Баловень

– Ну, я работать. Я ещё раз тебя прошу: не лезь никуда. Ладно? – и ушел.

Алексей сидел, сложив руки на столе, уставившись взглядом в царапины на столе, и ни о чем не мог думать. Просто сидел и смотрел.

Встал. Пошел. Куда? Не знал. Шел.

– Билет брать будешь или просто будешь стоять? – спросил его кассир.

Маленький городок под названием Старь, расположенный на берегу реки Трель, получившей свое название от того нежного, ласкающего слух, успокаивающего, навевающего приятные воспоминания звука, издаваемого проточной водой, жил своей провинциальной жизнью. Небольшой, но красивый, построенный еще в XVI веке по желанию бывших владельцев земли, он жил своей размеренной, но потихоньку замирающей жизнью. В городке жили в основном старики и малые дети, привезенные родителями на лето. Молодежь уезжала из города. Работы особой, какого-либо производства в городке не было, основные отрасли по поддержанию жизни – торговля, ЖКХ и больница – работали в спокойном режиме. Остальное население занималось выращиванием в садах и огородах овощей и фруктов. Всех выручало близкое расположение трассы, ведущей к морю. Вырастив на своем участке продукты, жители продавали их проезжающим на машинах туристам. Старики ловили рыбку, вялили и тоже продавали на трассе. Это были чуть ли не единственные средства дополнительного дохода местных жителей.

На берегу реки сидел мальчуган лет десяти с удочкой и внимательно следил за поплавком. Рядом с ним стояли пластиковая коробочка с червями и ведро с водой, в котором плакала небольшая рыбка. Он был настолько сосредоточен на процессе ловли рыбы, что не услышал звука шагов подошедшего к нему сзади широкоплечего, ссутулившегося, с мощным торсом мужчину. Подойдя и заглянув в ведро, увидев тот «большой» улов, спросил:

– Что, не клюет?

Заданный вопрос вывел мальчишку из того задумчивого, с только ему одному понятными мыслями состояния. Обернувшись, посмотрев внимательно на мужчину, он сказал:

– Да, что-то не очень. Сестра попросила рыбы наловить. Ухи хочет.

Посмотрев внимательно на удочку, оценив возможности, спросил:

– А дашь мне половить?

Малец посмотрел на мужчину, подумал и протянул удилище.

– Ловите, только, чур, улов пополам.

– Договорились. А тебя как звать? Меня Алексеем кличут.

– А меня – Вовка.

– Ну вот и познакомились.

Алексей взял удочку, осмотрев, удлинил поводок, проверил грузик и насаженного червя. Поправил и забросил леску в воду. Не прошло и минуты, поплавок зашевелился и ушел под воду. Алексей дёрнул и подсёк рыбу. Вытащил леску. На крючке висела рыбка хорошего размера.

– На уху-то пойдет? – спросил Алексей.

– Пойдет, – сказал малец и стал снимать рыбу с крючка.

В течение получаса они наловили пять рыбок. Вовка был доволен и сидел повеселевший, оттого что не с пустыми руками придет домой.

– А чего сидишь? – спросил Алексей. – Давай рыбу чисть, или сестра дома чистить будет?

– Не, сестра не будет.

– А она на работе и придёт готовить уху вечером или ты будешь готовить?

– Нет, сестра не работает. Она дома. А готовить тетка придёт.

– А что, сестра не может?

– Не, она лежит. Болеет.

– Что, так сильно?

– Да… Лежала в больнице. Лечили. А потом сказали, чтобы дальше дома лежала. Они уже ничего не могут.

– А что за болезнь?

– Не знаю. Что-то с животом.

– А почему тетка придет? А мама где?

– Она два месяца назад с дядькой уехала в город.

– И что, пропала?

– Не знаю.

Они посидели немного. Еще наловив рыбы, Алексей сказал:

– Ну что, почистил? Пойдем, я тебе помогу приготовить уху.

