- -
- 100%
- +
Пролог
В огромном котле, висящем над жарко пылающим костром, булькало свежее снадобье. Белый дым густыми клубами кружился над поверхностью, создавая плотное облако.
Молодая ведьма, скинув капюшон и подвернув рукава, бросила в варево щепоть белого порошка и зажмурилась: «Сейчас обязательно должно получиться!»
Надо сказать, что эта чудо-колдунья впервые решилась провести обряд мимолетного проклятия. До этого, все ее магические ритуалы вершились строго по заказам щедрых посетителей. Для себя – то времени не находилось, то духа не хватало.
Она еще раз проверила список ингредиентов, время варки и остановилась на мысли, что чего-то не хватает. В рецепте написано, что зелье должно иметь приятный пряный аромат с легкой ноткой горечи. А как по-другому? Сложный состав предполагал строгое соотношение компонентов, и малейшая ошибка сводила на нет все старания. Возможно, она могла спровоцировать и вовсе обратный эффект.
– Тертая поганка, порошок из листьев беладонны, настойка из цветов олеандра, корень чемерицы, – прошептала ведьма, затыкая нос пальцами.
Запах от котла невероятным образом сходился с «ароматом» юного козленка, вошедшего в пору зрелости.
«Ошиблась! Опять!» – рассердилась ведьма, топая ножкой.
Она, сгоряча ухватила деревянный половник, и со злостью кинула его в котел. Кипяток мигом принял нового постояльца, укутал бурлящими пузырями и выдал в ответ новую порцию дыма. Только в этот раз над полянкой образовался иссиня-черный туман с горьковатым привкусом полыни.
Ведьма даже подпрыгнула от радости. Она расправила полы длинной юбки, отвела длинные волосы за спину, встала лицом навстречу восходящей луне и отчетливо произнесла:
«Мчись стремительно стрела моей ненависти, через густые леса, через гнилые болота, целься во врага моего. Вонзись не в его бровь или глаз, а попади прямо в сердце. Причини ему страшную боль, проткни сильно и разорви вдребезги. Да будет так!»
Глава 1
Близился к концу мой первый студенческий год. Этого события я ждала с особым нетерпением, потому что приближалась дата дня рождения, а вместе с тем и день совершеннолетия. Это обстоятельство имело огромное значение, как впрочем, и для других моих сверстниц, потому что с этого дня я становилась взрослой девушкой, впереди ждала интересная жизнь, полная радостных событий, удивительных приключений, любовных историй.
Именины предстояло провести не в кругу сокурсников, а с родителями, которые ждали важное событие не меньше меня. По догадкам, уже шли приготовления к предстоящему празднику. Мама и папа хотели, чтобы этот день навсегда остался в памяти, как рубеж перехода к взрослой жизни. Они, кстати, жили в небольшом уютном городке в трехстах километрах от мегаполиса, где я училась. Чтобы добраться домой, предстояло три часа ехать на электричке, а затем еще около часа на рейсовом автобусе. Это не считая времени на длительное ожидание на автовокзале. На такое путешествие тратился целый день. По этой причине родителей я навещала редко. Исключениями были праздничные дни, когда было много выходных и в институте не было занятий.
С самого детства привыкла, что именины приходится на выходной день, ведь родилась я первого мая – в Праздник весны и труда. Однокурсники в этот день разъезжались по домам проводить время в увеселениях на природе в кругу семьи. Они, надо сказать, считали меня везучей, потому что я отмечала сразу два праздника.
В семье я была единственным ребенком, по словам мамы, очень долгожданным и желанным. Оба родителя души во мне не чаяли, баловали, прощали любые шалости и при этом не лишали самостоятельности, так как не особо поучали. По их мнению, я должна была наделать собственных ошибок, потому что на примере других не учатся.
По своей оригинальности, мама выбрала для меня имя – Маргарита в честь Булгаковской героини. Для нее книжный образ являлся предметом для восхищения – этаким эталоном вечной любви с примесью мистики и истинного творчества. Роман великого писателя она перечитывала без счету раз, цитируя любимые отрывки наизусть. Порой, пребывая в философском настроении, вдохновенно твердила, чтобы я испытала те же чувства, что и книжная тезка. Я соглашалась с ее мнением лишь потому, что старалась поддержать игру, но на самом деле мало озадачивалась стремлением походить на эту героиню. Вернее, я не замечала сходства с этим персонажем, романтичным и вместе с тем таинственным.
