Скальпелем по Dior

Глава 3

Адриан не любил говорить о периоде жизни, когда он выступал в том самом музыкальном коллективе. Я показывала ему фото с концерта, где его группа делает селфи со сцены, а в первом ряду стою я.

— Смотри, оказывается наше совместное фото было еще в 2024 году, — радостно прощебетала я!

— Мне неприятно вспоминать об этом, — обрубил любимый.

Я не задавала ни одного вопроса, ждала, когда он расскажет сам.

— Ника, ты знаешь Аню, жену солиста группы Алика? Это все из-за нее. Мне, по ее распоряжению, платили копейки за концерт, и я ушел. Она же у них директор.

Он называл такие смехотворные расценки, что я диву давалась! Не может быть!

— Адриан, признаюсь, мы знакомы с Аней. Просто не хочу, чтобы это было для тебя сюрпризом. Мы пересекались по работе, сейчас не общаемся.

Адриан напрягся и с недоверием посмотрел на меня, но я быстро перевела тему. Телефон Ани у меня действительно остался.

На Пасху двенадцатого апреля я уехала в Питер на выходные. Казалось бы, мой дорогой читатель, прошло всего лишь восемнадцать дней, но это были лучшие и самые счастливые восемнадцать дней в моей жизни. На тот момент я даже подумать не могла, что, как минимум следующие полгода буду умолять и корчиться в муках перед Адрианом, чтобы выпросить хотя бы крошки этого чудесного времени, хотя бы еще одну, самую последнюю дозу моего личного героина.

— Я поехал бы с тобой, но у меня работа, — с сожалением сказал любимый перед моим отъездом. Мы вновь были в нашем чате каждую минуту вместе.

— Милый, я ужасно хочу к тебе! — изнемогая от ожидания и растягивая удовольствие от предвкушения встречи, делегирую я.

— Взаимно.

Пауза. Адриан очень часто произносил эту фразу на все мои признания ему в чувствах.

— Послушай, если ты захочешь там зажечь — сделай это так, чтобы я об этом не узнал! — отрезвил меня мой возлюбленный. — Мы с тобой не в отношениях. Мне тоже трахаться никто не запрещал, — я ошарашенно уставилась на экран. — Но спешу тебя заверить, я общаюсь только с тобой, — быстро поправился он.

Телефон выпал из рук. Меня окатил Ледяной Душ. Ненадолго. На несколько мгновений. Так Нарциссы смотрят за первыми реакциями своих Жертв. Но я предпочла забыть эту фразу.

— Милая, вообще я хотел тебе сказать, что есть девушки для секса на одну ночь, но ты создана для другого, более изящного и высокого! — Как всегда, его превентивное разоблачение сработало безупречно, замаскировавшись под красивый комплимент. — Предлагаю в понедельник встретиться утром у тебя, я приеду на завтрак, и у нас будет целых полдня, чтобы побыть вместе!

Адриан попытался переключить мое внимание с его ядовитых слов, и у него это получилось. Вернувшись из Питера, я до двух ночи наводила марафет в квартире, заказывала доставку продуктов и предвкушала утреннюю нежность. Уснуть было достаточно сложно, уж слишком долго я ждала этого момента и мечтала, как наконец прижмусь к нему, вдохну его запах и растворюсь без остатка.

В спешке проводив детей в школу, я уставилась на часы. 8:10 — в дверь никто не звонит. В чате пусто. Звонить мне нельзя. Я написала в 9:00:

— Доброе утро, милый, ну, где ты? Я тебя жду.

Но в чате никто не ответил. Не написали мне ни в десять утра, ни в 11:00.

В полдень раздался звук смс:

— Крошка, я проспал!

Я молча уставилась на телефон и на свою разбитую мечту. Трудно представить влюбленного, который не смог вовремя встать на первый интимный завтрак с любимой, правда?

— Ты, наверное, никогда не напишешь мне! Но знай, отреагировать на это можно по-разному: с истерикой или с пониманием! В жизни всякие обстоятельства случаются! И вообще, я тебя так сильно ждал из Питера!

— Так ждал, что не смог проснуться, — подумала я, но выдерживала молчание.

К слову, прибывая на Ленинградский вокзал, я писала смс Адриану с просьбой меня встретить и забрать подарок, который везла по его просьбе. Он был в пятнадцати минутах езды на метро от меня, абсолютно ничем не занятый, и не потрудился приехать. Отмечу, что сувенир он так и не забрал, деньги за него тоже не отдал. А когда я ему предложила вновь забрать презент — назвал жест чистокровной манипуляцией и предлогом, чтобы вытащить его из дома.

