Некрасавица и чудовище

© Бруша А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

Я стояла перед загоном для свиней и крутила на руке тонкий помолвочный браслет. Колдовской символ с маленьким прозрачным кристаллом в центре мягко светился. Казалось, руку обвила ядовитая мерзкая гадина.

Свиньи блаженно нежились в густой грязи, довольно похрюкивая. А я чувствовала себя так, как будто меня только что макнули в грязь. Правда, в отличие от свиней, удовольствия мне это не доставило.

Я снова и снова в мельчайших подробностях вспоминала, как сегодня утром встретилась со своим женихом. Маг Силан Дрейн. Надменный, высокомерный, заносчивый, грубый… и просто невероятно красивый. Высокий статный воин с волосами цвета воронова крыла и пронзительной зеленью глаз, которая своей холодностью может сравниться только со льдами Нимирии.

По щеке скатилась горькая слеза. Свиньи и грязь поплыли перед глазами. А я снова переживала наше знакомство с Силаном…

Я стою в центре личных покоев матушки-настоятельницы, как полагается, скромно потупив взор.

Светлейшая матушка сидит в кресле и шумно дышит. Душно.

– Тебе повезло, Магда, – гудит она, – твой отец может дать богатое приданое. Ты хорошая девочка…

Она кряхтит, вздыхает. Несмотря на строгие предписания Ордена, матушка не изнуряет себя отказом от вкусной еды и несколько полновата. Говорят, ее личная повариха творит настоящие чудеса.

– Ты обязательно будешь хорошей и послушной женой, а потом и матерью. А это, в общем-то, и есть долг, который должна исполнить дочь Света.

Мое сердце бьется с удвоенной силой, в ушах шумит, во рту пересохло.

– Ты должна радоваться, что отец сосватал тебя за боевого мага, это весьма почетно. Хоть он и молод, но слава о его подвигах гремит по всей империи.

Тут матушка замолкает, и по лицу ее пробегает тень. Она хмурится, но потом отгоняет неприятную мысль и уверенно повторяет:

– Очень почетно!

Я позволяю себе едва заметный кивок.

– И помни, покорность – главная добродетель… Особенно в твоем случае, – тихо добавляет матушка.

Я слышу уверенные грохочущие шаги в коридоре. Воспитательницы так не ходят. Сердце в очередной раз подпрыгивает.

Дверь шумно отворяется. Силан Дрейн входит в комнату, заполняя все помещение своей энергией. От него так и разит магией, уверенностью и силой. Он произносит уважительное приветствие, я кланяюсь. Маг перекидывается с матушкой несколькими словами. Кажется, шутит, правда, не слишком остроумно, и говорит ей несколько банальных комплиментов. От чего, впрочем, матушка зарделась как маков цвет.

– Оставлю вас одних ненадолго, – говорит она и выходит. – Вы познакомьтесь.

Силан Дрейн смотрит на меня и кривит губы. Я поднимаю глаза и смотрю в его совершенное лицо. Мы молчим.

– Ты некрасива, – выносит он суровый приговор.

Я немею, тихая радость исчезает, рассеивается, словно дым. Разве так следует говорить со своей будущей женой? Почему он настолько груб? Мои мысли в смятении.

Он становится с левой стороны.

– Твой глаз совсем не видит?

Не совсем. Могу различить движение: маг машет рукой, но вижу я нечетко.

– Все-таки магия не всем женщинам к лицу, – продолжает рассуждать он. – «Пелена истины»… Звучит гораздо красивее, чем выглядит. И какую же истину ты видишь?

Я внутренне сжимаюсь, тошнота подкатывает к горлу, желудок скручивает. Все мышцы напрягаются. Смотрю на носки своих туфель.

– Ну не то чтобы страшна, но прямо скажу: я удивлен.

Он обходит меня, останавливается позади.

Чувствую, что мои щеки начинают гореть.

– Да, самая красивая часть моей невесты – это приданое, – продолжает он. – Но мне сказали, что ты послушна и тебя ни разу не пороли. Или ты просто безвольна?

Я еще ниже склоняю голову.

– Отвечай! – неожиданно громко говорит он. – Твой будущий супруг задал тебе вопрос!

– Да, меня ни разу не пороли.

Говорю тихо. Самой противно, что голос шелестит, словно сухой осенний лист.

