Пацаны 90-х

Пролог

Все события данного повествования выдуманы,

а совпадения с реальными людьми – случайны,

но это не точно…

Гоша сидел на больничной койке и смотрел телевизор. Вдруг, дверь палаты распахнулась, и в нее, почти бегом, ворвался доктор. Размахивая рентгеновскими снимками, он прокричал:

– Ты почему сидишь? Жить надоело? Быстро лежать.

Ничего не понимая, Гоша лег. Следом вошла медсестра и принялась тут же ставить ему капельницу, сначала в одну, а следом и во вторую руку. Надо же, почти сутки никто ничего не делал, а тут такая суета, – пронеслось у него в голове и это вызывало обеспокоенность. Доктор тем временем уселся на табурет и уже спокойнее начал объяснять:

– Видишь ли, снимки показали, что часть твоей правой височной кости, что над ухом, в результате удара проломилась и вошла внутрь. Поэтому, тебе лучше не двигаться. Мы сейчас тебя прокапаем, и будем срочно оперировать. Готовься. После этих слов он направился на выход оставив Гошу один на один со своими мыслями. А мысли были далеко не позитивными. Поведение медперсонала и суета вокруг, говорили только об одном – дело швах. И почему-то было жалко даже не себя. Конечно, в свои двадцать шесть, очень хотелось жить, но Гоша больше переживал за мать. Как она это переживет, если операция не поможет?

Почти шесть лет назад, она и так пережила стресс, когда его посадили. Теперь до свободы осталось полгода, и может случиться так, что сына она так и не дождется. А еще девять лет назад ничто не предвещало беды. Он – старший сын был ее гордостью. Школу закончил без троек, к этому времени стал кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе и поехал поступать в пединститут. Размышляя об этом, Гоша погрузился в воспоминания…

Часть 1. Криминал

На дворе стоял июль 1989 года. К автовокзалу Красноярска прибыл автобус. Из него вышел молодой парень со спортивной сумкой в руках и направился к стоявшему неподалеку троллейбусу. Уже через двадцать минут, рогатый довез его до школы высшего спортивного мастерства по борьбе, где его ожидал новый тренер.

– Здравствуйте, меня зовут Гоша. Я от Петра Дмитриевича из Норильска. Приехал у вас тренироваться и поступать в институт.

Тренер выслушал своего нового ученика и отправил подавать документы в ВУЗ и заселяться в гостиницу на спортивной базе «Динамо». Уже на следующий день предстояло сдавать первый вступительный экзамен по гимнастике, следом была легкая атлетика и плавание. После предстояло написать сочинение и ответить на билет по биологии. Гоша был уверен, что сдаст все без особого труда и место в пединституте на факультете физвоспитания ему обеспечено. Однако уже на следующий день, наступило первое разочарование. Выполняя упражнение на брусьях, рука предательски соскользнула с них и из-за этого оценка была ноль зачетных баллов. Прыжок через коня судьи оценили на троечку, и только за подтягивание удалось получить пять. Итого восемь баллов, и шансы на поступление начали улетучиваться. Через день стартовали экзамены по легкой атлетике. Километр преодолел за 2 минуты и 50 секунд. Это был второй результат из всего потока абитуриентов. В длину прыгнул так же на пятерку, но не задалось с метанием гранаты. Он впервые держал ее в руках, соответственно и техникой метания не владел. Закинуть удалось только на 36 метров, и если в школе за это поставили бы четверку, то тут только ноль. На следующий день нужно было проплыть сто метров. Гоше потребовалось для этого минута и 50 секунд, что принесло ему еще только десять баллов, поэтому набранные в сумме двадцать семь, соответствовали только тройке за специализацию. Проходной балл в том году был равен девяти, и Гоше не помогла даже сданная на пятерку биология. Самооценка упала ниже плинтуса, но ведь его целью был не столько институт, сколько желание повышать свое спортивное мастерство. Выход виделся только один – подать документы в техникум физической культуры, благо, что экзамены там еще не начинались. Правда, отделение вольной борьбы было только на базе восьми классов, поэтому пришлось подать документы на легкую атлетику.

