Проклятие Элизабет. Когда вернется последний корабль. Книга 1

Глава 1

Внизу, в особняке, что-то с грохотом обрушилось. Тяжёлые половицы жалобно заскрипели под торопливыми шагами, а в воздухе разнёсся низкий, властный мужской бас.

— Папа вернулся! — радостно воскликнула малышка Бетти, и её сердце забилось быстрее.

Она ловко соскочила с высокой кровати с балдахином, украшенным кружевами, и, не раздумывая, бросилась к двери. Лёгкая, как весенний ветер, она помчалась вниз по широкой винтовой лестнице, ведущей в просторную, залитую утренним светом гостиную.

Ночная рубашка из тонкого батиста путалась у неё в ногах, но Бетти, стремительно летела по ступеням. Однако, едва достигнув последней площадки, она резко замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Радость в её глазах сменилась тревогой.

В их доме было много чужих господ. Они заполнили собой всё пространство, нарушив привычный покой. Но среди них не было отца.

Посреди комнаты стоял усатый джентльмен в строгом камзоле. Он заметно нервничал: то и дело поправлял свой шейный платок и бросал быстрые, настороженные взгляды на худощавого мужчину, который бесцеремонно расположился в любимом папином кресле. Этот господин держал в руке пачку документов и размахивал ею с видом скучающего аристократа, обмахивающегося веером.

Ещё двое хмурых незнакомцев методично обходили дом. Они бесцеремонно открывали дверцы шкафов, разглядывали содержимое полок, перебирали изящные фарфоровые статуэтки, старинные фолианты в кожаных переплётах.

— Леди Каролина, — обратился тощий господин к хозяйке дома, которая застыла у высокого стрельчатого окна, словно мраморная статуя. Его голос был холоден и лишён эмоций. — Это ваша дочь? Прелестное дитя!

— Мама! — воскликнула Бетти, и её звонкий голос эхом отразился от высоких потолков. — Кто эти люди? И что им надо?

По интонации незнакомца, по его хищному взгляду и деловитому тону она безошибочно догадалась: этот утренний визит сулил одни лишь неприятности.

— Ты проснулась, милая? — голос матери прозвучал строго и сдержанно. — Немедленно поднимись к себе, оденься и причешись. Неприлично принимать гостей в таком виде. Ты же воспитанная леди!

— Не злись, матушка! Я думала, что папа вернулся... — разочарованию Бетти не было предела. На её глаза навернулись слёзы обиды и горечи.

— Он обязательно вернётся. Совсем скоро... — с глубоким, почти пророческим смыслом ответила мама. Она подошла к дочери и заботливо укутала её плечи мягким шерстяным пледом.

— Вы же знаете, что это не так, — вмешался тощий господин. Его тонкие губы искривились в подобии улыбки. — Ваш супруг бесследно исчез. И, как я уже неоднократно объяснял вам и вашей семье, вам нечем платить за содержание этого особняка.

— Да, это так, но никто на свете не сможет отобрать его у нас! — с внезапной твёрдостью в голосе возразила леди Каролина. Её спина выпрямилась, а в глазах вспыхнул огонь. — Это родовой дом моего мужа. В нём до нас жило целых три поколения его славного рода. Грегор вырос здесь... Его строил его пра-пра...

— Даже если и так, — перебил её чиновник, небрежно бросая документы на старинный столик, — совсем скоро вы покинете его. Согласно закону, дом и всё имущество будут официально описаны независимой комиссией, оценены по минимальной стоимости и тут же распроданы с аукциона для погашения долгов. Или весь этот особняк целиком пойдёт с молотка.

Леди Каролина побледнела ещё сильнее.

— Ваши доводы нелепы! — её голос зазвенел от негодования. Она шагнула вперёд, сжимая кулаки под складками платья. — Где это видано, чтобы располагая лишь пустыми слухами и непроверенными донесениями о кораблекрушении, можно было официально признать человека погибшим? Где ваши доказательства? Где тело моего мужа?

— Предположим, что он жив. Но что это меняет? — в голосе тощего господина прозвучала нотка усталого раздражения. — Банк и так проявил невиданное великодушие, предоставив вашему супругу отсрочку по платежам. Но, как известно, деньги любят счёт, а он заключил договор и не исполнил его в срок.

Каролина заметно побледнела, её изящная рука, лежавшая на перилах лестницы, дрогнула. Она даже чуть пошатнулась, словно земля уходила у неё из-под ног, и была вынуждена крепче ухватиться за резное дерево, чтобы сохранить равновесие.

