Ведьмы не любят инквизиторов

Мор ковыляла по лесу, спотыкаясь, ноги были изранены, она много раз падала и теперь беззвучно плакала. Руки он ей развязал практически сразу, но это не сильно увеличило их скорость.

Через несколько часов ведьма повалилась на колени и прошептала:

– Я больше не могу, делай со мной что хочешь, Охотник, но я больше не сделаю ни шагу.

Инквизитор тоже устал, он понимал, что в этом колдовском месте они ходят по кругу. К счастью, ведьма этого не замечала. Он посмотрел на свою ведьму – она была на пределе, даже давить на нее бесполезно. Моргана действительно была без сил. Где-то глубоко внутри шевельнулось какое-то незнакомое теплое чувство. Жалость. Сочувствие.

Охотник тряхнул головой, отгоняя опасные мысли и чувства.

– Даже не думай сдвинуться с места! – приказал ведьме.

Моргана коротко кивнула и повалилась на бок, закрыв глаза. Инквизитор скрылся в лесу. Он искал метлы под деревом, где, как он помнил, они упали, но их не было. Мужчина прошел колдовской круг два раза. Ни следа. Чувствуя себя невероятно глупо, он остановился и тихо позвал:

– Летите сюда.

Ничего не произошло.

– Эй! Метлы!

Метлы, понятное дело, не ответили.

Охотник со злостью пнул трухлявый пень. Так быстро он еще не бегал. У колдовского леса определенно было своеобразное чувство юмора, а вот у роя диких пчел – нет.

Когда Охотник добежал до места, где он оставил ведьму, то увидел следующую картину. Моргана спала, а рядом как ни в чем не бывало лежали две метлы. Было такое ощущение, что у метел было довольно ехидное выражение.

Инквизитор обеспокоенно оглядывался на ведьму. Она летела рядом, цепляясь за метлу из последних сил.

– Потерпи, еще немного осталось. – Он старался придать голосу мягкость.

Моргана была как в тумане, голова безумно болела, тело онемело. Вдалеке показались огни города.

Они приземлились на окраине. Видок у обоих был еще тот. Ведьма, измазанная в земле и завернутая в черную тряпку, еле держалась на ногах. Инквизитор без рубашки, весь в порезах и царапинах, на скуле ссадина и синяк, глаза блестят безумным блеском. Мор удивилась, насколько четко и быстро инквизитор смог организовать воду, плед и такси.

Она погрузилась в какую-то полудрему, балансируя на грани сознания. Она чувствовала, что ее аккуратно вытащили из машины, куда-то несли, вверх, вверх, потом положили на что-то мягкое и теплое, потом ей казалось, что она плывет, ей было тепло и хорошо.

Моргана открыла глаза – она лежала под одеялом, рядом спал Охотник. Стараясь двигаться как можно осторожнее, ведьма повернулась, чтобы лучше рассмотреть комнату. Она отметила, что у ее инквизитора хороший вкус. Полы в спальне были деревянными, на стенах, выкрашенных в спокойный серый цвет, висело несколько черно-белых фото. На тумбочке Мор увидела свою сумку, которую Охотник так и не отдал ей после ее первой попытки бегства. Она быстро сунула в нее руку и извлекла темно-синий кружевной лифчик.

Над ухом раздался голос Охотника:

– Не самый разумный набор одежды для побега в лес ты собрала. Хотя мне лично нравится.

Мужчина выглядел расслабленным и каким-то домашним. Серебристые глаза мерцают, на лице щетина. Ведьма уронила белье обратно в сумку.

– Ты рылся в моей сумке, – констатировала она.

– Обыскивал твою сумку. Роются в женских вещах извращенцы, – серьезно сказал, а потом рассмеялся. – Да, заставила ты меня побегать.

– И ты меня вчера помыл, судя по всему…

– Зачем мне в постели грязная ведьма?

Мор хихикнула. Потом засмеялась. Сквозь смех спросила:

– Ты уже сообщил про диких?

Охотник обнял Мор и подмял под себя, руки скользнули на грудь ведьме.

– Позже. Какая сознательная чистая ведьмочка.

Ведьма перестала смеяться и обняла инквизитора, изящные пальчики принялись исследовать мышцы его спины, потом они переместились и играючи прошлись по твердому бугру, скрытому мягкой хлопковой тканью.

Охотник шумно выдохнул. Он начал целовать ее шею, прошептал в ухо:

– Соскучилась ведьма.