И они, собравшись, пошли к Вовке домой.

Двор был небольшой. Дорожка, ведущая от ворот к дому, выложенная из бросового камня, нуждалась в ремонте. Трава, выросшая вдоль дорожки и дома, стояла высокая. Дом был старый, давно не штукатуренные стены выглядели не лучшим образом, крыльцо покосилось, ступени надо было давно менять. Сам двор был как бы и не ухожен. Сразу видно было, что нет в доме мужчины.

Алексей с Вовкой зашли в дом. Небольшая прихожая с вбитыми в стену гвоздями для вещей и стоявшим под ними стулом с шатающимися ножками, не видевшим давно ни краски, ни лака, была освещена горевшей лампочкой, висевшей на длинном шнуре под потолком. Дальше по коридору шла дверь в комнату, она была закрыта, и затем, прямо по коридору, – кухня с раскрытой дверью. Они прошли на кухню. Это небольшая комната, у окна стоял обеденный прямоугольный стол, рядом – две табуретки, холодильник, плита газовая и мойка с подставкой для посуды, где стояли помытые две тарелки. На другой стороне, на вбитом в стену гвозде, висело полотенце, рядом висел шкафчик. Под ним стоял рабочий стол.

Поставив на пол ведро с рыбой, Володя достал из рабочего стола кастрюлю, налив в нее воды, поставил на плиту…

Заканчивая готовить уху, Алексей сказал Вовке узнать у сестры, будет ли она сейчас есть.

Вернувшись, он сказал, что она просит сначала сделать укол обезболивающий, а уж потом будет кушать.

Показав, где у них шприц и лекарство, Вовка ушел во двор.

Алексей, все собрав, постучал в дверь спальни.

Войдя в небольшую, но уютную комнату, в которой у стены стояла кровать, на которой лежала исхудавшая, явно уставшая от мучивших ее сильных болей девушка. Определить на вид, сколько ей лет, было сложно.

– Вы кто? – спросила она Алексея.

– Я Алексей, Вовкин знакомый. А Вас как звать? Я, вообще, по профессии врач. Я Вам сейчас сделаю укол, а потом мы поговорим, и Вы мне расскажете все. Хорошо?

– Я Вера Ародова. Мне всего 18 лет и уже, наверное, больше не будет, – сказала, вытерев слезу.

Она кивнула, явно устав от боли и желая уже получить лекарство, чтобы чуть-чуть отдохнуть.

Алексей сделал укол. Она с облегчением вздохнула и, повернувшись к нему лицом, спросила:

– А чего рассказывать?

– О своей болезни.

– У меня рак желудка. Врачи сказали, уже недолго осталось. Вот и все.

– Есть какие-то бумаги из больницы?

– Да, там на тумбочке лежат.

Алексей взял выписку из истории болезни, лежавшую в стопке бумаг, и стал читать.

Изучив, посмотрел на нее.

– Расскажи, какие ощущения у тебя в процессе еды и после еды.

Она стала рассказывать обо всех своих ощущениях и состоянии здоровья.

Слушая ее, Алексей посмотрел лежавшие на тумбочке рентгеновские снимки.

– А тебе что, операцию не предлагали делать?

– Предлагали, но надо было ехать в область. А кто ж меня повезет?

Сказала и отвернула лицо к стене, вытирая слезы.

– Ну, давай об этом потом, а сейчас будешь кушать уху.

И он пошел на кухню, налил тарелку ухи, взял ложку. Хлеба не нашел.

Покормив, предложил ей немного отдохнуть, а сам вышел во двор. На лавке у забора сидел Вовка и веткой, сорванной с дерева, отталкивал упавшее с дерева гнилое яблоко.

– А где у Вас здесь больница? – спросил Вовку.

– Там, на площади, в центре, – сказал Вовка, указывая рукой направление к центру.

– Ясно. Я схожу в больницу. А ты за сестрой присмотри. Ладно? Я недолго.