Через пять дней начались экзамены. Не имея специализации, рассудил так: раз тысячу метров он пробежал на отлично, то и восемь сотен должен одолеть не хуже, поэтому выбрал эту дистанцию. Расчет оказался правильным, да и за общую подготовку в виде прыжка в длину, стометровки и кросса на три тысячи он получил пятерки. История с сочинением и биологией, также дались легко, поэтому получив максимально возможные баллы, Гоша стал студентом. Более того, преподаватели даже агитировали его всерьез заняться легкой атлетикой и обещали, что уже через полгода он станет кандидатом в мастера спорта.

– Так я уже кандидат, только по борьбе, – деликатно парировал он, их предложение.

Самооценка была восстановлена, и Гоша вернулся в спортивный лагерь, откуда он уехал месяц назад. Через неделю теплоход вез его вниз по Енисею. По приезду домой, выписался, снялся с воинского учета и снова улетел в Красноярск. Там его вновь поселили в гостинице «Динамо», так как своего общежития техникум не имел. Номер состоял из двух комнат с общей прихожей. В том, что больше, уже жили Ванька с Ленькой. Первый тоже норильчанин, год назад закончил восемь классов и поступил на отделение вольной борьбы. Ленька был из Абакана и перешел уже на третий курс все того же учебного заведения. С Гошей заселялись еще двое учеников его тренера, Марк и Серега, так же поступившие в техникум, но после восьмого класса. Гошу определили в комнату с Серегой. Помещения были спартанского вида, да и гостиницей их можно было назвать лишь условно. Удобства общие на этаже, а в комнатах помимо панцирных кроватей с тумбочками возле них, был еще встроенный шкаф для вещей. Занавески на окнах и палас на полу – отсутствовали. Единственным плюсом было то, что это жилье оплачивал спорткомитет. Он же и назначил «зарплату» в сорок пять рублей, которые выдавались талонами на питание. Такой же была стипендия, еще сотку Гоше обещали ежемесячно отправлять родители. Таким образом, на жизнь должно было хватать с лихвой. Но отсутствие паласа, штор и телевизора, вносило сильный дискомфорт. К тому же все это присутствовало у соседей. На вопрос: «Откуда дровишки?», прозвучал соответственный ответ. Лесом, оказались расположенные неподалеку дачи. Именно оттуда все это богатство и было позаимствовано. На тот момент, единственным Гошиным преступным опытом, была мелочь из карманов, стыренная в школьном гардеробе. Поэтому его смутило предложение парней, пополнить недостающее тем же способом, но, чтобы не упасть в грязь лицом, виду он не подал.

Вылазку назначили на ближайший будний сентябрьский вечер. Тогда и дачников должно было быть меньше, и урожай уже поспел. Вся эта акция напоминала ему детскую вылазку. Как тогда называли: «страдавать». Правда, по огородам до этого лазили исключительно ради урожая. Теперь же предстояло залазить в дома. На практике все оказалось не так страшно. Присмотрели более-менее приличный дом, в сарае нашли топор и уже сего помощью, проникли в помещение. В нем было все необходимое: черно-белый телевизор «Кварц», даже шторы с паласом присутствовали. Пока Гоша с Серегой собирали причитающееся им имущество, остальные нашли подполье с обширными запасами солений и варенья. Собрав все это богатство они, вернулись в гостиницу. То, с какой легкостью прошел этот первый «скок», как на жаргоне называлась подобная кража, наталкивало Гошу на двоякие чувства. С одной стороны, они получили то, что хотели, без каких-либо проблем. С другой, на душе скребли кошки. Однако пришло понимание, что от жизни получать блага можно не только работая, как учили родители и школа.

На дворе был конец сентября, учеба и тренировки поглощали все время. Утром ехали на зарядку. Чтобы до неё добраться, приходилось час пилить на рогатом из студгородка в центр города, где находилась школа борьбы. Зарядкой это дело можно было назвать с большой натяжкой. По факту, проводилась обычная тренировка на ковре, правда сокращенная до одного часа. После, предстояло провести три пары в техникуме, из которых две, обязательно были спортивными, типа гимнастики, лыж или плавания и одна теоретическая. По окончании учебы снова была двухчасовая тренировка на ковре, и только поле шести вечера наступала свобода. Как оказалось, буквально за этот небольшой промежуток времени, Гоша сумел исправить те недостатки, которые помешали ему поступить в пединститут. Самое простое было с гранатой. Уже на первом занятии, преподаватель объяснил ему, как бросать этот семисотграммовый кусок свинца. И буквально сразу, снаряд стал улетать за пятидесятиметровую отметку. Брусья и конь, также дались легко, а вот с плаванием пришлось попотеть. С самых первых тренировок, их начали учить выдыхать в воду и азам кроля. Оказалось, что этот стиль очень отличается от того плавания в «размашку», которым владел Гоша. Учили развороту у бортика и даже не освоив кувырок, вскоре стометровку удавалось стабильно проплывать на отлично. Все эти изменения сильно мотивировали и давали уверенность в том, что окончив техникум, удастся без проблем поступить на третий курс «педа».

