еще более сладким голосом:

— К чему тратить драгоценное летнее время на скучные медицинские процедуры, когда мы можем прогуляться по набережной и отведать вкуснейшего мороженого? А может, вы, прелестная девица, предпочитаете бокал ледяного игристого шампанского?

Лоренция, украдкой взглянув на него из-под длинных ресниц, окончательно поддалась чарам. Его стать и напор будоражили кровь. Но, будучи ответственным специалистом, она не могла позволить пациенту так легкомысленно нарушать предписанный режим. Собрав всю волю в кулак, она прерывисто выдохнула и, стараясь придать тону максимум суровости, ответила:

— Мне жаль, товарищ Никитенко, но я нахожусь здесь не для того, чтобы бегать на свидания, а чтобы лечить людей. Если вы не нуждаетесь в терапии, обратитесь к своему врачу — я не имею права самовольно отменять назначения. Пожалуйста, покиньте кабинет.

«Адонис», явно ошеломленный таким поворотом событий, медленно сполз со стола. Его красивое лицо на миг исказила гримаса, неуловимо напомнившая шакалий оскал. Глядя ей прямо в глаза, он хищно ухмыльнулся и бросил:

— Уважаемая... как вас там зовут? Мне до сих пор ни одна женщина не смела отказывать.

— Что ж, — с вызовом парировала Лоренция. — Тогда я буду первой. А имя мое, как вы могли бы заметить, написано на табличке по ту сторону двери. Обычно воспитанные люди читают ее, прежде чем войти...

(1997 год)

Скрежет открывающихся дверей лифта грубо выдернул Лоренцию из мира воспоминаний. Аня, с сочувствием глядя на нее, тихо спросила:

— Опять день вашей первой встречи вспоминала?

— Да, — прошептала Лоренция, пряча глаза.

— Эх... — горько вздохнула подруга и, шагнув на лестничную клетку, скомандовала: — Пойдем.

Лоренция безвольно поплелась следом. Аня долго звенела огромной связкой ключей, которую всегда таскала с собой. Всякий раз, когда память подкидывала Лоренции тот роковой июньский день, перевернувший и искалечивший ее судьбу, в груди вновь разгорался пожар боли и горького разочарования. Слезы снова подступили к горлу, готовые прорвать плотину. Но, собравшись с силами, она незаметно смахнула влагу и, пытаясь изобразить непринужденность, подколола подругу:

— Зачем ты носишь все ключи в одной куче, да еще и без бирок? Так ведь и в туалет не успеешь — пока нужную железку найдешь, обмочишься.

— Ха-ха-ха! Очень смешно! — с наигранной обидой фыркнула Аня.

Наконец ей удалось отыскать заветный ключ, и она со скрипом отворила дверь. Только сейчас Лоренция обратила внимание, что это была мощная, грубая металлическая преграда — такие в последнее время повсеместно устанавливали москвичи, пытаясь защититься от бандитизма.

— Аня, чья это квартира? Откуда у тебя ключи? — с недоумением спросила она.

— Давай, заходи быстрее, не будем торчать на виду у соседей. Внутри все расскажу, — отмахнулась та.

— Каких соседей? — удивилась Лоренция. — На площадке ведь ни души.

— Возможно. Но ты же знаешь поговорку: и у стен есть уши, — загадочно бросила спасительница.

Озираясь по сторонам, Лоренция переступила порог и оказалась в просторной прихожей, которая мгновенно окутала ее гостеприимным теплом. Стены, выкрашенные в нежные персиковые тона, будто светились в мягком свете хрустальной люстры. Под ногами поскрипывал благородный дубовый паркет. Вдоль стены тянулся вместительный зеркальный шкаф-купе, а рядом примостился изящный пуфик, обитый бархатом цвета спелой клубники. В углу, словно привет из летнего сада, красовалась ваза с пышным букетом роз, источающим сладкий, густой аромат. Лоренция невольно втянула носом благоухание.

Напротив шкафа висело массивное зеркало в позолоченной резной раме. Девушка на миг замерла, поймав свое отражение. Оттуда на нее смотрела хрупкая фигурка, словно надломленная под гнетом недавних событий. Залегшие тени под глазами и опущенные плечи делали силуэт еще более беззащитным. В голубых глазах, когда-то сияющих жаждой жизни, теперь таились лишь загнанный страх и растерянность.