Алексей пошел в больницу. Изучая снимки, он видел, что операция еще возможна. И она могла избавить ее от болезни. Но почему врачи не стали делать ее? Вот это и хотел выяснить, переговорив с врачом, лечившим Веру.

Доктора, Вестрова Геннадия Владимировича (это был лечащий врач Веры), он нашел на втором этаже в хирургическом отделении.

– Можно к Вам, Геннадий Владимирович? – спросил, открыв дверь ординаторской.

Это был мужчина средних лет, в очках, с осунувшимся лицом, явно указывающим об усталости после бессонной ночи.

– Чем могу быть полезен?

– Хотел бы переговорить с Вами на счет Вашей больной Веры Ародовой.

– А, решились везти в область?

Алексей посмотрел на него и понял, что у него нет большой уверенности, что это будет сделано.

– Обязательно в область? А здесь сделать операцию нельзя?

– Вы знаете, операция не из легких. Да и аппаратура. Область лучше оснащена.

– А Вы уверены?

Они сидели, долго обсуждая все вопросы по операции.

– Вы что, врач? – спросил Геннадий Владимирович.

– Почти.

– Как это – почти?

– Ординатура. Но я много работаю в больнице, и не раз приходилось делать операции такого рода.

– Ну что ж, коллега. Тогда Вам и карты в руки.

– А сколько здесь работает врачей в отделении?

– Два и анестезиолог.

– А как Вы смотрите, если мы с Вами сделаем эту операцию здесь? Спасем жизнь девочке. Ей ведь только восемнадцать.

– Вы понимаете, что говорите? Аппаратура ни к черту. Она у нас на столе может задохнуться. Нет. Я на это не пойду.

Они сидели спорили. Потом Алексей предложил пригласить анестезиолога и посоветоваться с ним.

Сидя втроем, они обсуждали способы проведения предлагаемой операции.

– Это такой риск, – сказал наконец Геннадий Владимирович.

– Да, риск, – сказал Василий Иннокентьевич (так звали анестезиолога), – но кто не рискует, не пьет шампанского.

– Сегодня пятница, потом выходные, в понедельник привожу ее утром. Делаем все анализы, готовимся и в среду проводим операцию. А ты, Вася, готовь аппаратуру. Договорились, – спокойно сказал Алексей.

И они стали прощаться. Подошло время обеда.

Алексей пришел домой. Вовка сидел во дворе и также ковырял землю веткой.

– Ну, и чего сидим?

– А что делать? Вера уснула.

– А мы с тобой кушать будем, – сказал, протягивая вперед два пакета с купленной в магазине по дороге едой.

Вовка оживился. Подскочил с лавки, взял протянутые пакеты и пошел в дом.

Поев приготовленную яичницу с колбасой, они вышли во двор.

– Ты как смотришь, чтобы немного навести порядок во дворе? – спросил Алексей.

– Да, давай. А то одному и в таком состоянии мне неохота было.

И они, достав в сарае за домом лопаты и тяпку, стали выкапывать и вырубать выросшую по ненадобности траву. Потом стали заниматься дорожкой, пока из дома Вера не позвала Вовку. Он ушел к ней, а Алексей продолжил работу.

Так, убирая двор, готовя еду, убирая в доме, помогая Вере, они провели весь день. Вечером пришла тетя, Алла Макаровна. Увидев Алексея, удивилась и спросила:

– А ты кто?

– Вовкин знакомый, – спокойно ответил Алексей.

– И что здесь делаем?

– Вообще-то, помогаю.

– И что ты помогаешь?

– Ну что ты, тетя Алла? Смотри, сколько мы сегодня по двору сделали.

Она прошла по двору, осмотрела дорожку, прилегающие и убранные ими клумбы возле дома. Видимо, не зная, хвалить ли их или ругать, села на лавку.

– Вы хоть ели-то чего?