Пока я ставила перед собой вполне реальные цели: получить образование учителя истории, устроиться на работу, а после обзавестись семьей, в которой помимо красавца мужа – двое прекрасных детишек: мальчик и девочка.
В мечтах я грезила, как сотни учеников престижной школы уважительно называют по имени отчеству – Маргарита Николаевна и в классах царит любимая наука История. Со школьной скамьи состояла фанатом этого предмета, с удовольствием посещала уроки: мысленно перемещалась во времени и посещала различные эпохи, была участницей событий, когда вершились великие перевороты, а иногда представляла себя на балу среди фраков и мундиров, пышных бальных платьев, дам с веерами, где под звуки оркестра пары танцуют менуэт. По этой причине, как героиня детского стишка, я постоянно витала в облаках. Это вроде бы безобидное обстоятельство порой играло со мной злую шутку – терялись вещи, особенно очки, без которых мир перед глазами имел размытый вид. За школьные годы я распрощалась с целым десятком этих жизненно необходимых вещей. Книги, карандаши и ручки неведомым способом исчезали, и родителям приходилось покупать новые.
Однажды, классе в четвертом, произошел и вовсе казусный случай: я оказалась в школе без платья в одних колготах и майке. Утром в спешке надела пальто поверх прочих предметов одежды, а о платье забыла. Надо сказать, что в этот день в школе стала «Звездой», к тому же занятия пришлось пропустить. Целую неделю задиры подшучивали, а «растеряша» тихонечко плакала от стыда в раздевалке. Я не была участницей детских развлечений своих одноклассников и слыла «Белой вороной», потому что старалась обходить стороной шумные озорные компании.
На исторический факультет педагогического института я поступила без затруднений. Здесь сразу же оказалась среди единомышленников и почувствовала себя легко и уверенно. Рядом находились удивительные люди, обладающие поразительными знаниями, впитывать которые было сплошное удовольствие. Каждый день приносил новые открытия, делал меня более счастливой. С однокурсниками сложились добрые дружеские отношения. Мы много говорили на общие темы, обсуждали спорные вопросы, делились успехами и сопереживали неудачам.
Там же появились первые близкие подружки – две задорные девчонки, с которыми поселилась в одной комнате в общежитии. Они, так же как и я, приехали в город для получения образования. Им были известны почти все мои тайны. В сложные минуты они поддерживали, как могли. Проблем было не так уж много: сложные зачеты, проблемы с преподавателями, любовные неудачи. Острота эмоциональных переживаний гасилась при активном участии подруг. Чувствовалась забота и неподдельный интерес к проблемам. Мы проводили много времени друг с другом, в свободное время ходили в кино или парк или просто гуляли.
Пока я не ставила перед собой цели налаживать отношения с противоположным полом. Эту тему закрыла до момента окончания обучения. Девчонки, наоборот, оказавшись без родительского попечения, с головой окунулись в романтические приключения. Они привлекали взоры большого числа поклонников, в отличие от меня. Я не отличалась яркой внешностью и на их фоне выглядела достаточно скромно и оставалась в тени. Мне не нравилось наряжаться в платья, а небогатый гардероб состоял из пары брюк и нескольких свитеров. Подружки следили за изменениями моды, старались одеваться нарядно, с особой тщательностью делали макияж и прическу. По этому поводу была капля зависти, но со временем это чувство сменилось интересом, ведь я не имела понятия об элементарных женских секретах привлекательности. Девчонки иногда подшучивали надо мной, но я не злилась, наоборот, комичные ситуации поднимали настроение.
Эталоном красоты в моих глазах всегда была мама. Она обладала врожденной женственностью, а ее одежда отличалась особенным вкусом, когда простое на первый взгляд платье превращалось в произведение кутюрье. Все ее старания сделать из меня девочку-кокетку не увенчались успехом. Я зачастую наблюдала, как мама красит губы, укладывает волосы и пыталась повторять, но выходило неумело. Когда она выходила из дома в воздушном, легком платье, струящемся на ветру, вслед оборачивались все без исключения – мужчины сворачивали шеи, а женщины завистливо поджимали губы. Ей шло абсолютно все: и строгий костюм и короткое мини. Те платья, которые покупались для меня, висели в платяном шкафу, не вызывая желания их носить.