— Мой муж жив, здоров и скоро вернётся домой, — её голос, хоть и дрожал, звучал с уверенностью. — Его репутация всегда была безупречна, не мне напоминать вам об этом. Все счета будут оплачены немедленно, как только он переступит порог этого дома. Я настаиваю на этом.

Тощий господин поморщился, словно от зубной боли. Видно было, что этот разговор тяготил его, и он мечтал лишь о том, чтобы поскорее разделаться с этими неприятными обязанностями и покинуть этот дом скорби.

— Одной репутации мало, нужны гарантии, — сухо возразил он, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла. — Со времени, когда экспедиция вашего мужа должна была вернуться, минуло уже три долгих месяца. Банк терпит по воле вашей семьи значительные издержки. В любом случае, без кораблей и груза, ваш супруг стал нищим.

— Грегор и раньше опаздывал к возвращению, — с жаром возразила Каролина, её глаза сверкнули. — Вы же знаете, как непредсказуемо море, особенно в это время года, в сезон проливных дождей и свирепых штормов. Дайте нам ещё немного времени! Прошу вас!

— О нет, дорогая! — тон мужчины стал почти издевательским. — Опытный капитан, каким являлся ваш супруг, прекрасно знал, что выходить в море опасно. И всё же он собрал корабли, нашёл таких же отчаянных смельчаков и отправил их на верную смерть. Как ни прискорбно это звучит для ваших ушей, но оба судна затонули ещё в прошлом месяце. Обломки вынесло к берегу. Мы получили официальный документ о гибели обоих кораблей. Команда и ваш муж покоятся на морском дне.

— Не смейте говорить так при ребёнке! — воскликнула мама, резко обернувшись и вспомнив о присутствии дочери. Её лицо исказилось от боли и гнева. — Бетти! Сейчас же отправляйся в свою комнату!

— Ах, оставьте эти сантименты! — отмахнулся тощий господин с холодной усмешкой. — Девочка уже достаточно взрослая. Пусть знает правду и будет избавлена от излишних иллюзий и болезненных объяснений в будущем.

— У вас совсем нет сердца! — тихо произнесла хозяйка дома и закрыла лицо руками, не в силах сдержать глухой всхлип.

— Напротив, оно у меня есть. Именно поэтому я позволю вам забрать часть личных вещей и одежды, а не пущу вас по миру в чём мать родила.

Тощий господин медленно поднялся с кресла, выпрямился во весь свой немалый рост и расправил плечи, словно демонстрируя свою власть над их судьбами.

— Ровно через неделю вы должны покинуть этот дом. Он пойдёт с молотка на аукционе, но даже этой суммы будет катастрофически мало, чтобы покрыть все наши расходы. Ваш муж заложил абсолютно всё, что у вас есть.

— Ложь! Не мог он так поступить! — голос Каролины сорвался на крик. В нём смешались отчаяние и последняя надежда. — Он слишком дорожит нашей семьёй, своей единственной дочерью! Он не мог оставить нас в таком бедственном положении!

— Ещё как мог, дорогая моя. Мужчины, увы, до самой старости сохраняют страсть к авантюрам и приключениям. Его так манили морские дали и призрачное богатство далёких земель, что он подписал документы, не особенно вчитываясь в условия мелким шрифтом. Дом, всё имущество, ваши драгоценности, лошади...

— Не верю! — воскликнула хозяйка дома, прижимая руку к груди.

— Позвольте ознакомить вас с бумагами? Тут полный перечень всего, что он заложил. Мне зачитать?

— Не стоит... — Каролина отвернулась к окну, скрывая бегущую по щеке слезу. Её плечи поникли под тяжестью обрушившейся на неё правды. — Он вернётся, поверьте. И выплатит вам всё до последнего медяка с процентами. Нужно лишь немного подождать.

— Увы, ожидание затянулось сверх всякой меры. Советую вам выдержать месячный траур по безвременно погибшему супругу, рассчитаться с долгами и начать жизнь с чистого листа.

— Почему вы так жестоки? Что за изощрённая пытка? Вы же видите наше отчаяние! Неужели в вас нет ни капли сострадания?

— Я просто выполняю свой долг, только и всего, — произнёс тощий господин, и в его бесцветных глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на усталость. — Поверьте, за свою жизнь я видел много слёз, но оставался к ним безучастен не потому, что у меня нет жалости.