– Нет. Я о тебе вообще не думала, – сказала ведьма и потерлась о мужчину всем телом, как кошка, разве что не мурлыкала.

Инквизитор покачал головой:

– Наглая.

Его руки начали поглаживать ее груди, пока Моргана не застонала в изнеможении. Тогда его руки переместились на внутреннюю поверхность ее бедер, они ласкали, дразнили, обещали ни с чем не сравнимое удовольствие. Пальцы порхали, заставляя ведьму извиваться и кусать свои губы. Неожиданно все прекратилось.

– Попроси, – выдохнул инквизитор.

Мор охватило такое сильное желание, что она была готова умолять, только бы он продолжал.

– Ммм, – разочарованно выдохнула она, захныкала и направила его руку.

Он тихо засмеялся.

– Нет, я хочу, чтобы ты попросила.

Она держалась на каком-то упорстве, поэтому плотно сжала губы и мотнула головой.

Он навис над ней и легко коснулся губами ее губ. Так нежно и сладко! Провел языком, как будто прося разрешения на продолжение. Губы приоткрылись, она коснулась его языка своим.

Отстранился:

– А вот и ответ.

Он овладел ею, заполняя собой, немного резко, отчего она вздрогнула, с губ сорвался стон.

– Как сладко ты стонешь.

Он захватил ее сосок, покатал его между пальцами. Моргана застонала, полностью лишившись контроля над собой, по телу пробежала волна удовольствия.

– А я скучал.

Моргана выплыла из белоснежной ванной. Инквизитор стоял к ней спиной и заваривал чай. Она подошла и облокотилась на столешницу.

– В холодильнике есть сыр и бульон, хлеб, правда, черствый, но можно сделать горячие бутерброды.

– Мило. Интересно у тебя тут.

– Рад, что тебе нравится. Будешь жить у меня, по крайней мере, до конца недели.

Моргана сложила руки на груди и пропела сладким голосом:

– Потому что ты так решил, инквизитор?

Он посмотрел на нее и тепло улыбнулся с выражением «наконец-то ты начала понимать». Ведьма хотела что-то сказать, но передумала. Мужчина молча разогревал еду. Он поставил на стол тарелку с дымящимся бульоном, достал из микроволновки горячий бутерброд.

– Ешь.

Сам устроился напротив и внимательно наблюдал за ведьмой. Ей сделалось неуютно. Мор неторопливо съела несколько ложек бульона, откусила бутерброд и начала сосредоточенно жевать. Потом все же не выдержала:

– Почему ты так на меня смотришь?

Мужчина положил руку на подбородок и слегка наклонил голову набок, прищурил серебристый глаз.

Ведьма доела, изо всех сил стараясь игнорировать взгляды инквизитора.

– Наелась?

Мор аккуратно отложила ложку, кивнула.

– Это был твой последний обед, ведьма.

– Завтрак, – тихо проговорила Мор.

– Ну, время-то уже сколько, так что обед. – Инквизитор был спокоен.

Моргана молчала. Охотник неторопливо поднялся. Мор вздрогнула, отшатнулась и рванулась к двери. Мужчина легко поймал ее, заломил руки и провел в гостиную.

– Странная ты, даже не попыталась меня убить. – Он толкнул ведьму на диван. – Опять.

– Я не понимаю тебя, Волк, чего ты хочешь? Я обещаю тебе: если сейчас выживу, дождусь ночи и всажу в тебя нож! Я жалею, что не оставила тебя умирать у ведьм. – Моргана говорила спокойно, щеки раскраснелись, светлые волосы развевались, в них пробегали искры.

Она вскинула руку и, указывая на Охотника, выкрикнула: – Я ненавижу тебя! Будь ты…

Закончить ей не дали – инквизитор зажал ведьме рот. Она с силой сомкнула зубы на его руке. Он вскрикнул, но руку не отпустил.

– Тихо, успокойся, – прошипел ей в ухо, – я же сказал, что ты будешь жить у меня, не собираюсь я тебя убивать. – Он очень медленно убрал руку и продолжил: – Неудачная шутка, прости.

Моргана тяжело дышала, а потом бросилась на инквизитора и изо всех сил принялась колотить его по груди.

– Нет у тебя чувства юмора! Нет! Совсем!

Он с легкостью перехватил руки, сжал тонкие запястья, глаза его странно блестели.