– Ты же такая куколка! – восторгалась мама, любуясь, как я облачаюсь в темно-синее короткое платье.
Я придирчиво вертелась возле зеркала, одергивала подол, стараясь сделать его подлиннее. Ну, что за наказание, когда чувствуешь себя слишком голой.
– Мне не нравится, – звучал вердикт.
Мама, тем временем доставала другое, только я находила тысячи причин, чтобы забраться в удобные брюки. Лишь на выпускной вечер, пришлось сдаться и нарядиться в дорогущее бальное платье в пол, которое так и осталось платьем одного вечера. Одноклассницы, кстати оценили, наперебой выдавая комплименты.
Оставалась две недели до именин, вместе с тем усиливалось волнение. Утро нового дня не предвещало ничего необычного. В институт нужно было ко второй паре, поэтому я не спешила вставать с постели. Такое удовольствие понежиться, расслабиться, пока две щебетуньи не напрягают бесконечной болтовней. Они, кстати уже «улетели» на занятия, перед этим разбросав вещи. Такой хаос, обычно к вечеру разбирался, но ежедневно повторялся снова. Я чихнула, ругая вреднулю-Иринку, которая постоянно перебарщивала с лаком для волос.
Уже поддавшись сладкой дреме, я сомкнула веки, но телефонный звонок заставил вздрогнуть от неожиданности. Удивительно, мне никогда не звонили в это время. С родителями общалась вечером, после возвращения с работы, такой порядок установили изначально, чтобы не отрывать друг друга от важных дел. Исключением была сессия, когда результаты экзамена они ждали с особым волнением.
В трубке услышала незнакомый мужской голос:
– Маргарита Николаевна?
– Да, слушаю, Вас.
Возникла пауза. Голос по ту сторону замешкался, а потом медленно произнес:
– Разрешите представиться: майор полиции, старший уполномоченный Морозов Сергей Дмитриевич.
Снова возникла пауза. В этот момент я почувствовала, что случилось что-то страшное. Беспокойное состояние холодком спустилось по спине. Полицейский тем временем, тяжело вздохнул и продолжил:
– С тяжелым сердцем сообщаю, что сегодня утром на территории лесного массива были обнаружены ваши родители без признаков жизни. В настоящее время ведется следствие. Необходимо явиться по месту прописки, чтобы пройти процедуру опознания.
В ответ не могла ничего вымолвить. Сердце сжалось от боли, а из глаз градом хлынули слезы.
Полицейский вымолвил: «Крепитесь!» – и прервал разговор.
Жизнь в одночасье потеряла всяческий смысл. Родители – единственные близкие люди, которые являлись опорой. Своими успехами я была обязана только им!
Я слышала о конце света, когда вокруг остаются только руины, нет надежды на будущее. В этот момент наступил мой личный конец света. Занятия в институте ушли на второй план. Наспех швырнув в дорожную сумку пару вещей и взяв документы, помчалась на электричку. Соседкам по комнате оставила записку: «Уехала домой. Позже перезвоню!»
К вечеру, когда солнце уже почти село, я оказалась дома. Я обожала возвращаться сюда. Родной городок с любимыми улочками, памятными местами самое дорогое место на планете. Здесь провела детство под чуткой заботой семьи, «купалась» в любви родителей и с удовольствием наблюдала за прекрасными, можно сказать, даже идеальными отношениями между мамой и папой. Их взаимное уважение являлось примером для подражания. Иногда, я мечтала, чтобы рядом со мной оказался такой же мужчина как мой отец. Мама никогда не раздражалась по пустякам, шутила и пела. Папины сюрпризы – приятные мелочи: букетик полевых цветов, любимые конфеты, чашка ароматного кофе по утрам придавали романтизма и вносили в их жизнь ощущение волшебства. Словно юная влюбленная парочка они мило «ворковали», а если шли по улице, то всегда держались за руки.