– Уф… – смеется он. – А то я уже заподозрил, что ты немая. Нет, не то чтобы это минус для супруги, но все же.

Силан взял меня за косу, перебросил ее вперед.

– Жесткая, – резюмировал он. – А волосы благородной девы должны быть как шелк.

Тут я посмотрела прямо на него.

– Почему вы так говорите со мной? – сейчас голос звучал резко.

– Потому что не желаю этого брака, потому что разочарован видом своей невесты, и кто-то должен за это поплатиться.

Силан Дрейн отвечает холодно, в его словах – угроза. И я сразу же понимаю, кто этот «кто-то». Пытаюсь изо всех сил осознать, ради чего отец решил устроить наш брак, да еще и так поспешно. Закрываю глаза. Нет, не может быть, это просто дурной сон.

Но я продолжаю слышать, как жених втаптывает меня в грязь с беззаботностью жестокого избалованного мальчишки, пока наконец небрежно не защелкивает на моей руке помолвочный браслет.

А потом его горячие сухие губы касаются моей щеки.

– Дорогая невеста, увидимся с вами на свадьбе и… на брачном ложе.

Он усмехается.

Эта ухмылка, сальная и гадкая, до сих пор стояла у меня перед глазами. Моргнув, я уставилась на свиней. Неожиданно браслет показался невероятно тяжелым, я остервенело принялась дергать его и тянуть. Запястье пронзила острая боль, но я не сдавалась. В груди шевельнулась магия. От самого сердца поднялась глухая ярость.

– Не бывать тебе моим мужем, – прошипела едва слышно. – Лучше никогда не выйду замуж, чем стану женой такого… – Сейчас я не могла придумать слов, которые выразили бы всю полноту моего презрения и разочарования. – Никогда.

Браслет поддался и соскользнул с руки.

Я удивленно уставилась на него. А говорят, нельзя снять… Браслет начал изворачиваться и вытягиваться. Он норовил снова обвить мое запястье, так что пришлось схватить его за концы, словно змею.

Недолго думая и совершенно не заботясь о платье, я влезла в загон и приложила браслет к ножке самой толстой свиньи.

– Вот тебе невеста. Незабудка тут самая красивая. Не придется жаловаться. И на глазу у нее нет никакой белесой пелены, которая мешает смотреть. А уж щетинка – чистый шелк.

Браслет сомкнулся на свиной ноге, магический символ снова засветился как ни в чем не бывало.

– Вот и хорошо, – порадовалась я. – А какое приданое… Приданого у Незабудки как грязи…

Я засмеялась и просто не могла остановиться. От смеха даже обессилела. Пошатываясь и едва держась на ногах, вылезла из загона и поплелась к полю. Там легла на траву, вдохнула успокаивающий и привычный аромат летних трав и потом просто смотрела, как в небе неспешно плывут облака.

От содеянного почувствовала себя свободной. Казалось, все время, проведенное в пансионе, я жила в скорлупе, которая сейчас дала трещину и разрушалась, выпуская новую меня.

Это правда, у меня никогда не было проблем ни с матушкой, ни с воспитательницами. Я выполняла правила, всегда была вежливой и послушной. Научилась хорошо прятать взгляд за опущенными ресницами, становиться незаметной, мой голос был так тих, что в нем нельзя было услышать ни единой нотки, выдающей настоящие эмоции.

Мне в принципе нравилось учиться. Особенно завораживали занятия магией, где я достигла немалых успехов. В отличие от подруг меня не тяготили обязательные молитвы Светлейшей. В ритуалах жили красота и уверенность. Но сейчас во мне что-то сломалось. Нет, это был не протест, я просто очень четко осознала, что не выйду замуж за боевого мага Силана Дрейна.

Никогда.

Не понимаю, почему отец решил отдать меня ему. Чем я заслужила?! И вообще, все идет не так. Сначала я должна была отправиться на отбор во дворец правителя, где встретила бы свою истинную любовь. Выход из пансиона Светлейшей для его воспитанниц – выход замуж. Здесь готовили достойнейших дочерей Света, которые становились сначала образцовыми невестами, а потом – не менее образцовыми женами.