Но, учеба и тренировки это одно, а обретенная самостоятельность и отсутствие опеки родителей, толкали на необдуманные поступки, которые влекли за собой, неожиданные последствия. Первое случилось как раз осенью, когда пришла телеграмма от мамы, где сообщался номер рейса, на котором она прилетала из Норильска в Красноярск. Рейс прибывал поздно, и Гоша с двумя приятелями коротали время, гуляя по вечернему городу. Путь держали к переговорному пункту, чтобы уточнить, не задержали ли рейс. По телефону, убедился, что мама прилетает через пару часов. Выйдя, завернули за угол. Уже смеркалось и в наступающей темноте, едва был заметен силуэт, стоящий возле телефонов-автоматов, развешенных длинным рядом на стене здания. Подходя ближе, стало заметно, что человек не разговаривает, а чем-то ковыряется в аппарате. Парни подходили ближе и видимо, услышав приближающиеся шаги, силуэт кинулся прочь. Подойдя к аппарату, увидели откинутую в сторону крышку. А торчащая между стенками корпуса телефона и монетоприемником отвертка, говорила сама за себя. Парни переглянулись и решили ради интереса, достать монеты из аппарата. Приятели встали у дороги «на атасе», а Гоша принялся выдергивать отвертку, которая никак не поддавалась. Только он хотел сказать об этом друзьям, как услышал визг тормозов. Обернувшись, увидел остановившуюся за спинами парней желтую копейку с синей полосой, из которой на ходу, выскакивал милиционер. Он отодвинул в сторону, раскрывших от неожиданности рты друзей, и направляясь к Гоше прокричал: «Стоять, милиция!» Инстинкт самосохранения сработал раньше мозгов и ноги сами пустили тело наутек. Причем, если бы включились мозги, то бежать было не нужно. А если и бежать, то туда, откуда приехала машина. К тому же дорога вела вниз к рынку, где по пути можно было бы затеряться, пока она разворачивается. Потому как от служивого в сапогах, Гоша и так быстро оторвался. Но выбор был сделан, и он бежал в другую сторону. Опять, обогнув здание переговорного пункта, завернул на проспект Мира. Инстинкт подсказывал технику спринтерского бега: «Руки согнуты, кисти расслаблены, пятки не опускаются на асфальт, носом – вдох, ртом – выдох». Только преодолев первый квартал, голова начала соображать. Сзади по дороге, завывая сиреной, настигала копейка, справа между домами, был небольшой сквер. Гоша свернул туда, но милицейская машина, проехав вдоль следующего дома, выехала наперерез. Все тот же инстинкт, воспринял ее, как незначительное препятствие и едва коснувшись ногой капота, Гоша выбежал на следующую улицу. Машина, сверкая проблесковым маячком, развернулась и направилась следом. Выбегая, увидел вход в гостиницу «Север», куда должна была заселяться мама. На улице стояли люди. Пробегая мимо, Гоша видел лишь их изумленные глаза. В голове была лишь одна мысль: «Дотянуть бы до следующего квартала, а там постараться затеряться в парке». Но милицейская копейка уже поравнялась с ним, из нее выскочил все тот же, милиционер и вновь погнался за Гошей. Силы подходили к концу, и было слышно, как его нагоняют. Чувствуя, что сейчас схватят за загривок, резко присел, милиционер пролетел мимо, а Гоша развернулся и кинулся в противоположную сторону. Но на его беду, сразу попал в объятия второго сотрудника, который бежал следом. На руках сомкнулись наручники и получив пару раз по пузу, его погрузили на заднее сидение и повезли в отдел. Там, узнав, что у него с собой отсутствуют документы, пересадили в УАЗик и повезли по месту жительства. Нужно было видеть удивленное лицо администратора гостиницы, когда она увидела Гошу в наручниках и в сопровождении двух милиционеров. Номер оказался совершенно пустой, поэтому забрали только паспорт.