— Так почему же? — с искренним удивлением спросила Каролина, и её пальцы невольно сжались в замок.

— Во всём должен быть порядок. Законы должны соблюдаться неукоснительно, иначе в мире воцарится хаос. Нужно жить не чувствами, а здравым рассудком. Эмоции — удел слабых.

— И вы мне станете говорить про рассудок? — горько усмехнулась она, и в её голосе зазвенел металл. — Никто не видел тела моего мужа. Значит, есть шанс, что он спасся. Это вы пользуетесь слухами, а не фактами.

— Вы хватаетесь за соломинку, дорогая, — снисходительно заметил чиновник. — Вы хороши собой, молоды. Постарайтесь извлечь из этого выгоду. Могу порекомендовать вам весьма выгодную партию. Помнится, у меня в приятелях есть один почтенный вдовец с двумя сыновьями. Он ищет хозяйку в свой дом.

— Партию? Вы в своём уме? Как вы посмели? Вы негодяй! — воскликнула Каролина, и её щёки вспыхнули.

— В вас говорит отчаяние, — спокойно парировал он. — Оттого я не стану держать на вас обиду и снесу это оскорбление.

— Ах, если бы я была мужчиной! — в бессильной ярости сжала кулачки несчастная женщина.

— Вы бы вступили в бой со стариком? — с ироничной усмешкой поинтересовался тощий.

— Должна же я как-то защитить себя и свою дочь! — голос Каролины сорвался на шёпот.

— Лучше смиритесь. Примите свою судьбу. Отчаяние сменится надеждой. Жизнь продолжается, идут дни, часы... Рядом с вами может оказаться надёжный спутник. Может, не такой молодой и красивый, как ваш супруг. А ваша малышка…

— Оставьте мою дочь в покое! — перебила его Каролина, и её глаза сверкнули опасным огнём. — Она невинное создание.

Тощий будто не слышал её слов и продолжал свои наставления:

— Господь не даст вашему чаду погибнуть от голода и холода. Сёстры милосердия при храме могут позаботиться о ней. Там есть замечательная школа для девочек-сирот. Возможно, вашей дочери повезёт больше остальных, и её получится пристроить в приёмную семью или она попадёт в услужение в богатый дом... Клянусь честью, я лично позабочусь о том, чтобы ваше дитя не было отослано на воспитание в крестьянскую семью, где дети свой кусок хлеба отрабатывают спиной. Думаю, её маленькие ручки не приспособлены для грязной работы.

У Каролины лицо вытянулось от удивления и злости:

— Сирот?! Да как у вас язык повернулся?! У Бетти есть я!

— Я устал от вашего общества, — признался тощий господин, демонстративно поправляя манжеты. — Мой помощник завтра вновь навестит вас, составит подробный перечень имущества, и уже к концу месяца у вашего дома будет новый владелец. А вы пока подумайте над моими словами, иначе ваша участь будет незавидна.

— Я не позволю! — воскликнула Каролина, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Хм, не позволите? — усмехнулся тощий, и его тонкие губы искривились в презрительной гримасе. — А что вы можете сделать? Ударите меня? Или быть может, превратитесь в преступницу и ночью сожжёте банк? Тогда ко всем остальным несчастьям вы сядете в тюрьму, точно сделав свою прелестную дочурку сиротой?

— Я отправлюсь на поиски Грегора! — решительно заявила Каролина, гордо вскинув подбородок. Её глаза засияли отчаянной решимостью. — Если корабли и вправду затонули, ему удалось выжить. Он отличный пловец и опытный моряк! Есть вероятность, что он застрял на необитаемом острове где-то посреди моря и ждёт, когда за ним придёт помощь.

— Так случается только в книжных романах для впечатлительных барышень, дорогая. Но мы взрослые люди и верить в сказки нам не пристало. Искать его — пустая трата времени: это длинная дорога в никуда. Вы не моряк, понятия не имеете куда идти и с чего начинать поиски. Вы одиноки в своей беде, и мне вас искренне жаль.

Тощий господин сухо кашлянул в кулак. Он вынул из кипы бумаг один-единственный свёрнутый вдвое лист плотной гербовой бумаги и протянул его Каролине.

— Я вручаю вам уведомление — официальное, с подписью и печатью банка. Когда завтра придут описывать имущество, всё, что указал ваш супруг в договоре залога, должно остаться на месте.