Я много об этом думала, но никак не могла представить своего будущего мужа. Его образ оставался каким-то размытым. Зато прекрасно представляла, как буду жить в небольшом, но уютном замке с огромной библиотекой и лабораторией, где стану практиковаться в магии. А еще заведу себе огромного мракодава. Такого лохматого и серого, с янтарными глазами и розовым языком. Он будет сопровождать меня везде. И жить в моей спальне. И спальня у меня появится своя, отдельная. И спать я буду, сколько захочу, а не подниматься на рассвете, как безумный жаворонок. И никакого вышивания и пения. А иногда я буду ездить во дворец правителя…

– Магда, Магда! Где ты?

Я закрыла глаза.

В пансионе Светлейшей очень трудно остаться одной.

– Ты чего разлеглась тут? Показывай браслет?!

Ария и Дария с шумом рухнули на траву рядом.

– Весь пансион на ушах. Никто не ожидал, что ты первая… – Ария осеклась, потому что острый локоть Дари ткнулся ей под ребра. – Я имею в виду, что без всякого отбора.

– Где же браслет, Магда?

Дари даже ощупала мое запястье.

– Потерялся.

– Что? – в один голос повторили подруги.

Я пожала плечами.

– Но это невозможно!

– Как видишь, браслета нет.

– Нужно срочно бежать к матушке! Магда, ты же понимаешь, как это плохо?!

Я посмотрела в удивленные фиалковые глаза Дари. Вот кого можно назвать настоящей красавицей: шелковые волосы пшеничного цвета, нежнейшая гладкая кожа, маленький аккуратный носик, пухлые губы, но главное – полная тяжелая грудь, которая соблазнительно натягивает лиф платья. Ее сразу же выберут.

Я лично не могла похвастаться соблазнительными формами.

Ария заволновалась:

– Магда, где ты могла потерять браслет? Пойдем поищем… Я сейчас позову всех.

Но я покачала головой.

– Это знак, что мне не выйти замуж, поэтому я лежу здесь и принимаю свою судьбу со смирением, – изрекла я и снова прикрыла глаза.

Девочки не распознали в моих словах издевку. Приняли сказанное за чистую монету и принялись меня утешать.

– Ну же, Магда, вставай! Еще не все потеряно! – Ария осеклась. – Я видела, как твой Силан Дрейн уходил. Он такой… такой… А как он открыл портал – это же невероятно! Ммм… Какие руки… Какие глаза…

«Ко-ко-ко, кудах-тах-тах», – с раздражением думала я.

Я продолжала лежать с закрытыми глазами, но знала, что подруги улыбаются и переглядываются.

– Только представь: ты проведешь первую брачную ночь с ним! – выдохнула Дари.

В пансионе Светлейшей царили строгие нравы и правила. О том, что происходит в спальне между мужем и женой, целомудренным девам до срока знать не полагалось. Именно поэтому об этом говорили постоянно, смакуя скудные подробности, испытывая попеременно восторг и ужас. Поцелуи, объятия будоражили воображение.

– Ммф… – только и могла сказать я.

– А потом еще много ночей… – мечтательно добавила Дари.

– Днем тоже можно, – хихикнула Ария.

– Прекратите!

– Кто-то покраснел. О да… Он будет тебя целовать, Магда.

Он поцеловал меня, но я не почувствовала никакого восторга. Похоже, слухи сильно преувеличены.

Я глубоко вздохнула и все-таки поделилась:

– Я ему не понравилась.

– Ну, у вас будет время… – начала Дари.

– Да не волнуйся. Любовь не всегда приходит сразу, – изрекла Ария с видом воспитательницы. – Жена должна взрастить любовь в себе, и тогда…

– Ой, Ария, прекрати, – не выдержала я.

Дари поднялась.

– Не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной. Ты сегодня впервые увидела жениха. И твой браслет пропал! Это немыслимо!

Я резко села, даже голова закружилась.

– Но я совсем не спокойна, Дари. На самом деле я…

– Ты что? Договаривай! Ари, она меня пугает. Молчит и смотрит в одну точку.

– …мне нужно поговорить с отцом. Он должен объяснить. Наверняка это какая-то ошибка.

– О чем ты, Магда?

Дари и Ария тоже поднялись. Я побежала вперед, они за мной. Так быстро я никогда не бегала. Мы неслись по коридорам, совершенно не заботясь о «чинности и степенности», и почти столкнулись с матушкой.

– Магда, Магда… посмотри на себя!

Я только сейчас поняла, насколько дико выгляжу: волосы растрепались и торчат в разные стороны, подол платья и туфли в глине и свином навозе, локти в зеленых пятнах от травы.