— Так не скучают в разлуке с любимой девушкой, — пронеслось на тот момент в моей голове.

Ах, да! Еще забыла отметить, что Нарциссы никогда не извиняются, ну практически никогда. Мой точно нет. Он мог сказать: «Ты меня больше не раздражаешь!» И это означало, что он готов к диалогу.

— Ты мой свет в конце тоннеля! — продолжал он бомбить меня смсками. — Самая лучшая девушка! У нас с тобой будет еще столько ночей вместе! — и тут же добавил:

— А то, что мне может быть некомфортно в гости ехать туда, где у тебя проходит быт и живут твои дети, это мало, наверное, кого волнует? По-твоему, мужику ж все равно где! И про секс ты тоже, естественно, думала! А то, что у меня внутри глубочайшая хтонь творится, и мне ничего не хочется, кроме как сесть и завыть на луну, конечно, никого не беспокоит!

Я вновь и вновь в диком недоумении утыкалась в экран смартфона. Почему этот вопрос про мой быт не смущал его, когда он каждый вечер собирался ко мне с ночевкой? Тогда я еще не знала, что Господа-цветочки очень любят перевирать реальность, выставляя Жертву виноватой во всех смертных грехах.

— А что ты делаешь вечером? Может в восемь встретимся? — предложил возлюбленный, надеясь на прощение.

— Юлька!!! — Звоню я в негодовании своей лучшей подруге наутро следующего дня. — Я так больше не могу! Он вынес мне мозг полностью! Сам обещал на рассвете приехать, якобы проспал, назвал меня фиговой, потом тут же светом в тоннеле, перенес встречу на восемь вечера, а как только я согласилась, сказал: «А может быть лучше ночью?». Я говорю: «Ну окей, давай ночью!». А ночью он якобы не успел на метро! Сил моих больше нет!!! Самое интересное, что он так переворачивает свои слова, что даже не понимает, какую чушь несет! Зачем мне это все нужно?

Юлька только разводила руками.

В общем, мой Мучитель продолжал кружить меня в смертельном вальсе, а я перестала сопротивляться.

На следующий день лил сильный дождь. Любимый присылал кружочки, как он разбирает квартиру бабушки и сколько ему предстоит работы. Я сходила к косметологу, отдала машину в ремонт. Адриан знал, что после бьюти-процедур скорее всего я похожа на покусанную пчелами особу, и вряд ли захочу в дождь куда-то тащиться, тем более без машины и в неприглядном виде.

— Солнышко, приезжай ко мне в Бибирево.

— Хорошо, диктуй адрес, — не растерялась я.

— Милая, ну это же иррационально! Там ливень, тебе ехать часа полтора! — тут же начал сливаться он.

Я уже потом поняла, что Адриан не рассчитывал засветить мне свое жилище и был уверен, что я не приеду. Но не на ту напал. Я собралась за десять минут. И повторила:

— Адрес, или не морочь мне голову.

— Вот точка на карте.

Спустя пять минут на моем экране появилась геометка.

— Квартира?

— Я встречу тебя у подъезда.

Я мчалась в метро, как семнадцатилетний подросток летит к своей первой любви на крыльях ветра. Меня терзала доля сомнений, что я сейчас явлюсь, а он не возьмет трубку, и мне придется уехать несолоно хлебавши. Но нет. Свидание состоялось.

Зайдя в квартиру, знаете, что я увидела среди старых вещей его покойной бабули? Пачку новых белоснежных салфеток, которые он моментально начал комкать и целиться в меня, но проследив за моим циничным взглядом, еще не отошедшим от вчерашней подставы, передумал.

— Проходи, — Адриан явно смущался старой советской квартиры, полной хаоса и давно не видевшей ремонта. — Не обращай внимания на беспорядок. Помогать в уборке не нужно, просто укрась мой вечер своим присутствием, пожалуйста.

Я покорно села на единственную выжившую табуретку в этом доме.

— Как тебе вообще? — спросил милый.

На нем была черная безрукавка с принтом какой-то культовой рок-группы, открывавшая забитые татуировками руки. Но главное — на нем не было его вечной кепки. Русые волосы, которые он обычно прятал под козырьком, теперь были слегка растрепаны, добавляя его образу какую-то домашнюю, обманчивую уязвимость.

— Хочу сделать здесь черный натяжной потолок, — завороженно говорил он, глядя наверх и поставить сюда огромную черную кровать с таким же по цвету плотным, матовым постельным бельем.

Адриан вновь был в своей привычной стихии. Он увлеченно расхаживал по комнате, размахивая руками, словно уже перекраивал это пространство под свой извращенный вкус.