Обезьянник, куда его поместили, оказался свободен и до утра никто и не беспокоил. Лавка была неудобная поэтому поспать не получалось, к тому же разные мысли крутились в голове. Самое неприятное, так это то, что не удастся встретить мать. Что будет, когда об этом происшествии узнают тренера? И еще много чего вертелось в голове, но одно он понимал точно, не нужно рассказывать все. Утром его отвели в какой-то кабинет. За столом сидел опер и с деланно серьезным видом, указывая на отвертку и накопитель, сказал: «Выкладывай». Гоша, не моргнув глазом, поведал ему историю, исключив из нее друзей и желание присвоить себе монеты из автомата. Неизвестно, поверил ему опер или нет, но видимо денег в том накопителе и так не хватало для возбуждения дела. К тому же, когда он узнал, что Гоша тренируется в Динамо, спросил фамилию директора. Услышав правильный ответ, сказал: «Че ж ты сразу об этом не сказал, я бы тебя еще ночью отпустил, ты же наш – Динамовец». Не прошло и пяти минут, как его выпустили на все четыре стороны. Приехав в гостиницу, он увидел мать. Уже от нее узнал подноготную его освобождения. Оказалось, что сойдя с автобуса и поняв, что ее никто не встречает, она на такси добралась до Динамовской гостиницы. Там ничего не понимающая администратор, поделилась с ней имеющейся информацией и заселила в свободный номер. Мама угостила ее привезенной с собой северной рыбкой. Уже утром администратор позвонила знакомому генералу и изложила суть проблемы. Он перезвонил через несколько минут и сказал, что вопрос решен и через полчаса Гоша приедет. Это было первое, но далеко не последнее посещение милиции этой осенью…

Наступил октябрь, день подходил к концу. После тренировки решили ужинать в столовке, что была рядом. Набив животы слипшимися макаронами с котлетами, которые с большой натяжкой можно было назвать мясными, запили все это дело едва темным чаем и, придя в гостиницу, попадали на кровати. Обычно в столовых питались только днем, а ужин готовили в номере, но на днях перегорела электрическая плитка. Да и продукты, привезенные из дома, практически закончились. В магазинах же было, что называется, шаром покати. Основные продукты продавались по талонам, которых по понятным причинам у студентов не было. Поэтому обычно на ужин готовился суп из «бичпакета», в который добавлялось несколько картофелин, и пережарка. Если была тушенка, то и она отправлялась в кастрюлю, которая тут же опорожнялась пятью голодными ртами. Но не в этот раз. Спустя полчаса, кто-то сказал, что не плохо бы было пополнить запасы провизии. Имелось в виду, снова посетить близлежащие дачи и экспроприировать там соленья и варенье. Все поддержали эту идею, и только у Гоши было дурное предчувствие от всей этой затеи. Поэтому он сказал, что не пойдет и другим не советует. Его тут же начали упрекать в трусости и брать «на слабо», но внутреннее чувство тревоги взяло верх. Тогда Ванька спросил: «Ну, хоть сумку-то свою дашь?» Сумка у Гоши была и правда вместительная, большая из плотного кожзама с надписьюUSSR.Дефицитная вещь по тем временам. «Сумку дам», – ответил Гоша, вытряхивая из нее форму.

Чтобы обеспечить себе алиби, парни выбрались на улицу через окно, благо, что номер был на первом этаже. Гоша закрыл за ними створки, включил телевизор и вышел в коридор. Там администратор смотрела по громоздкому цветному телевизору сеанс Анатолия Кашпировского. Сделав вид, что передача ему интересна, уселся рядом.

– А почему в номере не смотришь? – удивленно спросила она.

– Да, там парни другой канал смотрят.

Примерно через час, Гоша услышал шум в номере и, пожелав администратору спокойной ночи, направился к себе. Там он увидел разгоряченных друзей, но с пустыми руками. Они дружно начали делиться, произошедшими с ними приключениями. Рассказывал Марк: «Ну, у тебя Гоша и чуйка! Нас и вправду чуть не замели, еле ноги унесли.