– Простите, матушка.

– У Магды пропал помолвочный браслет! – выпалила Ария, которая просто не могла держать язык за зубами.

– Что?!

Глаза настоятельницы удивленно расширились, щеки затряслись.

– Пожалуйста, матушка, мне нужно поговорить с отцом.

– Хм… Как он пропал, Магда? Пожалуй, это происшествие извиняет твой неподобающий вид. Дария, Ария, идите к себе в комнату и посвятите время молитве Светлейшей и чтению, – скомандовала она. – Идем, Магда.

Подругам пришлось подчиниться, несмотря на любопытство. Но с матушкой не поспоришь.

– Итак, как пропал браслет?

Мы снова вошли в кабинет матушки. Она опустилась в кресло, которое предательски тяжело скрипнуло.

– Не знаю, – со всем возможным смирением произнесла я. – Пожалуйста, позвольте мне связаться с отцом.

– Не знаешь, – эхом повторила матушка.

Стоило больших усилий сохранить невозмутимый вид.

– Ну что ж… истории известно три примера, когда браслет потерялся сам собой, – сказала матушка.

Я ощущала ее обжигающий взгляд. Нет, она не смогла бы управлять обителью и пансионом, если бы не была хитрой и изворотливой. Я чувствовала, что она играет со мной, и принимала эти правила. И признаваться не собиралась. Сейчас нужно изображать недоумение, краснеть, бледнеть и лепетать. Хорошая воспитанница.

– Не знаю, что произошло, – сказала я, – вот он был, а потом исчез.

– Знаешь, я позволю тебе поговорить с отцом, – сказала матушка и улыбнулась. – Садись за мой стол.

Она достала из шкафчика резную шкатулку, из которой извлекла пару кристаллов. Отточенным движением положила их на зеркало и начертила магический знак в воздухе. Кристаллы начали разгораться холодным синим светом, зеркальная гладь пошла рябью.

– Теперь можешь позвать отца.

– Отец… – голос сорвался, я откашлялась и повторила: – Отец, это я, Магда… Ответь, пожалуйста… Отец.

– Магда? – усиленный магией голос отца, казалось, заполнил весь кабинет. – Дочь? Что случилось?

– Папа! Сегодня к нам в пансион приезжал Силан Дрейн.

– Я знаю. Ты получила браслет?

– Да…

– Хорошо. Я рад. Да озарит свет ваш будущий союз.

– Отец, пожалуйста, скажи, почему Силан Дрейн? Это же ошибка?! Ты же не мог отдать меня ему?!

Отец молчал. Матушка поудобнее устроилась в кресле и рассматривала книги в шкафу, как будто увидела там что-то новое и чрезвычайно занимательное. Потом она поднялась и достала трактат Каприола Смелого «Рассуждение о добродетели». Открыла книгу где-то посередине и погрузилась в чтение.

– О какой ошибке ты говоришь? Кас и Дрейн породнятся, это откроет нам всем новые возможности.

– Папа, он был так груб… Я не могу выйти за него.

– Я поговорю с ним, Магда.

Вздох облегчения сорвался с моих губ.

– Но ты тоже должна понимать, что он боевой маг. Пока ты в безопасности живешь и учишься в пансионе Светлейшей, он защищает нашу империю. Естественно, что Силан несколько огрубел. Он бывает резок…

– Нет, папа, ты не понимаешь. Я ему совершенно не понравилась! – тут голос опять предательски сорвался. – Все, что ему нужно, – это приданое.

– Что он тебе сказал?

– Так и сказал про приданое. Ясно дал понять, что считает меня некрасивой. Он… лучше мне принять участие в отборе и…

– Дочь моя… теперь послушай очень внимательно.

Я замолчала. Матушка оторвала взгляд от книги и уставилась на меня.

Голос отца зазвучал снова.

– Ни в каком отборе невест ты участвовать не будешь, – сказал как отрезал. – Твой жених достойнейший маг, воин и светлый. Он будет заботиться о тебе. Я со спокойной душой вручу тебя ему. Силан благороден и из хорошей семьи. И потом, Магда, ты не самая красивая девушка…

Он замолчал, подбирая слова.

– Я знаю два языка и наречие темных в совершенстве. Еще колдую…

– Магда, – голос отца звенел льдом, – пойми… Во время отбора, конечно же, устраиваются испытания. Девушки могут показать свое магическое искусство.