Не могла думать о них в прошедшем времени и до сих пор не верила в страшное известие: «Сейчас, открою дверь, а там как прежде ждут!» Только чуда не произошло – квартира оказалась пуста. По особым приметам, известным с детства, я догадалась, что они собирались на пикник. Не было на месте походных рюкзаков, резиновых сапог и еще кучи прочих вещей для отдыха на природе. По наступлению теплых дней, выходные мы традиционно проводили на свежем воздухе. В программе обязательные пешие прогулки среди высоких деревьев, еда на костре. Счастливые, довольные родители устраивали концерт. Папа брал в руки старенькую потертую гитару, а мамин красивый голос, создавал атмосферу чарующей сказки. Когда она начинала петь, по коже бежали мурашки. В каждую фразу и ноту вкладывалось столько эмоциональной окраски, что я невольно начинала подпевать. Эти душевные песни стали достоянием нашей семьи.
Нахлынули светлые воспоминания, от которых больно сжалось сердце. Я не желала принимать жестокую реальность, лишившую меня самого дорогого на свете.
Вновь ожил телефон:
– Маргарита Николаевна…
Я узнала голос, принесший плохую новость:
– Майор?
– Мы можем встретиться?
– Я не хочу никого видеть! – со злостью бросила я, сама удивляясь такому поведению.
– Это ваш долг, – сухо уведомил полицейский.
– Я дома…
– Не уходите, сейчас буду! – перебил он, сбрасывая звонок.
Майор Морозов, прибывший за мной, оказался вполне приятным человеком. Он по-отечески обнял меня за плечи, заглянул в глаза:
– Будь сильной! – вымолвил он.
– Хорошо, – согласилась я, не представляя, что самое страшное еще впереди.
Процедура опознания, относящаяся к обязательным следственным действиям для родственников погибших, оказалась неподъемной ношей. С момента, когда я увидела два тела, накрытые с головой белыми простынями, мир перестал существовать, в привычном понимании этого слова. Как бы я слышала, видела, только сквозь пелену. И когда, из-за спины, я услышала: «Ты готова?», не смогла ответить ничего вразумительного. Девушка в ослепительно белом халате взялась за края простыни и открыла лицо человека, оказавшегося моим отцом.
– Узнали?
– Папа, – прошептала я чуть слышно и упала в обморок.
Очнулась я совсем в другом месте, когда все та же медсестра махала перед носом остро пахнущим тампоном.
– Где я?
– В полиции.
– Зачем?
– Осталась небольшая формальность, – сказал подошедший майор.
– Я устала…
– Прежде, чем пойдете домой, я объясню, что признаков насилия не было обнаружено и причина гибели ваших родителей неизвестна.
– Разве так бывает?
– Предварительные версии о переохлаждении или отравлении опровергнуты результатами экспертизы. Получается, что у обоих в одно и то же время остановилось сердце, возможно от сильного испуга, ведь нашли их сидящими возле большого дерева, тесно прижатыми друг к другу.
– Мне страшно!
– Хотите, я пошлю нашего сотрудника к вам домой.
– Спасибо! Не стоит. Я большая девочка.
– Если потребуется, примчимся по первому звонку, не стесняйтесь!
– Хорошо…
– У выхода вас ждет автомобиль.
Мне ничего не оставалось, как отправиться в одинокий дом, наполненный воспоминаниями о прекрасном прошлом.
О следующих днях в памяти сохранились лишь смутные обрывки, потому что от обилия пролитых слез все смешалось в однообразный серый туман. Я не ощущала окружающего мира, хотя вокруг было много людей, которые искренне сочувствовали. Похороны окончательно подкосили и лишили меня сил.
Неизвестно сколько дней провела, не желая никого видеть. День сменял ночь, время бежало по строго установленному режиму, а я будто не замечала этого. Мне было все равно, что происходит вокруг, я не ощущала звуков, не помнила, когда в последний раз что-то ела, пила. Я заняла место на диване, чтобы бесцельно пялиться в потолок. Единственный вопрос, который бесконечно вертелся в уме: «Почему?» никак не давал покоя, к тому же ответа на него так и не находилось.
Больно было находиться среди вещей, которые хранили на себе отпечаток благополучной жизни. Запах маминых духов, папин пиджак на вешалке, пара ботинок у порога и многое другое приводило в неистовое чувство отчаяния и страданий. Впервые в жизни я оказалась перед лицом непоправимого горя и поняла, что не готова мириться с таким положением.