– Мы с Лешей ухи наварили, Веру покормили, а себе яичницу с колбасой нажарили и поели. Сейчас что-нибудь на ужин будем делать. Решили с Верой посоветоваться, чего она хочет, – сказал Вовка.

– Ребята, – позвала Вера.

Они втроем прошли к ней.

– О, Алла пришла. Приготовьте жареной картошки. Так хочется.

– Договорились, – сказал Алексей.

И они пошли с Вовкой готовить, а Алла осталась с Верой.

Приготовив картошку, нарезав салат и хлеб, взяв для Веры тарелки, пошли с Вовкой к ним.

Накормили Веру и помогли Алле перестелить Вере постель, вышли на кухню.

– Поешь с нами, – предложил Алексей Алле.

– Да нет. Некогда уже. Надо свое хозяйство обрабатывать. Я пошла.

И она ушла, оставив их одних.

Поев, убрав посуду, Алексей зашел к Вере. Она лежала на спине и смотрела на икону, висевшую в углу, своими синими, как бездонное море, глазами.

– Я хочу тебе рассказать о своем походе в больницу. В общем, мы с Геннадием Владимировичем и Василием Иннокентьевичем договорились, что в понедельник мы кладем тебя в больницу. Делают тебе во вторник все анализы и готовят тебя на среду на операцию. Ты не против?

– А кто будет делать? Что, врачи из области приедут?

– Нет. Делать будем я и Геннадий Владимирович, а Василий Иннокентьевич – наркоз.

Задумавшись, Вера лежала и смотрела, не отрывая взгляда от Алексея.

– Думаешь, получится?

– Надеемся. Должно все быть хорошо. Мы подготовимся. Ты не бойся. Все будет нормально.

– Хорошо, – спокойно сказала Вера и, повернувшись к стене, заплакала.

– Вер, не надо. Все будет хорошо.

Алексей сидел на табуретке рядом с ее кроватью. Они молчали, и каждый думал о своем.

На улице совсем стало темно. Включили свет.

Через занавешенное окно свет в Верину комнату проникал слабо, поэтому Алексей днем и не рассмотрел Веру как следует.

Перед ним лежала худощавая девушка с очень красивыми чертами лица: острый небольшой нос, не пухлые, но четко очерченные губы, правильные дуги бровей придавали глазам и всему лицу то очарование, которое порой сводило мужчин с ума. Смело, стойко переносившая все те испытания, выпавшие ей, Вера была просто неотразима в том свете, который так четко создавал ее образ.

Любуясь ей, Алексей и не обратил внимания, что она давно наблюдает за ним.

Увидев ее внимательный взгляд, он поневоле отвел глаза в сторону.

– Расскажи мне о себе, – попросила Вера.

– А что рассказывать? Кто я и откуда – не знаю. Я нашелся, когда мне было 13 лет. Что со мной было до этого, кто и где мои родители – не помню. Вот вылетело из памяти и никак не вернется. Потом жил в детдоме, учился, дружил с девушкой. Любили друг друга, – сказал он и замер.

Алексей поймал себя на мысли, что за весь день ни разу не вспомнил о Тане.

«Что это вдруг со мной произошло? Почему? Ведь раньше я и часу не мог прожить, не думая о ней. Что произошло? Неужто это было просто влечение, а не любовь?», – Алексей сидел и думал, а мысли летали в голове, как шальные.

«Неужели эта девочка могла так затмить то чувство, которое у меня было к Тане?»

Молчание их затянулось, и в этот момент зашла Алла.

– Вы как тут?

– Ничего, болтали. Алеша мне рассказывает о себе. А сегодня он договорился в больнице, и в понедельник меня кладут туда, а на среду готовят к операции, – и в глазах у нее появился блеск счастья, нет, не оттого, что будут делать операцию, хотя и от этого тоже, но больше всего ее радовало, что о ней думали, за нее волновались и ей уже кто-то хочет помочь.