«А может, Аня действительно права, и стоит согласиться на ее радикальное предложение, чтобы раз и навсегда избавиться от этого чудовища?» — ядовитая мысль скользнула в сознание, пока она расстегивала молнии на сапожках.

«Боже, даже не думай об этом, дура!» — тут же одернула она себя, внутренне содрогнувшись от собственной слабости. Аня молча наблюдала за ней, будто считывая этот внутренний диалог по лицу.

Неожиданно из глубины квартиры донесся заливистый, звонкий детский смех.

— Деянчик, золотце мое любимое! — радостно вскрикнула Лоренция. Бросив пальто прямо на пуфик, она рванула на звук.

Маленький черноволосый мальчуган с огромными голубыми глазами сидел на ковре в яркой футболке и увлеченно смотрел по телевизору «Тома и Джерри». Каждый раз, когда мышонок строил козни коту, ребенок заливался счастливым смехом. Он был так поглощен мультиком, что даже не обернулся, когда мать вбежала в гостиную. Она сгребла его в охапку и исступленно прижала к груди.

— Деянчик, солнышко мое! — шептала она, целуя макушку. — Как ты тут без меня?

Мальчик обхватил ее за шею пухлыми ручками и уткнулся носиком в щеку.

— Мамочка, я тебя так ждал! — радостно пролепетал он и звонко чмокнул ее в ответ.

— Добрый вечер, Лорочка, — раздался сбоку спокойный голос.

Обернувшись, Лоренция увидела сидящую в глубоком кресле няню Ольгу Николаевну.

— И вы здесь?! — искренне поразилась девушка.

— Да, — лицо пожилой женщины озарила мягкая, теплая улыбка. — Как бы я могла оставить моего мальчика наедине с этой... — она не договорила, лишь с нескрываемым негодованием покосилась в сторону коридора, где переминалась Аня.

— Ольга Николаевна, спасибо вам огромное, но ведь вы знаете, что Анечка — моя лучшая подруга, и она присмотрела бы за Деяном ничуть не хуже.

— Возможно. Но мне так намного спокойнее, — слегка обиженно поджав тонкие накрашенные губы, парировала няня.

Ольга Николаевна была невысокой, полной женщиной с аккуратно уложенными седыми волосами. В ее добрых карих глазах всегда светилась искренняя забота, а морщинистое лицо с пухлыми щеками неизменно украшала приветливая улыбка. Она нянчила Деяна уже несколько лет: купала, кормила, укладывала спать, читала сказки и пела колыбельные, пока Лоренция разрывалась между несколькими работами и учебой в университете. Женщина отличалась феноменальной ответственностью: никогда не опаздывала, не брала больничных и следила за тем, чтобы малыш всегда был сыт, опрятно одет и здоров.

Она любила мальчика так, будто это был ее родной внук. Именно она научила его первым словам, поддержала при первых шагах, показала первые игры. Деян отвечал взаимностью и слушался ее беспрекословно — порой даже лучше, чем саму маму. И Лоренция была ей за это безмерно благодарна. Каждый раз, возвращаясь домой без сил, она с трудом сдерживала слезы вины, слушая отчеты Ольги Николаевны о том, как прошел день ее ребенка. Сердце ныло от осознания того, что ей приходится доверять воспитание сына практически чужому человеку.

Но жизнь не баловала Лоренцию. С семи лет ей пришлось учиться выживать и полагаться только на себя. Сейчас она была готова свернуть горы, лишь бы обеспечить Деяну безопасное, счастливое будущее. За эти годы они с Ольгой Николаевной стали по-настоящему родными. Няня отчасти заменила ей мать, и со стороны их уютный быт напоминал крепкую семью. Лоренция не представляла своей жизни без этой мудрой женщины, которая без раздумий сорвалась в неизвестность, чтобы помочь в критическую минуту.

В гостиную вальяжно вошла Аня и, привалившись плечом к дверному косяку, с ухмылкой уставилась на них.

— Лорка, ты, наверное, зверски голодная? — спросила она, глядя, как подруга ни на секунду не выпускает сына из объятий. — Мы уже поужинали. Если хочешь, я закажу что-нибудь из ресторана.