Вначале все шло хорошо, залезли на дачу. В дом попасть не смогли. Взяли там мешок картошки, несколько банок варенья. Даже плитка электрическая в сарае была. Ее в твою сумку загрузили, сверху еще ранетки накидали, и пошли домой. Но по пути нарвались на сторожа. Тот в свисток засвистел и собаку натравил. Не видя остальных, мы бежали с Ванькой. Он твою сумку тянет, я мешок картошки. Собака нас нагнала, но не кусала, просто бежала между нами и лаяла. Ванька сумкой ее морду отводит и она на меня, я мешок в нее бросаю и она снова на Ваньку. Бежали так метров десять и тут на пути деревянный забор. Я на тот забор прыгаю и делаю выход на две руки, чтобы его преодолеть, как мне на плечо опускается рука и прижимает меня грудью к колючке. Это Ванька со страху, перемахнул и через забор и через меня. Ему-то хоть бы хны, а у меня и руки и грудак в проколах».

– А где сумка?– спросил Гоша.

– Так с той стороны забора и осталась.

Еще с полчаса каждый рассказывал свою историю бегства, а потом легли спать. С утра, первая пара была спортивная, поэтому в здание техникума Гоша попал только к обеду, где его сразу вызвали в деканат. Там сообщили, что по его душу приезжал участковый и оставил повестку. Не понимая, чем его персона заинтересовала органы, после занятий он отправился по указанному адресу.

Опорный пункт находился на конечной остановке студгородка, что как раз не далеко от гостиницы, где он проживал. Мыслей о том, что этот вызов как-то связан с вчерашними событиями не было, а больше его вызывать как бы, не за что. С этими соображениями Гоша вошел в помещение. За столом сидел лейтенант. Гоша протянул ему повестку, на что тот вытащил из письменного стола паспорт и студенческий билет. Гоша сразу узнал корочки своих документов. Стало понятно, что они лежали в боковом кармане его сумки, который был закрыт на молнию и его-то он и не проверил. Мозг тут же загудел, как компьютер, придумывая объяснение. Тем временем лейтенант спросил: «Твои?»

Не придумав ничего лучшего, Гоша ответил вопросом на вопрос: «Моя сумка нашлась?»

– Нашлась, а вот где ты ее потерял?

– Так ее у меня вчера в столовой украли, – выпалил Гоша, не моргнув глазом.

– В какой еще столовой? – лицо летехи вытянулось в недоумении.

– Так я вчера после тренировки ужинал в столовке тут неподалеку. Поставил сумку на стул у стола, вроде как место занял и пошел с разносом на раздачу. Когда пришел, то сумки не было. Раздача там стенкой глухой от зала отделена, потому пропажу заметил, только когда ужинать начал.

– А почему в милицию не заявил?

–Так вначале подумал, что это кто-то из друзей подшутил. Они как раз из столовой выходили, а все осознал, когда уже в гостиницу пришел. Думал сегодня после учебы зайду, ведь из ценного, там только документы были, а тут вы с повесткой.

– А что вчера вечером делал?

– Так с администратором гостиницы до поздна Кашпировского по телику в холле смотрели, а потом пошел спать.

Лейтенант насупившись: «А что еще в сумке было?»

– Только форма спортивная, да пару тетрадок.

Уже совсем расстроенный лейтенант, вышел из-за стола, открыл дверь в подсобку и спросил: «Что здесь твое?» На полу валялась Гошина открытая сумка, из которой виднелась электрическая плитка, какие-то кеды и куча ранетки.

– Сумка и кеды мои.

–Ну, так забирай.

Написав объяснительную, Гоша взял сумку с документами и отправился прочь. В голове вертелось: «Все, больше никакого криминала. Второй раз по краю прошелся, третьего может не быть». С такими мыслями он вернулся в номер и поделился новостями с друзьями.

Осень подходила к концу и по утрам уже ощущались первые заморозки, а зимней одежды у Гоши не было. Можно было конечно попросить родителей отправить его кроличью шапку и старую дубленку, выданную отцу на работе. Но ходить в этом прикиде в школе, это одно, а сейчас, совсем другое. Поделился он этой проблемой с биатлонистом из соседнего номера. Тот служил в спорт роте, жил с ними в одной гостинице, потому как лыжный стадион находился рядом. Выслушав Гошу, тот сказал, что у него есть почти новый китайский пуховик и он готов его уступить за двести целковых. Так и сказал: «Это госцена». Тут же поднялись в его номер для примерки. Едва надев, Гоша понял, что не хочет с ним расставаться. Коричневый, с темно-синими пятаками на плечах, с резинкой на поясе и рукавах, казался верхом совершенства. Видя загоревшиеся глаза Гоши, тот сказал: «Носи, деньги отдашь потом».