Алла, поговорив с Верой, вышла во двор, где Алексей с Вовкой сидели:

– Тебе удалось наших врачей уговорить на проведение операции? Это новости. Они аппендицит-то резать не хотят, а тут такое. И согласились? Ну это точно новость. Ну-ну. Ладно, пошла. Спокойной ночи. Да, я там Вам пакет принесла. Разберите.

Она ушла, а они, посидев немного, пошли в дом располагаться на ночь.

Два дня пролетели в трудах и заботах. Алексей с Вовкой еще раз ходили на рыбалку. Нажарили рыбы. Накормил Веру и сами налопались. Во дворе отремонтировали крыльцо, взяв немного досок у Аллы, закончили ремонт дорожки, перекрыли крышу на сарае.

А в понедельник к десяти, как договорилась Алла, подошла машина, Алексей на руках вынес Веру, усадили ее на заднее сидение и поехали в больницу.

Положив ее на кровать в больничной палате, Алексей пошел переговорить с Геннадием Владимировичем, а затем и с Василием Иннокентьевичем. Предложил им свою помощь в подготовке к операции.

Сделав все анализы, проверив аппаратуру, они были готовы в среду к операции.

В 10 часов утра, как и наметили, приступили к операции. Операция прошла без каких-либо отклонений. Все прошло по плану, и через четыре часа Вера лежала в палате. Возле нее суетилась медсестра Валя, дежурившая в этот день.

– Это уникальный день для нашего отделения. Я за столько времени не помню, чтобы у нас сделали сложную операцию. Вы единственный человек, уговоривший наших врачей на такое. Надо этот день в красную книгу записать, – сказала Валя.

– Да нет. Это все нормально. Так и должно быть. На то это и больница – людям помогать. Все нормально, – ответил Алексей и пошел в ординаторскую.

День прошел напряженно. Все крутились возле Веры, а она проснулась после наркоза, спокойно всех, находившихся рядом, осмотрела, увидев Алексея, улыбнулась и спокойно сказала:

– Спасибо, – и повернулась к стене, закрыла глаза.

Она проспала до вечера. Вечером медсестричка Света, пришедшая на смену, сделала Вере уколы, поставила капельницы, смочила губы приготовленной ложкой, замотанной бинтом, и пожелала ей спокойной ночи, ушла к другим больным.

Алексей, весь день ходивший от Веры в ординаторскую и обратно, в очередной раз подошел к ней.

– Ты как?

– Ничего. Болит немножко. А так ничего.

– Ну вот и хорошо. Тебе все сделали нормально. Конечно, надо будет пройти реабилитацию. Привыкнуть к новому образу питания. Но ничего. Потом все стабилизируется. Еще и детей нарожаешь.

– Тебе? – спокойно сказала Вера, глядя ему в глаза. – С большим удовольствием. Сколько захочешь.

Он стоял и молчал. А что в таких случаях говорят? Второй раз в жизни ему женщина делала предложение.

Он никуда не уходил из больницы в течение трех дней. Все время находился рядом с Верой. Вовка, все понимая, бегал домой, приносил ему еду, которую готовила Алла.

В субботу в палату пришла Алла проведать Веру.

– Ты как? Вот это мужик. Верка, это шанс. Не упусти. Он, может, запал на тебя? Не будь дурой.

– Ты дома у меня посмотри, какая есть косметика, принеси.

– Ладно. Чего еще надо, ты говори. Весь город гудит, узнав о проведенной операции, да еще и о нем. Молодые девки как с ума сошли, место прогулки – у больницы. Караулят его. Геннадию Владимировичу прохода не дают с вопросами: «А он остается здесь работать?». Бабульки уже в очередь на операции записываться ходят. Вот это мужик. Весь город взбаламутил. Вот это да. И откуда он взялся такой? – сказала Алла.

Они сидели, еще долго переговариваясь. Обсуждая, что делать, какие вещи и прибамбасы Вере будут нужны. И только к вечеру Алла ушла домой.

Ночью Алексей дежурил у Вериной кровати. А утром в воскресенье вдруг появился Геннадий Владимирович.