Взяв себя в руки, тем обстоятельством, что вряд ли маме понравилось, как я превращаюсь в ноющую размазню, я решила двигаться дальше. Вспомнила, как мы мечтали о счастливом будущем, ставили цели, к достижению которых я стремилась.
– Вставай! – проговорила вслух самой себе, – пора навести порядок.
Действительно, квартира была не в лучшем виде: кругом пыль, разбросанные вещи. Не до уборки было в последнее время.
Я разобрала посуду, перемыла тарелки и расставила их по местам, полила цветы. Тут в руки попал семейный альбом, лежавший открытым на столе. Каждая фотография как маленький кусочек ярких событий, калейдоскопом сменяющих друг друга. От альбома шло удивительное тепло, словно родители находились где-то рядом.
Полистала, только для того, чтобы разбередить свежую рану. Горечь утраты вновь дала о себе знать и отозвалась колкой болью в сердце. Я вытерла ладонью слезу, застывшую на щеке, закрыла альбом и приготовилась спрятать его подальше, но не тут то было. Из него в руки вывалился конверт без адресата. «Нельзя читать чужие письма!» – предупреждал внутренний голос, когда я уже открыла его.
Листок в клеточку из школьной тетради, помещенный внутри, содержал краткое сообщение:
«Ульяна Григорьевна – бабушка по материнской линии…
У меня дыхание перехватило от радостной новости. Оказывается, у меня имелась родственница, хоть и проживающая за тысячу километров отсюда. За всю свою сознательную жизнь я не видела ни одного близкого родственника, который бы появлялся на пороге дома или хотя бы иногда давал о себе знать. У всех одноклассников бабушки и дедушки являлись неотъемлемыми атрибутами воспитания, я же была лишена подобной радости, поскольку знала, что старшие представители семьи отошли в мир иной. Родители при этом, никогда не распространялись на данную тему и не вносили ясности. Сейчас появился шанс обрести новую родню, пусть незнакомую, но от этого не менее желанную: «Я не одинока!» За последнее время, это единственное обстоятельство вселило в меня надежду, позволило обрести смысл существования.
Дальнейшие действия не подлежат логическому объяснению, впрочем, я порой поступала слишком импульсивно, руководствуясь сиюминутными порывами. Вместо того чтобы вернуться к учебе и приступить к сдаче сессии, я купила билет и отправилась на поиски бабушки. В семнадцать часов заняла верхнюю полку плацкартного вагона, а в восемь-сорок утра уже стояла на платформе вокзала нужного города.
Город был прекрасен. Некое сочетание современности с вкраплениями элементов прошлых эпох. Гости, понаехавшие из других мест, стремились прогуляться по набережной, чтобы увидеть во всей красе великую реку. У меня в планах изучение достопримечательностей не значилось, потому что путешествие еще не закончилось. Нужно было проследовать до деревни, указанной в письме, но когда я обратилась к кассиру с просьбой продать билет, она удивилась:
– Милочка, нет такого направления!
– Не может быть!
Я предъявила письмо как доказательство. Кассирша минуту поразмышляла, после чего пригласила на помощь коллегу постарше. Та, поправивши профессорские очки, сообразила на удивление очень быстро:
– Как же, помню! Двадцать лет назад все жители этой деревеньки разъехались в разные стороны. Сейчас там остались только разрушенные дома непригодные для проживания да старый погост, который давно никто не посещал.
– Так я могу…
– Непонятно, что вы задумали, но не стоит туда ехать.
– Почему?
– Места гиблые, да и поговаривают, что прежде там люди пропадали.
– Мало ли что говорят!
– Настырная, – кассирша покачала головой, как бы в осуждение, – все же ответь, что такой симпатичной девушке там понадобилось?
– Научный интерес.
– Хоть бы попутчика взяла!
Мне стала докучать излишняя забота совершенно незнакомой женщины, прилипчивой, как банный лист. Сделав глубокий вдох, я вновь произнесла:
– Один билет, пожалуйста!
– Последний раз предупреждаю, – не унималась сердобольная, – в той деревне колдовство древнее живет.
«Ага! Баба Яга и Кощей Бессмертный!» – про себя пошутила я.