Я услышала его тяжелый вздох.

– Ты можешь в совершенстве вести светские беседы… на разных языках. Но… Я знаю, ты умная девочка, поэтому могу тебе это сказать, и ты поймешь правильно. Поверь, мужчины прежде всего смотрят на внешность. Жена благородного человека, особенно мага, – это украшение его жизни.

Я упрямо сжала губы.

Матушка внимательно слушала, и вид у нее был очень довольным.

А я собиралась с силами.

– Отец, он сказал, что не хочет этого брака. Возможно, у него уже есть любимая…

– Все это романтическая чушь! – вспылил отец. – Ты девица, и тебе простительно. Но есть долг. Он сделает то, что хорошо для обеих семей! Дочь! Меня начал утомлять этот разговор. Я желаю тебе добра.

– Отец, – совершенно непочтительно перебила я, – но ты же любил маму, а мама любила тебя…

– Замолчи!

Сказано было с такой яростью, что я сильнее вжалась в кресло. Мне словно только что отвесили пощечину.

– Прости меня, отец.

Я призвала на помощь все свое самообладание, благо всю сознательную жизнь только и делала, что держала себя в руках.

– Хорошо, я прощаю тебя. Вы поженитесь на праздник Белой луны, так что впереди несколько месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью. Можешь заняться выбором платья и украшений.

Сказал так, словно бросил собаке кость. Словно платье и украшения для одного дня могли компенсировать целую жизнь.

– Спасибо, отец, – чинно ответила я.

Почувствовала, как он расслабился. Думает, что победил, но у меня еще оставался совершенно неоспоримый аргумент. Я рассказала про браслет. Правда, упустив некоторые детали. К моему удивлению, кристаллы померкли, зеркало разгладилось и стало обыкновенным стеклом.

– Похоже, твой отец разорвал сеанс связи, – сказала матушка. – Магда, ты точно не хочешь ничего мне рассказать?

Я упрямо помотала головой.

– Можешь идти… – голос матушки звучал на удивление мягко. – И приведи себя в порядок. Твое платье выглядит неподобающе. И запах… знаешь ли…

Действительно, переодеться не помешает.

Сон никак не шел. Я ворочалась с боку на бок в своей узкой, а сегодня особенно жесткой кровати. Уже давно стихли смешки, вопросы, двусмысленные шуточки – тишина в дормитории нарушалась тихими вздохами. Дари что-то бормотала во сне. За окном ухнул филин. Я осторожно откинула тонкое одеяло. Нужно подумать и получить поддержку.

Осторожно, чтобы ненароком никого не разбудить, пошла к выходу. Туфли держала в руке. Босые ноги быстро заледенели, зато мое исчезновение из общей спальни осталось незамеченным: никто не был потревожен.

Ночь преображает все вокруг. Тьма коварна, она играет с разумом и меняет предметы, придавая им неожиданные очертания. В коридорах, освещенных одним лишь лунным светом, непривычно тихо. Тишина звучала опасно, словно за очередным поворотом могло поджидать мифическое чудище.

Эйфория от моего «смелого» поступка окончательно отступила. Только сейчас я начала понимать, что наделала. Ощущение свободы исчезло. Остались боль и горькая грусть, которые жгли грудь словно огнем. Подумала о том, что должна быть в ужасе… Но нет… ничего похожего. До сих пор не верилось, что отец не изменит своего решения.

Я прошмыгнула в библиотеку, там под окном быстро нащупала четвертую плитку. На ней ощущалась едва заметная выбоина. Кто устроил этот тайник? Неизвестно. Наверное, такая же ученица, как я. Прежде чем извлечь коробочку, прислушалась и еще раз убедилась, что одна. Потом устроилась на подоконнике и извлекла сложенный вчетверо лист бумаги – свою главную драгоценность. Лунного света было недостаточно, чтобы разобрать буквы, но это и не требовалось: содержание письма я знала наизусть.

«Дорогая моя доченька, если ты читаешь это письмо, значит, я мертва…»

Так оно начиналось.

«…мне очень жаль, что я не увижу, как ты растешь, как делаешь первые успехи в магии. Я просто уверена, что ты преуспеешь в тайной науке».