– Завтра приедет комиссия из области. Шум дошел уже и до них. Что будем говорить?

– А чего тут страшного? Ты врач с опытом, а я тебе ассистировал. Вася – тоже врач хоть куда. Все нормально. Расскажи ход операции. Осложнений нет. Если захотят, надо будет сделать рентгеновские снимки. И все. Не бойся. Все будет хорошо.

– Твои бы слова – да богу б в уши.

На утро в понедельник, к одиннадцати часам, в больнице появилась комиссия. Пройдя по всей больнице, пришли к Вере. Посмотрев ее, главный хирург области, Смартков Андрей Валентинович, выслушал подробный доклад Геннадия Владимировича, изучил историю болезни и сказал:

– Можешь же делать. А чего столько времени дурью маялся, направляя больных в область? Я уже, грешным делом, думал тебя убирать в фельдшеры. А вот теперь нет, милок. Работать надо. РАБОТАТЬ. Молодец.

Дальше пошел разговор о новом оборудовании и медикаментах, о дополнительной ставке врача-хирурга и вообще о ремонте больницы.

Уезжая, Андрей Валентинович еще раз поблагодарил Геннадия Владимировича за хорошую работу, и комиссия уехала.

Так пролетел еще один день.

Подошла последняя неделя августа, и Алексею надо было ехать домой. Надо заканчивать учебу.

Вера шла на поправку, и к среде ее готовили к выписке. Вовка, счастливый, бегал вокруг, радуясь окончанию тех страшных дней, о которых ему говорила мама. Она так и не появилась, и Вера не знала, что ей делать с Вовкой. Надо его в школу собирать, а дома особо было и не из чего. Вере больничный никто оплачивать не будет. Жить не на что.

В среду, забрав Веру из больницы, все сидели дома за ужином на кухне вчетвером. К ним на ужин пришла Алла. Принесла молока и творога, забила дома цыпленка – для Веры сварили бульон. Сидели, ужинали и решали, что дальше делать.

– Значит так, я думаю, что вам с Вовкой надо ехать со мной в Ятрань. Это на берегу моря. У меня там квартира. А там будем решать, что дальше делать. Дом здесь закроем. Алла, я думаю, присмотрит за ним, – спокойно сказал Алексей.

Не сказав ни слова против, Вера встала из-за стола и стала убирать посуду.

– А как мама? – спросил Вовка.

– Приедет, я ей все расскажу, – сказала Алла, – я надеюсь, писать-то будете.

– Ал, ну ты чего? – спросила Вера, глядя на мокрые глаза Аллы. – Мы ж не за границу уезжаем.

Так был решен вопрос с отъездом. Утром Алексей с Верой, дав Вовке задание, что сделать по двору к отъезду, пошли в больницу переговорить с Геннадием Владимировичем.

Посоветовавшись, определившись со всеми бумагами, они вернулись домой и в течение двух дней собирались в дорогу.

Приехав в Ятрань, разместились в квартире: Вера – отдельно на диване, а Алексей с Вовкой – на кровати. Благо она была широкая.

До занятий в школе оставалось три дня. Надо было все решить с Вовкой. Алексей позвонил Анне Петровне и попросил о встрече. Договорились, и в назначенное время Алексей, Вера и Вовка пришли в детдом.

Встретили их хорошо: с расспросами о жизни, учебе, делах, спорте. Ну и, конечно, о Вере с Вовкой.

Рассказав всю историю о Вериной болезни, об исчезновении мамы, обо всем, что было необходимо для решения вопроса дальнейшей жизни Володи, они ждали вердикт Анны Петровны.

– Ты хочешь, чтоб он жил с вами?

– Да, – ответил Алексей.

– Ладно, давай завтра с утра, часиков в девять, пойдем к директору твоей школы, поговорим. Договорились?

– Ну конечно. Завтра в девять в школе. А нам всем быть?