— Поможешь выбрать, милая? Только представь, как мы потом будем жить здесь вместе, просыпаться и любоваться этим видом из окна. Я буду играть для тебя прямо на этой кухне, Ника! Все песни будут только твоими.

Его голос обволакивал, убаюкивал и утягивал в красивую глянцевую иллюзию. Мы подошли ближе к панорамному остеклению. На широком подоконнике, дико и чужеродно контрастируя с его пафосными речами, стояла старинная фигурка — бюст Ленина, холодный и безмолвный свидетель этой дорогой моему сердцу сцены.

А за стеклом, с высоты двадцать второго этажа, открывался сумасшедший, головокружительный вид на охваченный весенними сумерками Север Москвы. Город горел миллионами неоновых капилляров. Адриан крепко притянул меня к себе, так что я полностью почувствовала себя в его власти. Во власти моего Палача.

Мы наконец-то целовались — отчаянно, глубоко, словно главные герои в безумной обреченной истории о Сиде Вишесе и его Нэнси. Мы летели в эту пропасть, и весь мир вокруг перестал для нас существовать.

Назад мы ехали, взявшись за руки, и продолжили целоваться прям в метро. Я вдыхала его запах, прижималась носом в его раскрашенную шею и одним глазом рассматривала его татуировки. Это был самый заключительный радостный вечер в нашем с ним романе. В тот вечер я была где-то между небом и землей от навалившейся на меня эйфории и блаженства. Счастливее меня в тот день не было никого на свете. Я засыпала с мыслью о том, что впереди меня ждут большие перемены. Знала бы я только какие!

Глава 4

Каждый вечер Адриан начинал свою песню, присылая мне интимные фотографии и продолжая кормить обещаниями, что вот чуток потерпеть и все будет: просто в этом месяце расходы большие, поэтому на отель не хватит. Ко мне он не хочет, а в квартиру бабушки приглашать стыдно — ремонт еще не готов.

Свидания тоже продолжали отменяться по разным причинам: работа, квартира в Бибирево, надо посидеть с мамой, плохая погода, усталость, дела. Терпение мое таяло на глазах, а вот говорить свое «фи» мне категорически было запрещено.

— Я тот рыцарь, который сносит головы королевам с плеч! Так что замашки принцесс пресекаю сразу! — Он опять в открытую озвучил мою участь, а я вновь пропустила еще один звонок мимо ушей. Да хотя... уже было поздно. Я влипла. Назад дороги не было.

«Слепень на заднице коня тоже считает себя всадником!»— устало подумала я, но как всегда вслух лишь покорно добавила:

— Прости, милый, больше не буду просить лишнего.

Напряжение росло не по дням, а по часам. Мне было мало переписки. А три свидания только разожгли аппетит. Я говорила своей подруге:

— Юлька, Адриану со мной не нужно разговаривать, я просто хочу отдаться ему полностью!

Мне ужасно хотелось его физически и это желание абсолютно не давало покоя. Я корчилась в муках, как наркоман без дозы. Доставала чат GPT запросами: «Как забыть мужчину?», «Как потушить в себе влюбленность?», «Что делать, если мне больно от неопределенности отношений, но я боюсь спугнуть его разговором?», «Что делать, если вы встречаетесь с парнем, целуетесь, но при этом он говорит, что у вас нет отношений?», «Сколько выдерживать паузу в диалоге, если парень постоянно косячит?», «Как избавиться от гиперфиксации?», «Что делать, если парень говорит, что ты самая лучшая и красивая девушка на свете, но при этом постоянно отменяет свидания? Мне физически больно, и я не знаю, как ему это сказать. Боюсь, что это только удовлетворит его самолюбие. Что мне делать? Мне плохо».

Уже тогда где-то глубоко подсознание кричало мне, что он получает удовольствие от моих страданий, но я винила во всем только себя: я недостаточно интересная, я слишком вздорная, я слишком многого хочу.

Наступила пятница. Ничего не предвещало беды за исключением моего напряженного состояния. Я ужасно ждала встречу, но то, что мне нельзя было ничего просить и говорить — убивало меня. Вечером я пошла в зал. Любимый написал, что работает на объекте в Москве-Сити до глубокой ночи.

Внезапно прилетело фото от Адриана: красивый закат с высоты башни Меркурий. Но в отражении мой взгляд выцепил пару, стоящую в обнимку. Вспоминая этот эпизод, который стал относительной точкой невозврата наших отношений, я до сих пор сомневаюсь: может, я действительно придумала? Прогнав фото через два искусственных интеллекта, показав его подругам, подозрения в ошибке были сняты: в отражении мой Адриан стоял в обнимку с девушкой и фотографировал закат. Сомнений быть не могло: вот его татуированная рука, вот его айфон в чехле Гаечки-шибари, две головы — мужская и женская, плотно прижаты друг к другу. Девушка улыбается.