– Ты не сомневайся, я сегодня родителям телеграмму отправлю, а перевод меньше чем за неделю придет.

Довольный, прямо в обновке, побежал на почту. По дороге его терзали сомнения, ведь он еще ни разу не просил у родителей то, что ему хотелось и это вселяло опасения: «А вдруг откажут?» Поэтому телеграмму написал как можно подробнее: «Купил пуховик по госцене тчк вышлите двести». Несмотря на его переживания, родители без лишних вопросов, выслали необходимую сумму. Только Гоша расплатился за пуховик, как его одногруппнику родители привезли новые зимние югославские ботинки из натуральной кожи. Он был из пригорода и жил в той же гостинице. Когда родители одаривали своего отпрыска, Гоша был у него в номере. Из разговора стало понятно, что его мама работает на базе, где такого добра навалом. Набравшись смелости, он спросил:

– А есть возможность мне купить такие же, а то у меня только летние кроссовки?

– Конечно, на следующих выходных привезем, у тебя какой размер?

– Сорок третий, а сколько стоят?

– Семьдесят рублей.

Через неделю пришел перевод, и Гоша стал счастливым обладателем новых ботинок. Но, как говориться, аппетит приходит во время еды. Еще через неделю к Гоше снова подошел тот самый биатлонист, со словами: «А не хочешь себе норковую ушанку по госцене?» Гошу, конечно, насторожил такой аттракцион невиданной щедрости, и он даже спросил: «Откуда дровишки?» На что получил ответ: «Из ночного магазина». Теперь все встало на свои места, но шапку он решил посмотреть. Она оказалась практически новой, но видно было, что ее носили, хоть и не долго. К тому же на рынке за такую просили тысячу, а тут всего четыреста. Недолго думая, Гоша решил попытать счастья, справедливо предполагая, что за спрос в нос не ударят. Очередная телеграмма отправилась родителям, а через неделю пришли деньги. То с какой легкостью они готовы были тратиться на него, было удивительно, и в голове возник вопрос: «Почему я раньше ничего не просил?» Однако он так и остался без ответа, потому как теперь он получил все, о чем мечтал…

Наступил апрель 1990 года, а вместе с ним и весенний призыв. Поступая в техникум, Гоша даже не задумывался о том, что ему не удастся доучиться. Все потому, что на базе среднего образования, отсрочка не предусматривалась. И как только стукнуло 18 лет – пришла повестка. Вместе с ней он и направился к тренеру, надеясь попасть в спортроту и продолжить тренироваться в армии. Тем более, что его другу Тиме, уже выдали подобное предписание, но тому было проще. Еще два года назад, став четвертым на первенстве союза среди юношей, он выполнил звание мастера спорта. Гоша же был только кандидатом, на это и сослался тренер, сказав: «Не получится». На эту новость, он расстроился, но не потому, что не хотел идти в армию, а потому, что придется терять два года. За это время его сверстники уйдут далеко вперед, и нагнать их, будет большой проблемой. Он тогда жил борьбой и ни на год, ни на два не хотел с ней расставаться. Тренер же, глядя в его опечаленные глаза, продолжил:

– Предложение одно. Уехать куда-нибудь на время призыва. Летом вернешься, и запихаем тебя в сельхозинститут. Там один из наших тренеров работает, и ты 100% поступишь. Есть куда уехать?

– Есть, можно в Пермь к бабушке. Но только одно смущает, за это могут и в тюрьму посадить.

– Я четыре призыва бегал, пока мастера не выполнил и ничего. Так что не ссы, – ответил тренер рассмеявшись.

Воодушевленный, Гоша отправился на железнодорожный вокзал. Уже на следующий день, поезд увозил его из Сибири на Урал. Одногруппникам он сказал, что учиться не будет, а родителям отправил телеграмму: «Уехал к бабушке тчк деньги шлите туда тчк». Дело в том, что уезжая, он терял и стипендию в 45 рублей и еще столько же получаемых в Динамо. Теперь, приходилось рассчитывать только на деньги родителей.