— Нет, Анечка, не беспокойся, кусок в горло не лезет, — отмахнулась Лоренция и повернулась к креслу: — Ольга Николаевна, давайте я вызову вам такси, чтобы вы спокойно добрались до дома.

Пожилая женщина сурово насупила брови и отрицательно покачала головой:

— Нет, я никуда на ночь глядя не поеду. Останусь здесь, с тобой и ребенком. — И, бросив на Аню стальной взгляд, добавила: — Надеюсь, хозяйка не имеет ничего против, и для меня тоже найдется угол в этой просторной квартире.

Аня лишь пренебрежительно хмыкнула:

— Если Лора просит, найдем место и для вас.

Лоренция укоризненно посмотрела на подругу и прошептала так тихо, чтобы няня не услышала:

— Ань, ну зачем ты с ней так? За что ты ее вечно цепляешь?

— А она меня за что? — начала закипать Аня, но осеклась.

Ольга Николаевна, проявив завидную для своего возраста прыть, резко поднялась с кресла и, гордо вздернув подбородок, направилась на кухню, бросив на ходу:

— Девочки, я не глухая, все слышу. А тебя, Анечка, я недолюбливаю за твой бесшабашный, криминальный образ жизни. И больше всего боюсь, как бы ты не сбила мою дорогую Лорочку с правильного пути!

У обеих молодых женщин от такого прямолинейного заявления отвисли челюсти.

— «Мою дорогую Лорочку»... — спустя минуту оцепенения саркастично передразнила няню Аня. — А ничего, что она вообще-то и моя подруга тоже?

На мгновение лицо Лоренции озарила слабая, но искренняя улыбка. Ей было одновременно смешно и до слез приятно, что две самые близкие женщины в ее жизни так отчаянно соперничают за ее внимание. Но эта искра угасла так же быстро, как и вспыхнула. Накатила липкая волна холодного ужаса. Она живо представила, что бы с ней было сегодня вечером, не окажись рядом Ани и Ольги Николаевны. Скорее всего, она бы уже лежала мертвой на холодном полу, а Деяна увезли в неизвестном направлении. Ведь в последний раз, когда бывший муж выследил ее, он едва не забил ее до смерти. Лоренция болезненно содрогнулась, а на лбу выступила испарина.

Заметив это, Аня шагнула вперед, обхватила подругу за плечи и горячо зашептала на ухо:

— Теперь ты понимаешь, почему я настаиваю, чтобы он исчез? Навсегда! Я больше не могу смотреть, как ты вздрагиваешь от каждой тени. Это не жизнь, Лора, это ад!

В глубине истерзанной души Лоренция была с ней полностью согласна. Она мечтала, чтобы Юлиан растворился в небытии. Но переступить черту и дать отмашку на убийство она не могла. Она прекрасно знала, что Аня, с ее связями, способна легко организовать заказное устранение. И Лоренция предпочитала жить в вечном страхе, чем до конца своих дней нести на совести такой смертный грех.

Она с силой сжала руку Ани.

— Спасибо тебе. Я не знаю, что бы я без тебя делала...

Аня промолчала, лишь прижала ее к себе еще крепче.

— Сыночек, мне кажется, тебе пора уже спать, — подала голос Лоренция, пытаясь перевести дух.

— Истинно так, — раздался за спиной строгий голос вернувшейся няни.

Аня, обернувшись, нацепила на лицо фальшиво-приветливую улыбку:

— Давайте я вас, Ольга Николаевна, провожу в гостевую спальню, где вы с Деянчиком сможете с комфортом расположиться.

— Благодарю, — тем же сухим тоном ответила пожилая женщина.

Аня закатила глаза и, беззвучно передразнивая чопорную походку няни, подхватила сонного Деяна на руки, унося его в длинный коридор.

— А ты, Лорочка, иди на кухню и поешь. Я напекла тебе блинов. Больше в этом холостяцком вертепе есть нечего, — проворчала Ольга Николаевна и, смешно виляя бедрами, отправилась вслед за Аней.

Оставшись одна, Лоренция тяжело вздохнула. Ей было немного жаль, что няня так непримиримо относится к ее лучшей подруге. Да, Ольга Николаевна желала только добра, но ее вечная ворчливость и консерватизм порой сильно утомляли.