Впрочем, я пропустила мимо ушей эти нелепые сведения, посчитав их «полетом» фантазии впечатлительной дамочки. Что бы она ни говорила, я твердо решила идти до конца.
Билет получила до близлежащего поселка в двух часах езды. Старенький автобус, видавший сотни тысяч километров, весело подскакивал на кочках давно не ремонтированной трассы. Ухабам не было конца и создавалось впечатление, что автобус двигается по шпалам железной дороги. От жуткой тряски в животе было тошно. К неприятным физическим ощущениям добавлялся эффект внутренней дрожи, ухудшающий общее состояние. К концу путешествия и вовсе наступила паника. Огня в масло подливали постоянно болтающие тетки, рассказывающие жуткие истории.
– Слыхала ли? – начала одна из них.
– Вся округа гудит! – поддерживала вторая, в предвкушении разведать подробности.
– Вчера возле колодца, где Васька повесился, привидение видели. Вроде как облачко, но с руками, ногами, а глазищи – два красных фонаря.
– Брешут!
– Вот те крест!
– А еще говорят…
Мне уже хотелось было закрыть уши, чтобы не слушать этот бред, но тетки не унимались, и пришлось слушать до конца.
– В округе волк объявился. Голодный, злой. С починка дед пропал, не иначе хищник загрыз.
– Не ровен час на людей охотиться начнет!
– Стоит ему только кровушки отведать, не отбиться будет. Деда-то почитай неделю ищут, да только и косточек не осталось!
– Людоед – одним словом! – всплеснула руками впечатлительная слушательница.
– Ты гляди, в темноте по деревне не шастай, а то со спины схватит, да и в лес утащит!
– Не буду!
– А еще случай вышел, – наводила смуту все та же сплетница, – на болоте третьего дня свет видели. Митрич, тот, что с краю живет, НЛО видел.
– Чего видел? – переспросила одна из теток.
– Тарелку летающую, а там этих, как их…
– Пришельцев? – помогла собеседница.
– Нет. Лунатиков с десяток не меньше.
– Врет твой Митрич.
– Не обижай! Он человек серьезный. Раз сказал, значит так и есть! Они его чуть с собой не забрали, еле отбился.
Невероятные истории, по всей видимости, добавляли остроты в обыденную сельскую жизнь, находящуюся в стадии разрухи. Об истинном положении дел современной деревни я не имела понятия. Перед глазами возникали картины всеобщей запущенности. Мелькающие за окном населенные пункты, целиком состоящие из ветхих бревенчатых домов, наводили тоску. Почти каждый второй дом был нежилым, разваленным от времени и ненужности.
Поселок, в котором довелось выйти на остановке, мало отличался от остальных. Возле единственного общественного места – магазина с облезлой вывеской «Сельпо» пенсионеры ждали прибытия автолавки с хлебом. Я подошла, чтобы спросить, куда мне двигаться дальше:
– Не подскажете… – начала я беседу, надеясь на радушие.
– Чего тебе? – грубо ответила полная женщина, даже не обернувшись.
– Как добраться до Климовки?
– Сумасшедшая какая-то! – ответила тетка.
Все же мне удалось выведать, что до деревни нужно идти пешком не меньше пяти километров. По весенней слякотной земле это расстояние покажется бесконечно долгим. В городе давно уж сухо, и жители перебрались в удобную легкую обувь, а здесь стоило бы иметь резиновые сапоги, чтобы не промочить ноги. Мои крепкие ботинки на шнурках служившие верой и правдой второй сезон, к сожалению, сдались под натиском распутицы и промокли насквозь, хотя я не проделала и половины пути.
Шаг за шагом преодолевала путь среди заросших бурьяном полей. По обе стороны от колеи старой дороги вымахала густая непролазная поросль березняка. Порой становилось жутко, ведь я осознавала, что все дальше отдаляюсь от жилых домов и направляюсь навстречу опасностям. Вокруг ни одного живого существа. Самые малые шорохи пугали так, что «душа уходила пятки», но словно по заданной траектории, я ступала вперед. Конечно, в голову лезли страшные мысли о жутких диких тварях поджидающих за каждым деревом, чтобы сожрать на обед. Возможно, это были волки или медведи, оголодавшие за суровую зиму.