– Да. Пусть всех увидит. Я думаю, мы решим.

– Спасибо Вам, Анна Петровна, – сказала Вера и повернулась, вытирая глаза.

– Ну-ну, это ты зря. Все будет хорошо, – сказала Анна Петровна.

– Так вот откуда у Алеши это выражение. Он же Вас копирует, – сказала Вера.

– Я маму и папу своих не помню. Их мне заменила Анна Петровна. С кого ж мне было еще брать пример? – ответил Алексей.

– Ну все, ребята, до завтра.

И они пошли дальше решать свои вопросы.

Идя домой, по дороге зашли в больницу, записали Веру на прием к врачу, затем пошли в ЖЭК по поводу их прописки в квартире и, придя домой, завалились отдыхать.

Было уже три часа дня. Алексей встал, собрался, сказал, что идет на работу выяснять, что с ним сделали за его отсутствие на работе без объяснений, и ушел, оставив их отдыхать.

Заходя в здание больницы скорой помощи, встречая сотрудников, здороваясь и вкратце выслушивая наставления по поведению у главврача, он поднялся на второй этаж в приемную.

Увидев его, Катя, секретарь главврача, сказала:

– Ну наконец нашелся. Тут все на дыбы встали. Тебя повсюду искали. Вначале никто ничего не знал. Потом появилась информация о произошедшем, и как-то все притихли. Ты к главному?

– Ну да. Что уж решит, так тому и быть.

Катюша нажала кнопку селектора:

– Ефим Захарович, пришел Пешов. Нашелся.

– Пусть зайдет.

Войдя в кабинет, Алексей поздоровался и стал ждать, что будет говорить главный.

– Ты как? Пришел в себя? Леша, жизнь – сложная штука. Всякое бывает в этой жизни. Везде не постелить соломку. Иногда бьет так, что мало не покажется. Ты только начинаешь жизнь. Учись выживать. Пил? – спросил он после паузы.

– Нет. Уехал. Даже и не знал куда. Накуролесил. Привез с собой бездомных ребят. Когда ехал назад, посмотрел хоть, куда меня занесло.

– Это хорошо, что не взялся за водку. Молодец. Иди к Кате. Пиши заявление на отпуск без содержания и иди выясни график выходов, – сказал Ефим Захарович.

Выйдя в приемную, написав заявление, Алексей пошел в диспетчерскую.

– Лешенька. Слава богу, ты нашелся, – сказала Ася Арнольдовна, главный диспетчер. – Будем решать по твоим выходам?

– Да, босс дал отпуск без содержания. Погулял. Надо работать.

И они обсудили его смены с возможной заменой по согласованию с прохождением стажировки.

Определившись с выходом на работу, он ушел домой.

Придя домой, нашел своих валяющимися на диване.

– Что делаем? Может, сходим покупаться на море? – спросил Алексей.

– Да, да, да! – закричал Вовка.

– Пойдем, и я ноги помочу в море. Купаться пока не буду, а ноги и руки помыть в море можно. А Вовка, так он мечтал побывать на море. А теперь вообще будет жить у моря.

И они собрались и пошли на пляж. Вера в воду зашла по колено и, наклонившись, плескалась, обливая лицо, руки и ноги водой. А Алексей с Вовкой поплавали и, выйдя из воды, прилегли на покрывало возле Веры.

Отдохнув, погревшись на солнце, Вера предложила им фрукты, принесенные с собой из дому. Поев, пошли опять в море поплавать, подурачиться в воде, побрызгать друг на друга, нырнуть под воду. Накупавшись, Алексей с Вовкой вышли из воды и улеглись на песок греться. Вера подошла к ним с полотенцем в руках, присела возле Вовки, обтерла ему спину. Потом подошла к Леше. Вытерев ему спину, сказала:

– Мальчишки, а вы зря в песок залезли. Пора домой собираться. Уже полседьмого. Шли бы обратно в воду. Смывайте песок, и будем собираться.