Руки затряслись. Я не понимала, что вообще происходит. Проигнорировать? Сделать вид, что я не заметила? Нет, я так не смогу. Мысль комком стала поперек горла, затрудняя дыхание. И я мягко спросила:

— Что ты мне прислал?

— А что? — спросил Адриан, как ни в чем не бывало. И тут же прислал селфи, но уже с парнем в рабочей одежде— коллегой по работе. — Ты Семену, очень понравилась, он тебя заценил!

— Я не про это, — дрожащими от волнения руками присылаю Адриану его же фотку, где обвожу их пару с молодой особой в кружок в редакторе. — Ты мне решил прислать селфи с девушкой?

— Прикалываешься что ли? Я на работе, стою один, руки так сложил. Это мое отражение. Треш! Зашквар! Если ты считаешь, что я на работе в мужском коллективе с бабой обнимаюсь — считай!

В свое оправдание Адриан тут же начал присылать другие фотографии, где он стоит в подобной позе, и видеокружочки, как он работает.

— Ника, я не занимаюсь той фигней, что ты написала! Пожалуйста, не придумывай! — продолжал негодовать он.

— Знаешь, я никак не докажу тебе, что права. Но даже, если опустить это селфи — давай посмотрим на другие факты. Мы общаемся почти месяц. За это время мы виделись всего три раза. Но сливался со свиданий ты гораздо чаще. Я не знаю еще таких парней, которые говорят девушке, что она самая лучшая, самая красивая и при этом не ходят с ней на свидания, отменяют и переносят их. Как только я отвечаю тебе взаимностью — ты тут же холоден. Я не хочу играть в твои игры. Я хочу нормальных человеческих отношений! — Меня уже несло, как снежный ком, с горы. Сил остановиться, да и желания, не было. Я понимала, что, если сейчас не скажу ему, что чувствую — меня разорвет на части. — Повторюсь, отношения — это не обязательно про любовь, это прежде всего про уважение. Ты ведешь двойную игру — сначала меня заманиваешь, а потом держишь дистанцию! Меня это не устраивает! Я хочу иметь хоть какую-то стабильность. Хочу гулять с тобой, ходить на свидания, но в первую очередь доверять!

— Но то, что ты с фото подумала — это неправда! — проигнорировал Адриан мой длинный монолог.

— Допустим!

— Не допустим, а точно! Обвинила в том, чего нет!

— Опустим фото. Давай поговорим о главном. Мне бы хотелось прозрачности. Проблема растет не по дням, а по часам. Ты хочешь спокойствия — я тоже этого хочу. А сегодняшний конфликт произошел как минимум из-за отсутствия живого общения. Я не могу полноценно узнать человека в переписке.

— Начнем с того, что я вообще не обязан никому отчитываться. Особенно, когда я на работе. Я сфоткал закат, чтобы показать тебе. А получил скандал. Очень приятно!

— Хорошо, прости меня, пожалуйста, за наезд, — начала сомневаться я в своей уверенности, что на злосчастном фото действительно присутствует женская персона.

— Я такое не одобряю!

— Я услышала тебя. Я извинилась. Что ты еще хочешь?

— Чтобы ты мне мозги не выносила!

— Я просто хочу ясности, — оправдывалась я за свои желания. — Мы можем договориться об одной вещи? Я обещаю, что если мы найдем компромисс, то я больше не буду тебе ничего предъявлять. Пожалуйста, услышь меня, — цеплялась я за уходящий поезд. — Я не могу все время переписываться! Дай мне живое общение!

— Ты видишь, что у меня творится? — Вспылил Адриан, намекая на проблемы с бабушкиным наследством.

— И что? Мне что делать? Это жизнь, и тут всегда что-то творится. Пожалуйста, реши этот важный для меня вопрос.

— Дорогая, я не знаю, что у меня по занятости на следующей неделе и во сколько я закончу монтаж. Не будет никогда планов. Хоть ты обижайся, хоть нет! И вообще начнем с того, что я вообще не искал отношений. А это все очень похоже на них.

— Зачем ты тогда со мной общаешься целыми сутками? — Не веря своим глазам, спросила я.

— Я присматривался.

— Давай мы тогда перестанем общаться, раз ты ничего не хочешь. — Глаза налились слезами.

— Если б я не хотел — после первой твоей претензии в игнор улетела бы сразу, без сожаления. И вообще, — добавил любимый, — Я не могу в данный момент дать тебе необходимый уровень эмпатии, а ты на меня давишь.