Дальше шли весьма практичные и приличные наставления для девицы. Словно мама переписала страницу из трактата «О добродетели». Возможно, так оно и было. Но истинный смысл письма был совсем другим. То, другое, настоящее письмо я тоже знала наизусть, но сегодня мне захотелось увидеть строки, написанные рукой матери. Словно они были нитью, связывающей нас.

Я произнесла заклинание и провела рукой над бумагой. На секунду лист озарился ярким желтоватым свечением, буквы словно потекли и превратились в бесформенные кляксы, а потом в воздухе поплыли огненные строчки. Это было элегантное колдовство, неизменно вызывавшее у меня восхищение.

«Дорогая дочка, жизнь – это великий дар. Поэтому забудь о покорности и борись, когда дело касается твоего счастья».

Эти слова придали мне решимости. Были еще в письме такие строки:

«Никогда не связывай свою судьбу с мужчиной, который на тебя не смотрит. Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет».

Далее следовал совсем уж немыслимый по своей смелости совет. Одна мысль, что мама могла это написать, то есть подумать и в некотором роде заговорить со мной об этом, приводила в трепет:

«Не бойся влюбиться, но будь осторожна со своим сердцем. Не допускай, чтобы тобой пренебрегали. Когда говорят, что дочь Света должна исполнить свой долг и выйти замуж за того, на кого укажут, не верь. Кажется, все забыли о том, как для истинного света важна любовь. Но она дает силы и творит чудеса.

Прощай, мое прекрасное дитя.

Любящая тебя мама.

Навечно, навсегда».

Ну почему отец твердо решил связать нас с Силаном Дрейном узами брака? Меня начало трясти. Вдруг я уловила звук приближающихся шагов. Повинуясь интуиции, зашла за один из стеллажей и затаилась.

– Да говорю же, здесь никого.

Этот голос я узнаю всегда. Лотта, прекрасная Лотта, моя заклятая подруга.

– Это правда? Вы слышали, Магда получила помолвочный браслет. Подумать только, настоящий боевой маг! Для Магды!

Мои уши начали гореть.

– Не повезло ее жениху. Да и сам Силан не выглядел довольным. Еще бы… Одноглазка. Наша Магда – не красавица.

– И в магии уж слишком преуспела. Я считаю, благородной даме это не очень прилично. Не женское это дело, – визгливый голос заполнил все вокруг.

Салия. Редкостная тупица. Как ее еще не выгнали из пансиона? Но тем не менее она отправится на отбор… Отчего-то мне стало ужасно весело от мысли, что какому-нибудь напыщенному магу достанется очень глупая жена.

А потом раздался третий голос. Неожиданно. Наставница Лория, которая обучала нас танцам. Терпеть ее не могу.

– Про этого мага ходят разные слухи. Я слышала… – тут Лория выдержала паузу, – что он распутник.

Лотта и Салия удивленно вздохнули.

– Не может быть.

– Да, так я слышала. Но только это должно остаться между нами. Вы не расскажете об этом ни одной живой душе. Я говорю с вами, как со взрослыми дамами Света.

Послышались довольные восклицания и заверения, что «они никому ничегошеньки не расскажут». Я же обратилась в слух.

А Лория продолжила, упиваясь своей осведомленностью:

– Да… И я слышала, что он вел себя не совсем так, как подобает светлому… на территории Темных. А еще говорят, что он жесток и необуздан. У него две любовницы. Неблагородного происхождения…

Этой ночью глаз я так и не сомкнула.

Глава 2

Похоже, отец чересчур серьезно отнесся к пропаже браслета. Он появился на следующий день вместе с Силаном Дрейном, как раз тогда, когда у нас закончилось утреннее восхваление Светлейшей Матери. А добираться до нас – дело довольно хлопотное.

Кто-то очень умный несколько веков назад посчитал, что благородных девиц следует ограждать от всевозможных соблазнов до такой степени, что пансион построили в непроходимых дебрях, на максимально возможном удалении от столицы. Каждый день с крепостной стены мы имели удовольствие любоваться непроходимыми лесами. Фактически пансион представлял собой маленькую неприступную крепость (или тюрьму – тут многое зависит от точки зрения и отношения к происходящему). У нас было все необходимое для жизни: свои фермы, мыловарня, пекарня, ткацкая мастерская… Думаю, мы даже не заметили бы осады Темных, вздумай они постоять под стенами этого славного места.