Каролина стояла посреди гостиной как каменное изваяние. В её руке дрожал злополучный лист бумаги — приговор их привычной жизни. Она медленно перевела взгляд на дочь.

Бетти всё это время стояла на лестнице, прижав ладонь к губам. В её огромных глазах стояли слёзы ужаса и непонимания. Она слышала каждое слово этого страшного человека.

Мать и дочь встретились взглядами. В этот миг они поняли друг друга без слов: привычный мир рухнул, впереди их ждала неизвестность, полная опасностей и унижений. Каролина медленно приблизилась и крепко обняла дочь.

— Не бойся, родная. Мы справимся. Я клянусь тебе всем святым: я найду отца или узнаю правду о его судьбе. Мы не будем сиротами. Её голос звучал тихо, в нём больше не было слёз — лишь решимость женщины, которую загнали в угол.

Круто повернувшись на каблуках, тощий господин проследовал к выходу, и его высокая, худощавая фигура отбросила на стену длинную, зловещую тень.

— Идемте, — сухо скомандовал он своим помощникам, не оборачиваясь. — На сегодня довольно! Завтра вернёмся и продолжим. Надеюсь, всё пройдёт гладко, не то что сегодня. У меня разыгралась жуткая мигрень, а капли я, как назло, забыл дома.

Предварительно оценивая дом, банковский служащий был глубоко разочарован. Старый, но добротный особняк был лишён того кричащего блеска и показной роскоши, на которые он рассчитывал. Здесь не хватало сияния изысканных люстр, отражающегося в лаковых панелях дорогой мебели, мягкого шороха персидских ковров и холодного мерцания хрустальных бокалов. Не было ничего, что безошибочно указывало бы на высокий статус и несметное богатство хозяев. Убранство было выполнено со вкусом, но как-то слишком... бедно. «Как же так? — недоумевал он про себя. — Капитан, избороздивший все известные моря, привозивший горы дорогих колониальных товаров и славившийся своим богатством, жил скромнее простого счетовода из городской конторы».

Будто угадав его мысли, подал голос усатый джентльмен в клетчатом камзоле. Он семенил следом, стараясь не отставать от начальника:

— Я полагал, — осмелился высказать он своё мнение, нервно теребя пуговицу на рукаве, — здесь мы увидим имущество, которое сможет покрыть хотя бы проценты по долгу. А теперь... Вернуть бы своё! Что вы думаете?

Тощий лишь брезгливо отмахнулся от него рукой, словно от назойливой мухи:

— Выставим на торги. Желающие и конкуренты найдутся. Старинные дома нынче в моде. А этот — с такой историей и к тому же продающийся впервые за века? Многим захочется разгадать тайну родового проклятия.

— Проклятия? — не понял усатый джентльмен, споткнувшись на ровном месте.

— Именно, дорогой мой друг! — Тощий остановился на пороге и снисходительно усмехнулся. — Будучи частым гостем подобных особняков, я слышал много любопытных историй. Допустим, здесь много лет назад дочь хозяев вознамерилась выйти замуж по любви за красивого юношу из бедной семьи.

— Но здесь в семьях всегда рождались сыновья! — возразил джентльмен.

— Это знает узкий круг людей. Проявите фантазию, с которой дом обретёт совсем другую цену. Так вот, эта самая юная леди была насильно выдана замуж за пожилого, но очень богатого господина. В первую же брачную ночь она выпрыгнула из окна спальни второго этажа и разбилась насмерть. С тех пор её призрак не покидает этого дома и является по ночам. В своём прозрачном образе юная красавица летает по комнатам и пугает всех особей мужского пола, к коим имеет особую ненависть.

Тощий со всей силы дёрнул массивную ручку входной двери и распахнул её настежь, впуская в дом порыв холодного ветра. Он пропустил всех своих помощников вперёд, словно пастух, гонящий стадо.

— Прощайте, любезная Каролина! — бросил он через плечо, даже не удостоив хозяйку дома взглядом. Голос его был холоден как лёд. — Честь имею.

— Да не имеете вы никакой чести! — тут же откликнулась она с неожиданной силой в голосе.

Тощий вышел за порог и с грохотом захлопнул тяжёлую дубовую дверь, словно ставя жирную точку в их разговоре.

Только тогда Каролина позволила себе дать волю чувствам. Она медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Тихонечко плача и утирая слёзы кружевным платком, она продолжала шептать, словно молитву или заклинание: «Он вернётся... Вернётся... Я точно знаю. Сердцем чувствую».