Он опять сказал правду. Но суть заключалась в том, что к эмпатии он чужд из-за своего физического дефекта, а я, не зная об этом, опять стала винить себя.

— Семен бы сказал, беги от такой! — рок-герой продолжал вызывать у меня чувство вины. — За ревность сразу уничтожу! Я не давал повода!

— Адриан, ты меня уже уничтожаешь по кусочкам... Самое главное, ни за что, — безжизненно ответила я.

— Ты сама себя уничтожаешь, точнее твои ожидания от меня. Я как будто бы не должен их оправдывать. И вообще, хватит меня ковырять. Не лезь мне в душу! Иначе тебе будет плохо! И тон свой сбавь!

— Спокойной ночи, дорогой. Добрых тебе снов! — я решила закончить этот диалог, который уже становился бессмысленным. Он не хотел слышать о моих потребностях.

— Доброго сна.

На следующее утро в чате наступила полная тишина. Молчание продолжилось и через день. Я не находила места. Презирала себя за свою несдержанность, ненавидела за то, что своими руками сломала самые лучшие отношения моей жизни.

Юлька, прочитав переписку, сказала мне, что я слишком много от него хочу, и вообще — напор сильный. Парни теряют интерес, если девушка говорит о своих чувствах. Но разве я просила многого? Я хотела иметь лишь какую-то почву под ногами.

Телефон предательски молчал. Что делать, я не знала. Как назло, еще и семейный обед. За столом я не могла проглотить ни куска. Желудок скрутило спазмом, ком застрял в горле, а в груди было так тяжело, как будто меня придавили каменной плитой. Слезы то и дело накатывали, и я еле пыталась сдержаться. Под предлогом простуды я ушла домой и судорожно написала Адриану.

— Милый, почему ты молчишь?

— Молчание — это золото, — сухо написал он.

Я потеряла покой. Попросила еще раз прощения за свой скверный характер, но былое общение не вернулось.

Я продолжала доставать чат GPT запросами: «Означает ли его молчание, что мы расстались?», «Почему я прощала ему все косяки, а он из— за одного конфликта порвал со мной?». Писала ему красивые грустные письма в черновик и морально готовилась к ползанию на коленях.

Продержалась я трое суток и во вторник требовательно написала:

— Адриан, выйди, пожалуйста, со мной в диалог.

— Ну что тебе? Мне так классно и спокойно было эти дни не заходить в чат без надобности. Ты для меня краснючий редфлаг! Ревность для меня вообще недопустима! Я понял, что отношения мне не нужны, а тебе надо. Мне комфортно одному.

Земля ушла из-под ног. Я не могла простить себя за свою взбалмошность. Но в чат написала:

— Ок, давай тогда перестанем общаться, если тебе неприятно. Ты согласен?

— О, Господи, я только проснулся!

Адриан продолжал держать мою психику в подвешенном состоянии. Неопределенность убивала меня. Я хотела услышать точку, пусть и страшную. Действие должно быть завершено. Мне оставалось только кинуться в ноги и завыть: «Адриан, я так больше не буду!» Но какие-то остатки гордости собрали меня в кучу, и я твердо заявила:

— Тогда точку ставлю я. Прощай. Буду скучать, — в чате повисло молчание.

Горечь обиды исключительно только на себя подступила к горлу. Я казнила и ругала себя за тот пятничный диалог. Мне ужасно не хотелось прощаться с Адрианом, и пережить разрыв моя психика не представляла возможным.

В 19:00 телефон судорожно вздрогнул:

— Не скучай, малышка. Ты меня больше не раздражаешь!

Выдох. Жизнь продолжается.

А теперь давайте проанализируем, что происходило с моим мозгом на уровне нейробиологии. Все это время Адриан давал мне так называемое интермиттирующее подкрепление, проще говоря — эмоциональные качели, раскачивая мою психику то ближе, то дальше. Я не знала, в какой момент меня окружат лаской, а в какой обольют ушатом ледяной воды. Состояние неопределенности выбивало из колеи. Меня, то превозносили до небес, то швыряли с высоты облаков на землю. Мозг получал запредельные дозы кортизола и адреналина, которые в моменты тепла и примирения сменялись дофамином и окситоцином. Нейронные цепочки продолжали перестраиваться и закреплять сценарий игрового автомата. Я уже не могла жить без этих гигантских запредельных доз своего личного героина. Это все равно, что месяц поглощать тонну нутеллы, а потом резко сесть на бессолевую и безуглеводную диету. Воронка засасывала все глубже.