Решив не портить себе и без того расшатанные нервы, она побрела на кухню. Изумительный, домашний аромат свежеиспеченных блинчиков мгновенно пробудил зверский аппетит. Даже не присев за стол, она свернула горячий блин в трубочку и с наслаждением откусила кусок.

— М-м-м! — невольно простонала она от гастрономического удовольствия.

— Да, полностью согласна, — раздался за спиной бодрый голос вернувшейся Ани. — Готовит твоя грымза и впрямь изумительно.

Схватив со стопки еще один румяный кругляш, Аня с нескрываемым аппетитом отправила его в рот. Жуя на ходу, она распахнула морозилку, торжественно извлекла оттуда запотевшую бутылку джина «Tanqueray» и, озорно подмигнув, заявила:

— Сегодня мы с тобой немного выпьем. Снимем стресс.

— Немного? Судя по таре, ты имеешь в виду всю бутылку? — впервые за вечер искренне рассмеялась Лоренция.

— А хоть бы и целую! — притворно возмутилась Аня, доставая хрустальные стаканы. — Мы же девочки взрослые, самостоятельные. Имеем полное право накидаться так, как душе угодно.

Бросив на дно кубики льда, она щедро плеснула ароматный алкоголь. Лоренция с благодарной улыбкой приняла порцию.

— Ну что ж... За здоровье!

Стеклянные грани звонко чокнулись, и подруги сделали по первому крепкому глотку. Вкус хвои и можжевельника обжег горло приятной горечью, мгновенно согревая продрогшую душу и расслабляя сведенные судорогой мышцы.

— Знаешь, Ань, — задумчиво протянула Лоренция, глядя на игру света в стакане. — Я сегодня поняла, как же я счастлива, что в тот морозный вечер почта в моем районе была закрыта. Это была настоящая судьба — приехать именно на Таганку и увидеть забитую в угол девчонку с клетчатым баулом...

— И я каждый день благодарю за это бога, — серьезно кивнула Аня. — В тот вечер я обрела не просто свободу. Я обрела сестру.

— Да, это самое главное, — эхом отозвалась Лоренция. — Мы есть друг у друга.

Аня тепло улыбнулась и вновь салютовала стаканом:

— За нашу семью!

Они выпили еще по глотку. Внезапно комнату сильно повело в сторону. Лоренция почувствовала резкое, тошнотворное головокружение. В висках тяжело запульсировала кровь, а свет люстры расплылся в желтое пятно. То ли сказалось дикое нервное истощение, то ли крепкий джин вступил в реакцию с остатками снотворного, вколотого в лифте, но тело мгновенно перестало слушаться.

— Ань... прости, я, наверное, пойду лягу. Что-то мне совсем дурно, — заплетающимся языком пробормотала она и попыталась встать, но ноги предательски подкосились.

Аня, увидев, как подруга стала белее мела, в ту же секунду оказалась рядом и подхватила ее под мышки.

— Матерь божья, да на тебе лица нет! Давай-ка я дотащу тебя до кровати, — скомандовала она, взваливая часть веса Лоренции на себя.

— Мне бы... в душ сначала... — слабо запротестовала та, но Аня, не слушая возражений, решительно потащила ее в спальню, где на широкой кровати уже сладко посапывал свернувшийся калачиком Деян.

— Какой к черту душ, ты на ногах не стоишь! Давай быстро под бок к сыну и баю-бай, — шутливо, но безапелляционно скомандовала Аня, аккуратно укладывая Лоренцию на матрас и заботливо укрывая пуховым одеялом.

— Спокойной ночи... — проваливаясь в вязкую темноту, прошептала Лоренция. — Спасибо тебе за все.

Аня наклонилась и бережно поцеловала подругу в горячий лоб.

— Спи спокойно, моя хорошая, — ответила она голосом, переполненным абсолютной преданностью и нежностью.

На цыпочках она вышла из спальни и плотно притворила дверь. Тишину в квартире нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Вернувшись на кухню, Аня плеснула себе в стакан еще джина. Подойдя к окну, она уперлась лбом в холодное стекло и уставилась на ночной город. Желтые фонари размыто отражались в черных лужах, складываясь в причудливые, рваные узоры.

«Как же несправедлив этот проклятый мир...» — с ледяной яростью подумала она и залпом, словно воду, выпила обжигающее содержимое стакана...

Глава 7: В зеркале памяти