Она была так глубоко погружена в свои переживания, так отчаянно цеплялась за последнюю надежду, что не замечала маленькой фигурки дочери. Бетти стояла в нескольких шагах от неё, прижав кулачки к груди. В её глазах стояли слёзы ужаса и непонимания. Она слышала каждое слово страшного человека о сиротском приюте и призраках. Девочка страдала не меньше матери, но сейчас она видела перед собой лишь её спину и слышала лишь её тихий плач, чувствуя себя ещё более одинокой в этом огромном, ставшем вдруг чужим доме.

Бетти долго терпела, боясь вставить хоть словечко в разговор с отвратительным тощим стариком. Мама не забывала повторять: «Когда говорят взрослые, нельзя встревать, нужно слушать». А Бетти была очень воспитанной девочкой и старалась во всём походить на свою прекрасную, но теперь такую печальную маму.

Но чаша её терпения переполнилась. Страх, обида и непонимание требовали выхода.

— Мам, правда, что папа утонул? — выпалила она, потеряв остатки терпения. Её голосок дрогнул и сорвался на шёпот.

Каролина словно очнулась от тяжёлого, вязкого сна. Она поднялась на ноги, поправила платье, в её глазах, ещё мокрых от слёз, промелькнуло изумление, смешанное с болью. Она принялась мысленно ругать себя за слабость.

— Что ты, детка? Что за вздор! — воскликнула она и улыбнулась. — Я так сожалею, что тебе пришлось выслушать эту страшную и лживую историю. Папа жив, он обязательно вернётся к нам. Я чувствую это всем сердцем.

— Но этот злой человек сказал… — не унималась Бетти, и по её щекам снова покатились крупные слёзы.

— Не нужно ему верить, родная. Господам из банка нужны лишь деньги, которые Грегор брал у них на снаряжение своей экспедиции. Они хотят лишить нас дома, только чтобы набить свои бездонные карманы. Для них чужое горе — лишь повод для наживы.

— Но нам некуда идти! — голос девочки сорвался на отчаянный крик. — Не можем же мы жить на улице, пока ждём возвращения папочки?

Бетти захныкала, вытирая кулачками мокрые глаза. В её детском воображении тут же возникла ужасная картина: они с мамой идут по лесной тропе, вокруг воют голодные волки, дует холодный, пронизывающий до костей ветер, а сверху льёт ледяной дождь. Они голодны, одежда их оборвана и висит лохмотьями, а босые ноги сбиты в кровь о камни.

— Не плачь, дорогая, я что-нибудь придумаю, — Каролина присела на корточки перед дочерью и крепко сжала её маленькие ладошки. Её взгляд стал решительным. — Знаешь нашу тётю Мэри?

— Ту, что гостила у нас прошлой осенью? Конечно, знаю! — фыркнула Бетти. — Но она страшная зануда! Всё время делала мне замечания: одёргивала, когда я бегала за мальчишками. Ещё ей не нравилось, когда я за обедом неправильно пользовалась приборами. Однажды она даже шлёпнула меня по спине, утверждая, что я неряха и меня никто не возьмёт замуж.

Каролина тяжело вздохнула:

— Как ни прискорбно это признавать, но нам придётся пожить у неё какое-то время. И то лишь в том случае, если она смилостивится и согласится нас принять. Если придётся, я стану умолять её на коленях.

— Только не это! — в ужасе воскликнула Бетти. — Мам, неужели у нас нет других родственников?

— Если бы были живы твои дедушка с бабушкой... — голос Каролины дрогнул от горечи воспоминаний. — Но, увы, они давно ушли в мир иной. В их старом поместье живёт мой брат Виктор. Тётушка Мэри — его жена. В их доме всё зависит от её слова, поэтому придётся терпеть и соглашаться со всем. Пусть нам отведут самый маленький уголок для сна — всё же это будет крыша над головой.

Бетти обиженно надула губки и скрестила ручки на груди.

— Ты же не знаешь! Их сын всё время старается меня ущипнуть или дёрнуть за волосы! Он такой толстый и важный. Знаешь, что он мне говорил, когда они гостили у нас? — произнесла малышка с недетской серьёзностью.

— Что? — удивилась Каролина, впервые слыша от дочери такие откровения.

— Однажды он сказал мне что, когда вырастет, то женится на настоящей принцессе! Будет ездить на красивой карете с золотыми вензелями на мягких шёлковых подушках. Танцевать на балах при дворе, бывать на премьерах в лучших театрах и опере... А я в это время стану служить у него в доме мойщицей полов!

Мама тяжело вздохнула и прижала дочь к себе:

— Как знать, Бетти? Вчера мы имели всё, о чём только можно мечтать: уютный дом, любящего отца и безмятежное будущее. А сегодня мы — нищие, без гроша в кармане. Нам придётся самим добывать себе пропитание и работать.

— Я не стану служить у них в доме! — голос Бетти звенел от негодования. Она решительно вскинула подбородок и уперла руки в бока, копируя строгую осанку матери, которую та принимала всякий раз, когда собиралась дать отпор целому миру.

Каролина лишь печально улыбнулась уголками губ, глядя на свою дочь. В её глазах цвета грозового неба отражалась вся тяжесть обрушившихся на их семью невзгод.

— Не станешь, родная моя. Эти испытания лягут на мои плечи. Клянусь всем святым, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы защитить тебя от этого унижения, — произнесла она.

Бетти опустила руки и с тревогой заглянула в лицо матери.

— А что нам делать сейчас, мама? Ты же... ты ведь не решишь отдать меня в ту ужасную школу для девочек при церкви? Помнишь, мы видели их однажды из окна экипажа?

Лицо Каролины исказилось гримасой отвращения и жалости. Воспоминание было слишком живым и болезненным.

— Как же мне забыть? Конечно, помню, душа моя.

Живая картина тут же возникла из памяти. Это были несчастные создания, заточенные в своих траурных одеяниях. Они походили на маленьких сгорбленных старушек, лишённых права на детство. Бедняжки шли по вымощенному булыжником двору так тихо, словно боялись нарушить покой улицы города Велир. Ни единого звука не слетало с их бледных губ. От них веяло такой безысходной тоской и скорбью, что даже воздух вокруг казался серым.

— Мамочка, пожалуйста, не отдавай меня к ним! – захныкала Бетти, подбегая ближе и обхватывая колени матери руками. Её маленькое сердечко колотилось от страха. – Я умру там от тоски, буду жить в каменных стенах монастыря, словно узница в темнице!

Каролина нежно погладила дочь по золотистым волосам, успокаивая дрожь, сотрясавшую хрупкие плечики.

— Что ты говоришь, сокровище моё? Ни за что на свете. Даже если завтра мне придётся самой просить милостыню у ворот той же церкви, я не позволю этому случиться. У меня есть маленький секрет, — женщина заговорщически понизила голос до шёпота. — Обещай, что никому-никому его не расскажешь.

— Обещаю, — выдохнула Бетти, подражая матери, и торжественно приложила палец к губам.

— Видишь ли, у меня остались кое-какие сбережения. Я откладывала понемногу, монету к монете, пряча их в тайнике. Мы с твоим отцом мечтали завершить работы в саду, разбить новые клумбы с розами, а ещё купить пару породистых лошадей и новую карету, чтобы выезжать в свет.

— Значит, мы спасены? Мы можем остаться дома? — глаза девочки вспыхнули надеждой.

— Нет, к сожалению, радость моя, — вздохнула Каролина, и тень вновь легла на её прекрасное лицо. — Этих денег хватит нам ровно на год. Не больше. Но это даст нам драгоценное время, чтобы отыскать твоего отца. Он должен вернуться. Должен знать, что мы здесь одни.

— Ура! — восторженно воскликнула Бетти, уже представляя себе увлекательное путешествие к далёкому морскому порту, откуда отчаливали папины корабли. Мир за пределами их сада вдруг показался ей огромным полем для приключений. — Я побегу наверх собирать вещи!

— Беги, но, Бетти… — остановила её мать.

— Что, мам?

— Мы отправимся пешком, поэтому твоя сумка не должна стать тяжёлой ношей. Ты понесёшь её сама, своими силами.

— Разве мы не возьмём слуг? И почему мы должны идти пешком? — удивилась девочка, привыкшая к комфорту. В дороге их всегда сопровождал пожилой Уильям, верный служивший в доме много лет. Он переносил багаж, помогал усаживаться в экипаж и правил лошадьми.

— Лошади больше не наши, и карета тоже. Всё придется отдать, чтобы расплатиться с долгами. А старый, добрый Уилл… Ему нужно будет искать место в другом доме. Я не могу больше платить ему жалование, он не должен страдать из-за нашей беды.